49

С наступающим новым годом!

~сигаретный поцелуй, фак, задница~

•

– Ты и я, Гарри, – повторяю завороженно я под синее неоновое мерцание, переставшее иметь значение для нас.

Уголки его губ поднимаются так, словно я привожу в движение давно поржавевший рычаг, покрывшийся липким слоем пыли и пожелтевшими листьями. На нем уже проступила плесень от сырости, но мне удается ухватиться за металл и оторвать его от земли с помощью многозначительных слов.

Вцепившись в этот вышедший из строя рычаг, я ощущаю под пальцами каждый хруст засохшей листвы. Они рвутся на маленькие частички, прилипая к моей запотевшей ладони, будто грязь, застрявшая в шинах. Холодное железо с облупившейся краской скрипит от усердных попыток — как старые прогнившие петли. Но оно все-таки поддается моей дрожащей руке, и тогда я вижу редкую улыбку, напоминающую первые теплые лучи солнца после холодной зимы.

Его большая ладонь с нежностью сжимает мою маленькую. Подушечки пальцев прикасаются к коже и трясутся над ней так, будто нажимают на клавиши хрустального фортепиано, опасаясь сломать его.

Тепло, собравшееся под его огрубевшими фалангами, медленно переползает в мое сердце, заполняя его своей преданностью. Он словно пытается передать посланное через телесный контакт, раскрываясь передо мной, как книга к которой доступ всегда был запрещен.

Я наклоняюсь ближе к его желанным губам, пытаясь отчаянно добраться до них. Поток воздуха исходящий из его раскрывшихся губ бьет по моей нижней губе, покрывая каждую трещинку пульсирующим жжением.

Наши раскрывшиеся рты находятся в невесомом пространстве на расстоянии в один миллиметр. Воздух попадает под сильное давление и взрывается, полностью исчезнув. Барьер разламывается на осколки, пропадая по ногами и лишь неоновый синий свет держит меня на плаву.

Гарри следует за моим дыханием, и смотрит потемневшими нефритами на мои дрожащие губы так, словно они — карта, которая направит его на путь истинный.

Мои легкие плавятся от вспышек его выдохов. Волнение захватывает желудок, сворачивая его в тонкую пружинистую проволоку, выбившуюся из строя.

Я бегаю по его красивому, мужественному лицу, теряясь между деталями на карамельной коже, поглощенной флуоресцентным освещением. Я даже не могу сосредоточиться на чем-то одном, ведь в нем важен каждый маленький шрам, каждая родинка и каждая неровность, являющаяся его безупречностью.

Живот сдавливают тяжелые камни, прикованные цепью к пострадавшему сердцу от того, как близко мы находимся к созданию новой главы. Нам никогда не удавалось перелистнуть самую тяжелую страницу, сколько бы раз мы не пытались ухватиться за нее. Дойти до нее невозможно, ведь мы слишком слабы, чтобы быть сильными и слишком разбитые осколками прошлого, чтобы суметь их заново склеить.

Его пленительные вишневые губы тянутся к моим как к единственному шансу выжить после падения кометы на Землю. Но вырвавшийся из него вздох, воздвигает между нашими устами невидимую решетку, не позволяющую дотянуться друг до друга.

Я не разрушаю ее, потому что не способна ранить Гарри таким жестоким способом. Я не заставлю его против собственной воли идти наперекор страху, который стянул его скулы.

– Черт возьми, Ноэль... Что ты делаешь со мной? – сквозь сжатые зубы произносит он и отворачивает слегка голову в сторону, словно сопротивляется своему сердцу.

– Ты делаешь со мной то же самое, Гарри, – закрываю я глаза, сдавшись своим чувствам и сталкиваю наши лбы.

– Фак, я так хочу поцеловать тебя, – шепчет он мне в губы таким измученных голосом, словно для него это сущая пытка.

– Ты можешь не спешить. Я подожду столько, сколько потребуется, – тихо произношу я, несмотря на невероятный шум вокруг.

– Пожалуйста, не надо, – просит он, вдыхая и выдыхая воздух каждую отведенную секунду.

– Я не буду касаться твоих губ, – обещаю я.

– Я знаю. Останови меня...

Его просьба выпущенная сквозь сжавшуюся челюсть раскрывает мои глаза до сужения зрачков. Я застываю, наблюдая за тем, как он сопротивляется всем телом, от чего его лицо трясется.

– Почему ты борешься?

– Потому что... – глубоко дышит он. – Ты убьешь меня, – внезапно произносит он, вонзаясь острыми словами в мое сердце, когда открывает глаза.

Пол под ногами словно рушится, и я проваливаюсь под него, услышав самые темные мысли, которые означают лишь одно — прошлое, которое я не помню.

В его взгляде отражается ненависть к самому себе и пугливость, проткнувшая его разум. Он смотрит на меня, умоляя прекратить эту жестокую пытку, ведь сам не способен это сделать из-за настигнутых эмоций.

– Я не поступлю так с тобой, – шепчу я и медленно поднимаю свободную руку к его лицу.

Он испуганно переводит на нее глаза, словно боится что моя ладонь может прожечь его сердце ожогом, который ни одна мазь не вылечит. Его расширившиеся зрачки лихорадочно дрожат, когда каждая отдельная ресница дергается в ожидании жестокого удара.

Я ласково прижимаю руку к его напряженной щеке, ощущая, как от нее осталась лишь кожа, ведь все остальное сжалось и стянулось, спрятавшись за выпирающими скулами.

Гарри вздрагивает так, словно я раню его одним лишь прикосновением. Я пугаюсь того, что причиняю ему моральную и физическую боль настолько, что в грудную клетку вламывается тревога.

Мои губы чуть ли не задевают его губы, находящихся так близко к моим, но в то же время недостижимо далеко. Я чувствую эту пропасть, разделяющую нас друг от друга на тысячи миль, словно мы стоим на разных континентах. Но я не взвалю на свои плечи этот грех, ведь мы и так уже давно загнали себя в ад.

– Ты врешь, – качает он головой, втягивая через расширенные ноздри воздух.

– Я ведь не касаюсь своими губами твоих, – провожу я осторожно большим пальцем по его верхней выпирающей кости на правой щеке прямо под глазом, чтобы успокоить его.

– В этом и проблема. Я хочу твои губы больше всего на свете. Но если это случится... я умру.

Я задыхаюсь, глядя в его переполненные глаза и держу дистанцию, боясь в действительности остановить его страдающее сердце. Даже секундное ощущение его губ на моих того не стоит, если при столкновении он лишиться жизни.

И Луи, будто почувствовав эту трещину, спасает пьяным криком:

– Выпьем за красивое бриллиантовое кольцо на безымянном пальце моей невесты! – хватает он полупустую бутылку с текилой и активно разливает остатки по рюмкам.

Мы медленно отрываем лбы друг от друга, но не глаза, хватаясь за них, как за последний глоток воздуха в этом жерле вулкана. Гарри отпускает мою руку, и смотрит на меня с досадной виной за отстраненность. Но я не чувствую обиды за его разрушенный внутренний мир, уважая барьеры, дающие ему пространство быть собой. Я лишь хочу помочь ему избавиться от самобичевания и не наносить себе вред за то, что он не такой, как все.

– Покажи нам свое дорогое кольцо! – просит Найл.

– Ты его еще вчера час рассматривал! – хихикает Аспен.

– Я рассматривал в нем сорок кусков которые Луи отвалил за него!

– Это Cartier — оно не может стоить дешевле, – усмехается Оливия и наклоняется через стол, взяв ладонь Аспен, украшенную элегантным аксессуаром с огромным бриллиантом.

– Зейн, а ты бы смог подарить такое Нуре? – как ни в чем не бывало спрашивает Найл.

– Я дарил ей золотую цепочку, – сразу отвечает тот, обнимая обеими руками свою девушку за талию.

– Нура, детка, и сколько стоила красота на твоей шее? – любопытствует Найл, переведя на нее пьяные глаза.

– Ой, я не знаю, – оттягивает она указательным пальцем тонкую цепочку на шее, опустив на нее глаза.

– Мы выпьем за кольцо Аспен, а не за сумму, которую я потратил на цепочку, – напоминает Зейн.

– За кольцо! – хватает вспотевший Луи шот, протянув руку в центр.

– За сорок кусков! – шутит Найл, и все смеются за исключением Гарри, который едва заставляет себя улыбнуться.

Наши шоты сталкиваются одновременно и из стекла вылетают брызги. Луи один из первых, кто не просто вливает в себя текилу, а высасывает ее из стакана. Он буквально приподнимается с дивана, втягивая щеки до образования глубоких ям и запрокидывает голову, находясь в шаге от того, чтобы шея отвалилась.

Локоны от его мокрой каштановой челки спадают и неряшливо прилипают к блестящему лбу. Тонкая серая майка болтается на скользких плечах, усыпанных красивыми татуировками и прилипает к худощавому животу. Вся его кожа блестит от пота из-за повышенной температуры в забитом помещении. Он пьянеет на глазах и берет запястье Аспен, потянув за него, от чего ей приходится оторваться с дивана.

– Она моя будущая жена! – Луи поднимает ее руку с обручальным кольцом вверх и махает ей по воздуху.

Теперь они оба стоят на ногах, счастливые и влажные от пота. Масса людей оборачивается и восторженно кричат одной бушующей волной, пробежавшей по гостиной.

– Выпьем? – оборачиваюсь я к Гарри и держу между пальцами с длинным острым маникюром все еще полный шот.

– На брудершафт? – вздергивает он бровью в усмешке. Секундой позже он наклоняется вперед, ловко вынимая сигарету из своей лежащей на столике открытой красной пачки «Marlboro».

– Необязательно это делать.

– Обязательно.

– Но выпить на брудершафт подразумевает не только сплести руки, но и поцеловаться после выпитого.

– У тебя когда-нибудь был сигаретный поцелуй? – он засовывает сигарету в рот, удерживая ее губами за фильтр и тянется за своей черной зажигалкой с изображением черепа.

– Не было, – качаю я головой.

– И у меня. Самое время попробовать, детка, перестать быть девственниками, – бормочет он с прыгающей сигаретой во рту.

Его взгляд сосредотачивается на сигарете, когда он опускает их и подносит зажигалку к кончику. Большой палец резко проводит по колесику, и язык пламени вылетает наружу, словно из самой преисподней.

Его расширенные зрачки поглощают огонь, отражающийся оранжевым бликом на коже. По моей открытой спине пробегает жар, когда его щеки сужаются, застывая, как окаменелая порода, которую не пробить простым молотком.

Челюсть Гарри — словно точеное лезвие ножа — сексуально проступает при первой глубокой затяжке. Мой живот от этого становится тверже, чем натянутые скулы на его лице.

Пару прядей срывается с его челки и падает на лоб, скрывая выбритую часть брови. Пирсинг на губе и в носу сверкает в оранжевом цвете, от чего под моим языком образуются слюни. Степень опасного притяжения усиливается, обрывая мое и без того нестабильное дыхание.

Мне хочется нажать на паузу этого документального фильма, чтобы картинка навсегда сохранилась в моей голове.

– Выпьем, принцесса, – Гарри вынимает сигарету изо рта и медленно выпускает серую, густую массу, лениво перемещая свои хищные глаза на меня.

– Потом пойдем танцевать? – проглатываю я собравшиеся слюни во рту.

– Ни за что, – усмехается он, приподнимаясь и передвигается ко мне, от чего диван скрипит.

– Но в прошлый раз ты танцевал со мной.

– В прошлый раз у нас была сделка. И я не танцевал, а качался и обжимался с тобой, – поправляет он меня и присаживается вплотную, касаясь своим бедром моего.

– У тебя неплохо получалось.

– Я дерьмовый танцор.

– Не согласна.

– Я выглядел так, будто собирался обосраться, – протестует он и скрещивает наши локти, в руках которых мы держим шоты.

Его кожа сплетается с моей, словно идеально смещавшиеся акварельные краски. Черные чернила вдоль моих предплечий сливаются с его татуировками в одно цельное полотно, которое обретает свой смысл.

Я теряюсь в его взгляде, утонув в зеленом болоте, которое тянет меня на дно, лишая воздуха. Мое тело словно обвивают водоросли, и я даже не сопротивляюсь его глазам, когда все мои мышцы сжимаются.

Он кивает, подавая знак того, что пора перейти к действию. Я отвечаю тем же и, удерживая с ним зрительный контакт, выпиваю текилу тремя глотками.

Моя рюмка пустеет гораздо медленнее, чем Гарри. Он проглатывает алкоголь одним взмахом и не подает признаков человечности, когда даже не дергается. Я же вздрагиваю, когда горькая, обжигающая текила обволакивает мое горло. Словно я проглатываю огонь, который вспыхивает в желудке и отдает жаром по всему телу.

Гарри издает смешок от того, как я морщусь, хотя всеми силами стараюсь сдержаться.

– Текила тебя победила.

– Иди к черту... – кашляю я и показываю ему средний палец.

– Принцессам не свойственно подобное поведение.

– Это был реверанс специальный для тебя, – меня еще не отпустило, и я чувствую, как текила не только жжет, но и ударяет в мозг.

Трезвость покидает меня, растворяясь в грязной вечеринке, после которой Найлу обязательно потребуется продезинфицировать пентхаус хлоркой. Мое зрение искажается: любые предметы попадающие на глаза размываются, и я больше не могу сфокусировать взгляд на лице Гарри или на чем либо-еще. Гостиную словно накрывает цунами, ворвавшейся через окна. Люди вокруг превращаются в стертые силуэты, теряющиеся в размытом неоновом освещении и искривленных мелькающих стробоскопов.

– Какого черта вы двое сидите? – в пьяном возмущением спрашивает Аспен, встав перед нами.

– А что мы должны делать? – откидывается Гарри на диван, засовывая сигарету в рот.

– Двигаться под музыку, – Аспен наклоняется, выхватывает из моей руки пустую рюмку и со звонким треском ставит ее на столик.

– Под дерьмо обычно блюют, а не танцуют, – Гарри обхватывает сигарету указательным и средним пальцем, затягивается, от чего его грудь красиво вздымается.

Аспен отмахивается, отказываясь принимать его заявление и берет меня за руку, отрывая с дивана, словно тряпочную куклу.

– Пора потрясти своей потрясающей задницей, Но! – она чуть ли не касается своими губами моих, когда я падаю на нее, ударившись грудью.

– Кажется, кто-то упомянул слово «задница»! – появляется Найл, забрасывает руки нам на плечи.

– Я сказала, что Ноэль пора потрясти задницей!

– Стайлс, ты идешь с нами?! – поворачивает Найлер голову к нему.

– Нет, –  Гарри запрокидывает голову и красиво высвобождается.

Дым вырывается из глубин его легких, поднимаясь на самую ввысь к потолку и растворяется в считанные секунды, словно лед в горячей воде.

– Нам нужен диджей Малик! – поворачивает Найл голову через плечо, обращаясь к позади сидящему Зейну.

Но сейчас он слишком занят важным делом довольно откровенно целуясь с Нурой, сидящей на его коленях. Он совершенно не заботится о рамках приличия, стерев воздвигнутые границы с помощью наркотиков и алкоголя, что крепко держатся за руки, гуляя по его венам.

Одна его татуированная рука держит Нуру за затылок, пальцами утонув в темных вьющихся волосах, а другая активно исследует ее талию, пробравшись под узкий желтый топ на завязках.

– Луи, сфотографируй это! – просит Найл с удивленной улыбкой на лице.

– Охренеть можно! – раскрывает рот Аспен и смешно прижимает ладонь к губам от шока.

– Вы с Луи делаете каждую минуту то же самое, – хихикаю я.

– Да, но это же Зейн! Он самый скромный и тихий! А я вижу его язык во рту Нуры!

– Это все потому что мы в гребаном Майами, – парирует Найл, считая это очевидным фактом.

– Мне Майами будет сниться в кошмарах от того, сколько раз ты за трое суток произнес это слово, – Гарри лениво дергает сигарету во рту и пассивно разглядывает на потолке мелькающие стробоскопы, словно вокруг больше нет ничего интересного.

– Зейн, улыбнись в камеру! – смеется Луи, приспустившись в коленях и направив объектив на целующуюся пару.

Томлинсон нажимает на кнопку и следует секундная вспышка. Но Зейну вовремя удается выставить средний палец и перекрыть их лица с Нурой.

– Что вам надо? – отстраняется он от Нуры, с измазанными губами от ее коричневого блеска.

– Нам нужен Диджей Малик весь день и всю ночь, – отвечает Найлер.

– Почему опять я?

– Потому что у тебя хороший вкус в музыке, – говорит Луи, вытаскивая снимок и кладет его к остальным фотографиям, хаотично лежащих на столе.

– Ладно. Но кто-то должен занять Нуру, чтобы она не скучала, – облизывает он на губах размазанный блеск.

– Я о ней позабочусь, – с дрянной ухмылкой проговаривает Найл.

– Только не ты. И не твой тестостерон, – сразу опровергает Зейн.

– Не волнуйся, я буду все контролировать, – обещает Оливия, поднимаясь с дивана.

– Что за недоверие ко мне?! – хмурится Найл, когда Зейн отсаживает аккуратно Нуру на диван, а сам поднимается.

– Тебе я доверяю! Но не тому, что в твоих штанах! – бросает он и направляется к аппаратуре, что находится на другом конце гостиной возле барной стойки.

За ней сидят куча людей, ожидая, когда профессиональный бармен приготовит необычные коктейли. Зейн проходит мимо и становится возле парня с наушниками, хлопая его по плечу. Рыжеволосый снимает их и через минуту отдает без спора. Зейн надевает их и возится с Макбуком подключенным к аппаратуре.

Внезапно песня переключается, заменяясь на ту, что с первой ноты вызывает массовый восторженный крик. По телу бегут мурашки от предвкушения, что переходят с ног на дрожащий пол из-за мелодии, заполнившего пентхаус.

*Heartbeat от Childish Gambino бьет по ушам и каждой клеточки моей кожи.

– Обожаю эту песню! – радуется Нура, хлопая в ладоши.

– Идем танцевать! – хватает ее Оливия за руку и тянет в толпу, прыгающую под бит.

– Детка, я приглашаю тебя на танец! – Луи, приспустившись, просовывает одну руку под колени Аспен, а другую под лопатки, поднимая ее и прижимая к груди.

– Я согласна, мой будущий муж! – обвивает она его шею и смеется, откинув голову назад, когда он уносит ее к Нуре с Оливией.

– Гарри, ты идешь? – спрашиваю я, повернув к нему голову.

– Я не передумал за минуту, – он хватается длинными пальцами за тлеющую сигарету и возвращает голову в исходное положение, заглянув в мои глаза с дерзкой ухмылкой.

Только я не уступлю и быстро сотру эту зловещую улыбку.

– Найлер, сегодня ты мой партнер по танцам, – коварно ухмыляюсь я, выпустив пулю из кобуры пистолета и беру блондина за руку.

– Идите... – Гарри делает паузу, выпуская никотиновую струю. – Веселитесь, – договаривает он в прямом смысле имея это в виду и заталкивает сигарету обратно в рот.

Я намеренно оставляю нашу совместную фотографию на столе, чтобы усилить его внутренние надрывы и разворачиваюсь на каблуках. Крепко сжимая ладонь блондина, я тяну его через море потных и танцующих людей, стараясь никого не задевать. Мои ноги шатаются, но я не позволяю себе споткнуться даже в опьяненном состоянии, слишком сосредоточенная на том, чтобы вывести Гарри из себя.

Найл маневрирует позади между людьми и задевает их плечами от того, что его штормит. Он держится пальцами за мою руку, чтобы не оторваться, и в конце концов мы добираемся до обжимающихся Оливии с Нурой и прыгающих Луи с Аспен под ритм, который неподалеку задает Зейн.

– А где Гарри?!– спрашивает Аспен и берет руки Луи, положив их себе на бедра.

– Он не танцует! – отвечаю я.

– Зато мы танцуем! – подмигивает Оливия, разворачиваясь к Нуре и прижимается к ней спиной.

– Это больше похоже на лесбийские танцы! – облизывается Найл, найдя в этом что-то сексуальное.

– Так оно и есть! – смеется Нура и наглядно проводит руками по талии Оливии, плавно перебравшись к ее бедрам.

– Дамы, а вам не нужны еще двое?! – спрашивает блондин, когда его глаза загораются как фары от машин.

– Конечно! – они обе хватают нас с Найлом, притянув к себе.

Луи и Аспен присоединяются к нам. Мы собираемся в общий круг, сплоченно прижимаясь друг к другу.

Музыка становится невероятно громкой, заполняя каждую щель внутри меня. Запотевшие стекла панорамных окон вибрируют в такт гремящей мелодии, практически образующей на них трещины. Нура и Оливия разворачиваются, раскачиваясь бедрами под бит и горячо обвивают шеи друг друга, не переставая двигаться. От их прижатых тел, повышается влажность и плавятся стены, наблюдающие за развратными танцами.

Я тяну Найла вплотную к себе за плечи и сталкиваю наши тела. Он смеется и двигается в такт, располагая руки на моей талии. Его пальцы сжимают мои бока через кожаное платье, прилипшие от жары и активных раскачиваний под потрясающую песню, против которой невозможно устоять.

Разноцветные стробоскопы мерцают на наших лицах, словно пытаясь впитаться в кожу и стать частью вечеринки. Мы танцуем вшестером, не стыдясь своих неуклюжих действий и кричим строчки песни.

I know what your boy like, skinny tie and a cuf typeHe go andake breakfast, you walkin'round naked

[Здесь должна быть GIF-анимация или видео. Обновите приложение, чтобы увидеть их.]

Я подпрыгиваю под каждый удар барабанов, сжимая широкие плечи Найла и качаю головой. Мои волосы разлетаются, наэлектризовываясь от бегущего по телу острого чувства, горящего в грудной клетке.

Рубашка блондина превращается в мокрую тряпку и задирается вверх. Воздух сгущается, когда он ловким движением, прижимает меня вплотную к себе. Его руки поднимаются к моей голой спине, касаясь разгоряченной кожи и скользят по лопаткам, двигая меня в одном направлении с ним.

– You thinking that this song's coming on tempt me! – наклоняется он к моему уху и касается своей кипящей щекой моей пылающей. – I need to be alone like that way you left me!

Я широко улыбаюсь и провожу руками по его бицепсам, бросив через его спину взгляд на Гарри. Он сидит в полном одиночестве, развлекая себя сигаретой. Словно ястреб, он следит за каждым нашим движением, но так и остается мять кожаный диван.

Я вижу, как он сдерживает себя и становится тенью вечеринки, отдалившись от веселья, будто не заслуживает его.

And I'm flirting with this new girl And I'ma call if it don't work

Его глаза поднимаются и находят мои в тот момент, когда я обвиваю внутренними локтями шею Найла и упираясь подбородком на его плечо.

Указательным пальцем я подзываю его присоединиться к нам, прикусив нижнюю губу со всей своей сексуальностью, на которую способна. Он ухмыляется, не поддаваясь моим провокациям и качает головой, откинувшись на диван.

Чертов нелюбитель веселья.

Но я не сдамся так легко.

– Луи, ты не против, если я заберу себе Аспен, а тебе отдам Найла?! – спрашиваю я, повернув к ним голову.

– Я не буду танцевать с Найлом в обнимку! – хохочет он, блуждая руками по заднице своей невесты.

– Звезда моя, ты что удумала?! Я не обжимаюсь с мужиками! – наклоняется Найл назад, заглядывая своими глазами в мои, пока держит меня за спину.

– Я хочу, чтобы Гарри потанцевал со мной!

– С помощью девушки у тебя не получится вызвать в нем ревность! – говорит Аспен, весело двигаясь с Луи.

– Пусть Найл потрогает твою задницу! – предлагает Оливия и мои глаза расширяются.

– Нет! Я не могу!

– Можешь! – утверждает Нура.

– Ты уверена?! – уточняю я у Оливии.

– Конечно, черт возьми! Я лапаю задницу Нуры на глазах у Зейна! Так что все абсолютно честно!

– Найлер, ты мне поможешь?!

– Для того, чтобы ты потанцевала с Гарри, звезда моя, я приму такую жертву!

Жаркий припев проходит сквозь мое быстро бьющееся сердце и застревает в животе. Пальцы Найла вибрируют на моей голой коже спины и ловко спускаются по пояснице, задевая каждый изгиб и впадинки на задних ребрах. Добравшись до моей талии, он захватывает ее и резко притягивают меня к себе. Наши горящие тела воссоединяются, создавая пламенный поток. Мой кончик носа невесомо касается его, и наш смех прорывается сквозь песню.

Мы двигаемся в одном направлении под музыку и придерживаемся зрительного контакта. Я чувствую, как за нами наблюдает охотничий взгляд и специально кладу руки на вспотевшую грудь блондина.

I wanted you to knowThat I am ready to goHeartbeat, my heartbeat

Неоновое освещение прорывается сквозь стробоскопы и перекрашивает нашу кожу в океан. Мой затылок нагревается от прилипших и спутанных волос, кончики которых порой касаются лопаток.

Воздуха легким совершенно не хватает, они пекут и сужаются. Между нашими глазами, затерявшими истинный цвет, словно парит густой пар. Чужие плечи и локти задевают меня, но это не мешает мне прижаться к Найлу вплотную и накрыть своими руками его.

– Гарри смотрит? – спрашивает он, наклонившись к моему уху.

– А ты разве не чувствуешь его взгляд?

– Я чувствую, как он хочет свернуть мне шею!

Я метаю секундный взгляд на Гарри, зажавшего сигарету между зубами так, что она может разорваться. Его убийственные глаза прикованы к рукам Найла на моей талии, будто вокруг больше ничего не существует. Он следит за каждым их движением и всякий раз напрягается, когда они то опускаются, то поднимаются.

Ну что, Стайлс, пора окончательно вывести тебя.

– Как там наш угрюмый британец? – улыбается Найл, продолжая танцевать.

– Злится, – с наслаждением произношу я, ощущая, как близка к победе над ним.

– Тебе это так нравится, – ухмыляется блондин.

– Еще как.

Глядя через плечо Найла на Гарри, я накрываю своими ладонями руки блондина, решив приступить к окончательным действиям.

Глаза Гарри вспыхивают, вся гостиная будто попадает в красную зону, когда из колонок вместо музыки раздается пронзительная сирена, предупреждающая о надвигающейся опасности.

Я слежу за каждой его негативной эмоцией и медленно опускаю руки Найла ниже. Каждый нерв внутри Гарри натягивается до предела, когда он грозно следит за чужими мужскими татуированными руками на моих выпуклых участках тела. Кажется, будто он высчитывает сантиметр за сантиметром, который я обрезаю, спускаясь глазами за моими ладонями.

Коварная ухмылка расползается вдоль моих губ, когда он поднимает свои потемневшие на несколько тонов глаза и пронзает ими мое довольное лицо. В воздухе виснет сильное наэлектризованное напряжение от наших взглядов, ведущих войну друг против друга.

Он смотрит на меня с угрожающим взглядом, который меня не пугают, а заводит до спазма внизу живота. Я не останавливаюсь на достигнутом и передвигаю руки Найла на еще один сантиметр ниже, переступая вражескую границу. Гарри дергается, резко оторвав спину от дивана, готовый выстрелить из автомата, но останавливается, когда видит, что я не до конца переступаю линию.

Только проблема в том, что Гарри меня совершенно недооценивает и не понимает, что я не боюсь попасть под его обстрел. Его зрачки предупреждающе расширяются и сужаются, когда грудная клетка быстро поднимается и опускается. Я веду руки Найла вниз, чувствуя приближающуюся победу и добираюсь ими до своей задницы, все еще двигаясь под музыку. Я надавливаю пальцами на его ладонами, зажимая ими свои мышечные ягодицы, и Гарри взрывается, вскакивая с дивана. Он выдергивает сигарету изо рта, сжимая ее между пальцами и летит в нашу сторону с яростью, распространяющейся по воздуху.

Что-то сжимается под ребрами от ощущения его приближения. Легкая головокружительная волна вертит комнату и подкашивает ноги. Все внутри переворачивается наизнанку, когда Гарри как непробиваемая скала проходит сквозь танцующих людей, расталкивая их в стороны.

– Эй! – возмущаются они ему в след, но он будто не слышит их.

Моя грудь вздымается, пока неоновый свет мигает под каждый шаг Гарри, вырисовывая линии его высокой, устрашающей фигуры.

Он останавливается возле нас с сжатыми кулаками, и между трясущимися костяшками торчит тлеющая сигарета.

– Что-то случилось, Гарри? – танцую я, обвивая шею Найла.

– Перестань, Ноэль. Я все понял, – его кулаки дергаются, а вены на шее вздуваются.

– Гарри, чувак, уступаю место тебе, – оборачивает Найлер голову и убирает руки с меня, собираясь отойти в сторону.

– Нет, – я перехватывают его запястья и возвращаю их к себе на талию.

– Почему нет, звезда моя? – удивляется блондин, опустив руки и перестав меня трогать.

– Гарри не танцует, – пожимаю я плечами.

– С тобой я подвигаюсь.

– Мне не нужно, чтобы ты заставлял себя это делать, – проговариваю я и отворачиваюсь, чтобы направиться к целующимся под музыку Луи с Аспен.

Только я делаю шаг вперед, как крепкая знакомая татуированная рука с кольцами хватает меня за запястье, резко останавливая. Я даже не успеваю осознать происходящее, как меня быстро разворачивают на сто восемьдесят градусов и тянут на себя.

Мои волосы взлетают вверх, когда по ним хлещет секундный порыв ветра. Я ахаю от неожиданности и врезаюсь в твердую мужскую грудь, спрятанную за черной облегающей футболкой.

Я успеваю выставить руки в качестве защиты, но они попадают в плен, оказавшись прижатыми между нашими разгоряченными телами.

Предплечья Гарри быстро окружают мою талию, словно изогнутые прутья, лишая меня возможности свободно дышать. Его стальные мышцы зажимают меня в объятиях, и моя грудная клетка получает удар, столкнувшись с его часто вздымающейся грудью.

Сердце бешено ударяется в ребра и каждый искривленный стук он ощущает на себе. Я смотрю на него снизу, а он сверху, как самый высокий дуб, независимо от того, что я стою в длинных кожаных ботфортах со шнурками.

Колени предательски слабеют, когда кожа вспыхивает там, где он держит меня, никуда не выпуская. Глаза в легком шоке расширяются и разбегаются по его лицу, блуждая по нему и теряясь в нем без следа.

Я хотела, чтобы проиграл он, но в итоге проиграла я.

– Ты должна мне сигаретный поцелуй, а я должен тебе покачивания и обжимания, – ухмыляется он под припев, который постепенно набирает скорость.

– Это все из-за того, что руки Найла были на моей заднице?

– Я не делюсь тем, что принадлежит мне, – произносит он и мои предплечья, зажатые между нашими телами немеют.

Во рту резко становится сухо и даже глоток воды не спасет меня от огня вспыхнувшего в горле из-за его взгляда.

– Ты всегда будешь моей. Твоя задница, тело и даже твое внимание только мои, принцесса, – придерживая одной рукой меня за поясницу, другую он поднимает к губам и обхватывает сигарету, горячо вытягивая из нее последние оставшиеся силы.

Его острые клинковые глаза и вожделенные слова сворачивают бегущую кровь между моими бедрами, будоража каждый дюйм сжавшихся внутренних мышц до дрожи во всем теле.

– Раз я твоя, это значит, что ты мой? – игриво провожу я указательным пальцем по центру его груди, оставляя отпечаток под темной тканью, за которой скрываются ребра.

– Полностью, – бормочет он и задерживает дым в легких.

Мое сердце не выдерживает и резко ударяет по стене, которую я воздвигнула против него, раскалывая каждый кирпич на части. Умершие бабочки в моем животе получают второе дыхание, взлетая. Они касаются каждой трещины своими тонкими крыльями, пробуждая то чувство, которое вызывает лишь он.

Я раскрываю рот, попавшая в капкан его дьявольских чар, не имея сил с ним сражаться. Со знойной ухмылкой Гарри подносит сигарету к моим губам, удерживая ее указательным и средним пальцами, повернув фильтром ко мне. Он сверкает своими змеиными глазами, и я как под гипнозом, покорно обхватываю ее своими полными губами.

Соблазнительно глядя на на него из-под ресниц, я вытягиваю из сигареты последние секунды жизни. Щеки сужаются и теплая, густая масса скользит через гортань в легкие, оседая на них.

С горящим взглядом он следит за моими губами, собравшимися в трубочку вокруг его почти умершей сигареты.

Рука Гарри вздрагивает, когда я задеваю его костяшки верхней губой, сделав маленький шаг вперед. Холодное кольцо на его среднем пальце оставляет ожог на моих губах и по позвоночнику бежит рой ос, воссоздавших мурашки.

Он смело сокращает расстояние, когда пепел на кончике сигареты пропадает и наклоняется, мягко упираясь своим лбом в мой. Мои трепещущие глаза ловят его в синем свете, и все вокруг застывает, кроме песни.

I wanted you to knowThat I am ready to goHeartbeat, my heartbeat

[Здесь должна быть GIF-анимация или видео. Обновите приложение, чтобы увидеть их.]

Все его четыре пальца касаются моего подбородка, а большой медленно оттягивает мою нижнюю губу, оторвав ее от верхней. Он пылко приоткрывает мой рот, оставляя легкие ожоги на коже, пульсирующие каждую чертову секунду от его бесконечного прикосновения.

Красивое мужское лицо приближается, и я ощущаю давление его кончика носа на своем.

Его переполненные эмоциями глаза посылают сигнал, и наши раскрытые губы одновременно выпускают теплый дым. Горячее дыхание Гарри с привкусом никотина застревает на кончике моего языка, пока длинные пальцы удерживают меня за подбородок. Серое вещество обволакивает воздух в медленном танце, скользя по нашей коже лица и задевая ресницы.

Я передаю ему свой вздох, который он ловит губами и остатки дыма растворяются над нашими головами.

Электрические разряды пробиваются сквозь наши уста, находящие в опасном расстоянии. Я обхватываю ладонями его шею, вдыхая и выдыхая воздух, который он выпускает из своих губ.

Жар волной бежит по нашим телам. Искра выбивается из-под пола к моим ногам и пробирается вверх, проникая в каждый кончик пальцев на моих руках. Вены под кожей адски горят, и, плавно качаясь под бит музыкы, я прижимаюсь губами к выступающей линии подбородка Гарри, оставляя первый след от поцелуя.

Он замирает, когда я наклоняю голову, невесомо касаясь кончиком носа его нижней щеки и следую по тонкой коже холодными устами, поднимаясь вверх по невидимой лестнице.

– Ноэль... – томно вздыхает он, закрывая глаза и держится обеими руками за мою талию, чтобы не рухнуть на пол.

– Танцуй, Гарри, – приказываю я между протяжными поцелуями, от которых он перестает понимать реальность.

– Я не умею, – с трудом выдает он, раздвигая губы в эйфории и зажимая мою двигающуюся фигуру своими дрожащими пальцами.

– Просто качайся и держись за меня, – издаю я смешок, от чего его кожа под моими губами вибрирует.

Он еле открывает глаза, едва найдя силы, чтобы моргать. Его веки тяжелеют от моих губ ведущих неспешный путь к его челюсти, пока десятки плеч и локтей задевают нас, активно танцуя посреди гостиной.

Стесняя остатки пространства между нами, я шире раскрываю рот и оставляю влажные следы, сверкающее в бликах неонового освещения. Мои холодные губы задерживаются на каждом миллиметре его горячей кожи под челюстью. Я касаюсь прелестных темных рисунков, которые словно оживают и поддаются моему нападению.

Покрывая прозрачной пеленой каждую татуировку, я ощущаю привкус чернил, обретающих еще больший смысл под моими губами. Меня заносит при повороте головы в порочный круг возбуждения, и я вдавливаюсь углами рта в линии его челюсти.

Музыка словно становится громче, когда Гарри пытается двигаться массивным туловищем, что полностью скрывает меня от посторонних глаз. Его широкие плечи врезаются в мои безболезненно, и я прижимаюсь к нему плотнее, чем нагревшийся раскаленный воздух, который можно использовать вместо углей, чтобы разжечь огонь.

I wanted you to knowWhenever you are aroundCan't speak, I can't speak

– Блять... – ругается он на выдохе и проводит руками вверх-вниз по моему кожаному платью на талии.

Охваченный моими интенсивными поцелуями, его пальцы вдавливаются в изгибы моих боков, нуждаясь в спасении. Я передвигаюсь к острому концу его челюсти, разделяющего шею от лица и оттягиваю зубами тонкий слой кожи. Его бедра поддаются вперед, столкнувшись с моими, сквозь ткань узких черных джинсов создающих защитный противоударный слой от полноты ощущений. Пояс его джинсов цепляется за края моего короткого платья, задирая ткань вверх и превращая ее в мятый лист бумаги.

Я мимолетно опускаю взгляд, посасывая его кожу как сладкий леденец на палочке и прокусываю зубами твердую оболочку, добираясь до обволакивающей карамельной начинки. Его слабые покачивания ухудшаются, и он толкается тазовой частью вперед, вдавливая свой напряженный выпуклый холм в мое дрожащее ущелье.

Холодная пряжка от его ремня вжимается во внутреннюю часть моего левого бедра, обжигая ледяным пламенем кожу. Между моих ног пробегает поток электрического разряда, поднимающийся ввысь по органам и заставляющий дергаться каждый крашенный волос на моей голове.

Я становлюсь намного чувствительней, несмотря на оглушительную музыку впитавшуюся даже в закрытые спиртные бутылки. Мои пальцы хватаются за бицепсы Гарри, впиваясь в выпуклые мышцы украшенные черепом с оленьими рогами, об которые легко можно порезаться.

Я отрываюсь от изгиба его челюсти, оставив на ней подлинную подпись в виде темного лилового пятна. Благодаря укромному месту поврежденный участок кожи с размазанными краями практически незаметен, особенно из-за синей палитры красок, бегающих по потолку.

Я ухмыляюсь от своего произведения, которое на аукционе бы стоило десятки миллионов долларов и облизываю изглодавшие губы, воткнувшись ими в нетронутую шею.

– Ноэль, что ты делаешь? – то ли мычит, то ли стонет Гарри, теряя сталь в голосе и обретая хриплость похожую словно на разорванную пленку кассеты, что прокручивается в магнитофоне.

– Ты никогда не изучал анатомию в школе? – я спускаюсь по его выпуклой вене на шее, ощущая под губами быструю пульсацию его сердца.

Прости, Гарри, я слишком охвачена похотью и ничего не могу поделать с собой.

– Я с десяти лет знаю, что такое пестики и тычинки.

Он задыхается и впивается в мою талию с такой силой, словно пытается пальцами проткнуть не только платье, но и меня.

– Тогда тебе проще будет уловить детали.

– Какие детали?

Гарри теряет самого себя у меня на глазах от того, что я будто вытягиваю из него личность, целуя и одновременно покусывая его шею.

– Такие... – бормочу я, ведя шлейф из поцелуев и легких покусываний по его покрову кожи.

– Которые... – я шире раскрываю губы и одариваю его горловой изгиб короткими, тянущимися касаниями.

– Не нужно объяснять... – оставляю я очередной болезненный ожог у самого основания его шеи и поднимаюсь обратно наверх.

Я словно взбираюсь по канату — ловко и уверенно, цепляясь за веревки в виде дрожащих его узлов. Мои зубы невесомо задевают нагревшуюся кожу, когда он запрокидывает голову и щекочет мягкими завитками у висков мою левую сторону щеки.

Температура моего тела становится нестабильной от того, что я творю с ним. Штормовое предупреждение настигает мой разум, но похоть вытесняет его, овладевая каждым последующим действием. Я не в силах остановить происходящее со своими губами, прилипшими к его шее как к последнему глотку воды из высохшего источника.

Весь скопившейся воздух в гостиной и музыка, рвущаяся из больших колонок «Marshall» впитывают мое безумство и дрожью проходят по вибрирующей коже Гарри.

Я смотрю на него снизу, манящим образом подняв ресницы и кусаю его за впадинку между ключицами у основания шеи. Он смотрит на меня сверху сквозь туман в зрачках, пытаясь взять у воздуха хоть что-то и опускает руки все еще с побитыми костяшками к моим бедрам.

Его пальцы дергают меня за них, прижимая к себе вплотную так, что моя ткань платья сливается с его. Он плавно раскачивает ими поверх своих джинсов, обретая баланс с песней. Гарри двигается настолько притеснено ко мне, что даже пылинкам не остается места.

– А говорил, что не умеешь танцевать, – произношу я и облизываю его пульсирующую область, пытаясь смягчить боль мягким, влажным языком.

– Я не умею... – вздыхает он, продолжая вести нас в ритме музыки и сталкивать бедра там, где его мир цепляется за мой.

– Ты ужасный лжец, Гарри.

– Это все наркотики.

Я усмехаюсь от его оправдания и поднимаю обе руки вдоль его плеч, чувствуя на линиях ладоней их мощность. Выпирающие кости из-под черной футболки задевают мои пальцы до создания электрических помех на них. Мой язык плотно прижимается к очередному пятну на его коже и следует наверх толстой полосой до ямки под ухом.

Он выпускает вздох, который сдерживал за решеткой своих ребер. Сорвавшаяся струя из его губ ударяет по моей щеке словно вспыхнувшая из темных облаков молния. Я вздрагиваю от колющего ощущения на коже, и обхватываю его затылок. Мои пальцы с острым маникюром тонут в его вьющихся волосах, над которыми ангелы на небе старались несколько дней, иначе я не могу объяснить, почему они такие мягкие и безупречные.

Он весь дрожит, когда я медленно облизываю черную круглую сережку в его ухе, растягивая момент до онемения его пальцев на моих бедрах.

Мой подбородок упирается на его плечо, оттягивая воротник футболки и оголяя область ключицы с татуировкой даты рождения. Мужские руки крепче держатся за меня сквозь платье, постепенно и неосознанно задирая его вверх. Он прячет меня в тисках от синего света и пьяных людей, когда каждый мышц его тела напрягается от моего скользящего языка.

Завершив круг, я оставляю ожог на мокром, блестящем обруче через легкий поцелуй, от которого его руки на мне тяжелеют. Он опускает их ниже и хватается за голые участки, которые больше не прикрывает облегающее платье.

Скопившийся жар под его ладонями бежит по моим бедрам с такой скоростью, что пронзает резким скачком легкие и сердце. Огонь распространяется по моей груди, захватывая пламенными языками каждый орган и выжигает остатки самообладания. Холодные кольца на его горячих пальцах царапают мою кожу и выбивают колени из строя.

– Черт возьми, принцесса, ты играешь с огнем, – предупреждает он.

– Тогда затащи меня в свой ад, Гарри, – шепчу я сладко ему на ухо и обхватываю губами мочку, оттягивая ее.

Его торс напрягается и превращается в кирпичную стену, протыкающую мою открытую грудь как острый клинок. Мое дыхание срывается, и я намеренно надавливаю своими упругими формами на его грудную клетку.

– У тебя сиськи вываливаются, – проговаривает он, не отрывая взгляда от нее.

– Мне все равно, – усмехаюсь я и провожу языком по его уху, ощутив на кончике холод от сережки.

Переодически я сжимаю и разжимаю его кудри на затылке, словно кошка, которая мнет маленькими лапами подушку. Острые ногти цепляются за его пушистые завитки и тянут за них, из-за чего он стонет сквозь раскрытые губы и прикусывают нижнюю.

Его грудь тяжело поднимается и опускается, словно каждый выдох и вдох режет легкие. Шея со вздутыми венами выглядит чертовски грязно из-за моих укусов, приобретающий темный оттенок. Большие руки поднимаются по моей коже и почти достигают задницы. Они прилипают к моей коже, когда он горячо качается под ритм строчек, каждую секунду задевая своими джинсами мою чувствительную зону.

– Если ты не остановишься, я не смогу себя контролировать, – громко сглатывает он.

Я отстраняюсь от его уха, обвивая предплечьями вспотевшую шею и, скрестив запястья, прижимаю ладони к его голове. Мои пальцы утопают в его кудрях, словно проваливаются в снег.

Я смотрю в его расширенные зрачки, в которых отражаются стробоскопы и скольжу бедрами поверх заметной выпуклости, прячущейся за ширинкой его джинсов. Каждый дюйм его члена твердеет, зажатый моей скрытой промежностью. Даже сквозь толстый слой ткани, я чувствую, как пирсинг у основания его головки пульсирует, почти вырываясь наружу.

– Я не хочу, чтобы ты себя контролировал, – поглаживаю я пальцами его кудри и двигаюсь под музыку.

– Ты не понимаешь, как мне тяжело себя сдерживать, – плотно закрывает он глаза и сжимает челюсть, всасывая сквозь боль в гортани вибрирующий воздух.

– Я чувствую, как тебе тяжело.

Я намеренно вдавливаюсь своими бедрами в его, держась за каждую волну этого ритма.

– Гребаное дерьмо, принцесса... – он хватается за мою задницу и резко притягивает меня ближе.

– Тебе давно пора понять, что принцессы всегда получают желаемое, детка, – я покрываю широкими поцелуями его выпирающий кадык и синхронно припадаю языком по вспотевшей линии горла.

– И чего ты желаешь? – находит он силы спросить, словно теряя сознание.

– Коснуться тебя, – выпускаю я теплый воздух, который отскакивает от его кожи и ударяет по моим губам.

Я веду плавно руками вниз по его плечам, переступая линию накаченной груди и чувствую, каждый удар его сердца, слившийся с битом песни.

– Вот здесь, – я проскальзываю по дышащим кубикам на его торсе, будто по электричеству, заставляющему дрожать мои пальцы. – Своим ртом, – договариваю я и обхватываю обеими руками пряжку от его ремня, потянув его к себе.

Его глаза как раскрываются и глубоко смотрят на меня. Мои легкие словно уменьшаются от темного взгляда, когда я зажимаю его пояс.

Синий неоновый свет ощущает сильное возбуждение, застывшее в воздухе между нашими глазами и начинает бесконечно мигать, очерчивая скованные скулы Гарри.

– Ты уверена? – он делает шаг вперед, ударившись своим носом в мой и чуть не сбивает меня с ног.

– Да, – кусаю я губу и улыбаюсь.

– Я этого не заслуживаю, – громко дышит он, все еще пытаясь убедить не делать этого, когда его залитые похотью глаза уже давно позволили мне опуститься перед ним на колени.

– Ты заслуживаешь большего.

– Ты даешь мне больше, чем кто-либо, Ноэль.

– Тогда дай мне ощутить тебя в своем рту, – указательным пальцем я опускаюсь вниз и провожу линию по его стволу, глядя в две чаши абсента.

Глаза Гарри вспыхивают похотью, отражающейся в моих зрачках. Воздух застывает, превращаясь в твердую, плотную массу, оседающую на плечи. Его грудь рвано вздымается, словно вулкан, в которой скапливается нагревшееся лава. Без единого слова, он хватает меня за руку, отрываясь от моей груди и резко тянет за собой, проламываясь через толпу.

С вибрацией в желудке, я то опускаю глаза на наши скрепленные ладони, то поднимаю на его лицо. Он крепко скрепляет пальцы вокруг моих и, не обладая манерами, расталкивает массу людей. Я пытаюсь дышать и быстро двигать ногами, сталкиваясь плечами с танцующими парами.

Жар струится по моей коже, когда платье прилипает к вспотевшему телу, сковывая каждое последующий шаг. Пятки горят от скорости, с которой Гарри мчится, грубо разделяя людей в противоположные стороны. У одного парня даже выплескивается алкоголь из красного пластикового стаканчика, который в скором времени оказывается на его одежде.

– Ты можешь смотреть куда идешь?! – возмущается тот. – Ты мне футболку испачкал! – гневно разглядывает он пятно на красной ткани.

– Вот блять за химчистку, только не ной, – Гарри на ходу лезет в задний карман своих джинсов, вынимает несколько купюр и швыряет их в лицо парня, даже не глядя на него.

– Придурок! – кричит тот в след.

Стайлс тянет нас дальше и оборачивает голову через плечо ко мне. Убедившись, что я в порядке, он крепче скрепляет наши пальцы и заносит нас в самую глубь, целенаправленно шагая к забитой лестнице.

Я оборачиваю в моменте голову и вижу как Зейн обнимает сзади Нуру, танцующую с Оливией. Он притягивает ее к себе, и она ошеломленно откидывает голову, уперевшись в его грудь затылком. Он ухмыляется, вызывая радостную улыбку на ее лице. Она оборачивается к нему в восторге и окольцевав его шею, подпрыгивает на носочки, впившись в его губы.

Мое сердце вздрагивает от того, как красиво руки Зейна ложатся на ее талию. Он отвечает ей на поцелуй, будучи пьяный и под наркотиками. Его красная дырчатая футболка прилипает к ее укороченному желтому топу, а накинутая поверх него кожанка свободно болтается по воздуху.

Оливия остается одна, но пьяный Найл быстро пользуется моментом. Он хватает ее за талию и притягивает к себе, энергично танцуя. Пот стекает по его вискам, к которым прилипают темные корни, а светлые концы блестят в бликах мерцающих огней. Она смеется и располагает руки на его плечах, двигаясь с ним в одном бешеном ритме каждого бьющего аккорда.

Рука Гарри тянет меня на дальше, и мы взбираемся по лестнице, переполненной людьми и шумными разговорами. Длинные ноги Гарри быстро преодолевают одну ступеньку за другой. Мне приходится ускориться, несмотря на трескающуюся боль в пятках от тяжелых каблуков, громко стучащих по мрамору.

Я едва успеваю глотать кислород, задыхаясь не только от марафона Гарри, но и от собравшегося возбуждения под тонкой тканью.

Поднявшись на второй этаж, он вносит нас в коридор, словно бушующее торнадо. Приглушенный синий оттенок, исходящий из гостиной – единственный источник света, падающий тенью на стены.

Людей тут не много, лишь несколько целующихся парочек зажимающихся по углам. Они не могут попасть в комнаты, потому что все двери в доме заперты на ключ, чтобы никто посторонний не смог уединиться в одной из наших спален.

Мои пальцы невольно зажимаются на его ладони, когда прямая дорога заменяется на резкий поворот. Меня заносит влево, но Гарри справляется с управлением и спасает меня от удара.

– Блять, как же черт возьми далеко дверь, – ругается он под нос, теряя оставшиеся капли терпения.

Внезапно следует толчок, и я чувствую покалывающую пульсацию в области затылка, врезавшегося в твердую поверхность. Моя незащищенная спина сталкивается с холодной стеной и кожа вздрагивает от резкого перепада температуры. Тепло и холод смешиваются на позвоночнике, словно горячая и ледяная вода в кране, ударяя своим напором по каждому миллиметру моего тела.

Мое сердце пытается вырваться из груди, словно хочет сбежать и спрятаться от зеленых глаз, загоревшихся возбужденным пламенем. Его голодная тень обрушивается на мое лицо, пожирая мою кожу. Он разрушает остатки расстояния между нами и прижимает массивные ладони к стене по обе стороны моей головы.

– Повтори то, что ты сказала внизу, – просит он, жадно хватаясь за воздух из-за похоти, проникшей в трещины нашего мозга.

Я пытаюсь зажать пальцами стену, но физически не могу этого сделать. Его грудная клетка беспрерывно поднимается и опускается, врезаясь в мою, удерживая тонкий провод искрящегося возбуждения.

– Повторить что...– дышу я с горящим ощущением в гортани.

– Ты все еще хочешь отсосать мне? – спрашивает он и хватает меня за горло, зажимая пальцы под моей челюстью, чтобы я смотрела прямо в его глаза.

– Мгм, – мычу я на выдохе.

Его пальцы сильнее давят на мою шею и откидывают мою челюсть.

– Да или нет, – его лицо приближается, а резкий голос заставляет мои щеки вспыхнуть. – Мне нужен ответ.

– Да... – вылетает из меня, и я садистки ухмыляюсь.

Мои руки смело нащупывают его ремень и хватаются за пряжку, быстро вынимая тонкий металический язычок из отверстия. Кожа от ремня скрипит, обнажая мои действия перед противоположной стеной и рядом строящей дверью.

Металл под моими ловкими пальцами звенит, когда я воссоздаю между нами трение и пряжка разделяется на двое. Рука Гарри сильнее вдавливается в мое горло, но не лишает меня воздуха, когда волнение овладевает моими внутренностями, дергая каждый натянутый орган по отдельности.

Его глаза вырисовывают слова на моем лице, не до конца осознавая глубину происходящего. Мои пальцы слегка дрожат из-за неопытности и предвкушения, расстегивая металлическую пуговицу, мешающую добраться до его пульсирующей плоти.

– Прости, принцесса, но я не могу просто стоять и смотреть, как ты будешь ублажать меня.

Гарри слегка опускается, сгибая колени и хватает меня за бедра, отрывая от пола. Он быстро обвивает их в воздухе вокруг своей талии и вдавливает мою спину в стену резким толчком.

Легка боль проходит по плечам и переходит в торчащие лопатки. Он не дает мне даже жалкой секунды втянуть воздух, зарывшись лицом в моей вываливающейся груди.

Его пламенный язык прижимается к набухшим участкам и скользит вверх. Мои бедра слабеют вокруг его торса, словно сухие тонкие ветки, ломающиеся от сильного порыва ветра. Разбросанные родинки на груди горят от его языка, ведущего широкие линии и лишающие мои легки связи с воздухом.

– Фак, Гарри... – шепчу я и запрокидываю голову, врезавшись ей в стену.

Мои руки зарываются в его волосах, хватаясь за них, как за опору, удерживающую меня от падения.

– Я весь гребаный вечер мечтал это сделать, – выдыхает он через нос.

Его знойный язык ведет запутанные горячие линии на моей груди, которые за секунду стынут и горят под кожей, словно внутренние ожоги. Он отстраняется через темные глаза питаясь моим дрожащим состоянием и развратно ухмыляется.

Я тяжело опускаю глаза, и из меня вырывается тихий стон от того, как горячо он выглядит с этими напряженными плечами. Его дрянная улыбка, сопровождающаяся едва заметными ямочками, будто протыкают мою спину насквозь.

Гарри наклоняет голову и, пожирая своими скользкими нефритами мои глаза, прижимается губами к моей груди. Я вздрагиваю от мягкого, но сильного удара проткнувшего ослабленное сердце. Он неутолимо целует выпуклые участки, кусая их во всех скрытых местах, которые умудряется найти.

Я задыхаюсь, теряя самообладание. Пять коктейлей и несколько рюмок текилы, попавшие в мой желудок только сейчас решают ударить в голову.

Я знаю, как Гарри ненавидит звезды, но он становится одной из них для меня в это уязвимое мгновение, а я —его бесконечным небом, которое он пытается изучить своими пухлыми губами.

Концы его волос от челки опускаются следом за головой, проскальзывая по моим покрасневшим участкам. Восполненная кожа горит даже от минувшего прикосновения прядей, сворачивая мою кровь.

Моя грудь тяжело поднимается и опускается, когда его губы глубоко утыкаются в мое декольте вместе со всем лицом. Его покрасневшие от жары щеки прижимаются к моим упругим местам, а руки плотно удерживают меня за бедра, не позволяя упасть в пропасть под его ногами.

– Я ведь должна... отсосать тебе... – выпускаю я стон, приоткрывая губы в минующем экстазе.

– Две минуты, принцесса, и мой член в твоем распоряжении, – от слов, которые произносит он, я стону и кусаю свою губу.

Он ведет своим ртом вдоль тени по чашечки лифчика, шире раскрывая его и будто оставляет на моей коже следы космической пыли. Я выгибаюсь в спине, поддаваясь его губам и оттягиваю его волосы, чуть ли не срывая их с его головы.

Его пальцы впиваются в мои бедра, и он совершает толчок, полностью содрав платье с моей задницы. Кожа оголяется и взгляд Гарри следует за ней. При виде моих кружевных черных стрингов, плотно облегающих самое горящее место, он стонет и кусает меня, захватывая края лифчика.

Мое сердце почти останавливается, сжавшись от его сдавливающей груди. Каждый его укус горит сильнее прежнего, словно он пытается сорвать с меня плоть.

Гарри увеличивает степень нахлынувшей страсти и дико бежит языком по моей шее. Я хватаюсь за его плечи, дернувшись и задев болтающийся ремень от его джинсов. Металл звенит, его горящие губы с пирсингом вожделенно целуют мою челюсть, припадая к ней, как к добыче, за которой он держится всеми инстинктами.

Я этого не выдержу.

Мои руки собирают его футболки в трясущиеся кулаки, пытаясь найти в тонкой ткани опору, не дающую мне упасть. Узлы внизу моего живота разрываются, словно через каждый пылкий поцелуй он вытесняет из меня все живое.

Его губы – это моя гибель. Они уничтожают меня, образуя разрыв на шее, когда с дикостью припадают к ней. Он зажимает мое бедра, цепляясь пальцами за тонкие нити стрингов и яростно вкушает мою кожу.

– Гарри... – моя кожа загорается как свеча, когда он обхватывает ее зубами и оттягивает, словно жаждет сорвать, чтобы оставить этот кусок себе.

Мой покров повреждается, и он исцеляющее посасывает его с громким причмокиванием бьющим по моим ушам сильнее, чем бит заканчивающейся песни.

Я извиваюсь в его руках, оторвав позвоночник от стены и словно наездница скольжу своими бедрами по его заметному рельефу под джинсами. Он выдыхает, насупив брови и добирается до моей ключицы, задевая кость.

– Я хочу сорвать с тебя это ебаное платье, – признается он и резким толчком вдавливает мою спину в стену.

Мои легкие сражаются до последнего, но пару вдохов и выдохов недостаточно, чтобы остановить огонь, нарастающий в груди.

Его руки поднимаются по моей талии, очерчивая каждый ее изгиб. Мои веки тяжелеют, а ресницы слепляются, словно кто-то влив в них наркотик. Глаза медленно закрываются, когда его пальцы спускают обе лямки моего платья, оголяя плечи.

Его безудержные губы целуют каждый сантиметр кожи плеч, разрисовывая ее влажными узорами. Внутри меня происходит что-то странное в тот миг, когда он снова сдавливает мою шею рукой — демонстрируя власть и силу, с которой мне никогда не справиться.

Он наклоняет мою голову и вдавливает губы в ту особенную точку, от прикосновения которой меня уносит туда, где я будто уже когда-то была. Его большой палец давит под моей челюстью, будто нажимая на переключатель, и перед глазами рассеивается темнота.

Мои закрытые веки дрожат, когда я оказываюсь в месте, которое помню телом, но не памятью.

Синий неоновый свет скользит по воздуху и отражается на моих черных вороньих волосах, которые в настоящее время не выглядят так. Песня, гремящая из колонок, становится  очередным посланием, возвращающим меня в прошлое. Rock That Body бьет по моей коже и сливается с ритмом сердца.

Мое тело горит, оказавшись прижатым к другому — гораздо более мощному. Одна массивная рука умеренно зажимает мое горло, вторая крепко держит за талию, пока я дрожу, как загнанный зверек, от тяжелых поцелуев между шеей и ключицей.

Мне впервые так хорошо с человеком, которому удается выкопать губами чувства, что были спрятаны под землей и обросли травой.

Я и он прячемся за стеной между проходом в переполненную гостиную и лестницей ведущей наверх. Над моей головой словно летают вертолеты, что кружат комнату. Лицо передо мной расплывается, и я даже не пытаюсь разглядеть его, словно доверяю этому человеку.

В моей голове всегда хранилось это плавающее воспоминание, как день, когда я связала свою судьбу с Джошем. И я абсолютно уверена, что это он оснащает мою кожу поцелуями с такой настойчивостью, которой никогда прежде не обладал.

Мои колени не выдерживают давления теплых губ, обжигающий каждый мой изгиб сантиметром за сантиметром. Тело перестает меня слушаться, и я хватаюсь за широкие плечи, удерживающие меня на поверхности плавающего корабля.

Резким толчком меня прижимают к стене. Часть моих волос запутывается в татуированных пальцах с кольцами, а другая прилипает к деревянной поверхности.

Только у Джоша никогда не было татуировок.

– Ты в порядке?

Глубокий британский голос врезается в мои губы. Его хватка на моей шее слабеет, и он теряет ту уверенность, с которой начал.

– Ммм, да.

– Не похоже на то, Ноэль.

Я резко раскрываю глаза, оказавшись в настоящей реальности, в которой Гарри прижимает меня к стене за горло и кусает мою челюсть.

Густой дым оседает в моей голове, я задыхаюсь, теряясь в пространстве. Моя грудь быстро  поднимается и опускается, хватаясь за воздух.

Я пытаюсь сказать ему, что мое тело находится сразу в двух параллельных вселенных, но язык намертво немеет. Рот высыхает, словно его поцелуи выкачивают из меня всю влагу. Пальцы трясутся, зажимая его бицепсы, когда слова спутываются на кончике языка в огромный клубок.

Я пытаюсь держать глаза открытыми, но Гарри делает это абсолютно невозможным. Оставшимися силами я сопротивляюсь до дрожи в ресницах, но каждый его последующий укус, как наркотик проникающий в вены.

Размазанные пятна синих цветов возвращаются. Мои глаза словно страдают астигматизмом, не позволяя увидеть истинное лицо Гарри, когда он смотрит на меня, удерживая так, чтобы я не упала.

Его зеленые глаза очень близки к моим. Я вижу больше, чем когда-либо прежде. Мы опять тонем среди танцующей толпы, с прижатыми лбами. Слова выскальзывающие из его губ вбиваются молотком в кору головного мозга как проклятие, которые застревает там, повторяясь снова и снова.

«Я всегда мечтал о тебе, Ноэль»

Я даже не осознаю, что повторяю за ним слова вслух и распахиваю глаза.

Услышав фразу из прошлого, Гарри замирает. Его губы останавливаются, застыв у изгиба моей кожи. Он выпускает громкий вздох и отрывает лицо от моей шеи, уставившись на меня взглядом полным разочарования.

– Ты все помнишь, – он смотрит на меня так, словно я предала его.

– Нет, – качаю я головой.

– Ты меня обманула, – болезненно звучит его голос.

– Все совсем не так, как ты думаешь, – продолжаю я отчаянно качать головой, боясь, что он больше никогда мне не поверит.

– Я слышал, что ты сказала, – он спускает мои бедра, убирая с меня руки и отшатывается назад, врезавшись в противоположную стену.

– Гарри, я... – я делаю шаг вперед, чтобы объяснить ему. – Я пыталась вспомнить, что было между нами. Клянусь... я не знаю, что произошло тогда. Я все время мучаю свою голову, выискивая ответы... но это все, что мне дал мозг.

Я не приближаюсь к нему, боясь, что он эмоционально повержен и оттолкнет меня сильнее, чем если бы использовал для этого физическую силу. Мы находимся в шаге от прости и, если упадем — больше никогда оттуда не выберемся.

– Что ты еще помнишь из мною сказанного?

– Ты сказал мне: «Я столько раз пытался подойти, но не решался», – произношу я с дрожащими в ужасе плечами от того, что теряю его.

Его челюсть сжимается, и он откидывает голову назад, тяжело вздыхая. Внутри него происходит борьба, задевающая каждый сантиметр моего сердца болезненными ударами. Мои руки нервно трясутся, и я даже не пытаюсь поправить спущенные лямки на плечах, попав в ловушку своего разума, играющего со мной в смертельные игры.

– Это все? – его разбитые, потухшие глаза возвращаются на мое лицо, раня все то, что прячется за моей слабо вздымающейся грудью.

– Я больше ничего не помню, – я отчаянно бегаю тусклым взглядом по его лицу, надеясь на его веру.

Мое ноющее сердце под ребрами то ускоряется в ритме, то уменьшается до оглушительных ударов от каждого его рваного вздоха и выдоха.

– Я ничего не понимаю... – проговаривает он, словно вонзая глубокий нож в мою спину.

– Гарри, пожалуйста, поверь мне, – прошу я с застрявшими иглами в горле.

– Я верю тебе, принцесса. Но не могу так легко пройти через это.

Мои плечи опускаются в поражении. Я чувствую надвигающиеся разломы, не подлежащие восстановлению и падаю словно птица со сломаным крылом. Воздух между нами холодеет и образует разделяющую трещину, не позволяющую добраться до него.

Мои ноги – это единственное, что держит меня от крушения. Гарри то и дело, что отводит взгляд, не в силах выдержать мои оленьи глаза, отчаянно роющиеся в глубинах его снисхождения. Его ресницы дрожат и что-то очень хрупкое, почти невозможное застывает в его глазах. Они покрываются мокрой пеленой и зеленая в них трава высыхает, пока дождь не стекает с серых, почти черных туч его расширенных зрачков.

Неужели в них застыли слезы, которые он пытается сдержать?

– Гарри...

Его имя из моих губ эхом рассекает пространство между нами. Я делаю шаг вперед, чтобы добраться до него, но воздух собравшийся вокруг него останавливает меня.

– Все хорошо, Ноэль, – он резко отворачивается, заставляя смотреть на его дергающуюся спину.

– Я не хочу терять тебя, – выходят слова из моего побитого сердца.

– Я тоже... – выдыхает он ломаным голосом, разглядывая потолок и пытаясь таким способом отвлечь себя. – Но иногда... иногда у меня складывается ощущение, что я тебе не нужен. Что это все очередная игра и ты снова оставишь меня...

– Этого не будет, – качаю я головой как маленький напуганный ребенок, хотя он этого даже не видит.

– Я не смогу выдержать второго раза, – отвечает он тихо, почти без звука, когда музыка стихает.

– Мы можем поговорить об этом? Я хочу знать правду и хочу доказать тебе, что той Ноэль нет, – с надеждой висящей на тонкой грани спрашиваю я.

– Да... Мы должны, – его голос ломается настолько, что мне становится плохо. – Я больше не хочу убегать от этого... И я хочу... чтобы мы перестали отдаляться друг от друга и решали все всегда словами... – дышит он через раз, сжимая трясущиеся кулаки, но все еще стоит ко мне спиной.

Я раскрываю рот, наблюдая за тем, как его широкая напряженная спина поднимается и опускается, утопая в страданиях, застрявших в его груди.

– Мы не можем больше причинять друг другу столько боли, – вырывается из него и мое сердце вздрагивает. – Только сначала я проверю состояние Найла.

Гарри даже не оборачивается ко мне, словно боится показать себя сломанным.

– Хорошо... – соглашаюсь я почти неслышным голосом, теряющимся слишком быстро.

Он тяжело вздыхает, словно таким способом пытается избавиться от застивших слез и отдаляется, растворяясь в тени лестницы. Он оставляет за собой холодный туман, застивший на моей коже, словно оседающий никотин в легких.

Но я знаю, что он вернется ко мне. Ему просто нужно убедиться, что его лучший друг в порядке.

•готовьтесь, следующая глава пропитана слезами прошлого и правдой, которая окажется слишком жестокой

Когда я дописывала эту главу, мне пришло уведомление, что через 10 минут у Гарри выйдет видео на YouTube канале. Мое сердце в тот момент забилось гораздо быстрее. Я смотрела это потрясающее видео с застившими слезами на глазах. И когда его пальцы коснулись клавиш, произошло что-то невероятное. Он передал через каждую ноту свою благодарность и для этого даже не понадобились слова. Это не просто видео, это его проявление любви к своим фанатам. Гарри не делал акцент лишь на себе, он показал то, как важны ему мы - фанаты. «We belong together. Forever, forever»