45

Ты, а не он / 19.12

Адам

Моя жизнь в последнее время сводится к одному – к работе. В Лондоне у меня не так много знакомых, да и заводить новую дружбу я не намерен. Алекса больше не приезжала, Трина – тем более. Звучит удручающе, не так ли? Именно поэтому я и решил все силы и время вложить в работу: я при любой возможности беру дополнительные часы, прохожу курсы по фотографии, чтобы, придя домой, только лечь спать и не думать ни о чём. Но я и не забываю о письмах Трине, которых пока накопилось не слишком много. Почему-то мне хочется, чтобы она знала о том, что происходит в моей жизни без неё, чтобы знала о моих мыслях и чувствах, даже если она никогда не увидит их.

Трина,

Я снова пишу тебе поздним вечером, сидя на кухне с кофе в одной руке, а ручкой – в другой. Мы снова потеряли друг друга, только в этот раз по-настоящему. Мы не только не поддерживаем отношения на расстоянии, но и вовсе поругались. Я не думал, что такое может случиться.

Хотел бы я извиниться? Или всё исправить? На самом деле, нет, ведь, чем хуже отношения между нами, тем легче тебе будет всё отпустить, да? Но ладно, я не хочу в очередной раз говорить про смерть – уже надоело.

Я бы хотел, чтобы сейчас на кухне со мной сидела ты, но я знаю, что это невозможно. Я даже не могу догадываться о том, что ты чувствуешь, думаешь ли ты обо мне. И нужно ли вообще мне это знать?

Я не буду вспоминать наши моменты, потому что я и не забывал их. Возможно, мы никогда больше не переживём подобное, и это удручает. Я бы хотел прожить с тобой намного больше моментов, чем у нас было.

Что же у меня нового? Уверен, ты хочешь это знать (и что ты, здесь нет ни малейшей доли сарказма, конечно). У меня ничего не происходит в жизни, кроме работы. Я решил, что чем быстрее я получу первый опыт на должности фотографа, тем быстрее смогу попасть на горячую точку. Но пока все работы сводятся к фотографированию города. Почему бы и нет? Я распечатаю несколько фотографий и вложу в это письмо, чтобы ты посмотрела на них. Мне кажется, получилось что-то стоящее. Фотографии с пометкой сзади – мой подарок тебе, эти работы не были использованы агентством.

Конечно, я мог бы сказать, что скучаю по тебе, что люблю тебя и сожалею о каждом поступке, который нас разлучил. Но нужно ли мне говорить об этом? Хотела бы ты это услышать? Если да, то считай, что я сказал. Да, я не слишком хорош в признаниях, да и ты не любишь ярлыки. У нас всё было идеально, и мы всё это потеряли. А разве может быть иначе?..

Да какая уже разница?!

С наилучшими пожеланиями и любовью,

Адам

Я допиваю горький кофе и решаю, что пора что-то изменить. Но я не готов говорить с Триной пока, поэтому пишу Ривену.

(Привет, братан! Хочу посоветоваться с тобой. Буду прям и краток. Как ты считаешь, мне стоит написать Трине и попробовать ещё раз?)

(Привет, дружище! Хочешь вернуться к Трине? Типа в романтическом плане?) – отвечает Ривен через полчаса.

(Да. Есть ли у меня шанс? Вы общаетесь сейчас больше, поэтому я и спрашиваю у тебя)

(Думаю, не стоит. Она пытается жить дальше и быть счастливой. Может, в будущем напишешь ей, но не сейчас)

(Ага, понял. Спасибо за совет)

Могу ли я сказать, что я расстроился? Вовсе нет, ведь я и ожидал подобного результата. Конечно, я думал, что у нас есть хотя бы маленький шанс, но теперь я знаю, что всё точно закончено. Как минимум, на ближайшее время...

Да, я мог бы приехать в Нью-Йорк в качестве сюрприза, и Трина, быть может, даже поцеловала меня, как в тот раз. Но я не хочу падать на неё, как снег на голову. Тем более, в Нью-Йорке и так много снега. Что бы это ни значило...

Ещё в июне мы собирались прожить целый год, пытаясь наслаждаться мелочами, присущими каждому сезону. Но мы даже не смогли провести вместе осень. Мы не праздновали начало учёбы, не наряжались в парные образы на Хэллоуин, не ели индейку на День благодарения, который мы вовсе не отмечаем. Наверное, Трина захотела бы собрать гербарий или устроить осеннюю фотосессию. Я должен был быть рядом с ней, должен был жить с ней, должен был защищать её от всего. Возможно, из-за меня она попала в такую ужасную ситуацию. Возможно, если бы я был рядом с ней, Трина не попала бы к психологу...

Безусловно, не обязательно винить себя. Но я оставил единственного человека, которому был важен я и который был важен для меня, ради... ничего. Я ничего не приобрёл, но потерял самое ценное, что было у меня. И почему мы так часто ведём себя, как последние идиоты?..

20.12

Трина

Я проснулась от жуткого сна посреди ночи, Ривен спал, поэтому я пошла на кухню. На часах было 2:34. Я села за стол, налила стакан воды и начала плакать. От осознания происходящего и ото сна, который казался таким реальным. В этом сне были события за месяц до момента, близкому к изнасилованию. Я жила у родителей, спала в своей комнате целый месяц, а около меня сидел Майк и записывал в таблицу все мои фразы, с которыми я просыпалась, но я не помнила их. Когда я, наконец, проснулась, родственники пытались понять, в каком я состоянии, и сказали, что целый месяц я не выходила из дома. И никто даже не попытался за эти тридцать дней вызвать врача – все просто ждали, когда всё закончится. Во сне я подумала, что это объясняет то, что стало со мной после этого полуизнасилования – это объясняет и апатию, и навязчивые мысли.

Конечно, это всего лишь сон, который звучит, как полный бред. Но я проснулась с ощущением пустоты внутри, как будто всё, через что я прошла, не закончилось. Как будто я нахожусь в самом начале этого ужасного пути. Как будто нет никакого прогресса, и лекарства не работают. Я знаю, что это всего лишь сон, основанный на моих переживаниях. Но в последнее время я почти не думала об этом.

Зато я точно могу сказать (спасибо Нэйтану), что это не «вещий» сон, что он никак не связан с моим будущим – только с прошлым. Но от этого он не делается менее болезненным.

Перед сном, конечно, мы ещё посмотрели фильм Селены Гомес «Мой разум и я», на протяжении которого я плакала почти без остановки. Я слышала об этом фильме, но так и не решалась посмотреть. Но в этот раз Ривен сам предложил его в качестве вечернего фильма.

Безусловно, я слышала, что у Селены Гомес биполярное расстройство, но когда я увидела все детали этого в кинокартине, я не могла перестать плакать, потому что понимала, что так часто я чувствовала похожее. То, как она не хотела пить утренние таблетки, то, как боялась саму себя, то, как она не могла нормально контактировать с близкими. Этот список можно продолжать до бесконечности, но я почувствовала, что Селена стала для меня ещё ближе, чем была раньше.

– Детка, что с тобой? – я не сразу заметила, как Ривен вошёл в комнату.

– Плохой сон...

– Настолько плохой? - он кивком указал на моё заплаканное лицо. – Про Адама?

– Если бы... – улыбнулась я. И с чего это музыкант вспомнил о нём?

– Что-то случилось? Тебя что-то тревожит?

– Я бы сказала, что всё в порядке. Но это не совсем так. Но всё будет в порядке. Я пока не хочу говорить об этом, окей?

– Я хотел спросить. Ты недавно оставила здесь таблетки, и я посмотрел, от чего они. Там было множество заболеваний, включая биполярное расстройство и депрессивные состояния. У тебя есть что-то из этого? – Ривен задал вопрос, который я совсем не ожидала услышать.

– Ты читал про мои таблетки?! Зачем?

– Не мог удержаться...

Конечно, если бы не этот ужасный сон и тот факт, что сейчас глубокая ночь, я бы отреагировала иначе, но вместо этого я лишь сказала:

– У меня нет ничего из перечисленного.

Ривен обнял меня со спины и поцеловал в макушку, а потом заварил чай с мелиссой (мой любимый). Я выпила немного чая, а потом он поднял меня на руки и уложил в кровать, после чего мы снова заснули.

. . .

Сегодня мы с мамой решили провести выходной вместе. Даже не то, чтобы решили – скорее у нас просто не было выбора. Конечно же, мы решили украсить квартиру к Рождеству и Новому году. Уже почти конец декабря!

Меня удивляет, как быстро иногда пролетает время. Только недавно был конец ноября, мы были в Фолкстоне, а сейчас... конец года! Как это возможно? И какие итоги этого года? Что я поняла? Стала ли лучше?

Главный итог года очевиден: не стоит жить с малознакомыми парнями, нужно заботиться о своём здоровье вовремя, пора бы уже меньше обдумывать происходящее. Что же я поняла? Наверное, то, что любовь невозможно «узнать» сразу, что любовь к себе важнее остальных вариантов, что учёба помогает забыться. Стала ли я лучше? Теперь я сижу на таблетках, без которых «схожу с ума», но не думаю, что это делает меня лучше. В этом году я запустила и потеряла себя, да и это не делает меня лучше. Надеюсь, что в следующем году я смогу ответить на этот вопрос простым «да».

– Трина, дорогая, помоги мне достать украшения! – зовёт мама из прихожей, и я иду к ней.

Я застаю её на стремянке, и мама достаёт из верхнего шкафа коробку с декором, а я забираю её. Потом она находит ёлку на балконе, а я постепенно разбираю украшения. Конечно, они довольно старые, но напоминают о детстве. Здесь и «шуршащие» гирлянды голубого и фиолетового цветов, и прозрачные шарики разных размеров с целым сюжетом внутри, и украшения, которые мы разрисовывали с Майком, когда мне было пять лет. Я рассматриваю каждую частичку новогоднего настроения, а перед глазам всплывают воспоминания одно за другим. Я даже не цепляюсь за них, а просто пропускаю их перед мысленным взором.

Пока мы украшаем ёлку, я начинаю не самую приятную тему:

– Психолог сказал, что, возможно, у меня ОКР...

– Что это? – сразу удивляется мама, застыв с игрушкой в виде сердца в руках.

– Обсессивно-компульсивное расстройство. Это что-то из разряда вышедшего из-под контроля перфекционизма. Навязчивые мысли и идеи.

– У тебя психическое расстройство?.. – мама произносит это таким тоном, что мне становится грустно за неё... и за себя.

– Это только предположение. Возможно, это просто нервный стресс. Он пока не определил точно.

– А из-за чего у тебя нервный стресс? И почему это словосочетание так странно звучит?

– Из-за того, что меня чуть не изнасиловали, знаешь. Из-за того, что меня беспокоят бесконечные мысли. Из-за того, что я пытаюсь всем угодить, быть идеальным ребёнком, которым я никогда не стану, ведь я же не Лили. Я неидеально училась в школе, мне даже не нравился процесс обучения – это было похоже на круги ада. Да и сейчас я учусь заочно и целыми днями лежу на кровати. Я же такая ленивая, что не могу жить такой жизнью, как все люди. Я мечусь между городами, мечусь между людьми. Я вовсе не та дочь, которую вы хотели, я права?!

Конечно, я не говорю всего этого, а лишь отвечаю:

– Наверное, из-за перехода с лета на осень – это всегда довольно сложно. А «нервный стресс» – это, видимо, что-то наподобие диагноза, только самого лёгкого.

– Ох, надеюсь, что у тебя именно он. Психического расстройства нам ещё не хватало!

Естественно, мамочка, нам не хватало психического расстройства! Ведь с ним я же стала «не такой», «бракованной», «особенной»... У меня нет будущего, если у меня есть расстройство. Я никогда не найду человека, который полюбит меня, будь у меня расстройство. Людям сложно общаться со мной, потому что из-за расстройства я становлюсь невыносимой. Я становлюсь не собой, потому что расстройство так действует на меня. И самое главное – у меня нет ни одного шанса, чтобы начать всё сначала, ни одного шанса, чтобы излечиться, ни одного шанса, чтобы жить нормальной жизнь, ведь теперь на мне вечно будет клеймо под названием «психическое расстройство».

Опять же, возможно, расстройство так повлияло на моё настроение. А может быть, то, что я хотела услышать вовсе другие слова. Я хотела, чтобы мне сказали, что в этом нет ничего страшного, что это вовсе не конец света. Каждый человек борется с чем-то – и это нормально. У всех есть трудности и проблемы, которые они решают. И расстройство вовсе не влияет на то, кем я являюсь, что чувствую или думаю.

На самом деле, я виню себя, потому что это я во всём виновата. Я понятия не имею, когда всё полетело к чертям. Возможно, задолго до Итана. Возможно, задолго до смерти Майка. С самого детства мысли не отпускали меня. Так, значит, я родилась «бракованной»? Или жестокость родителей повлияла на это?

Да, со стороны наша семья выглядит (или выглядела) идеально. Но после смерти Майка этот образ немного исказился. После ухода отца картинка и вовсе стала неидеальной. Но, конечно, до всего этого мы казались потрясающей семьёй. Но в потрясающей семье ребёнок не захочет питаться таблетками на завтрак, обед и ужин, в потрясающей семье ребёнку не скажут, что он ничего не добьётся в жизни и без родителей превратится в бездомного и глупого персонажа, в потрясающей семье на детей не будут кричать из-за школьных неудач. Но кто видит это, когда смотрит на семейство «снаружи»? Разумеется, никто.

И я давно уже отпустила всё это. Когда ты взрослеешь и уезжаешь из родного дома, все проблемы прошлого забываются и стираются. И я вовсе не злюсь на родителей за такое прошлое. Тем более, отношения с мамой у нас даже сейчас иногда напоминают идеальные. Но вот она «неправильно» отреагировала на мою новость, и всё плохое снова вернулось ко мне.

Когда мы украсили квартиру, я больше не хотела оставаться в ней. Тем более, я поняла, что могу далеко не всё рассказывать маме, как я думала до этого. Да, она может выслушать и даже поддержать, но не так, как мне хотелось бы – и вместо утешения я, как и всегда, получу порцию негативных эмоций, поэтому лучше даже не пытаться.

(Я приеду?) – пишу я Ривену, а он сразу отвечает.

(Конечно. Могла вообще не уезжать ;))

Когда я возвращаюсь «домой», уже наступает вечер, поэтому Ривен зажигает все огоньки, развешанные по нашей квартире.

– Я хотела поговорить... – начала я фразу, которую репетировала всю дорогу. – Мне неприятно, что ты читал о моих таблетках. Сразу возникает вопрос, могу ли я доверять тебе...

– Извини, я не хотел пошатнуть твоё доверие. Просто ты так мало рассказываешь о сессиях с психологом и о своём состоянии, что я хотел узнать хоть что-то.

– Там же ещё было написано о психоаффективных расстройствах*, так? Почему ты не спросил о них? Не хотел, чтобы в моём диагнозе была такая некрасивая часть, как «психо»? Душа, кстати говоря.

– Нет, Трина, я просто забыл о нём. Давай мы закроем эту тему, сделав соответствующие выводы, и будем спокойно жить?

– Поэтому ты включил фильм «Мой разум и я»? Думал, что у меня биполярка?

– Мне показалось, что тебе будет интересно посмотреть на людей, тем более известных, страдающих от расстройств. Узнать, что ты не одна, что всё возможно.

– А что, если у меня нет никакого расстройства?

– Тогда это прекрасно, – я посмотрела на него, прищурившись.

– Конечно, ты бы хотел девушку без расстройств, я права?

Ривен взял мою руку и сказал:

– Я хотел тебя в качестве своей девушки, понятно? И мне совсем не важно, есть ли у тебя расстройство или нет, не важно, что у тебя неидеально. Мне важно, что ты со мной...

– А не с Адамом, да?

– Так, я не говорил такого. А тебе важно, что ты не с Адамом?

– Да и я не говорила ничего подобного, – я лишь пожала плечами в ответ, но по моей интонации музыкант понял, что тема закрыта.

Очередная ссора за сегодняшний день, причём не настоящая, где каждый говорит своё мнение, обижается, а потом мирится. У нас сегодня день «невидимых» ссор. Возможно, в будущем всё всплывёт, как это часто бывает. Возможно, мне лишь кажется, что на этом месте могла быть ссора.

Впрочем, какая разница? Сейчас ощущается видимое благополучие, несмотря на то, что внутри бушует метель. Я лишь прихожу в свою комнату, ложусь на кровать и смотрю на мигающую ёлку, а Ривен садится рядом со мной и читает что-то в телефоне. Может быть, всё не настолько плохо?

Через несколько минут я тоже беру телефон, чтобы проверить блог. Каким-то образом в нём уже оказалось пять тысяч подписчиков, что не может не радовать меня. Я особо не занималась его продвижением, да и записи выходят довольно редко, но всё-таки цель, которую я даже не ставила перед собой, оказалась достигнута.

Я читаю приятные комментарии с тёплыми словами поддержки, отвечаю людям на вопросы и не чувствую себя одиноко. Целых пять тысяч человек читают мои обычные тревожные мысли, и им нравится это. Разве могла я мечтать о большем?

Я решаю написать небольшой пост, но не знаю, о чём, поэтому набираю первое, что приходит мне в голову:

«мы должны были вместе отпраздновать это рождество, но мы не смогли. между нами теперь несколько тысяч километров, но рассматривая горящую ёлку в своей комнате, я думаю лишь о том, что ты должен быть в этой темноте рядом со мной. ты, а не он...»

* – в данном случае название диагноза специально изменено