56

Последнее «прощай» / 20.03

После ссоры мы так и не общались с Ривеном: я погрузилась в учёбу, поэтому не приходила на выступления, а он тоже ничего не писал. До сегодняшнего дня...

– Привет! Мы даже не поговорим? Так и будем игнорировать друг друга? – задаёт вопросы по телефону музыкант вместо приветствия, даже не подозревая, что между нами снова так много километров.

– Привет! Наверное, ты ждёшь, что я извинюсь перед тобой, но этого не случится. В этой ситуации нет моей вины. Во-первых, мы уже давно не вместе. Во-вторых, я понятия не имею, почему Адам написал мне это чёртово письмо! Да, оно звучит так, будто до этого мы вели переписку, но этого не было, понимаешь? И вместо того, чтобы спросить меня об этом, ты, как и раньше, прочитал всё, хотя вовсе не имел право на это!

– Это письмо попало в мой почтовый ящик...

– В квартире, которую снимала я, да? Ривен, я не понимаю, что ты от меня хочешь. Ты говоришь, что всё закончено, но мы общаемся так же, как и раньше. Ты говоришь мне быть с Адамом, но продолжаешь меня держать. – Я давно хотела поговорить с ним о том, что происходит между нами, но не было подходящей возможности. Но сейчас, конечно же, когда я снова в Англии, этот шанс появился. Или я просто решилась на то, что давно хотела, потому что он не может посмотреть мне в глаза и заставить меня чувствовать неловкость?

– Ты хочешь, чтобы я просто отпустил тебя к Адаму?

– Мы говорим об этом снова и снова. С Адамом всё давно закончилось, ясно? Даже в письме написано об этом!

– И ещё там написано, что он любит тебя...

– И прощается, если ты не заметил.

– Может, мы встретимся и поговорим?

Прежде, чем ответить, я делаю паузу, думая, нужно ли мне говорить, где я сейчас. Нужно...

– Я сейчас в Лондоне.

Ривен тоже отвечает не сразу, между нами на несколько секунд повисает тишина.

– Переехала? – грубо спрашивает он. Узнаю Ривена!

– Нет, разбираюсь с практикой. Ты тоже должен, кстати.

– Знаешь, Ри, я так устал... Честно. – Он снова возвращается к предыдущей теме, как ни в чём не бывало. – Мы постоянно ругаемся, даже не находясь в отношениях. У нас так много претензий друг к другу. Мы причиняем друг другу боль.

– Последнее время наши ссоры строятся на пустяках.

– Потому что, мы скрываем то, что у нас есть, игнорируем, но признаём всё во время ссор, хоть и не до конца.

– И что ты предлагаешь? – Я не хочу знать, что он ответит, потому что на этом может всё закончиться, а я не могу принять это.

– Вернуть отношения?

– Чтобы ты постоянно думал, что ты недостаточно близок ко мне? Чтобы говорил, что Адам на первом месте? Хотя ты и сейчас продолжаешь это говорить...

– Знаешь, все мы совершаем ошибки, – в его голосе я слышу улыбку, и на душе у меня становится хорошо.

– Я не прощу себе, если мы начнём отношения на расстоянии, – я хватаюсь за идею наладить отношения, поэтому тоже отвечаю с улыбкой.

– Но ты бы хотела всё вернуть?

– Так я тебе и сказала! Тем более, сейчас я чувствую себя такой свободной, наполняю себя сама, не завишу от кого-либо. Знаешь, это очень приятно...

– Но и отношения лишними не будут, так? Ты как будто теряешь себя, находясь без отношений...

– ... или наоборот нахожу.

– Но ты не можешь смотреть на мои губы, не целуя их, ведь так?

После этой фразы я на мгновение застываю, начиная смутно понимать, что он сказал.

– Что, прости? Что ты только что сказал?

– Уверен, ты слышала.

– Откуда ты взял эту фразу?

Пауза. Я считаю до десяти, чувствуя, как внутри всё сжимается.

– Ты читал мой блог? – Ривен продолжает молчать. – Нет, ответь мне!

– Да, – и в этот момент всё снова рушится.

– И как ты нашёл его?

– Когда я брал твой телефон, чтобы сфотографировать тебя, пришло уведомление от блога, а потом я его нашёл.

– И когда это было?

– 14 февраля.

– И ты так долго молчал? Ты не думал, что сам факт того, что я веду блог анонимно, означает, что я не хочу, чтобы его нашли? Я не хочу, чтобы меня идентифицировали с этим аккаунтом.

– Трин, давай мы не будем снова ругаться?

– Уже третий раз ты лишаешь меня свободы. Это не то, что «red flag». Это огромный «RED FLAG»! Как мы можем строить отношения на таком? То ты читаешь о моих таблетках и считаешь, что у меня биполярка, то ты находишь письмо и становишься уверен в том, что у меня отношения с Адамом. Теперь блог... И если ты читал мои записи, почему тогда ещё сомневался насчёт Адама?

– Я же не мог быть точно уверен в том, что ты пишешь обо мне, а не о нём.

– Каждый раз ты сомневаешься в моей верности, создаёшь впечатление, что я должна тебе докладывать обо всём.

– Ты не обязана, – прерывает он меня.

– То есть, если я сегодня встречусь с Адамом, я могу не говорить тебе об этом?

– А ты встретишься?

– Я говорила не об этом. Ладно, всё. Этот диалог вообще уже не имеет смысла. У меня уже не осталось сил, чтобы выносить всё это...

– И что ты предлагаешь? – мы словно поменялись местами.

– Я ничего не предлагаю, Ривен! Просто... зачем ты постоянно пытаешься контролировать меня?

– Я хочу быть уверен в том, что ты любишь меня, хочу увидеть подтверждение...

– Но на этом любовь не строится...

Мы заканчиваем разговор, и я пытаюсь понять, что только что было. С одной стороны, я узнала, что скоро мы снова будем вместе. И сразу возникает вопрос: "И что дальше?". Почему я так долго хотела быть с ним, а когда он вернулся, я не чувствую... почти ничего? Иногда я сама не могу понять себя...

. . .

– Приве-е-е-т! – произносит Адам, когда я подхожу к кофейне. По его взгляду я вижу, что он не знает, обнять меня или нет, поэтому делаю шаг вперёд и погружаюсь в его крепкие объятия.

– Привет! Накачался? – с ходу по-дружески флиртую я.

– Пришлось, – улыбается он уголком рта. – Ты выглядишь прекрасно, как и всегда.

– Спасибо, не смущай! – как и всегда, я ещё и отмахиваюсь от комплиментов.

Мы решаем пройтись по городу, без конечной цели – просто будем гулять и разговаривать, пока оба хотим этого. Конечно, если бы Ривен узнал об этом, ему бы точно не понравилось. Но мы встретились с Адамом по-дружески, потому что я временно поселилась в его квартире в Лондоне, чтобы найти практику – это лишь экономия, и ничего больше.

– Как у вас с Ривеном?

– Даже не спрашивай!

– Понял-понял, – он снова улыбается, и на мгновение я позволяю себе задержать взгляд на нём, посмотреть на его горящие жизнью глаза и нежные губы... которые хочется целовать. Да, тогда я писала об Адаме – просто романтизировала наше прошлое. Сейчас я больше не хочу его целовать. Всё закончилось.

– Почему ты отправил то письмо? – спрашиваю я напрямую. Зачем мне подбирать слова, верно?

– Ты о чём?

– «Трина, ты – потрясающая и просто замечательная девушка, которая делает этот мир лучше! Я надеюсь, ты знаешь об этом», – и почему я помню наизусть эти строки?

Лицо Адама вытягивается, и я не могу сдержать смех, смотря на него. Он еле заметно улыбается, но создаётся впечатление, что он сейчас потеряет сознание.

– Эй, всё в порядке?

– Откуда у тебя это письмо? – дрожащим голосом произносит он.

– Не поверишь, но оно пришло на адрес Ривена.

– Ничего не понимаю. Я не отправлял его.

– И не писал?.. – я выгибаю бровь, пытаясь понять происходящее.

– Писал, но точно не отправлял... Это было что-то вроде дневника – я никогда не планировал отправлять его.

– Ты говорил кому-то об этих письмах?

– Знала только Анна. И... Сильвия. Чёрт!

– Сильвия? – мне приятно осознавать, что в жизни Адама, наконец, появилась новая девушка.

– Моя коллега.

– Не хочу лезть не в своё дело, но, видимо, ты ей нравишься, – прищурившись, улыбаюсь я. – А есть её фотография?

Он показывает мне снимки, и я осознаю, что мы оба движемся дальше, как бы не было больно. Мы встретили новых людей и отпустили друг друга. Мы больше не целуемся при встрече – всё, на самом деле, в прошлом.

– Вы мило смотритесь вместе, – говорю я с едва заметной ноткой грусти. – Кстати, что там нужно делать весной?

– Ты о чём?

– «Год жизни или только carpe diem», помнишь?

– Это ещё актуально? – он смотрит мне в глаза, будто пытаясь вспомнить, что было между нами.

– Мы виделись и осенью, и зимой. Сейчас весна. Сам как думаешь?

– Я думал, идея была в том, что мы весь год будем вместе проживать его?

– Но что-то явно пошло не по плану...

– Жизнь...

– Что ты тогда написал в конце моего блокнота? Три пункта, которые в итоге вырвал, – и как только я решаюсь на такие вопросы?

– Ты помнишь такие мелочи?

– Это вовсе не мелочь... для меня, – нежно произношу я.

– Я написал, что хочу умереть...

– А остальные два пункта?

– Сделать снимок, которым буду гордиться.

– А последний?

– Я могу показать это, а не сказать? – он хитро улыбается, а я лишь киваю в ответ. – Закрой глаза.

– Ты серьёзно?

– Ну, закрой, тебе же не сложно!

– И ты оставишь меня здесь одну?

– Такого ты мнения обо мне?

– Я закрою глаза, если ты возьмёшь меня за руку, чтобы я знала, что ты не бросишь меня в центре Лондона.

Он выполняет мою просьбу, а я закрываю глаза. Я чувствую, что он делает шаг ко мне, наклоняется. Конечно, я давно понимаю, что сейчас случится, но никак не препятствую этому. Почему?..

Адам наклоняется всё ближе, а через секунду его губы оказываются на моих. Нежность этого поцелуя полностью подчиняет меня, и я растворяюсь в пространстве. Я знаю, что это наш последний поцелуй, поэтому, когда фотограф заговаривает, ничего уже не удивляет меня.

– Ри, я не хочу оскорбить тебя, но... Этот поцелуй был для меня некой... проверкой? Я хотел убедиться, что у нас точно всё закончилось.

– Я знаю, – с грустной улыбкой отвечаю я.

Он запускает руки в мои волосы и перебирает их пальцами, смотря мне в глаза.

– Знаешь?

– Да, мы давно достигли этого понимания. Я думаю, мы сейчас чувствуем что-то похожее... Ты для меня стал очень близким и родным человеком, и этот поцелуй был прекрасным, но, как ты и писал, всё в прошлом. Да, мы навсегда останемся близкими людьми, но не в той романтической фазе. Я права?

– Совершенно. Я чувствую именно это. Просто я хотел ещё раз окончательно убедиться. Как-то грустно даже, да?

– Прощания всегда грустные, – мы продолжаем идти по городу, я рассматриваю невысокие здания, наслаждаюсь серостью Лондона, а иногда – даже солнечными лучами.

– Так что же весеннего мы сделаем?

– Мне в голову приходит только покупка цветов и какао или кофе.

. . .

Мы заходим в первый цветочный магазин, который нам попадается.

– Итак, что же ты хочешь? – галантно спрашивает Адам.

Я быстренько осматриваюсь и замечаю в углу, на окне, несколько небольших цветов в горшке. Я подхожу ближе и читаю название: «Каланхоэ».

– Вот этот цветок, пожалуйста, – говорю я, указывая на окно.

– Ты уверена? – в ответ я лишь киваю. – Ты хоть знаешь, что это за растение?

– Да, из его листьев можно получить сок, который помогает бороться с насморком, – шёпотом отвечаю я, а Адам лишь смеётся. Странно, но в это мгновение я представляю его в подростковом возрасте с Ривеном, счастливым и беззаботным.

Мы гуляем по городу до тех пор, пока не начинает темнеть. Конечно, невозможно за один день увидеть все достопримечательности, да мы и не стремились к этому – для меня важнее было просто погулять и поговорить, понять, что представляет собой жизнь в Лондоне. Я не могу сказать, что люблю Англию больше, но чувствую себя намного комфортнее именно здесь.

. . .

Адам признался, что его отпустили в Лондон на две недели с условием, что он будет работать неполный день, поэтому он остался со мной (квартиру-то снял он). Мне он предоставил кровать, а сам расположился на диване. Через несколько минут после того, как мы выключили свет, он тихо спросил:

– Спишь?

– Нет...

– Хочешь поговорить?

– Ты и так знаешь, – уверена, он помнит, что мне нравится говорить перед сном.

– Что случилось с тобой осенью? – видимо, этот вопрос долго тревожил его.

– Травма, нервный срыв, потрясение... Думаю, ты понял.

– Тебе поставили диагноз в итоге?

– Нэйтан, мой психотерапевт, решил оставить меня без таблеток, чтобы посмотреть, изменится ли моё состояние. Но он предполагает, что это был нервный срыв – без диагноза.

– Было тяжело?

– Да, это было ужасно. Худший опыт, который я переживала. Один из... – добавляю я, думая о Майке. – Но во всём есть и хорошие стороны, так? Теперь я начала больше ценить свою жизнь, перестала задаваться вопросами каждую секунду. Я просто начала жить. Когда твоё тело отказывается работать с тобой заодно, ты понимаешь, как тяжело бывает делать самые обычные вещи. Поэтому, когда я перестала пить таблетки и восстановила гармонию с собой, я осознала, что нужно радовать, когда всё в порядке. Я бы снова и снова искала себе проблемы, если бы не этот ужасный период осенью. Тогда я будто обнулила всю свою жизнь и начала сначала, понимаешь?

– Да. Думаю, это здорово. Рад, что у тебя теперь всё наладилось! А что же там с Ривеном всё-таки?

Я хихикнула в ответ.

– Мы расстались, но скоро, похоже, начнём снова встречаться.

– Из-за чего расстались?

– Угадай с первого раза, – я улыбнулась в темноту, а фотограф точно услышал это в моей интонации.

– Что? Неужели, я – причина всех несчастий?!

– Увы!

После недолгой паузы я спросила то, что уже давно волновало меня:

– Ты всё ещё хочешь умереть?

– Наверное...

– Ты не счастлив?

– Счастлив, просто не вижу никакого смысла. Сейчас, когда я нахожусь так близко к опасности, мне становится хорошо, поэтому я намерен продолжать работать.

– Но... мне кажется, что-то изменилось в тебе за этот год. Ты больше не кажешься настолько отчаявшимся.

– Ты права.

– Но если ты умрёшь на работе... – я тщательно подбирала каждое слово. – Как же мы будем без тебя? – я стараюсь говорить чётко, но мой голос дрогнул.

Адам встал и приблизился к моей кровати, сел рядом со мной и стёр слёзы с моих щёк, но так и не ответил.

– Всё будет в порядке. Со всеми нами.

Я села на кровати, а он облокотился на подушку, затем взял меня за руки и притянул к себе. Я оказалась на его коленях, он крепко обнял меня, а моя голова так идеально легла на его плечо. Фотограф нежно прикоснулся к моей щеке пальцами – я впитывала каждое движение, пытаясь запомнить их, потому что знала, что мы всё ещё прощаемся. Адам снова поцеловал меня в губы, и я ответила на его чувственный поцелуй.

– Что мы делаем? – спросила я, оторвавшись от него всего на секунду.

– Что-то неправильное, видимо, – ответил юноша, снова целуя меня.