30

   МИНХО

Моя девочка впервые сама потянулась ко мне.

Проклятый Бан Чан! Как же ты не вовремя. Я буду приходить к тебе по ночам каждый раз, когда обзаведёшься новой наложницей, и стучать ногами в дверь.

Кажется, я впервые злюсь больше моего дракона. До сих пор мурашки на загривке от нежных пальчиков Юри. А в паху боль.Appp!

Только увидев застывший взгляд брата, остываю.

Мы столько лет держались подальше друг от друга и во время сегодняшней встречи были готовы убить друг друга из-за женщины, но сейчас до меня доходит, что в опасности моя родная кровь. И Юри, кажется, понимает это лучше меня.

Её строгий взгляд и это неожиданное «Хо» переворачивают что-то в моей душе. Так меня называла только мать. Юри настроена решительно, и одновременно я вижу в её глазах нежность.

Сглатываю. Привычное «смять и сделать своей» впервые сменяется щемящим душу желанием ласкать и нежить, пока не доверится мне полностью, пока не станет частью меня. Но сначала нужно её защитить от неё самой и от той, с кем она ещё незнакома.

Моя храбрая девочка сама не ведает, что такое вторая ипостась, насколько капризной и коварной она может быть. Дикий, необузданный дракон способен поработить свою человеческую половинку. Но Юри так хочет помочь, что не думает об этом, а, может, просто не осознаёт опасности.

— Иди, я буду рядом, - касаюсь губами её лба и настраиваюсь на своего дракона.

Теперь надо понять, как объяснить ему, что под угрозой наши истинные. Поймёт ли он? Я редко оборачивался и только с помощью Чана обретал контроль над зверем. Подчинял его силой. Мантры, которые Чан смог откопать в древних книгах, помогали держать дракона в узде. Но мне каждый раз приходилось заявлять свои права на главенство. Почти сто лет жёсткого контроля. А кто любит, когда его подавляют?

Всего третий день идёт, как мы начали друг друга слышать. Наши отношения трудно назвать ровными. Пока что все беседы со зверем сводятся к постели, он заявляет свои права на огненную драконицу, рвется присвоить, овладеть.

«Моя», - тут же подтверждает дракон.

Вот да, это единственное, что он понял. Почти не надеясь, начинаю внушать ему:

«Ну так помоги её удержать. Она может разрушить Юри. Тебе нужна пара или дикарка, за которой придётся гоняться по всему Айсгарду»?

Кажется, я выбрал не те слова для убеждения.Перед глазами рисуется картинка летящей драконицы, и сладкие мысли, что мы с ней сделаем, когда догоним.

Твари Хаоса, как же ему объяснить?

Но объяснять уже некогда. Бан Чан освобождает руку Юри от браслета с саламандрой, и её аура вспыхивает огненным цветком. Размываю зрение и стискиваю зубы, слишком быстро разгорается пламя. Аура уплотняется, насыщается, хаотичные сполохи норовят прорваться, возникает ощущение, что грань истончилась и вот-вот прорвется.

Моя тревога сменяется облегчением при звуках знакомой песни. Положив руку Юри между лопатками, Чан проговаривает мантры для усмирения дракона. Несколько слов, и пламя начинает выравниваться.

Но радует это только меня. Мой зверь начинает закипать, хотя он вне воздействия. И ко мне впервые приходит понимание, как тяжело ему было все эти десятилетия. До сих пор я эгоистично думал, что сложно одному лишь мне.

«Потерпи, мы справимся, но сейчас её нужно усмирить», - пытаюсь успокоить дракона.

Но он не хочет слушать. Он не доверяет Чану ещё и потому, что тот - огненный дракон. С трудом удерживаю зверя, готового обернуться.

Неожиданно Юри нервным движением скидывает руку Чана:

— Уберите, я должна сама.

Первое моё побуждение: броситься к ней и остановить.

«Она спр-равится, - слышу в своей голове. - Они договар-риваются».

Как? Он это серьёзно? Девочка, которая несколько дней назад ничего не знала о драконах, договаривается с дикаркой? И следующая мысль: «Забавно, что теперь зверь останавливает меня. Неужели это истинная связь так действует? Но тогда и у Юри может получиться. Должно получиться».

Юри поворачивается к Чану:

— Говорите, что делать. Я готова.

Чан улыбается и тут же снова становится серьезным:

— Просто будьте рядом и постарайтесь почувствовать, что я делаю.

Бан Чан становится со стороны головы девушки и раскрывает ладонь, концентрируя пламя в её центре. Огненный шар разрастается, а затем вытягивается и проворной змейкой перетекает на макушку пострадавшей. Это магический огонь, он не трогает ни волосы, ни одежду, а тонкой плёнкой распространяется по коже. На лице девушки золотая маска, не скрывающая её черт. Пламя ползёт дальше, ныряет под платье, появляется на кистях и стопах. Теперь в руках Джиу золотая статуэтка; надо сказать, очень красивая. Но огненная плёнка мерцает, и, кажется, она вот-вот погаснет. Синие волны Хаоса на руке Джиу становятся ярче, а взгляд снова делается осмысленным.

— Ещё не всё, - говорить ему трудно, но он продолжает с привычной язвительностью. — Поддай жару, Чан. Тебя что, наложницы плохо греют?

— Юри, - зовёт Чан, протягивая свободную руку, и голос его срывается от напряжения.

А я испытываю укол ревности. Он впервые называет мою истинную просто по имени, а она с готовностью вкладывает свои пальчики в его раскрытую ладонь. На мгновение теряю контроль, и не успеваю отследить, как именно Юри передаёт силу, но кожа девушки, заражённой Хаосом, вспыхивает ярче, и огненная плёнка ускоряет свой ток, охватывая и тело Джиу.

Только сейчас я чувствую Хаос. Здорово же он замаскировался. Тёмная ледяная субстанция сжимается внутри тел Джиу и его истинной, пытаясь избежать прикосновения огня, но пламя уже внутри, и тварь мечется в поисках лазейки. Яркий сполох.

Не сразу понимаю, что всё закончилось. Вижу только, как оседает Юри, и успеваю подхватить её прежде, чем это сделаетЧан. Она моя. Я буду о ней заботиться.

Джиу тем временем бережно опускает свою женщину на стол перед собой и соединяет руки: синий Хаос смешивается с бело-золотистым. Он что, успел собрать вырвавшийся огонь?

Смяв его в ладонях, будто снежок, Джиу замахивается и швыряет его в окно, которое, звякнув, выпускает во двор вспыхнувший светоч какого-то необычного оттенка. Сейчас мне нет до этого никакого дела. Меня беспокоит Юри.

— Что с ней? - рычу я, глядя на бледное лицо и посиневшие губы.

— Всё в порядке, - отрывисто говорит Чан, оглядывая своих неподвижных пациентов. — Много сил ушло. Поспать ей надо. Уноси.

Я не успеваю выйти со своей драгоценной ношей, как Джиу уже приходит в себя. Его взгляд становится осмысленным и тут же наливается яростью.

— Какого Хаоса она без сознания, - рявкает брат.

— Как же я от всех вас устал, - отвечаетЧан. — Хаоса нет. Всё позади.

Но Джиу и сам уже начинает это понимать. Он смотрит на свою истинную расфокусированным взглядом, и уголки его губ поднимаются вверх.

Впервые я вижу на лице старшего брата не язвительную гримасу, а счастливую наполненную теплом улыбку. Джиу переводит взгляд на меня, на Юри, полубессознательно положившую голову на моё плечо.

— Огненная, говоришь? - глаза его прищуриваются, он явно подбирает слова.

Чан приходит на помощь:

— Без неё у меня не получилось бы изгнать Хаос. Можешь просто сказать «спасибо».

— Она же не услышит, - хмыкает тот, задумчиво вглядываясь в лицо Юри, потом переводит взгляд на меня и неожиданно говорит: — Спасибо, брат. И ей передай, когда очнётся. Странно, однако, что наши истинные друг друга знают.

Он поворачивает голову к окну и, щурясь, смотрит на мерцающий во дворе светоч.

— А ты, Бан Чан, ошибаешься, - Джиу качает головой. — Хаос не изгнан. Я его чувствую, только теперь он не в Сори, а где-то поблизости. И, вероятно, был здесь до того, как мы пришли. Ищите лазутчика в Академии. Надеюсь, мой светоч в этом поможет.