52

Наступающий хаос / 07.02

Наш тур по нью-йоркским городам подходит к концу – это были насыщенные две недели, за которые мы успели хорошо выступить, приобрести новых поклонников (или просто аудиторию?), повеселиться и посетить необычные места. Мы были у Ниагарского водопада (странно снова оказаться у этого чуда света, но уже совершенно с другими людьми и в другой стране), были в музее изящных искусств в Бостоне, издалека взглянули на Гарвардский университет, в котором никто из нас не хотел бы учиться. Мы жили эти две недели, и это для меня было важнее остального. Конечно, жить настолько разнообразно каждый день невозможно, но радует то, что хотя бы иногда яркие периоды случаются.

Сейчас мы, как и всегда после концертов, в клубе – отмечаем завершение тура, но а я, конечно, ностальгирую. Мы с парнями решили остаться на разных этажах, чтобы немного отдохнуть друг от друга. С Британи мы сидим у бара, и она уже выпивает второй коктейль с текилой.

– Мне «Секс на пляже», пожалуйста, – говорю я бармену. Я больше не пью таблетки, поэтому могу позволить себе лишь один любимый напиток, чтобы вспомнить давно забытый вкус.

Мы обсуждаем прошедшие концерты, и Бри рассказывает, где, как ей кажется, она облажалась, а я лишь потягиваю коктейль и изредка комментирую слова подруги. Когда я допиваю до середины, то чувствую небольшое головокружение, но игнорирую его. Я делюсь с вокалисткой впечатлениями от достопримечательностей, которые мы посетили, сравнивая нашу жизнь с книгой «Все радостные места»*, где парень с девушкой заново открывали родной штат.

* – «Все радостные места» Д. Нивен

Когда напиток заканчивается, я чувствую себя очень странно, но пытаюсь не думать об этом.

– Нам надо пойти на танцпол, – еле произношу я, а потом встаю, держась за барную стойку, потому что перед глазами всё плывёт.

– Ри, тебе нехорошо?

– Порядок! Пошли танцевать... – как только я отхожу от бара, мои ноги подкашиваются, но Британи ловит меня.

– Дорогая, тебе срочно нужно в трейлер.

– Нет, только не это! Я не хочу туда...

– Но тебе точно нужно уйти отсюда. Хочешь, я найду место...

– Нет, – я прерываю девушку. – Не надо.

– Так, пошли, я отведу тебя кое-куда.

Не в силах больше сопротивляться, я иду за Британи, чувствуя, что меня тошнит от этого бесконечного кружения. Когда я вижу, что мы оказались на втором этаже, то начинаю понимать, что меня ждёт дальше.

Британи подводит меня к парням, держа за талию, и говорит Ривену:

– Ривен, мы немного выпили, и Ри...

– Чёрт! – юноша перебивает её. – Зачем ты разрешила ей пить?!

– Ривен, я не знала, что должна её контролировать.

Мне хочется крикнуть: «Эй, я вообще-то всё ещё здесь и всё слышу», но мои глаза закрываются, и я проваливаюсь в небытие.

. . .

Я открываю глаза и вижу, что мы снова в отеле: я лежу на очень мягкой кровати с холодным компрессом на лбу, а Ривен сидит у моих ног и что-то смотрит в телефоне.

– Чёрт... – выдыхаю я, хотя не собиралась говорить этого вслух. Отлично, теперь я ещё меньше себя контролирую.

– И зачем ты напилась? – спрашивает Ривен.

– Я выпила всего один коктейль...

Как только я заканчиваю фразу, я чувствую, как к горлу подступает тошнота, и из последних сил бегу в ванную, а Ривен идёт за мной, чтобы придержать мои волосы. Боже, до чего я докатилась...

Я снова ложусь на кровать, а музыкант протягивает мне стакан ледяной воды – и это единственное, что делает эту ситуацию чуточку лучше. Холодная вода немного бодрит меня, но я всё ещё чувствую себя ужасно. Радует, что комната больше не кружится... почти.

– Тебе надо поесть. Что будешь?

– Нет, меня тошнит даже от одной мысли об этом.

– Ты должна поесть. Тебя будет тошнить хотя бы не только от выпитого алкоголя.

Я закрываю глаза, чтобы не видеть весь ужас вокруг меня, а Ривен делает заказ.

– Ты же постоянно говорила мне, что не будешь пить, чтобы не оказаться в коме. Уже забыла?

– Я больше не на таблетках, помнишь?

– И ты думаешь, что они так быстро выветрились из организма?

– Прошёл уже почти месяц.

– Трина, такие таблетки не сразу «отпускают» организм. Даже если их больше нет в крови, всё равно остаётся некоторое влияние, я думаю. Хотя откуда мне это знать?

– Если бы я сейчас вела машину, и меня остановил полицейский, то алкотестер показал бы совсем немного пикселей, потому что я выпила очень мало.

– Ага, пикселей. Пикси*, да-да, – смеётся Ривен, а я не сразу понимаю, над чем.

* – Трина путает понятия «промилле» (показывает уровня алкоголя в крови) и «пиксели» (элемент изображения). Ривен находит созвучное слово «пикси» (персонажи из «Винкс»)

Вскоре в номер приносят заказ, и от вида еды меня уже тошнит, но я всё же немного ем, чтобы Ривен отстал от меня.

– Наелась ли ты на ночь, Дездемона? – спрашивает меня Ривен, и я сразу смеюсь, потому что только недавно дочитала «Отелло»*. К тому же, он вспомнил такую старую шутку, которая напомнила мне о школьных годах.

* – «Отелло» У. Шекспир

– Ага, достаточно, – отвечаю я, стараясь сдержать очередной рвотный позыв.

– Выпей таблетку, чтобы стало лучше.

– Нет, больше никаких таблеток!

– Лучше бы ты так сказала про алкоголь, – тихо произносит Ривен.

– Кстати, Дездемона любила только Отелло, – так же тихо замечаю я. – И он был для неё на первом месте – он был единственным. Но он не поверил в это...

– Там было что-то про её измену. Кто-то спалил, что она изменяет своему парню, и рассказал ему об этом.

– Это был её муж. И она никогда ему не изменяла – её оклеветали. И за это ещё и убили, блин... Но она до конца была верна своему мужу. Ей даже не хотелось уйти от него, когда она поняла, что грядёт что-то плохое. «Люблю тебя, и если разлюблю, наступит хаос»...

– Сколько же ты выпила, детка... – только отвечает Ривен.

– Я больше не «детка» для тебя, – говорю я с долей обиды.

– Тебе пора спать, а я пойду. Я взял два номера, но между ними есть внутренняя дверь, которую я оставлю открытой, на всякий случай.

Ривен встаёт, но я ловлю его за руку.

– Не уходи... Я не хочу оставаться здесь одна. Не хочу, чтобы ты уходил... Расскажи что-нибудь хорошее.

Он делает глубокий вдох, поднимает брови и выдыхает, потом садится рядом со мной и смотрит мне в глаза.

– Серьёзно? Что-то хорошее? Кажется, мне лучше уйти, пока ты не сказала что-то, о чём пожалеешь или даже не вспомнишь завтра.

– Да всё я вспомню! Хватит строить из себя героя – просто расскажи что-то и всё.

– Строить из себя героя? Хочешь сказать, надо было оставить тебя в клубе с Британи?

– Может быть, и стоило. Уже не важно, хватит...

– Ты невыносима, – в ответ я лишь закатываю глаза. – Знаешь, ты права. Я вожусь с тобой, как будто что-то должен тебе, но это не так. Я мог не привозить тебя сюда, не заказывать ужин. Мог продолжить тусоваться в клубе. Но я зачем-то выбрал тебя, хотя ты никогда не сделала бы такой выбор.

– Может, хватит уже осуждать меня за это? Ты сам ушёл, обвинил в этом меня, хотя это был твой выбор. Ты выбрал уйти. И не надо сваливать вину на меня, – у меня нет сил ругаться, поэтому я лишь поворачиваюсь на бок к нему спиной, но меня снова начинает тошнить, и я иду в туалет.

. . .

– Когда Адам нашёл Гарри, на следующий день он привёл его ко мне.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, когда снова оказываюсь на кровати, обессиленная.

– Рассказываю что-то хорошее, так что заткнись и слушай, – отвечает Ривен с улыбкой, которая слышна в его интонации.

– У меня никогда не было животных, да я и не хотел этого. Но тогда мы пошли гулять, и мне нравилось играть с этим псом (я про Гарри). Позже нравилось ухаживать за ним и видеть, как он растёт. В этом есть что-то... успокаивающее? Умиротворяющее? Я не знаю, но это было круто.

– И это всё? – уточняю я, закрывая лицо руками. – Это вся история? Какая-то жалкая...

– Возможно, в ней нет ничего поучительного и всего в этом роде. Но ты попросила рассказать что-то хорошее, что я и сделал. Для меня это хорошая история.

Я смеюсь в ответ.

– Эй, это не смешно! Что же мне тогда рассказать? Просвети меня!

Я поворачиваюсь на спину и смотрю в его глаза:

– Расскажи, когда ты понял, что влюбился в меня, – на этот раз он закатывает глаза.

– Уверен, что завтра ты об этом пожалеешь. Но... сначала ты меня очень бесила – это даже близилось к ненависти. Потом я начал замечать, что мне хочется увидеть тебя, даже если мы просто будем ругаться. Мне хотелось знать, какая у тебя причёска сегодня, какой лак на ногтях, в каком ты настроении. И иногда я даже проходил мимо пекарни, чтобы увидеть тебя, но не заходил внутрь. Тогда я начал что-то чувствовать, но не думал, что это будет взаимно – ты же была с Адамом. А когда я приехал в Нью-Йорк (не из-за тебя, кстати), я почувствовал, что есть шанс. И когда всё точно оказалось взаимно, я был счастлив, да.

– А теперь ты не счастлив? – спрашиваю я, проводя рукой по лбу.

– Я всегда счастлив. Вот так.

– Почему я тебя бесила?

– Ты выбрала Адама. Ты познакомилась с нами, но даже не стала общаться, как будто мы... не достойны тебя или что-то в этом роде. А сейчас ты просто меня бесишь – тем, как ты вечно... – Я поднимаю брови, показывая, что жду продолжения. – Ты просто бесишь меня и всё – я даже не знаю, чем именно. Вообще всем.

– Может, тебе тогда не стоит так много тусоваться со мной?

– Я не говорил, что если ты меня бесишь, то я не люблю тебя, – отвечает Ривен, и сразу меняет тему, понимая, что сказал лишнее. – У тебя уже нагрелся компресс.

Музыкант убегает в ванную, чтобы освежить полотенце, а я лишь думаю над его последней фразой. Конечно, я знала, что он любит меня, но приятно было это услышать.

Ривен кладёт компресс мне на лоб и без слов уходит в свой номер.

– Спокойной ночи, – кричу я вслед, и от этого у меня начинает ещё сильнее болеть голова, а он скрывается в темноте, перед этим показав мне средний палец. Это в нашем стиле... Я улыбаюсь, думая об этом, и проваливаюсь в сон.