53

Укрощение строптивой / 14.02

Как ни странно, мой сегодняшний день полностью расписан, несмотря на то, что я не в отношениях. Утром я хотела провести трансляцию в блоге, чтобы пообщаться с читателями, потом сходить куда-то с Ривеном (он оставил это в тайне, но сказал, что нет смысла откладывать это ещё на год), а вечером встретиться с папой (он захотел увидеть меня – что ж, пусть будет так).

Я делаю лёгкий макияж, надеваю ободок с заячьими ушками и розовую толстовку с сердечками, после чего начинаю трансляцию, о которой предупредила заранее. Я не знаю, каким образом и когда я превратилась в блогера, но мне просто захотелось попробовать, каково это. Возможно, после этого опыта я всё-таки предпочту анонимность – кто знает?

– Всем привет! Вижу, уже подключилось несколько человек. Для начала: всех с праздником! Даже если вы сегодня без второй половинки – ничего страшного, добро пожаловать в наш клуб. Собственно, поэтому я и провожу трансляцию именно сегодня. Итак, вы пока можете написать свои вопросы, а я на них сразу отвечу.

Я открываю чат и вижу, что в нём уже есть несколько вопросов, и мне приятно видеть такую активность.

– «Как ты попала в группу?». Так, видимо, речь идёт о нашей музыкальной группе «Кровоточащие сердца». Это интересная история: я приехала в Нью-Йорк, чтобы учиться очно, но в первые же дни поняла, что это не моё, на остановке встретила парня, который услышал мой разговор по телефону о поиске работы и предложил попробовать себя в творчестве. Я тогда подумала, что это не может быть правдой, но вот уже почти полгода я в группе. Недавно у нас даже был первый концерт. Так что, не забывайте, что возможно абсолютно всё, да.

Немного странно вести стрим – ощущение, что рядом со мной сотня человек, но я продолжаю разговаривать сама с собой.

– «Почему одна на 14 февраля?». Неплохой вопрос, – улыбаюсь я. – Но мои отношения закончились в январе, и я поняла, что одной быть не так уж и плохо. Да-да, поэтому я и общаюсь с вами в такой день, – я пытаюсь шутить, и зрителям, вроде, нравится, учитывая поток сердечек, который летит в правом углу экрана.

– «Расскажи об этих последних отношениях». Что ж, это парень, с которым мы вместе были в группе. Но мы познакомились в Англии, а потом переехали в Нью-Йорк. У него есть татуировки, – мысленно я снова возвращаюсь к Ривену и продолжаю рассказывать. – Мы много гуляли, тусовались, смотрели фильмы. Было весело.

Неужели это всё, что я могу сказать о нём? А как же то, что когда он обнимал меня, моё сердце пропускало удар, когда держал за руку на улице, весь мир вокруг переставал существовать, когда наклонялся, чтобы поцеловать меня, я ощущала себя, словно в сказке. Но не думаю, что я хочу говорить об этом перед всеми – это наше личное, что таким и останется.

Я продолжила вести трансляцию, которая продлилась около двух часов. Я отвечала на вопросы и даже спела несколько песен (я же всё-таки иногда пою в музыкальной группе). Не могу сказать, что стрим мне не понравился – было интересно попробовать что-то новое, но вряд ли я когда-нибудь повторю это.

Я открываю переписку с Ривеном и несколько секунд смотрю на его фотографию, которую я поставила вместо его аватарки. Но в итоге я делаю то, ради чего зашла в диалог – пишу ему сообщение.

(В каком формате будет наша встреча? Я спрашиваю к тому, чтобы знать, как мне одеться)

(Надевай то, в чём тебе будет комфортно. Желательно не спортивное)

(Ой, какая жалость. Я же постоянно ношу спортивные костюмы!) – отвечаю я с огромной порцией сарказма.

Я остановила свой выбор на фиолетовой толстовке с надписью «плохие новости» и короткой клетчатой юбке. Почему бы не вспомнить моду 2016?

Перед выходом Ривен написал мне, на каком транспорте ехать и на какой остановке выходить – каким-то образом он ориентируется в моём родном городе лучше меня. Когда я выхожу из автобуса, он с улыбкой встречает меня; я подхожу к нему и быстро обнимаю. Мы расстались, но проводим День всех влюблённых вместе – какая жалость или... радость?

Я издалека вижу ярко-розовую дверь и предполагаю, что именно к ней мы направляемся. Когда мы оказываемся за порогом, я спрашиваю Ривена, оборачиваясь:

– Мне показалось, или на двери написано «Оближи меня»?

Но не успевает он ответить на мой вопрос, как у нас спрашивают документы, подтверждающие возраст. Потом Ривен отходит от меня, чтобы сделать заказ, а я оглядываюсь: вокруг всё выдержано в розовых и голубых тонах, стены украшены разными видами сердечек, а в качестве картин висят эротические постеры в стиле 90-х. Что ж, это похоже на Ривена.

Когда он возвращается, мы поднимаемся на второй этаж и выбираем столик у окна.

– Что это за место? – интересуюсь я.

– Десертный бар «Kinky's»*, который открылся, кстати, 14 февраля.

– Почему ты позвал именно меня?

* – дословно переводится, как «Извращения»

– А кого мне было ещё звать? Я нашёл это место уже давно и хотел провести здесь с тобой этот день не только в романтичном, но и немного в ироничном ключе. Но мы расстались, поэтому осталась только ирония. Да, мы могли бы сходить сюда через год, но зачем тратить столько времени на ожидание?

Я не комментирую его последнюю фразу, которая, как мне кажется, означает, что через год мы точно будем вместе. Я не хочу думать о том, что будет через год – и тем более не хочу строить надежды.

– Так и будешь молчать? – спрашивает Ривен.

– А нам что, есть о чём говорить? – с хитрой улыбкой отвечаю я.

– Чёрт! Ну, подумаешь, сказал я один раз эту фразу. Сколько ты будешь её повторять?

– До тех пор, пока она не перестанет тебя бесить. О чём же ты хочешь поговорить?

– Это ты мне скажи!

– Ну, последние дни мы проводили вместе в туре, поэтому новости, которые есть у меня, ты уже знаешь.

– После этого прошла целая неделя...

– Во время которой мы виделись на концертах. Это было самое необычное за всю неделю, – говорю я, вспоминая события последних дней. – Началась учёба, я много читала зарубежную литературу. Конечно, я могла вообще ничего не читать, кроме краткого содержания, но у меня, видимо, слишком много свободного времени, которое я решила посвятить чтению.

– Расскажи о книгах, которые тебе понравились. О чём они? Но... чуть позже, потому что нам уже несут заказ.

Официант оставляет поднос, на котором я вижу кекс в виде груди с пирсингом, который предназначается мне, а у Ривена – молочный коктейль в бокале необычной формы. Я закатываю глаза, сдерживая улыбку.

– Я знал, что ты оценишь, – смеётся он.

Я съедаю половину кекса и отдаю его Ривену, а у музыканта забираю молочный коктейль. Надо признать, десерты здесь, на самом деле, вкусные.

– Итак, по поводу книг. В одной книге парень нашёл девушку, на которой должен жениться король, ими овладела жажда, они выпили вино, которое оказалось зачарованным, и влюбились. Но девушка должна была выйти за короля – так и случилось, поэтому они были в отношениях за спиной мужа. В итоге расстались, потом снова сошлись, потом опять расстались и умерли*.

– Звучит позитивно, – на губах юноши играет полуулыбка.

* – речь о «Романе о Тристане и Изольде»

– Ещё бы! В другой книге у отца было две дочери, которых он хотел выдать замуж, но никто не хотел жениться на старшей.

В итоге отец сказал, что не будет свадьбы у младшей, пока не выйдет замуж старшая, у которой был отвратительный характер. Но нашёлся мужчина, который был максимально токсичным в отношениях с этой девушкой, унижал её, но зато она стала послушной, и они поженились*.

* – «Укрощение строптивой» У. Шекспир

– Это учебная литература? Похоже на какой-то современный роман.

– Это Шекспир, детка!

Я продолжила рассказывать ему сюжеты книг, которые меня зацепили, а он внимательно слушал и даже смеялся над моими шутками. Когда я сказала, что рассказ завершён, музыкант спросил:

– Как мама?

– Ты серьёзно? Хочешь поговорить о родителях? А что дальше? О погоде?..

В ответ он лишь закатил глаза.

– Можем поехать посмотреть фильм, если хочешь.

– У меня дела в шесть вечера, но если мы успеем до этого времени, то можно.

– Без проблем.

Перед уходом из кофейни я зашла в дамскую комнату, которая оказалась «красной комнатой» из всем известного фильма*. На зеркале было написано: «А какое у вас стоп-слово?». Какое у нас стоп-слово?.. Видимо, отношения, любовь или... Адам?

* – «50 оттенков серого»

. . .

Когда мы оказываемся в квартире Ривена, он сразу говорит:

– Выбирай фильм!

– Сегодня мы можем посмотреть что-то твоё. А то мы только и делаем, что смотрим мои фильмы.

– Как-то мы смотрели «Работу без авторства» и ещё какие-то мои фильмы. Тем более, тебе нравится самой выбирать кино, особенно в такой день.

Я закатываю глаза и отвечаю:

– Ну, тогда предлагаю посмотреть ванильную ваниль – «Всем парням, которых я любила»!

– Многообещающе! А с Адамом ты смотрела его?

– А это важно? – я выгибаю бровь. – Хочешь делать всё так, как мы делали с Адамом?

– Конечно! – с сарказмом отвечает юноша.

– О, тогда в конце фильма мы переспим? – Ривен округляет глаза, но прежде, чем успевает что-то сказать, я перебиваю его и смеюсь. – Шутка!

В самом начале фильма музыкант спрашивает:

– То есть она написала пять любовных писем? Пять? Любовных? Писем?

– Чтобы отпустить прошлое, да.

– Но пять – это же слишком, нет?

– Любовное письмо может принадлежать объекту симпатии – не обязательно любви, ясно?

– То есть слово «любовное» тебе ни о чём не говорит?

Я бросаю в него подушку.

– Замолчи и смотри фильм!

. . .

– А вот эта младшая сестра ничего! Я имею в виду – персонаж с мозгами и чувством юмора. На тебя похожа, – он смеётся.

– А я думала, я – Лара Джин, а не Китти.

– Нет, ты не Лара Джин, учитывая, что назвала этот фильм «ванильной ванилью». Ты – Китти на 100%, – я улыбаюсь и украдкой смотрю на него, и в этот момент его взгляд касается моего. Это всё те же глаза, которые смотрят на меня с нежностью и любовью. Как мне их не хватало...

. . .

– М-да, ты была права: это ванильная ваниль.

– А впереди ещё две части, но тебе повезло – у меня дела.

– Может, скажешь, какие?

– Это тебя не касается, – отвечаю так, чтобы это не звучало слишком грубо.

Я кладу голову на диванную подушку, закрываю лицо руками и говорю:

– Я так устала от Нью-Йорка и этой бешеной жизни. Хочется в Фолкстон, к морю...

– И что бы ты там делала?

– Жила, наверное.

– Тебе же было скучно, разве нет? Ты не говорила об этом, но уверен, что уехала ты именно из-за скуки.

– Но теперь я знаю, что можно развлекаться на концертах и во время чтения книг.

– Понимаешь, в Нью-Йорке ты можешь приехать в центр, если станет одиноко, пойти в любой театр или бар – да куда угодно. А в Фолкстоне ты можешь выйти на улицу и снова зайти в дом – это всё развлечение.

– Но вы же как-то жили там, и вам было весело.

– Мы постоянно пили и делали глупости – от этого рано или поздно устаёшь.

– Но как же люди там развлекаются, если делать нечего?

– Ездят в Брайтон. Там ещё более-менее кипит жизнь.

– И как там? Ты был в Брайтоне?

– Конечно. Брайтон – это что-то между «бешенством» Нью-Йорка и смертной скукой Фолкстона.

– Если я поеду в Фолкстон, или, может, даже в Брайтон, ты поедешь со мной? – спрашиваю я.

– Как твой..?

– Друг, конечно, – улыбаюсь я, снова поворачиваясь к Ривену. Наша дружба очень похожа на отношения без поцелуев. Но преимущество дружбы в том, что мы весело проводим время вместе, без претензий друг к другу. Может, пока это то, что нам нужно?..

– Всё возможно. Но тебе надо закончить учёбу, как и мне.

– Насколько я помню, мы учимся заочно.

– Скоро начнётся практика...

– Которую можно пройти в другом городе.

– У тебя как будто на всё есть готовый ответ.

– А как же иначе? – я смеюсь.

Перед тем, как я выхожу на улицу, Ривен говорит:

– С Днём всех влюблённых, Трина!

Я поворачиваюсь, смотрю в его глаза, улыбаюсь и отвечаю:

– И тебя, Ривен!

Он подходит ближе, продолжая смотреть в мои глаза, а я обнимаю его за плечи чуть дольше, чем при встрече, и выхожу из квартиры.

. . .

К вечеру я чувствую усталость и только одно желание – вернуться домой и посмотреть «Анатомию страсти», но вместо этого я еду в ресторан, где мы должны встретиться с папой.

Я захожу в заведение, где меня сразу провожают к столику, за которым сидит отец. Чувствую себя немного неловко в толстовке в ресторане, хотя какая разница?

– Трина, малышка, привет! Прекрасно выглядишь.

– Спасибо, – отвечаю я, садясь за столик.

– Сегодня, наверное, отбоя от парней нет?

– Ага, типа того, – я специально вкладываю в свой ответ пренебрежение, чтобы он не думал, что я готова продолжать наше общение. – Зачем ты решил встретиться?

– Я что, не могу увидеть собственную дочь?

– Ты ушёл, разве нет?

– Мы с твоей мамой решили разойтись, но это не значит, что мы не можем общаться с тобой.

– Пап, а когда мы вообще общались? И что тебе мешало связаться со мной раньше?

– У меня тоже были дела...

– В новых отношениях, да?

– Трина, давай попробуем пообщаться так, как будто ничего не изменилось?

– О, так, значит, ничего не изменилось? А то, что мама осталась одна, что ты даже не знаешь, что происходило со мной последние годы?

– Так расскажи мне об этом!

– Знаешь, мне кажется, это была ужасная идея. Извини...

Я выхожу из ресторана, чувствуя злость на всё вокруг. Я хотела пообщаться с ним так, как будто всё хорошо, я готовилась к этому, но в итоге не смогла. Как я могу общаться хорошо с тем, с кем мы никогда так не общались? И я даже не хочу пробовать...

. . .

Дома я, как и планировала, делаю маску для лица и включаю сериал. Через двадцать минут мама заходит в комнату, когда главная героиня произносит:

– Вся проблема в пенисах. Это всё пенисы! Пенисы!

Мама делает удивлённое лицо и произносит:

– И вас с 14 февраля! Что ты смотришь?

– «Анатомию страсти».

– Меня тоже когда-то поглотил этот сериал. Кто твой любимый персонаж?

– Я сделала вывод, что всегда выбираю придурков, которые никому не нравятся, поэтому Кореев.

– Он – Корев.

– Нет, Кореев – послушай, – я нахожу нужный момент и включаю его.

– Мне всегда казалось, что он – Корев.

– Это просто ты плохо слышала, уже тогда, – смеюсь я.

– Ну спасибо!

Мы с мамой досматриваем серию, а потом она уходит, а я продолжаю смотреть сериал. На моменте, когда тот самый Кореев говорит, что надо целоваться с тем, кто не выходит из головы, я записываю эту цитату и отправляю Ривену голосовое сообщение – не знаю, правда, зачем.

(Значит, хочешь целоваться с тем, кто не выходит из головы, не отрываясь?)

(Мне просто понравилась цитата, поэтому скинула)

(Я так и понял ;))

Через несколько минут он отправляет мне картинку со словами: «Гуляет она с тобой, а приколы отправляет мне».

Я открываю Pinterest, чтобы найти что-то достаточно милое и смешное в ответ, поэтому в следующем моём сообщении изображение с диалогом: « – А вдруг ты меня разлюбишь? – Бывшую не разлюбил, и тебя не разлюблю».

Мы продолжаем отправлять друг другу смешные картинки, и я улыбаюсь от этого так, как будто получила любовное письмо. Но, на самом деле, отправка жизненных приколов намного приятнее милых сообщений.

Когда мы желаем друг другу спокойной ночи, мне приходит в голову безумная идея – написать любовное письмо Ривену, которое я подарю ему на следующее 14 февраля. Почему бы и нет?

Дорогой Петруччо*,

Я решила написать тебе своё первое (или не первое?) любовное письмо, чтобы освободиться от чувств к тебе. Если честно, я не сильна в этом, но, может, из этого что-нибудь выйдет.

Мы были вместе так мало, а впереди нас ждало столько интересного, как мне кажется. Мы бы поехали в Брайтон, завели бы несколько собак, основали бы новую музыкальную группу и вечерами гуляли бы вдоль моря. И это всё? Тогда понятно, почему ты решил расстаться...

Но, на самом деле, важнее не перечисление чего-то красивого, а чувства, которые испытываешь. Можно не прыгать с парашютом и не кататься на коньках, а просто смотреть фильмы каждую неделю – и чувствовать при этом большее счастье.

Мы были вместе, кажется, всего несколько секунд. Но моё сердце замирало, когда ты меня обнимал, я с нетерпением ждала, когда ты снова поцелуешь меня, и даже молчать с тобой мне было комфортно. Когда ты смотрел в мои глаза и улыбался, в груди у меня разливалось тепло. Я могу перечислять бесконечно, но нужно ли? Важнее чувствовать!

С тобой я смогла что-то почувствовать. Да, такими словами я и пишу любовные письма. Я не буду писать, что всё ещё люблю тебя. Но скажу, что это письмо я пишу 14 февраля 2025, а получишь ты его в 2026. И почему я так уверена, что мы будем вместе? Просто по-другому было бы неправильно...

Я бы рассказала тебе сюжет всех книг, которые мне понравились, если бы у нас было больше времени... Может, ещё будет?

Как бы там ни было, с праздником!

Целую,

Твоя Катарина

* – главный герой книги «Укрощение строптивой», который смог совладать с девушкой с трудным характером