58

Яркое будущее / 22.04

(85-90, Kings Road Arches*), – утро начинается с того, что Ривен отправляет сообщение с адресом без дополнительных комментариев.

На самом деле, комментарии излишни – мы с музыкантом решили прогуляться по Брайтону. Конечно, для этого ему пришлось сесть в самолёт, а мне – в поезд, но, я думаю, это будет стоить того.

* – дословно переводится как Арки королевской дороги

Моя производственная практика пролетела незаметно: я работала в частной компании по преподаванию английского языка как иностранного для граждан других стран. В основном я занималась составлением расписания и ведением социальных сетей (и когда это я официально стала SMM-специалистом?), но и проводила занятия, конечно. Было интересно пообщаться с французами, русскими и итальянцами. Этот опыт можно сравнить с поездкой за границу, при этом оставаясь дома (хотя Англия – не совсем мой дом).

Мне понравилась рутинная жизнь: какао с булочкой из кофейни недалеко от дома, несколько часов на работе, общение с новыми людьми и даже немного офисных сплетен, прогулка по Лондону в тёплые закатные часы. Это было похоже на мечту! Снова уехать и начать новую жизнь или просто перезагрузиться мне было необходимо.

Однажды Ривен сказал, что Брайтон понравится мне больше. Пока мне кажется, что Англия стала домом для моей души. Что ж, поэтому я и приехала в Брайтон, чтобы точно в этом убедиться. А Ривен... решил составить мне компанию.

Я издалека замечаю юношу и улыбаюсь, а затем подхожу и крепко, но нежно обнимаю его за шею, а его руки покоятся на моей талии. Мы не виделись всего месяц, но этого хватило, чтобы "отдохнуть друг от друга". Хотя мы и не нуждались в этом – мы просто должны были разойтись на огромное расстояние, чтобы снова сблизиться.

– "Мучной горшочек"*? Серьёзно, опять пекарня? – спрашиваю я с улыбкой, когда замечаю здание за Ривеном.

* – пекарня "The Flour Pot"

– Надеюсь, ты оценила мою идею. Как минимум, ты – фанатка пекарен.

– А как максимум?

– Я часто заходил к тебе в пекарню, чтобы бесить тебя.

– Что ж, пошли, будешь бесить меня ещё и в этой пекарне!

Юноша ухмыльнулся моему высказыванию и придержал дверь, чтобы я вошла.

Как только я оказалась внутри, запах свежей выпечки сразу окутал меня, и я почувствовала себя чуточку счастливее, а кирпичные стены делали пространство более уютным.

– Поедим здесь или возьмём с собой? – интересуюсь я.

– Можем остаться здесь, если хочешь.

Я заказала плетёную булочку с бананом и, конечно же, какао, а Ривен – круассан с ванильным кремом. Всё-таки у них намного больше общего, чем кажется на первый взгляд – не зря они были друзьями столько лет...

Мы сели в углу пекарни у окна, недалеко от двери, поэтому я наблюдала за проходящими мимо людьми и тихой улочкой, украшенной разноцветными флажками, ощущая лёгкое дуновение ветерка. Пока Брайтон кажется таким же, как Фолкстон (но Фолкстон всё же роднее).

– Куда хочешь отправиться сейчас? – интересуется Ривен, когда мы завершаем завтрак. – Уверен, ты составила подробный список.

– Да, составила, и что? – с вызовом отвечаю я. – Можешь сам выбирать места!

– И нарушить порядок, который ты определила?

– Это не так важно. Главное, чтобы мы успели увидеть всё, что я записала, – с улыбкой парирую я.

Ривен выбрал смотровую площадку "i360". Когда я подошла, то перед моим взором возник столб огромной высоты, который сверху будто окружал спасательный круг. И именно в этот "спасательный круг" нам предстояло забраться.

– А мы точно хотим увидеть Брайтон с такой высоты?

– Ты хотела сказать с высоты 162 метра?

– Именно это я и хотела сказать! – я закатываю глаза.

Ривен снова усмехнулся, а затем наклонился ближе и прошептал мне на ухо:

– Ты сможешь увидеть Ла-Манш издалека, чтобы оценить его.

– Всё, мы точно идём!

– Да? Ты уверена?

– Ради Ла-Манша я готова на многое. В том числе, подняться на такую безумную высоту.

– Я буду рядом, – мягко сказал Ривен.

– Успокоил, конечно!

Мы с Ривеном зашли в пространство "спасательного круга", и музыкант сразу взял меня за руку. Когда я в недоумении посмотрела на него, он лишь хитро улыбнулся, и вскоре я поняла, что он знал, что мне будет страшно. "Круг", или сама смотровая площадка, медленно поднимался, оставляя пролив внизу. Этот подъём ощущался, как взлёт самолёта. Казалось, что всё плохое остаётся внизу, а мы летим навстречу новому и прекрасному (и в это мгновение я держу за руку Ривена).

Когда мы поднялись наверх, голос в динамике сказал, что мы можем пройтись по площадке.

– Может, мы просто постоим и посмотрим? – предлагаю я, чувствуя, как трясутся ноги.

– И упустить такую возможность?! Ты же любишь такое! Давай, я буду держать тебя за руку, и мы прогуляемся, посмотрим на виды, на Ла-Манш твой любимый.

Я посмотрела в глаза Ривену и, к моему удивлению, даже почувствовала бабочки в груди. Он улыбнулся и отвёл взгляд – видимо, бабочки долетели и до него.

Мы медленно обошли весь "спасательный круг", сделали несколько фотографий и заворожено стали смотреть на бирюзовый пролив.

– А что, если мы удалим весь этот список? – музыкант указал на мой список достопримечательностей.

– Но...

– Просто будем гулять там, где хочется, без этих рамок и галочек. Что скажешь?

– Я понимаю, что ты так заботишься обо мне, но мы же можем упустить что-то важное.

– Сомневаюсь, – юноша посмотрел на меня, прищурившись, как бы оценивая мою реакцию, и в итоге удалил заметку.

– Если мы не увидим что-то стоящее...

– Не волнуйся, этого не случится. И даже не думай о том, чтобы мысленно воссоздать этот список! – А он неплохо меня изучил.

. . .

После смотровой площадки мы посетили Рыбацкий музей. Я не являюсь ярой поклонницей рыбалки, но я помню, что Ривен с отцом любили заниматься этим, поэтому я и внесла музей в список, о котором стараюсь почти не думать (и мысленно не вычёркивать из него пункты). Ривен рассказал мне о его любимых методиках рыбалки, о том, как нужно концентрировать внимание, о различных удочках. Мне нравилось видеть, как его глаза загораются, когда он делится тем, что для него важно.

Конечно, мы не забывали и о фотографиях: были снимки в углу между штурвалом и гигантской рыбой, в гамаке, в проходе между двумя вертикально стоящими голубыми лодками, на фоне разных видов рыб. Да, я не с фотографом, но это не помешало нам сделать забавные (непрофессиональные) фотографии, которые хочется пересматривать снова и снова.

Недалеко от музея был магазинчик с морепродуктами, где мы взяли две голубые коробки с "морскими коктейлями". Ривен предложил расположиться на Брайтон-Бич, чтобы отдохнуть и перекусить. Я очень редко покупаю морепродукты, но после музея желание попробовать их снова усилилось. К тому же, мы ещё и у Ла-Манша – просто мечта!

– Ты можешь макать креветки в соус в углу, – отметил Ривен, заглядывая в мою коробочку.

– Спасибо, я бы не выжила без твоего совета!

– Ещё бы!

Музыкант взял кусочек рыбы, обмакнул его в соусе и медленно поднёс к моим губам, но прежде специально коснулся моего носа, на что я лишь закатила глаза.

– Так что мы будем делать?

– Ты о чём?

– Ну, не знаю, – он хитро улыбается, а потом застенчиво отводит взгляд. – О нас, наверное. Мы собирались всё обсудить в жизни.

– Риве-е-е-н! Обязательно было портить момент?

– Не скрывай. Я же знаю, что именно об этом ты и хотела поговорить.

– Мне сейчас и так хорошо, ясно? В отношениях всегда появляется ревность или другие проблемы – они только валятся и валятся на голову. А когда мы общаемся, как сейчас, всё правильно, мы чувствуем свободу. Ты же не хочешь ограничить мою свободу? – с иронией спрашиваю я.

– Вовсе нет, ты же знаешь. И ты больше никогда и ни с кем не будешь встречаться?

– Не знаю. Я решила, что слишком много ждала отношений, которые мне вовсе не нужны. Не нужны переживания и слёзы, когда есть простая и счастливая жизнь, – я делаю небольшую паузу, а потом добавляю в качестве проверки. – Кстати, в Лондоне мы виделись с Адамом, даже жили в одной квартире пару недель.

– О, это... неожиданно, – юноша проводит рукой по волосам, но так и не смотрит мне в глаза.

– И мы целовались, один раз.

– Вы снова вместе, но без ярлыков?

– Нет, мы... друзья, – я пожала плечами и улыбнулась.

– Здорово! И как он? Всё в порядке?

– Настолько, насколько это возможно, – с сожалением в голосе отвечаю я, и Ривен всё понял. Он даже случайно дотронулся до "кровоточащего сердца" на шее...

Всё-таки он прошёл проверку, но я не хотела думать об этом, как и не хотела думать об Адаме, поэтому просто сосредоточилась на том, что окружает меня. Прекрасный Ла-Манш, который кажется менее ярким, чем в Фолкстоне. Знаменитое колесо обозрения, которое создаёт ощущение причастности к моменту юности. Почти безоблачное небо, крик чаек над головой, которые будто так и норовят украсть кусочек "коктейля". Ривен, чьё тепло чувствуется даже на расстоянии...

Мы продолжили наше путешествие, встретив на пути блошиный рынок.

– Мы должны купить эту модель печатной машинки! – заявила я.

– Ты же даже не пишешь... почти.

– Ладно, тогда этот коврик в турецком стиле.

– То есть тебе вообще всё равно, что покупать?

– Нет, но этот коврик можно положить рядом с кроватью, и это всегда будет напоминать о нашей поездке в Брайтон.

– Турецкий коврик будет напоминать о Брайтоне?

– Да ну тебя! – с этими словами я всё-таки купила то, что хотела.

Я не сразу заметила, но пока мы гуляли по прибрежному городку, часто говорили о том, что могли бы здесь жить, причём вместе. Например, когда мы уходили из "Мучного горшочка", Ривен сказал, что мы могли бы ежедневно завтракать в этой пекарне. А пока я выбирала вещи на блошином рынке, я не раз упомянула "нашу квартиру" (не в Нью-Йорке или Фолкстоне, а лишь образный вариант).

– Это фотобудка? Там, вдалеке.

– Не говори, что ты хочешь...

– Да!

Мы мигом оказываемся в фотобудке, а Ривен продолжает подкалывать меня:

– Мы можем даже повесить твой турецкий ковёр на фоне...

– Если не замолчишь, то я так и сделаю! – В ответ он лишь рассмеялся – как раз в то время был сделан первый кадр.

Мы выбрали рамку для наших снимков и напечатали два экземпляра. Свой я положила под прозрачный чехол на телефоне – слишком уж красиво и эстетично получилось.

Когда мы выходили из фотобудки, Ривен подчеркнул:

– Не забудь свой турецкий коврик!

– Я его повешу на самое видное место в квартире, чтобы ты не мог не замечать его.

– Я просто счастлив! Ну что, куда дальше?

– Может, домой?.. – протянула я.

– Домой – это куда?

– В Нью-Йорк.

– Хочешь в Нью-Йорк? – спросил юноша, располагаясь (или даже разваливаясь) на лавочке.

– Нет, но мы всё равно улетаем сегодня. Выбора нет.

– Ты бы хотела остаться?

– Не знаю. Наверное. В Англии хорошо... – во время ответа я провела пальцами по его скуле, плавно перенеслась на "кровоточащее сердце" на шее, а музыкант положил руку мне на колено.

– Мы же можем остаться, ты это знаешь?

– Да, но... не сейчас. Впереди выпускной и куча дел.

– А после?

– Я бы хотела вернуться в Англию.

– А в какой город?

– Не заставляй меня принимать такие сложные решения! – В шутку крикнула я и легонько ударила Ривена по руке.

– Хорошо. Тогда предлагаю сходить в парк и поехать в аэропорт.

– А это обязательно?..

– Парк или аэропорт?

– И то, и другое.

– Ну, аэропорт не обязателен... – он снова хитро улыбнулся.

– Ладно, пошли в твой "обязательный парк".

Спустя несколько минут мы оказались в парке, главной достопримечательностью которого был театр под открытым небом.

– Мне это уже не нравится...

– А ты неплохо меня изучила.

– И что же ты сейчас предложишь?

– Ты должна выйти на сцену и крикнуть что-нибудь.

– Сразу нет! Даже не уговаривай.

– Хорошо, тогда... – Ривен хватает меня за руку, и мы бежим по ступенькам к сцене. Это похоже на момент из мультфильма про фей – вокруг всё оплетает природа: зелёные ступени, зелёная сцена.

– А теперь ты споёшь что-нибудь из нашего арсенала? – Я приподнимаю бровь. – Ладно, мы...

– Это обязательно?

– А зачем мы сюда пришли, по-твоему?

Я не знаю, что выбрать, поэтому Ривен включает случайную песню из плейлиста нашей группы. И это оказывается "Accidentally in love"*. Ну конечно!

* – исполнитель Counting Crows

Мы начинаем петь, а Ривен переводит это в танец. В итоге мы прыгаем по сцене, держась за руки, кричим (поём), много смеёмся и танцуем так, будто никто не видит (а ведь так и есть!). Когда в конце поётся, что мир стал чуточку ярче, музыкант выделяет слово "brighter"*, и я прекрасно понимаю, что он хочет этим сказать.

Конечно, нам не хочется уезжать, но придётся... В этот раз.

* – созвучно со словом "Брайтон"

. . .

Время проходит, но ничего не меняется – я снова в самолёте, но в этот раз не одна. Я уже не думаю о том, что начинается новая жизнь, что всё впереди – я знаю, что так и есть. Так зачем же мне думать об этом? Я лишь пересматриваю фотографии сегодняшнего дня, который оказался таким ярким и запоминающимся.

Как только мы взлетаем, Ривен отходит. Вскоре я слышу его голос в динамиках самолёта и застываю.

– Всем хорошего полёта и настроения! Я не займу много вашего времени. Я лишь хочу сыграть песню, посвящённую особенной девушке.

Я слышу первые аккорды и слова и понимаю, что эта та самая песня, которую Ривен должен был отдать мне, когда я впервые уезжала из Фолкстона. Какой бы стала моя жизнь, если бы он решился на это тогда?..

Я не думаю ни о чём больше – ни о негодовании людей в самолёте и их перешёптываниях, ни о нашем или моём прошлом – я лишь слушаю слова, от которых по телу бегут мурашки. Это песня о любви, которая началась с ненависти, о том, что каждый человек может получить второй шанс прожить жизнь правильно (так, как хочет он), о том, что Ривену нравится, как я ругалась на него в пекарне Анны, о нашем первом прикосновении пальцами, когда что-то (или всё) перевернулось...

Когда Ривен возвращается на своё место, я без лишних слов беру его за руку, обвив её полностью, и ложусь ему на плечо.

Музыкант свободной рукой гладит меня по волосам, а я позволяю себе погрузиться в воспоминания, а именно в тот декабрьский день, когда мы смотрели фильм "Певец на свадьбе".

. . . (тот декабрьский день)

Мы долго выбирали фильм, но в итоге остановились на том, который никто из нас ещё не смотрел. Это была обычная комедия, но атмосфера 90-х согревала душу. Тогда фильмы (особенно комедии) были по-настоящему стоящими и смешными!

В самом конце Адам Сэндлер зашёл на станцию бортпроводника и начал играть песню для девушки, после этого признался ей в любви, а в следующем кадре уже была их свадьба. В этот момент, охваченная сильными чувствами, я сказала:

– Вот это идеальное предложение!

Я тогда не думала о том, чтобы намекать Ривену на свадьбу. Мы только начинали играть в группе, я была помешана на музыке, поэтому предложение песней мне показалось красивым. К тому же лучшее предложение – это его отсутствие, ведь Адам Сэндлер так и не сказал заветные слова.

Ривен в ответ на это лишь потрепал мои волосы и взял за руку, а я обвила её и положила голову ему на плечо. Мы не смотрели этот фильм раньше, но концовка нам понравилась*...

* – отсылка на песню Тейлор Свифт "Exile". "Мне кажется, я смотрела этот фильм раньше, но мне не понравилась концовка"