Глава 38 (5)

– 491 г. е.с. –

Ясным морозным днём на небольшой заснеженной поляне остановился отряд. Старый князь с сыном в сопровождении командира Красных мечей словно выехали насладиться охотой. По крайней мере, место их остановки походило именно на это. Вот только добычей были вовсе не лесные звери. Вместо них были разбросаны местами обглоданные тела наёмников. С трудом Ингард перевалился через седло, спускаясь, опираясь на руки солдат.

– Разве лекарь не говорил вам оставить скачки по лесу? – вздохнул Бранд, глядя на обессиленного отца. – Взяли бы сани.

Старый князь проигнорировал сына, отталкивая трость. Отверг и протянутую руку солдата. Он подошёл ближе к трупам, остановившись в паре метров. В нос ударил запах крови и еле уловимой гари. Стеной они огородили Ингарда, не давая пройти дальше. Он смотрел издалека, кривился, хмурился. Боялся найти ответы. Иттера здесь не было. Это не принесло спокойствия. Ингард благодарил богов, что не нашёл внука растерзанным на поляне. Молил, чтобы не жить в неизвестности о его судьбе.

Давид, всю дорогу смотревший в затылок Бранду, и сейчас не сводил с него подозрительного прищура. Спрыгивая с коня, он тут же направился к князю. Плотный запах привлекал Давида, словно хищника. С каждым шагом он старался охватить взглядом всё больше, внимательно осматривая местность. Он был готов исследовать каждый уголок, даже самые мелкие пылинки.

Ещё бы. Ведь это место нашёл никто иной, как Бранд. Давид винил себя, что старший принц опередил его в этом. Кто знал, что он уже мог подчистить или, наоборот, подкинуть? Да и не потому ли именно Бранд привёл всех сюда, что он изначально всё знал? Но у Давида не было ничего, подтверждающего домыслы, а вот у Бранда, – мужчина готов был поспорить, – есть ответы на всё. "Мой волум вышел на умирающего пса Иттера", – пожал тогда плечами Бранд в ответ на опущенные в подозрении брови Давида.

К сожалению, теперь, когда об этом месте стало известно, сохранить его было невозможно. Что из этого было следами драки? Что оставил Бранд? Отряд? Лесные звери? Кто ещё был тут, о ком они, возможно, даже не догадываются? Давид подошёл к следопыту, в метрах от которого остановился князь. Мужчина присел, осматривая труп: тело уже было разодрано животными и, видимо, крупными. Из груди торчала стрела. Давид провёл по ней пальцами, вспоминая тренировки Иттера. Выдернул, внимательно осматривая под учащающееся дыхание и...

– Что там? – разрезал тишину из-за спины голос Бранда.

Давид захотел сорваться с места и выпустить эту стрелу прямо в него. Уже было не так важно, причастен старший принц или нет, просто давно чесались руки сделать это. Но Давид лишь сжал стрелу, а после разломал, отшвыривая в сторону. Спокойно подняв брови и проследив за ней, старший принц кивнул одному из всадников в ту сторону. Мужчина тут же поднёс ему остатки стрелы. Повертев в руках, Бранд молча передал их отцу.

– Объяснишь? – стараясь сдерживать гнев, Ингард перевёл взгляд со стрелы Хэрвордов на Давида.

– Мне не в чем оправдываться, – слишком грубо выдал он, возвращаясь к осмотру тел.

Все проигнорировали его тон. Возможно, лишь сделали вид, побоявшись обратить на себя гнев Хэрворда. Пропажа брата и племянника, смерть младшего сына. Разумеется, командир Красных мечей в последние дни был не в лучшем состоянии. Под горячую руку попадать никому не хотелось. И всё же младший брат князя не должен был забываться, с кем и как он разговаривает. Особенно теперь, когда Аксела не было рядом.

Снег с хрустом проминался под чужим весом. Давид поднял взгляд, внимательно сопровождая Бранда. Тот решил присоединиться, подойдя к следующему трупу. Принц присел и подтянул перчатки к запястьям. Лишь кончиком пальцев он повернул к себе чужое лицо, нижняя часть которого была скрыта под маской.

– Ничего там не трогай, – процедил Давид.

– О, даже и не думал, не переживай! – тут же отозвался Бранд. – Он выглядит слишком жутко, бр-р! – поёжился он.

Всем была известна брезгливость принца. Его нелюбовь к битвам и тренировкам, в чём видели схожесть с Иттером. Оттого оба часто были в компании друг друга, в сопровождении своих верных волумов. Ещё в детстве ходили слухи, что младший сын Ингарда вовсе боялся крови. Давида с Акселом всегда это удивляло: почему же он позволял существовать им? Метя на княжеский трон, не должен ли Бранд пресекать эти слухи? Была ли в том выгода? Определённо была, но Давид всё никак не мог найти её.

– Кажется, птицы приметили его лицо, – Бранд скривился, прикрываясь ладонью. – Взгляни сам, Давид, может, ты сможешь понять?

Мужчина поднялся с места, направляясь к принцу. Зачем он это делал? Почему был так спокоен, словно непричастен? "Он виноват. Это всё он!" – вертелось в голове Давида. Задев Бранда плечом, он вновь присел, оглядывая труп. Подтянул к себе за маску лицо, не церемонясь сорвал её и ужаснулся. Не пустых глазниц, не расклёванной щеки, не разодранного местами тела с торчащей стрелой своего дома. Лицо оказалось знакомым.

– Давид? – вновь послышался голос за его спиной. Слишком далёкий и нечёткий.

Все его мысли теперь были сконцентрированы на солдате перед собой. Он был из Красных мечей и был... совершенно обычным. Он служил Хэрвордам много лет, не был идеальным, мог выпить и загулять, как и другие. Не воровал, не отлынивал. Никак не привлекал к себе внимания: ни заслугами, ни выговорами. Совершенно обычный. Так почему он?.. Давид сорвался с места, осматривая другие тела. Из уцелевших лиц он больше не нашёл знакомых. Однако спокойствия это не принесло.

– Что такое? Ты знаешь его? – не затыкался Бранд. – Отлично! Мы быстрее сможем разобраться с этим. Отец, взглянете?

Князь не без труда смог вспомнить знакомое лицо, мелькающее в замке. Отряд, в смятении косящийся с тел друг на друга, молча остановили взгляд на командире. Ему в спину дышали и князь с принцем. Давид же был потерян. Он застыл на месте, хаотично бегая глазами по поляне. Его люди, его стрелы, его допущение той ночи. Его презрительный взгляд, полный ненависти и подозрений к Бранду, вернулся обратно в лицах окружающих. Кажется, в скором времени Давиду придётся позабыть об обвинениях в сторону старшего принца. Теперь он сам становился подозреваемым.

Давид ничего не ответил им. Не среагировал на косые взгляды. Чуть позже всё же подогнали сани, но не для князя. Ингард отказывался мириться с наставлением лекарей, вернувшись в замок на лошади. Трупы увезли в надежде найти ещё зацепок, а Давид так и остался стоять на месте. Он обошёл по нескольку раз то место. Был уверен, что найдёт то, что укажет на причастность Бранда.

Не давали покоя сожжённые деревья с трупами. Да, из них торчали стрелы, а рядом с телами валялись факелы. Но они были неправильными, неестественными! Сухая копоть легко стиралась пальцами, словно огонь мгновенно испепелил кожу. Массивные деревья были поражены больше с одной стороны. К тому же это бред: брать с собой огонь и стрелять подожжёнными стрелами. Зачем? Яркое пламя сразу выдаст всадников, а практической пользы никакой. Почему вообще наёмники застрелены? Безусловно, Иттер мог выстрелить. Вполне возможно, что в попытке защититься племянник стрелял на поражение, но поджигать стрелы, чтобы сжечь противников?..

Давид выдернул стрелу из обгоревшего дерева, проклиная свою символику на ней. Стоило решить вопрос их появления здесь как можно скорее. Мужчина нахмурился. В отличие от ствола, стрела не была обожжена. Тела осмотреть теперь не было возможности. Давид был готов покляться: стрелы на них были бы чисты. Он лишь яростно пнул снег, понимая, что теперь Бранд может подсунуть что угодно в замке.

Проведя весь оставшийся день на поляне, Давид так и не нашёл ответов. Наоборот, вопросов от дерева к дереву, от поломанных ветвей к странным следам становилось всё больше. Иттер не выходил из головы. Для такого меткого стрелка, возможно, ночь не была столь великой преградой, тем более по людям с факелами. Но откуда у него вообще были с собой лук и стрелы? И где он сейчас? Почему Шерр вернулся один? Разве оставил бы принц своего верного волума в таком состоянии? Выжил ли кто-то из наёмников? Выжил ли сам Иттер?..

Сдавшись, без охоты мужчина забрался в седло, направляясь домой. Больше не было смысла и возможности продолжать: садилось солнце. Всё завтра. Сейчас Давида ждала очередная безуспешная попытка восстановиться во время сна.

Проснулся же он от громкого стука в дверь. То ли его настойчивость, то ли резонирующая тряска стен, но что-то наводило Давида на мысль, что утро будет недобрым. Он приоткрыл дверь, показывая всем видом, что не рад никого видеть. Не церемонясь, в покои к нему ворвался небольшой отряд.

– Совет требует... – солдат оговорился, тут же поправившись: – просит вашего присутствия. Прямо сейчас.

Давид смирил их едким взглядом. "Вооружённые и в броне? – так и не выспавшись, устало усмехнулся он. – Видимо, у Бранда всё сложилось удачно". Мужчина косо посмотрел на кровать, у которой покоился верный меч. Это не ушло от внимания отряда:

– Не стоит, командир... Он вам не понадобится.

– Что ж, – Давид вернулся, словно ничего такого не планировал. – Собраться хоть я могу?

– Постарайтесь не задерживаться.

Давид продолжил испытующе смотреть на них, а когда понял, что одного его не оставят, поспешил всё же накинуть на себя что-нибудь. Его вновь окликнули, поторапливая: ни брони, ничего. Не вышло даже кинжал какой прихватить. Давид не был уверен, дойдёт ли до этого, но лишним бы он точно не был. По крайней мере, он запустил бы напоследок кинжал в Бранда. Если уж казнить, так хоть за дело. Отряд состоял всего из четырёх гвардейцев, уж что-нибудь придумать всегда было можно.

Шли в зал они молча. Давид ощущал спиной, как солдатам некомфортно. Они то боялись, что командир нападёт или постарается сбежать, то пытались храбриться, считая, что и впрямь ведут преступника на казнь. Давид же всё прикидывал возможные варианты развития событий. Что скажет Бранд? Заступится ли Ингард? Дадут ли шанс оправдаться? Неожиданно из-за угла на него выскочил Эдгар. Он резко отстранился, словно провинившийся, но, встретившись взглядом с отцом, торопливо заговорил:

– Отлично, я искал тебя, думал, ты давно внизу! Пошли, надо поговорить, Сал уже!.. – Эд потянул отца за руку, но тот не шелохнулся. – Эй! Ты не слышишь меня?! Это срочно! Уважение? Слушать и слышать? Помнишь?! – но Давид продолжал стоять.

– Эдгар... – нерешительно начал он, отнимая свою руку. Тот тут же заглянул за спину отцу, выдавая приказным тоном:

– Пошли вон! Мне надо поговорить с отцом! – но вновь никакой реакции на слова старшего наследника Хэрвордов.

– Эдгар, – строже повторил Давид.

Никаких слов больше не требовалось. Эд рассмотрел картину полностью: в спешке одетый отец, без начищенных до блеска доспехов, без горящего алым плаща. Без острого меча, с которым, казалось, спит. Солдаты за ним не его. Не из Красного меча, гвардейцы князя. Одетые и вооружённые. Гнев на нерасторопного отца, растерянность быстро сменились недоумением и яростью:

– Как вы смеете!..

– Эдгар! – прикрикнув, Давид прервал его. Тут же он осёкся, словно совершая ошибку. Продолжил спокойнее, виновато: – Иди. Поговорим потом, обещаю.

Эд не хотел слушать отца. Он не желал мириться с тем, что видит, что происходит. Только не сейчас! Но Давид пресёк любую попытку сына продолжить разговор. Мужчина обогнул его, продолжая путь к залу в сопровождении своего конвоя. Растерянный и обозлённый, Эдгар направился в другую сторону.

У дверей зала стояла охрана. Казалось, ничего необычного, но Давид прекрасно знал расписание каждого стражника, он сам их составлял. Этих не должно здесь быть. Как и людей внутри. За столом сидел совет, что сразу замолк с приходом командира княжеской армии. Во главе сидел Ингард, как в старые времена. Подле – Бранд, который уже нашёптывал что-то отцу. Глядя на них, Давид неосознанно потёр потяжелевшие запястья. Холодный металл невидимых кандалов сковал его.

– Вы желали видеть меня? – решил не тянуть он.

Повисла неловкая тишина, которую осил разрушать Ингард лишь через время:

– Да... – по голосу старика было слышно, как ему не хочется произносить этого. Но его слова – это слова совета. Бранда. – Ты знаешь, почему ты тут?

– Я командир Красных мечей, призванный защищать княжескую семью, – на уверенные слова Давида послышался тихий снисходительный смешок принца.

– Я серьёзен, Давид, – как и сам он, Ингард надеялся, что происходящему будут оправдания.

– Я тоже.

– Где вы были в ту ночь? – наконец, кто-то из совета осмелел.

– С семьёй. С похорон Лиюса прошло совсем ничего. Моя жена и дети убиты горем.

– Только что вы сказали, что обязаны быть с княжеской семьёй, несмотря ни на что.

– Я не...

– Вы знаете, кто напал ночью? – его перебили.

– Расследование ещё идёт, нельзя сказать наверняка...

– Разве среди найденных трупов не было вашего воина? – ему вновь не дали ответить.

– Один из всех. Утверждать что-то, судить лишь по этому...

– А ваши стрелы?

– Мой дом является главной опорой. Почти всё оружие в замке принадлежит нам.

– Значит, это ваша халатность?

– Не ищите проблему там, где её нет! – Давид старался отвечать твёрдо и уверенно. С каждой прерванной фразой, с каждым новым вопросом и обвинением он становился всё злее, грубее.

– Проблема в пропаже принца! В вашей халатности, в ваших воинах, найденных среди нападавших, в ваших стрелах, торчащих отовсюду! По вашему приказу или нет, но вы допустили всё это!

Давид с ненавистью развернулся на мужчину, возомнившего себя судьёй. По привычке он занёс руку, но вовремя вспомнил, что безоружен. Однако этого порывистого взмаха было достаточно, чтобы охрана тут же обнажила свои мечи.

– Уберите это! – закричал на них Ингард. – Пошли вон! Все.

Слова его оборвались кашлем и тяжёлым дыханием. Собравшиеся в замешательстве принялись переглядываться, пока Бранд не повторил слова отца:

– Свободны, – он обеспокоенно положил ладонь на плечо Ингарда, подливая воды в его бокал, – и позовите лекаря. Живо!

Первыми покинули зал советники. Давиду показалось, что делали они это с радостью и неким облегчением. Стража же замялась. Только когда Бранд кивнул им на дверь, те без охоты вышли прочь. Ингард откинул руку сына, с грохотом ставя бокал на стол. Он встал, но тут же рухнул обратно, потирая виски. Они остались втроём. Повисла тишина. Старый князь долго размышлял, пытаясь унять боль в голове. Подняв тяжёлый взгляд, из-под хмурых бровей он произнёс:

– Причастен?

– Нет.

– Доказательства?..

– Абсолютный бред.

Ингард вновь вздохнул.

– Они уже настроились на твой арест, – с сочувствием произнёс он.

– Ты же князь! – Давид дёрнулся к столу, нависая над ним. – Скажи им, прикажи! Они обязаны подчиниться! Дай мне время, я!...

– Я не князь, – прервал его Ингард. – Последние лет так... пятнадцать? Больше? – он откинулся, застучав пальцами по столу. – Я отрёкся в пользу Асы, – он с болью сжал челюсть. – С её смертью наследником стал Иттер. Понимаю, что пока у власти был Аксел, твой дом был предан, как никогда, но...

– Но это ничего не меняет! Как ты можешь сомневаться в моей преданности?! – оскорбившись, Давид со всей силы ударил по столу, отчего кубок Ингарда на другом конце опрокинулся. Поняв, что ведёт себя не слишком подобающе перед последним человеком, кто в него верил, мужчина поспешил успокоиться, – Ингард, я!...

– Хватит, – взмахнул он рукой. – Я не хочу верить в это.

– Почему я слышу "но" в твоих словах?

– Его нет. "Не хочу" и "не могу" – это разное. Все слишком возмущены и напуганы. Твоё присутствие в замке и свобода действий лишь провоцирует их.

– С каких пор наши дома волнует подобное?

– Последние лет триста. Когда королевская власть перестала быть абсолютной!

– Арест?.. Ссылка?! – нервно усмехнулся Давид, понимая, что решение было принято ещё до его появления в стенах зала. – Я должен быть тут и продолжать расследование! Иттер мой единственный племянник, я никогда не желал ему зла! Но будь уверен, долго причастные к его пропаже не проживут! – на этих словах он перевёл гневный взгляд на Бранда, но тот сидел полный грусти, омрачённый его подозрениями.

– Я же говорил вам, отец: Хэрворд этого так просто не примет, – с сочувствием принц повернулся к старому князю, вновь касаясь его напряжённого плеча. – Меня он и слушать не станет, – он нагнулся ближе, почти шепча на ухо, отчего костяшки пальцев Давида, собранные в кулак, побелели.

– Давид, – с тяжёлым вздохом Ингард был готов огласить решение, – тебе лучше уехать. Поезжай с семьёй в земли Виселионов. Иште и вашим детям там будет лучше.

– Это приказ? – от несправедливости голос Давида чуть ли не задрожал.

– Наставление. Просьба. Спокойной жизни не дадут ни тебе ни мне, позволь я иное. Больше я ничем не могу тебе помочь.

– Либо?.. – с надеждой спросил Давид, будто у него всё ещё был выбор.

Прежде чем ответить, Ингард переглянулся с сыном, что не принесло спокойствия командиру.

– Ты снимаешь плащ и заключаешься под арест.