Глава 37 (4)

– 491 г. е.с. –

Огонь. Снова. Угасающий годами страх вспыхивал всё сильнее, подпитываясь воспоминаниями. Как же долго Иттер боялся огня. Как громко он кричал, когда обеспокоенные его здоровьем служанки пытались разжечь камин в холодных покоях. Как его перекашивало и тошнило каждый раз, когда его насильно пытались накормить. Как он боялся свечей в храме. Как он, казалось, начал бояться самих богов. Их несправедливости. Жестокости.

В тот год, особенно в первые дни, Эйше, прижав к себе, не выпускала Иттера ни на секунду из рук. По возвращении домой леди Вилморт заперлась в своих покоях, не вставая с кровати. Она не желала видеть ни обеспокоенного мужа, пытавшегося разузнать о случившемся, ни собственных детей. Закутавшись в шубы, она старалась согреть маленького мальчика в объятиях, потушив камин и свечи.

Иттер тогда не понимал, сколько прошло времени, не помнил и теперь. Но до сих пор его терзали те чувства, когда он услышал о возвращении дяди и отца. Когда никто за ним не приехал. Радость и надежда быстро сменились предательством, осознанием. Он был им не нужен. Они оставили его, не желая забирать. Даже не навестили.

Только Ингард приехал всего раз повидать внуков. Тогда Иттер был уверен, что дедушка заберёт его. Обратно домой, к папе и дяде. Хоть и слабо, но мужчина улыбался ему, осторожно подбирая слова в разговоре, чем подпитывал несбыточные надежды внука. Чуда не случилось. Вновь Иттер вырвался из объятий Эйше, стараясь догнать сани старого князя. Ингард не обернулся. Лишь оставил на прощание привезённые с западных рынков диковинки внукам.

Позже, повзрослев, Иттер старался понять их, простить. Но что-то внутри так и не отпускало. Взрослые даже не пытались объясниться, оправдаться. Не придали этому значения. Делали вид, что ничего не произошло, что всё всегда так и было. Будто не оставляли Иттера на месяцы у Вилмортов, будто Аса не умирала. Молчали и избегали любых упоминаний княгини, словно той и вовсе никогда не существовало. Что замкнутая и напуганная девочка с кудрявыми золотыми локонами всегда была здесь...

Воспоминания о первой встрече с Трис, о маме, о том дне и всех днях после выжали из Иттера всё до последней капли. Он больше не мог плакать. Не понимал, где он вообще, и что с ним будет теперь. Душевная боль растворилась в телесной. От переживаний и нахлынувших воспоминаний разболелась голова. Иттер согнулся, схватившись за неё, но тут же простонал от боли в рёбрах. Сквозь разодранную одежду на боках проступала кровь.

Иттер осторожно коснулся тех мест. Прошипев сквозь зубы, он облегчённо выдохнул. Раны оказались небольшими, кровь больше не шла. Успокаивало и то, что поблизости не было дракона. Иттер пытался вспомнить, что было, но память нарочно запечатала ту ночь. Обрывки сознания пытались собрать картину воедино, но выходило не очень. Боль в боках от острых когтей, хлещущие по лицу и телу ветви деревьев. Раненый дракон долго не мог набрать высоту с лишним весом.

Иттер не осознавал, сколько они летели. В какой-то момент, перенервничав и обессилев, он вовсе потерял сознание. Очнулся же здесь, в каких-то заметённых снегом руинах. Осталось разобраться, где именно. Но что бы это дало? "По крайней мере надо понять, насколько далеко мы от дома и вообще от людей, – убеждал себя Иттер. – Мы? Очень смешно". Парень встал с холодных камней, проходя немного вперёд.

Впереди была снежная пустыня. Иттер обернулся. Где-то вдали виднелся Вечный лес. Принц насторожился. Его княжество было окружено им! Насколько же далеко дракон унёс его? По бокам были руины старого городка. Слишком ужасное состояние домов, если тут вообще можно было найти хоть что-то похожее на дом. Сохранилось лишь несколько невысоких стен, редко где можно было найти остатки крыш. Камни разрушены, погребены в снег, а доски и брёвна были обуглены. Почему-то Иттер думал вовсе не на пожар. Не люди. Драконы.

От ужасной картины прошлого, из веков, когда дети Аорана выжигали деревни, а их огонь жадно поглощал всё и всех, принц содрогнулся. Теперь он достаточно проснулся, холод пробрал его. Иттер осмотрел себя: слишком легко одет. Ещё бы, он же не думал, что всё так обернётся! Что посреди ночи после дня рождения и похорон ему придётся бежать из собственного дома! Единственным укрытием от сильного ветра был разодранный местами тёплый плащ, натянутый в спешке Брандом.

Иттер укутался в него, продолжая осматриваться. Взглянув на небо, он тихо выдохнул. Дракона поблизости не было. Бросил? Потерял? Вернётся голодным, чтобы... Иттер скривился, вспоминая то манящее тепло, что исходило от горящих людей. Тот хруст перегрызенной шеи. Тот едкий запах. "Он добрый! Он никогда никого не тронет!" – вспоминал он, как оправдывал этого опасного зверя перед братьями. Эдгар с Саланом же не раз говорили, кто дракон такой. На что он способен, к чему всё приведёт. "Он же пытался спасти тебя!.." – пробивалась тусклая искра надежды.

Иттер нахмурился. Он не мог понять дракона, как и не мог разобраться в своих чувствах. Потерян, одинок. Сбежал, чтобы спастись, оставив народ. Беглец или изгнанник?.. Узнай кто о его трусливом поступке, заклеймили бы предателем. Князьям это не прощается. Поморщившись от обиды на собственную никчёмность, Иттер постыдно натянул капюшон на глаза, разворачиваясь обратно.

Наитием или здравым смыслом дракон выбрал неплохое укрытие. Здесь были целы две стены, укрывающие от снега и ветра, частично сохранилась третья и крыша в углу. Вернувшись туда, где его оставил дракон, Иттер уселся, подобрав ноги и старясь согреться. Что ему делать, когда вернётся дракон? Как реагировать? Да и вернётся ли он вообще? С ним или без, что ждало Иттера теперь? Как жить? Возможно ли?..

Принц очень устал. От переживаний, от побега, от всего. Он не думал, что сможет уснуть в холод, да и знал, что нельзя. Вот только тело давно не подчинялось хозяину, оттого веки сами закрывались. Обессиленно облокотившись о стену, он почувствовал, как свело живот. Хотелось есть. Во сне этого бы не ощущалось. Ни страха, ни вины, ни усталости. "Только на чуть-чуть", – убеждал себя Иттер, теряя связь с реальностью.

Ему даже ничего не приснилось. На удивление никаких кошмаров. Казалось, он всего на минуту прикрыл глаза, как кто-то тут же принялся тормошить его. Иттер почувствовал неуверенные толчки в плечо, горячее дыхание на лице и шее. Вставать не хотелось. Там будет холодно, живот будет требовать еды, а самобичевание не допустит мыслей, как бы решить это всё. И всё же настойчивое подёргивание и неприятный до тошноты запах, хотя бы из любопытства заставили его открыть глаза. Дракон.

Его морда была так близко, что закрывала собой всё и казалась просто огромной. Зверь громко и протяжно выдохнул, продолжая таращиться на человека. Словно боялся, что тот больше не проснётся. Стоило Иттеру подать признаки жизни, как от дракона послышался краткий довольный рык. Радость их встречи была невзаимной.

Поначалу Иттер просто вздрогнул. Позволяй то силы, он бы подскочил на месте и закричал. Но он лишь зажмурился и прикусил обветренные губы, напоминая себе, что дракон реален. Что всё это реально. Кажется, теперь от этого зверя никуда не деться. Иттер медленно опустил плечи, когда убедился, что дракон не собирается нападать. "Ты растил его, он не тронет тебя!" – вселял надежду внутренний голос. Но что-то не давало поверить в это в полной мере.

Что-то горячее закапало на руку Иттера. Из-за перекрывающего весь обзор дракона, принц отвёл ладонь чуть в сторону, чтобы разглядеть. По тонким пальцам стекали капли свежей крови. Иттер тут же коснулся своих боков. Те в миг отозвались болью, но не кровоточили. Если не сам он, должно быть, ранен дракон? Иттер поднял на него обеспокоенный взгляд. Только сейчас ему удалось рассмотреть что-то кроме бледно-голубых глаз хищника. В его пасти бездыханно покоился крупный заяц.

Собственная кровь окропила его белую густую шубку. Рот приоткрылся страшной гримасой. Задралась разодранная губа, обнажая резцы. Безмолвно закатившись, поблекли чёрные глаза. А горячая кровь всё стекала по его телу, по подбородку дракона, заливая и тунику Иттера. Принц тут же отвернулся, зажав рот ладонью, подавляя рвотные позывы. Дракон и раньше приносил своему человеку добычу. Иттер уже охотился на зайцев. Так почему такая обыденная ситуация вызвала такую реакцию?

Встревоженный дракон, не выпуская из пасти добычу, лишь приблизился, за что тут же поплатился. Иттер забил руками и ногами, прогоняя морду зверя. Сапогом он попал по носу дракона, заставляя его выкинуть проклятого зайца, от которого разило кровью и смертью. Зверь кротко взревел, отступая назад. Мотнув головой, он всё же откинул добычу и недовольно зашипел на человека, отчего его розовые гребни на шее вздулись.

Иттер в страхе оцепенел. Ему чудилось, что дракон и впрямь мог наброситься в ответ. Иттер вжался в стену и глубоко задышал, надеясь успокоиться. В какой-то момент кислота из желудка резко поднялась по горлу. Сглотнув с трудом сквозь неунимающийся кашель, принц искоса взглянул на дракона. Тот перевёл взгляд с зайца на человека снова. Зверь сощурился, рассматривая напуганное лицо принца. Недовольно рявкнув на него, дракон ударил хвостом и крыльями, разворачиваясь прочь. Всё ещё прихрамывая, он оторвался от земли, скрываясь за развалинами.

Иттер проводил дракона растерянным взглядом. Он не понимал, радоваться ему или переживать, что вновь остался один. Повернув голову в сторону выброшенного зайца, принц дёрнулся от него, забившись в угол. "Что же это?.. Почему я веду себя так?! – он и сам начинал злиться. Но тело всё било дрожью, а сердце колотилось так, словно над принцем действительно нависла смертельная угроза. – Это просто заяц... Мёртвый заяц, – выдохнул он".

Иттер ещё раз взглянул в сторону, куда улетел дракон. "Я обидел его? Он больше не вернётся?" – с долей вины пронеслось в его мыслях. Принц поник, сгорбился, обнимая колени и укладывая на них голову. Взгляд всё цеплялся за труп зайца в стороне. Вновь предательски заурчал желудок. Иттер сглотнул. Он не мог вспомнить, когда нормально ел последний раз. Пропажа отца, смерть Лиюса, побег... "Нет! Даже думать не смей!" – он отвернулся от собственных мыслей.

Иттер засмотрелся на манящий снег. В сомнениях протянув руку, он собрал большой ком, поднося ко рту. Боги создали из снега людей. Неужели во спасение своего избранника не смогут создать какую-то еду?! "Вот тебе, ешь!" – принц жадно откусил из горсти. Стараясь представить вместо снега хоть что-то съестное и не такое вонючее, как окровавленный в метрах заяц, Иттер пытался прожевать ком. Достаточно быстро снег растаял во рту, и принц подавился ледяной водой. Он отбросил снег в сторону, закашлял, почувствовав, как тот перекрыл горло. Протерев рот, Иттер вновь уставился на зайца. "Нет", – мотнул он головой.

На снегу под белым зайцем кровавое пятно растекалось всё больше и больше. Оно всё тянулось к Иттеру, стараясь поглотить следом. Мир сжался до них двоих. Принц протёр глаза, сглотнул подступающий жгучий ком и отвернулся в угол. Всё же теперь ему хотелось верить, что дракон вернётся. Иначе Иттер пропадёт. От голода или холода, исход один – он не выживет. Великое наследие своих предков. Ничтожный конец для двух древнейших домов.

В борьбе с истощённым организмом Иттер вновь засыпал. Мысль, что он умрёт во сне без боли немного согревала. Случиться этому вновь не дал дракон. На этот раз ему даже не пришлось тормошить Иттера. От шума больших крыльев, от скрежета когтей по камню принц проснулся сам. Он вздрогнул, словно свалившись с кровати, и быстро уселся поровнее. На этот раз в пасти дракона была упитанная лиса. Иттер окинул зверя смутным взглядом.

– Боги, я же не это имел в виду... – еле хватило сил произнести.

Иттер с досадой прикрыл глаза. Кажется, теперь дракон считал его привередой, которой требовалась добыча покрупнее. По крайней мере, именного этого добивался Эдгар во время охоты. Дракон буркнул, привлекая внимание. Он всё ещё держался в стороне. Видимо, больше не хотелось получать по морде. Он выпустил лисицу в нескольких метрах от принца, толкнув ту носом. Стараясь больше не реагировать так бурно, Иттер думал, как донести до дракона, что не стоило...

Лиса дёрнулась. Следом и Иттер. Неужели она ещё была живой? Дракон наклонил голову, тоже удивлённый этим. Вернув взгляд на человека, он старался понять, что опять не так? Наступив лапой на пышный хвост лисы, второй он вмиг вспорол её брюхо. Внутренности, хлюпая, вытекли на снег, а из вскрытого живота повалил пар. Иттер только-только смирился с трупом зайца. Убедил себя, что от него не так уж сильно пасёт. Свежий же запах лисы прилипал к волосам, въедался в тело, проникая через одежды.

Дракон погрузился мордой в лису. Он схватился за внутренности, долго вытягивая и заглатывая их. Всё это время он не сводил глаз с человека, а тот, оцепенев от ужаса – с выпотрошенной лисицы. Несколько органов вывалилось на снег. Дракон аккуратно взял что-то в пасть, медленно направляясь к принцу. Настойчиво положив кусок ему в ноги, он принялся наблюдать, когда Иттер начнёт есть. Но вместо этого человек откинул еду, рухнув на четвереньки.

Больше Иттер не мог сдержать рвотных позывов. Возможно, это из-за съеденного куска снега. Он раскрыл рот, и вместе с кашлем изо рта выплеснулась едкая жидкость. Желудок разболелся ещё сильнее, сжавшись. Сверху на трясущиеся ладони, с трудом удерживающие хозяина, закапали слёзы. Задыхаясь, Иттер затрясся. Голова закружилась, раскачивая и без того шаткое тело. В затылок прилетело озлобленное рычание, сопровождающееся горячим дыханием. Дракон раздражённо ушёл, возвращаясь к остаткам лисы.

Иттер обессилено упал, свернувшись от боли в животе. Он всё не мог успокоиться. Не мог вернуть себе ровное дыхание, не мог перестать давиться от запахов и вида дракона, с жадностью отрывающего куски плоти. За что боги были так жестоки к своему избраннику? Прикрыв глаза, он уже надеялся, что просто окажется на месте лисы. Что дракон сдастся помочь накормить Иттера и растерзает следом. По крайней мере, больше не пришлось бы мучиться от голода и пробирающего всё глубже холода. Может, дракон и вовсе извергнет пламя, согрев напоследок принца. Разделить смерть с матерью, всё, чего теперь желал Иттер, закрыв глаза.

На запах слетелись птицы. Пока дракон был увлечён лисой, те облюбовали нетронутого зайца. Поначалу лишь неуверенно прыгая с камня на камень, они проверяли, заинтересуют ли дракона. Но ему не было до них дела. Тогда птицы осмелели. Они подходили всё ближе, к зайцу, к Иттеру. Кто-то даже уселся на принца, но тот не пошевелился. Одна из птиц начала расклёвывать зайца. Другая попробовала то же и с человеком.

Дракон недовольно задрал морду. Птицы тут же насторожились. Фыркнув на них, зверь угрожающе клацнул зубами. Птицы вспорхнули, продолжая кружить на месте. Стоило дракону вновь увлечься лисой, как и они вернулись к своей цели. Со стороны всё продолжало звучать тихое сердитое рычание, прерывающееся хрустом костей. Закончив с лисой, дракон зашипел. Наглые птицы осмелели и больше не боялись его. Последний предупреждающий рык – никакой реакции. Следом по заметённому снегом камню проскользнула струя пламени. Иттер в страхе раскрыл глаза, словно просыпаясь от очередного кошмара. Рывком последних сил он откатился. Приподнявшись на локтях, он увидел, как огонь разделил его с мёртвым зайцем, зажимая в угол. Иттер вжался в холодные камни, слыша, как бьётся собственное сердце. Он зажмурился, проморгался, пытаясь понять, сон это или реальность? Реальность.

Дракон ещё раз гневно прорычал на разлетевшихся покусителей его добычи. Нерасторопные птицы вспыхнули подобно осенним листьям деревьев. Инстинктивно они всё же взмыли в воздух, но смогли пролететь лишь пару метров. Будто град они повалились со всех сторон. Что-то упало перед Иттером глухим звуком, привлекая внимание. Когда он присмотрелся...

"Это... хлеб?" – не веря собственным глазам он сглотнул. Обуглившийся и чёрствый – это был кусок хлеба. Но откуда бы ему тут взяться?! Насмешка богов? Размытая грань реальности и голодного бреда? Иттер неуверенно протянул руку, касаясь кончиком пальца: сухой и горячий. Словно его передержали в печи и только-только достали. Такой настоящий, он совсем не оставлял сомнений в том, что был именно тем, чем казался.

Рука принца осмелела быстрее сознания, с дрожью поднимая кусок хлеба со снега. Иттер поднёс его к лицу, принюхался. Пахло горелым... хлебом? "Хлеб... это хлеб", – убеждал он себя. Неуверенно приоткрыв рот, он коснулся лишь губами, почувствовав, как те обожгло. Он не отстранился, даже не пискнул. Продолжал держать горелый кусок у рта, отрицая боль. Словно боясь допустить мысль: откуда бы тут взяться хлебу? Иттер не замечал, как затрясло руки и голову, как потекла слеза. Он лишь решительнее затолкал в себя еду, делая жадные укусы.

Горячая горелая корка захрустела, а затем зубы столкнулись с чем-то мягким и сырым. Вслед за слезой по подбородку потекло что-то ещё, чего Иттер пока не понимал. Стараясь не жевать, он насильно протолкнул большой кусок в горло. По-прежнему не было ни вкуса, ни запаха, но... это был не хлеб. Живот, казалось, одобрительно заурчал, с благодарностью приглушая боль. Иттер медленно перевёл взгляд, до этого устремлённый в никуда, на то, что в руках. Мёртвая птица.

Без криков, без резких движений – на них не было сил. Сознанию не стоило возвращаться, такое нужно было пережить в бреду. Иттер осмотрел трясущиеся руки: те были залиты слезами и кровью. Назло желудку, пальцы принца отвергли сырой, подгоревший кусок мяса. Птица выпала из его рук, а ладони упёрлись в землю, не позволяя Иттеру упасть. Рот заполнился слюной, а вслед за ней вышел проглоченный кусок. Иттер закашлял, начал задыхаться, хрипеть. Хуже всего, что боль в животе отступала от предвкушения еды, давая почувствовать, как хорошо, когда её нет.

Иттер вновь пытался затолкать в себя снег, перебить возникший мерзкий привкус. Если желудку просто надо было чем-то наполниться, пусть это будет снег! Но это не помогало. Ужасно хотелось есть. Пробудилась ненужная жажда к жизни. Игнорируя желания и принципы хозяина, организм стремился выжить. Иттер не мог сдержать слёз. От обиды и осознания, всхлипы сменились на рёв. Принц кусал себя за пальцы, жевал потрескавшиеся губы. Всё, лишь бы не трогать, не думать об этом. Ничего.

Он вновь забился в угол, косо следя за отвергнутой птицей. Это было невыносимо, мучительно. Она так близко, но столь недостижима. Даже позволь себе это, будучи в сознании, Иттер не мог проглотить, не мог прекратить давиться и отрыгивать всё обратно. Рука потянулась к птице. Её тушка всё ещё оставалась горячей. Пальцы от холода почти не сгибались, с трудом счищая обгоревшие остатки перьев. Давясь слезами, Иттер ковырял обгрызенными ногтями обуглившуюся кожицу.

Тонкий слой с лёгкостью сошёл с птицы, крошась в руках и оставляя на пальцах чёрные следы. Иттер всё пытался, подносил кожицу к лицу, но рот сам закрывался, а голова отворачивалась, как у непослушного ребёнка. Бережно отложив птицу, принц вновь искал надежду в снеге. Он скатал кожицу в руках, облепив её снегом, а затем, стараясь не жевать, проглотил. Он лишь надеялся, что оно того стоило. Что боль в животе отступит, что он выживет. Теперь просто обязан.

Не сводя пристального взгляда, всё это время за человеком молча наблюдал его дракон.