55

Письмо / 10.03

– Трина, привет! Решила попрощаться с Ривеном? – спрашивает меня Британи, когда я захожу в гримёрку. Я поднимаю брови и прищуриваюсь, не понимая, о чём она говорит.

– Привет... В смысле?..

– О, ты не знаешь! – Бри улыбнулась, пытаясь скрыть смущение. Да, я чаще стала ходить на выступления, но с Ривеном мы общаемся намного меньше, чем раньше. К тому же, за месяцы моего отсутствия ребята успели сблизиться, но всё же мне неприятно от мысли, что меня будто списали со счетов. – Он собирается уехать летом домой, как я поняла, или ещё куда-то.

– Только на лето? – спрашиваю я, стараясь, чтобы это не звучало слишком отчаянно.

– По-моему, да. Странно, что он не сказал тебе.

– Да забыл, наверное. А вы давно знаете?

– С прошлой недели.

Подумаешь, Ривен не сказал мне о том, что уезжает. Возможно, в этом нет даже ничего серьёзного. Но когда я думаю, что не увижу его всё лето, а может, и дольше, к горлу подступает тошнота. Конечно, мы расстались, но между нами ещё сохраняется некая связь, которую я не хочу потерять. Почему люди всегда уходят из моей жизни? Почему кто-то, наконец, не может остаться подольше?

Во время концерта я посматриваю на Ривена, когда он не видит, думая о том, какими мы были идеальными. Мы подкалывали друг друга, а иногда говорили очень нежно, мы гуляли по городу и обсуждали обычные и философские темы, мы были так близки, как не были с другими... Но всё закончилось из-за такой глупости – будто бы я не полностью отдавала себя музыканту. Скорее всего, так и было, потому что я часто вспоминала Адама, и даже мысленно сравнивала их. Какая ирония: как только Ривен ушёл, я поняла, что вовсе не хочу этого.

Изредка Ривен ловит мой взгляд, и то сразу отводит взгляд, то улыбается мне уголком рта. Если бы мы всё ещё были вместе, я бы могла подойти к нему после выступления и поцеловать прямо на сцене (хотя, кого я обманываю – я никогда так не делала). Сейчас у меня в мыслях возникает множество образов, как я «должна была» вести себя в отношениях, но почему-то они всегда появляются после, и никогда – в моменте. Когда ты смотришь на жизнь со стороны спустя время, ты как будто понимаешь всю суть, а пока проживаешь это мгновение, не можешь сделать элементарный выбор.

. . .

– Что насчёт того, чтобы повеселиться? – интересуется Британи, поправляя причёску после концерта – точнее, распуская роскошную короткую косу, демонстрируя идеальные волнистые волосы. – Но только не в очередной клуб – я устала от этого.

– Какие же тогда идеи? – хмуро, как и всегда, парирует Итан.

– Хм... – Девушка подносит палец к подбородку, выражая показную задумчивость. – Может, каток?

– Ничего себе предложение! Я не против, – улыбается Кэл.

– Да, пошлите! – теперь пришла очередь отвечать Ривену.

– Ну... каток? Вы уверены? Это же... зимнее развлечение? – в моей голове, где для каждого сезона существует конкретное времяпрепровождение, это не совсем стыкуется.

– И в чём проблема? На улице ещё не слишком тепло, – без единой эмоции в голосе подчёркивает Итан.

– Ладно, окей! – Я делаю всплеск руками, показывая, что сдаюсь. – Я с вами!

Ривен сочувствующе смотрит на меня, а на его лице появляется грустная улыбка. Конечно, он понял моё негодование, потому что он так хорошо узнал меня за то недолгое время, что мы были вместе... Приятно, что он всё ещё помнит об этом.

. . .

Мы приезжаем на каток в Центральном парке к девяти вечера. Опять Центральный парк. Зимой. Совсем недавно мы были здесь с фотографом... Да и с Ривеном тоже, когда были вместе...

На удивление, желающих покататься всё ещё много, несмотря на время суток и несоответствующее время года (!!), поэтому мы встаём в очередь. Когда я захожу в комнату перед выходом на лёд, меня пропитывает предвкушение и в то же время переживание. Когда я была на катке в детстве, то не понимала всей прелести катания на коньках. Сейчас же в любой группе или на любой странице в сети я только и вижу, что эстетичных девочек на коньках с горячим шоколадом в руках.

Я надеваю коньки, тщательно завязываю их, а в глубине души у меня разворачивается страх, неприятное ощущение, родом из детства. Как будто моя жизнь сделала круг и началась сначала. А Майк, кстати, любил кататься на коньках больше, чем я.

Приближаясь ко льду, шаг за шагом, я чувствую, что неприятное ощущение лишь нарастает, но игнорирую его. Когда я ступаю на лёд, то понимаю, что удержать равновесие оказывается сложнее, чем я думала, но я продолжаю двигаться. Пока ребята не пришли, я должна вспомнить, как кататься на коньках, чтобы не оказаться в неловком положении.

Когда я преодолеваю половину круга, то слышу музыку – конечно же, всё ещё зимнюю. Да, я ещё не полностью настроилась на весенний лад, но околоновогодние песни мне точно не помогут с этим. Наконец, я замечаю ребят, мы машем друг другу и продолжаем ледовый танец уже вместе.

Кэл и Британи, конечно, успели остаться наедине, как и мы с Ривеном – совершенно случайно. Я всё ещё неуверенно чувствую себя на льду, да и ноги начинают болеть, но я решаю задать интересующий вопрос:

– Я слышала, ты скоро уезжаешь в Англию?

– Ну, не скоро, а через три месяца, но да, – с улыбкой отвечает Ривен.

– Знаешь, очень приятно узнавать об этом от третьих лиц, – как я ни старалась скрыть это, но в моём голосе звучит обида и... ревность?

– Я собирался сказать тебе об этом, зна-а-а-ешь, – передразнивает меня Ривен.

– Но что-то, видимо, остановило тебя.

– Сейчас меня останавливает твоё поведение.

– Ну конечно! – Мне не нравится, когда музыкант говорит со мной таким серьёзным, «нравоучительным» тоном, хотя, надо признать, что и моя интонация оставляет желать лучшего. Но в глубине души (ну, очень глубоко) мне даже нравится слышать эту его интонацию. – Ладно, окей...

Я отворачиваюсь от него и продолжаю путь в тишине, погрузившись в свои мысли. Я не хочу плакать и устраивать истерику, не хочу говорить, что мне неприятно, что от меня будто все отвернулись. Но, опять же, я сама ушла в себя, отгородилась от всех. Ривен постоянно пытался мне помочь, а я застряла в апатичном состоянии и была так невнимательна к окружающим. Но в те моменты осени, честно, мне было сложно думать о ком-либо, включая саму себя. Я не была в состоянии быть такой, как сейчас, хотя и теперь мне это не всегда даётся легко. Да, я пережила свою травму, но иногда пугающие мысли всё же проскальзывали в моём сознании – я боялась, что однажды мне придётся снова пережить нечто подобное.

– Не обязательно всегда показывать своё недовольство, Трина, – проговорил Ривен после некоторой паузы. – Не всё всегда вертится вокруг тебя.

Бам! И снова эта фраза... После неё Лили ушла из нашей квартиры навсегда.

– Я и не прошу этого! Я уже привыкла быть в стороне.

– Когда это ты была в стороне, мне интересно? – Ривен обгоняет меня, но резко поворачивается ко мне лицом.

Не в силах больше выдерживать этого, я подъезжаю к «бортику» и останавливаюсь – мои ноги буквально горят. Когда мы последний раз катались с Ривеном, то провели на льду так мало времени, что я особо не ощутила усталости.

– Всегда в последнее время. Вы уже привыкли, что меня всегда нет – это нормально, вы проживаете свои жизни.

– Это не значит, что мы забыли о тебе! Я уж точно, – я поднимаю брови в немом вопросе. – Я хотел, вообще-то, предложить тебе поехать со мной.

– Что ж, видимо, ты опоздал.

Ривен подъезжает ближе, становясь почти вплотную, и смотрит в мои глаза.

– Вовсе нет! – Я замечаю румянец на его щеках, и мне хочется прикоснуться рукой к нему, но я знаю, что это невозможно. – Так ты поедешь?

– Ну, даже не знаю, – я закатываю глаза, но при этом улыбаюсь. – Мне надо подумать. Тем более, скоро начинается практика, поэтому в первую очередь мне следует задуматься об этом. И тебе тоже, наверное.

– Ага, оставлю это на потом.

К нам подъезжают Британи и Кэл.

– Ну что вы опять тут уединились? – в шутку интересуется юноша.

– Кто бы говорил! – парирую я.

Я взяла Бри за руку, и мы поехали дальше вдвоём – всё-таки от мужского общества тоже нужно отдыхать временами.

– Что у вас с Ривеном? Скоро «РиРи» снова будет вместе?

– Господи! Никогда больше этого не говори, а то меня буквально стошнит. Я серьёзно! – Британи смеётся. – Надеюсь, нас так никто не называл?

– Я только мысленно, честно! – отвечает Бри, продолжая смеяться.

– Это просто отвратительно, уж извини. Но нет, мы не будем вместе.

– А что так?

– Не знаю, – пожав плечами, отвечаю я. – Знаешь, что я поняла сегодня, катаясь на коньках?

– Просвети меня!

– В этом году все постоянно романтизировали катание на коньках. Каждая вторая девочка выкладывала фотографии с катка. И я думала, что это так эстетично, что нужно обязательно выйти на лёд зимой. Так же и с замужеством: я романтизирую это, мечтаю выйти замуж за любовь всей жизни и жить в счастливом браке. Но секрет вот в чём: как только ты выходишь на лёд, хочется быстрее уйти с него! Так что, замужество – это как каток.

– А некоторым нравится кататься на коньках!

– Но я точно не в их числе.

– То есть и замуж ты не хочешь?

– К счастью, я ещё не выходила замуж (и не разводилась!). Я думала, что хочу этого, а теперь думаю: «Зачем?». Конечно, рано или поздно это случится, но сейчас, в двадцать один год, это вовсе ни к чему. В двадцатые годы нужно жить, а не строить семейные отношения – мы слишком молоды и наивны для этого.

– Да, ты права, малышка!

– Хотя моя подруга скоро, видимо, выйдет замуж, но у неё другая история. Там настоящая любовь, там уже есть семья, поэтому она – словно принцесса из сказки.

– В детстве мы все хотим быть принцессами.

– И только некоторым это удаётся...

. . .

Мы с Ривеном договариваемся, что я зайду к нему в гости, чтобы отдохнуть после дьявольского зимнего развлечения. В целом, было не настолько плохо, но повторять этот опыт я точно не буду.

Как только мы заходим в подъезд, он проверяет почту.

– Серьёзно? Ты заглядываешь в почтовый ящик?

– Иногда там может быть что-то интересное, – интригующим тоном говорит он.

В квартире я сразу устраиваюсь на диване перед телевизором, выбирая фильм для просмотра, а юноша заваривает чай на кухне – привычки англичан никогда не меняются.

Я останавливаюсь на «Прекрасных созданиях», которые смотрела уже почти миллион раз, когда в комнату заходит Ривен, явно раздражённый чем-то. Я сразу напрягаюсь, понимая, что его гнев направлен на меня, хоть и пока не знаю причины этого.

– Трина, серьёзно?! То есть мы расстаёмся из-за Адама, и тут опять... Адам?!

– Ты о чём?

– Вы переписываетесь?

– Ну, иногда он пишет что-то, либо я пишу, но очень редко.

– Пишет в плане сообщений? Или прям пишет от руки?

– Э, сообщений, – мои губы сжимаются, выражая моё недоумение. – Что случилось вообще?

Ривен кидает лист бумаги рядом со мной, я беру его и понимаю, что это письмо... Я сразу просматриваю подпись внизу: от Адама?..

– Не хочешь объяснить?

– Во-первых, хватит говорить со мной таким тоном!

– О, не нравится? А мне вот не нравится, что ты ведёшь переписку с Адамом!

– Знаешь, мы с тобой расстались, и я могу делать, что угодно, – мне самой больно говорить это, но приходится. – Но я впервые вижу это (и вообще любое) письмо от него. Я никогда не получала писем от него раньше.

– А это письмо выглядит так, как будто он прощается с тобой, как будто предыдущие письма существовали.

– То есть ты ещё и прочитал его?

– А есть какие-то проблемы?

– Вообще-то, да. Сначала ты читаешь о моих таблетках, теперь содержимое письма. Чёрт, Ривен, да как можно позволять себе настолько вмешиваться в мою частную жизнь? Почему ты не оставляешь мне возможности вдохнуть без твоего контроля? – Чувствую, что ещё немного, и я заплачу.

Я понятия не имею, что это за история с письмом, но то, что Ривен уже второй раз вторгается в моё пространство, лишая свободы, по ощущениям, меня расстраивает. Так не должно быть, и от этого больно. Я забираю письмо и выхожу на улицу.

. . .

В автобусе я читаю письмо, решив, что пора покончить с этим.

Дорогая Ри,

Мне было приятно писать тебе эти письма, делиться с тобой мыслями и происшествиями, но я думаю, что пришло время прощаться – уже в который раз.

Ты была невероятной частью моей жизни, но наши пути разошлись. Вероятно, мы встретимся снова, но будем уже другими людьми, а нас будут окружать совершенно другие компании. Опыт, который мы пережили вместе, был незабываемым, и я благодарен за него. Я никогда не забуду наше лето и все моменты, что мы разделили.

Да, нам пришлось расстаться – возможно, это было глупым решением, но я чувствую, что мы бы не смогли быть вместе всегда. Есть люди, которые появляются в жизни лишь на время – и это наш случай. Я бы не хотел, чтобы между нами оставалась боль или недосказанность. Я, правда, любил тебя. Но наша любовь была неправильной, наверное. Хотя откуда мне знать, что правильно? Наша любовь навсегда останется в юности, мы будем вспоминать о ней, будучи взрослыми. Возможно, ты даже расскажешь обо мне своим детям, а на лице у тебя появится тёплая улыбка.

Трина, ты – потрясающая и просто замечательная девушка, которая делает этот мир лучше! Я надеюсь, ты знаешь об этом. Продолжай сиять и любить жизнь – ведь это именно ты. Ты любишь жизнь, ты учишь людей наслаждаться этим. Это ты. Всегда ты. В тебе заключена вся радость жизнь – не забывай об этом.

Я ненавижу прощаться, и не хочу делать этого, но я должен. Между нами больше нет недосказанности – только множество километров, но это не мешает не думать о тебе и вспоминать твою лучезарную улыбку. Между нами было и много боли, особенно в конце лета, но я не хочу, чтобы моё имя вызывало боль у тебя. Я хочу, чтобы я остался в твоей памяти, как кудрявый и добродушный паренёк из Фолкстона, который иногда смешно шутит. И который подбирает собак с улицы, который фотографирует яркие повороты в жизни. Но не тот парень, которому ты помогаешь сбежать из больницы, который делает что-то с собой. На самом деле, я не такой уж и плохой человек. Правда :)

Я всегда буду помнить и любить тебя, но мы должны двигаться дальше. Мы должны позволить другим людям сделать нас счастливыми. Нет, мы должны сами стать счастливыми и позволить другим разделить с нами это счастье. Да, так будет правильнее.

Я уверен, впереди у тебя прекрасная жизнь, полная ярких моментов. Проживай их с открытым сердцем!

Навечно твой,

Адам

Когда я дочитываю письмо, моё лицо полностью залито слезами. Но люди вокруг даже не обращают внимания на это. Интересно, что если ты смеёшься или улыбаешься на публике, у всех возникают вопросы, но если ты плачешь, то всё в порядке. Я доезжаю до своей остановки, выхожу на улицу и прохладный ветер вмиг высушивает мои слёзы. Но вот незадача – сразу появляются новые...