51

Прощение и прощание / 26.01

Как мы и договаривались с Кэлом, сегодня мы отправляемся в двухнедельный тур, во что я до сих пор не могу поверить. Мы – обычная группа, выступающая в ресторане в Нью-Йорке, едем по соседним городам. Когда это только могло случиться?

Встречаемся мы на стоянке недалеко от «Эфира». Когда все в сборе, Кэл, переполненный эмоциями, спрашивает:

– Все готовы зажечь?

– Типа того, – отвечает Итан.

Я понимаю чувства Кэла, и искренне рада за него. Он основал эту группу с надеждой однажды стать популярным, и это постепенно свершается. Я думаю, как и во многом в жизни, важнее путь к цели, чем конечный результат.

Я захожу в трейлер и сразу же занимаю нижнюю полку, потому что, уверена, мне так будет намного комфортнее, чем лежать сверху и бояться упасть каждую секунду. Британи тоже выбирает нижний ярус, а Ривен и Итан располагаются наверху. Кэл, конечно же, за рулём.

– Ты взяла с собой целый чемодан? – интересуется солист, когда я пытаюсь запихнуть багаж под сидение.

– Мы едем куда-то на две недели. Что, по-твоему, я должна была взять?

– Могла бы ограничиться рюкзаком.

– Это не про меня, – когда я договариваю фразу, чемодан, наконец, полностью убирается на место.

Как только мы выезжаем, я надеваю накладные наушники с рокерским принтом. Обычно я выбираю маленькие наушники, но в дороге можно полностью погрузиться в музыку. Я ложусь и наблюдаю за видами из окна, которое расположено между полками – идеальный вариант, чтобы насладиться долгой поездкой.

Я даже ни о чём не думаю, просто слушаю музыку и изредка выписываю цитаты, которые позже перенесу в свой блог. Мне нравится, что песни о расставании чередуются с балладами о вечной любви – это именно то, что мне сейчас нужно.

В один момент я чувствую на себе взгляд Ривена и украдкой смотрю на него. Да, мне не показалось: он смотрел на меня, но в этот же момент отвернулся.

Я долго думала над отношениями в глобальном смысле. Я с подросткового возраста гоняюсь за любовью и мечтаю выйти замуж. Но зачем? В моей жизни почти всегда всё было идеально, но я не ценила это, потому что мечтала об отношениях. Да, я посмотрела слишком много сериалов и фильмов, но в итоге всегда оставалась с разбитым сердцем, и мне это даже нравилось – не было скучно. Сейчас я в том возрасте, когда многие пары женятся, но я понимаю, что я ещё не готова к этому.

Совсем недавно я чувствовала себя ребёнком, но уже ощущаю свои двадцать с чем-то. «Двадцатые» – лучшие годы жизни, которые нужно прочувствовать, потому что больше они никогда не повторятся. В «двадцатых» ты можешь вести себя, как подросток, но быть свободным. Не в этом ли счастье?

Конечно, разделить это десятилетие с кем-то – звучит заманчиво. Но почему бы просто не быть с собой, друзьями и семьёй? Сейчас я понимаю, что это по-настоящему важно, ведь для отношений у меня есть ещё целая жизнь.

Я так редко оставалась одна, что почти не умею быть без отношений, поэтому расставание с Ривеном – отличный шанс научиться этому искусству. Может, когда я смогу наполнить себя, наши отношения станут более гармоничными (я слишком много смотрела видео и читала книг, чтобы знать, что именно так это и работает – сначала нужно стать кем-то, а уже потом вступать в тесную связь с другими). Если честно, я рада этому шансу и рада тому, что впереди вся жизнь, которую я могу сделать прекрасной, и сейчас я лишь в самом начале, даже если иногда кажется, что это не так. Это только начало пути, а моё счастье зависит от меня.

Мы редко замечаем, когда счастливы. Но мне кажется, с конца ноября я живу той жизнью, о которой мечтала: мы ездили в Фолкстон, романтично провели декабрь, мне даже отменили лекарства (и есть вероятность, что и страшного диагноза у меня нет). Не это ли идеальное начало чего-то большего? Чего-то большего под простым названием «жизнь».

– Надеюсь, все выучили новые песни? – спрашивает Кэл с переднего сиденья.

Я вешаю наушники на шею и отвечаю, пародируя его воодушевление:

– Да-а-а!

– А кто-то, кроме Ри?

– Да выучили мы всё, не волнуйся, – отвечает Ривен, и мы снова переглядываемся. Прозвучит странно, но этот контакт взглядами и лёгкие улыбки сейчас нравятся мне намного больше, чем отношения. Может, мне не хватало этой лёгкости, причём не только сейчас, а всегда?..

Я всегда хотела быть старше и жить взрослой жизнью, но сейчас понимаю, что юность – лучшее время, которое надо ценить. Я слишком погрузилась во «взрослые» проблемы, что чуть не лишилась самого главного, но сейчас я смогу всё сделать правильно.

Безусловно, череда мыслей в пути – это классика, но я стараюсь больше думать о песнях и историях в них. Думать о том, как Тейлор ждала парня, когда ей исполнился двадцать один год, а он так и не появился*.

* – речь о песне «All too well»

Думать о том, как фанаты на концерте Селены пропели слова её песни, чтобы она знала, что она прекрасна и заслуживает всего этого*. Мелочи всегда так важны...

* – выступление Селены Гомес с песней «Who says»

К вечеру мы приезжаем в Рочестер – город, названный в честь главного героя книги «Джейн Эйр», как я его называю. За эти восемь часов я успела вдоволь послушать музыку, перечитать «Джейн Эйр» (я слишком люблю эту историю) и даже немного поспать.

– Через полчаса мы выступаем, – объявляет Кэл.

– Тогда на выход, мальчики, – игриво отвечает Британи.

Мы остаёмся в трейлере, закрыв окна, переодеваемся и делаем макияж.

– Что за красотка?! Твой образ – просто невероятный, – удивлённо отмечает Британи.

Я купила этот наряд во время шоппинга с Лили: облегающая и блестящая чёрная юбка-шорты, которая настолько короткая, что не сравнится с моими обычными образами, такого же цвета блузка и пиджак. Я полностью в блестящем чёрном, даже маникюр сделала в цвет, и чувствую себя уверенно.

Потом мы меняемся местами с парнями, а когда все оказываются готовы, идём в ресторан.

– Добрый вечер, друзья! – начинает Кэл. – Мы – группа «Кровоточащие сердца», и сегодня мы наполним ваш вечер любовью, – эта фраза максимально отличается от стиля речи солиста, но мы делаем вид, что так и должно быть.

– Я это придумала, – одними губами говорит мне Британи, и я улыбаюсь.

Концерт проходит так же, как и всегда, только публика чаще хлопает и благодарит нас, чем в Нью-Йорке. Мы снова и снова погружаемся в музыку, ищем отражение своих чувств в песнях, когда поём о клубнике и сигаретах*, о свитере – простом полиэстере**, о том, что новогодние огоньки можно оставить до самого января***...

* – песня «Strawberries & Cigarettes» Troy Sivan

** – песня «Heather» Conan Gray

*** – песня «Lover» Taylor Swift

. . .

– Ну что, в клуб? – спрашивает Итан после концерта.

– Чувак, ты хочешь напиться после первого же выступления? – парирует Ривен.

– Да ладно, это не так уж и плохо. Только не пейте слишком много – завтра у нас концерт в полдень, – успокаивает Кэл.

Мы пешком отправляемся в близлежащий клуб, и у меня такое ощущение, что ничего не изменилось, как будто я ежедневно хожу на концерты и в клубы ещё с сентября, хотя несколько месяцев ребята почти не видели меня.

Мы решаем обойтись без отдельного столика и располагаемся за барной стойкой. Я удивляюсь, когда вижу в меню безалкогольные коктейли, и заказываю «Джеффри», вкус которого не менее приятен.

Мы с Бри выходим на танцпол, а вскоре к нам присоединяются ребята, и мы просто танцуем. Да, так просто жить и быть в настоящем моменте!

. . .

Через час я поднимаюсь на второй этаж и выхожу на балкон, чтобы немного отдохнуть и подышать свежим воздухом. Я смотрю на этот город, в котором никогда не была. Он чуть меньше Нью-Йорка, но выглядит почти так же: дома в том же стиле, но можно найти больше уединения.

Я слышу, как на балкон кто-то выходит, оборачиваюсь и вижу Итана.

– Ри, я хотел сказать... Прости меня. Я был полным придурком. Я знаю, что такое невозможно простить, и не прошу возвращаться ко мне. Просто я хотел бы общаться с тобой так, как будто этого не было... Я, кстати, больше не пью.

– На самом деле, я не держу на тебя зла больше. Да, это было худшее (одно из худших) событий в моей жизни, но я это преодолела. Мы вряд ли сможем быть друзьями – я просто не хочу этого. Ты всё-таки причинил мне огромную боль, я прошла через ад из-за одного твоего действия, поэтому я просто хочу отпустить это.

Я хотела бы поблагодарить его за извинения и сказать, что он – молодец, но не буду. Отпустить прошлое – единственное, что я могу ему предложить. Да, это больше не мучает меня, но у меня случился нервный срыв в том числе из-за его ошибки, поэтому я не хочу облегчать его боль чем-то, кроме прощения.

Не успел Итан выйти, как дверь на балкон снова открылась, и я решила, что он вернулся. Но перед собой я увидела Ривена, закатила глаза и повернулась спиной к нему, чтобы продолжить смотреть на Рочестер.

– Даже ничего не скажешь? – начал Ривен.

Я повернулась к нему, спиной упираясь в балконную перегородку.

– Нам же не о чем разговаривать, разве нет? Или тебе интересно, что здесь делал Итан? – он молчит, смотрит на меня, а я продолжаю спрашивать. – Интересно, не начали мы вдруг снова встречаться? – я понижаю голос и делаю шаг к нему.

Он отводит взгляд в сторону, а я подхожу всё ближе с каждым вопросом.

– Ты хотел узнать, не целовались мы? Простила ли я его?

Я не жду ответа на эти вопросы, которые больше похожи на риторические, а Ривен спрашивает:

– Мне показалось или у тебя татуировка? – он кивает на моё декольте, а я делаю шаг назад.

– Какая разница?

– То есть я прав? Ты сделала тату? – он резко делает шаг вперёд и почти прикасается к моей блузке, чтобы сдвинуть её и увидеть то, о чём он спрашивает.

– И что дальше? – прерываю я его. – Полезешь под мою блузку?

– Покажи сама тогда, – его гнев отступает.

– Ладно, можешь посмотреть...

Он аккуратно сдвигает блузку в сторону, едва прикасаясь ко мне, словно до этого он ни разу не трогал меня.

– Значит, всё-таки сделала... То есть сделать что-то символичное ты не хочешь, а здесь... Дай угадаю: это было импульсивное решение, так? Набить что угодно и всё?

– Ривен, это тебя не касается, окей?

– Я просто не могу понять! Тебе настолько было всё равно на меня, что, не успели мы расстаться, ты сделала татуировку?

В этот момент мне приходит сообщение от Британи, что ребята собираются уходить, и перед выходом с балкона я говорю:

– Это моё тело и моя жизнь, и я могу делать с этим всё, что захочу.

. . .

Когда мы снова оказываемся в доме на колёсах, я понимаю, что вовсе не хочу ночевать в нём... как минимум, сегодня.

– Пожалуй, я буду спать в отеле сегодня, – говорю я ребятам.

– Окей. Но не забудь, что завтра в полдень у нас концерт. Я скину адрес, – заботливо отвечает Кэл.

– Я пойду с тобой, – произносит Ривен, выходя за мной из трейлера.

– Э, зачем? Я тебя не приглашала.

– Ты ночью в совершенно чужом городе. Одна. Может случиться всё, что угодно.

– Ривен, я уже взрослая девочка, и мне не нужна твоя помощь.

– А я и не предлагал. Я пойду с тобой – и это не обсуждается.

Я понимаю, что спорить с ним бесполезно, особенно, когда наши друзья всё слышат, и это уже выглядит глупо, поэтому я просто направляюсь в сторону отеля, а музыкант идёт за мной.

– Спать будем в разных номерах, – кидаю я перед входом.

– Окей, – лишь отвечает он.

В номере я сразу заказываю ужин, потому что весь день почти ничего не ела. Я знаю, что Ривен находится за стеной и точно услышит, что ко мне кто-то заходил, но мне уже всё равно.

Я включаю шоу «Поговорим об этом?» и наслаждаюсь ужином в тишине. Я слушаю истории известных людей об их расставаниях, неловких свиданиях и проблемах, и мне становится спокойнее.

Через сорок минут я слышу стук в дверь, уже понимая, что увижу за ней. В пижаме я открываю дверь и, наклонив голову набок, спрашиваю:

– Что тебе нужно?

– У тебя есть еда, да? Можно я перекушу у тебя?

– А заказать еду в номер – не вариант?

Но Ривен уже заходит в мой номер.

– Ты в пижаме? – спрашиваю я, когда успеваю разглядеть его, и хихикаю. – Никогда не видела тебя в пижаме!

– Ничего смешного! – парирует Ривен, но улыбается. – Что смотришь?

– Шоу об отношениях. Переключать не собираюсь.

Ривен доедает всё, что у меня осталось (к счастью, я заказала несколько блюд), а я открываю мини-бар и достаю Pepsi и чипсы.

– Мини-бар обычно очень дорогой, – замечает юноша.

– Всё входит в стоимость номера.

– Тогда ты не будешь против, если?.. – и он без раздумий достаёт из холодильника виски.

– Не думаю, что это хорошая идея... – говорю я.

– По-другому я не смогу смотреть это шоу, – я лишь улыбаюсь в ответ.

Когда выпуск заканчивается, я всё же решаюсь сказать:

– Знаешь, Ривен, мы, вроде, даже не друзья. Так что, какого чёрта ты сидишь у меня в номере в пижаме и пьёшь виски?!

– Мы можем быть друзьями, если ты так хочешь.

– Ты говорил, что нам не о чем говорить, помнишь?

– А когда-то я говорил, что люблю тебя. И что дальше? – это звучит, на самом деле, очень обидно.

– Думаю, тебе пора на выход. Забирай свой виски и уходи.

– Включи следующий выпуск.

– Я сказала, что тебе пора идти, а я буду спать.

– Ещё так рано... Включай выпуск и не выноси мозг!

Я закатываю глаза, включаю эпизод с Зоеллой и сажусь на край кровати, подальше от него.

– Это кто-то, кого я должен знать?

– Не знаю, что ты должен. Это английский блогер, Зоелла. У неё есть жених и два ребёнка.

– Здорово, – с сарказмом говорит он.

Ближе к середине выпуска Ривен ложится на кровать, поэтому я сразу же нажимаю на паузу и говорю:

– Ривен, что происходит, блин?! Если хочешь спать, то у тебя есть свой номер и даже своя кровать. Кстати, тебе уже давно пора.

– Я уйду, когда закончится выпуск.

– Если ты уснёшь, клянусь, я...

– Я не усну, – перебивает он, забирает пульт и снова включает видео.

Конечно, он засыпает, и я пытаюсь разбудить его, но безрезультатно. Неудивительно, учитывая количество выпитого им спиртного. Я решаю найти его ключ-карту, но его нигде не оказывается. Я включаю свет в комнате и прихожей, смотрю везде, где он только может быть. Скорее всего, он в кармане его пижамных штанов, но туда я точно не полезу.

Я иду в ванну, и у меня появляется гениальная идея, как разбудить музыканта. Я наливаю в стакан ледяную воду и подхожу к кровати. Снова пытаюсь разбудить Ривена и говорю:

– Если ты не встанешь, я вылью на тебя ледяную воду.

В ответ он только мычит, и я осуществляю задуманное. Ривен сразу вскакивает и снимает с себя мокрую футболку, а я стараюсь не смотреть на его тело, покрытое татуировками. Казалось, только недавно я могла прикоснуться к каждой из них, а сейчас всё, что я могу – только украдкой смотреть на них.

– Какого чёрта, Трина?!

– Я предупреждала... Я не собираюсь ночевать с тобой в одном номере. И теперь уже точно – тебе пора на выход.

Он подходит ко мне так близко, прижимая меня спиной к стене, и моё дыхание становится сбивчивым. Он смотрит в мои глаза. Его тело находится в опасной близости, и я понимаю, что я хочу поцеловать его, но не буду.

– Я так и знал... – говорит он и выходит из комнаты.

Я беру «Джейн Эйр», чтобы отвлечься от того, что только что произошло. Но мне, как назло, даже с помощью книги не уйти от реальности: «Мне было гораздо труднее противостоять этому взгляду, чем его железным объятиям».