36 Глава, в которой Анаис идет в большой поход

Прошло пять лет после смерти Башера. Остатки его трупа были похоронены глубоко под землёй далеко за пределами заставы. Но некоторые органы теперь покоились в банках с химическим раствором, стоявших на полках Бриса Хата. По виду нельзя было сказать, кому именно принадлежали органы, человеку или зверю, но чтобы не смущать редких посетителей, Брис закрывал свои жуткие полочки шторкой.

Что же переменилось за эти годы? Очень многое, чего нельзя было сказать про Анаис, точнее про её внешность. Лишь спустя столько лет люди начали замечать, что та обладает удивительной моложавостью, будто она ни на день не изменилась с того момента, как появилась здесь без памяти. А вот застава разрослась, появились новые семьи, в семьях рождались дети, сюда приходили жить даже из других поселений. Таких было мало, чаще всего люди уходили из своих деревень из-за больших проблем, что у них там случались и искали другое место для житья, а были и те, кто мнил себя героями. Правда, вторые долго на заставе не задерживались. Стоило им хоть раз увидать вепря-переростка, как вся их героическая удаль мгновенно слетала, как шелуха.

Жители заставы были очень суеверными. Это не удивительно, каждый раз, когда отряд отправлялся уничтожать очередного монстра, люди обращали внимание на любую мелочь. Они готовы были исполнять любые ритуалы, чтобы воины вернулись обратно в целости. Посетить дом спокойствия — было обязательно. К тому же в нём заправляла Марика, ставшая сестрой спокойствия. Она всегда умела сказать что-нибудь ободряющее, знала о страхах людей, а потому находила для каждого свое утешение. Храм её разросся, стал красивым и обширным домом. Внутри было очень приятно и постоянно пахло воском. Марика, научившись делать свечи самостоятельно, добавляла в них травяные масла, поэтому, если остаться в доме спокойствия на часок-другой, сердце твое невольно начинало стучать ровнее, а спалось после посещения храма гораздо лучше. Но дом спокойствия был немного странным, не таким, как когда-то в Городище. Там попасть в храм мог, кто угодно, имевший тревогу или беду. В старом доме спокойствия он находил утешение в разговоре с собой, близким человеком, которого уже не было на свете, или братьями и сёстрами спокойствия. Но Марика почему-то вдруг ввела свои законы, совсем другие. Ходили слухи, что проводя очередной час молчания, когда она мысленно говорила с кем-то о своих печалях, однажды ей ответили... Глупости, конечно. Люди любили болтать всякую ерунду, особенно после тяжёлого дня. На заставе же так скучно, если монстров поблизости нет, один день похож на другой, сплошная работа да простые, бытовые радости. Не удивительно, что люди начали придумывать небылицы, чтобы повеселить себя разговором за обедом. Но если внимательно вникать в эти глупые слухи, то получалось, что дом спокойствия с того момента сильно изменился. Будто и не дом спокойствия вовсе. Будто там и правда поселилось божество. Ну, или Марика нашла для себя какую-то другую веру. Но с тех пор никому просто так нельзя было попасть в дом спокойствия. Марика впускала всех желающих только в определённые дни или часы, например, когда воины отправлялись на охоту за чудовищем. В остальное же время туда могли попасть только самые близкие Марике по духу люди. О чём они там вели разговоры? Кому поклонялись? Неизвестно. Но все, кто следовал за Марикой, тоже постепенно стали другими. Будто нашли в себе некий стержень, который привёл их мысли и души в порядок. Они стали спокойнее и увереннее. Эти несколько человек с большим усердием, чем остальные, принимались за работу, следили за порядком, стали отзывчивее и милосерднее. В общем, что бы там не творилось, но никакого вреда от этого никому не было. Правда, однажды с Марикой случилась беда, после очередного таинства, что происходило в храме спокойствия, вышла она оттуда без одного глаза. Все перепугались, увидав, что у этой добродетельной и отзывчивой женщины вдруг появилась на лице чёрная повязка. Все расспрашивали, что случилось, и предлагали помощь, но та лишь отвечала, что упала и повредила себе зрение, наткнувшись на острый подсвечник лицом. Но Анаис не верила ей, отчего-то она научилась распознавать, когда Марика лжёт. А та явно лгала. Но Анаис не видела злого умысла в этом вранье, поэтому решила оставить всё, как есть. Нет глаза, да и черт с ним, сама в одно время тоже чуть не лишилась своего. Бывает.

Самое интересное случилось с исследованиями Бриса. Он долго корпел над формулами и только после того, когда Башер отдал миру душу, объявил во всеуслышание о своих работах. Разумеется, эта тема долгое время мурыжилась на совете, где Лливелин и Маршалл со всех сторон рассматривали её, пытаясь понять, чего здесь больше: пользы или вреда. Анаис, разумеется, полностью поддерживала Бриса, поэтому Маршаллу и Лливелину пришлось принять их мнения во внимание. Если Маршалл был очарован обещанными эффектами, то Лливелин был гораздо осторожнее. Больше всего его не устраивало то, что Брис начал исследования, не поставив в известность никого из совета. Но сейчас выводы уже были готовы и просто выкинуть их в мусорку никто не мог. Лливелина пугали возможные побочные эффекты, о которых он прекрасно помнил. Ночь смерти Фейна очень хорошо отпечаталась в его памяти. Он не мог позволить всем пить эти эликсиры силы, ума, выносливости, быстроты и многие другие, но Анаис вызвалась быть добровольцем, на ком загадочные микстуры Бриса будут испытаны. Был шанс, что на неё они сработают несколько по-другому, чем на Башера, но совсем без эликсиров застава бы долго не протянула. Люди часто становились жертвами в охоте на монстров, а Тарсумодо то и дело показывался в небе над окраиной леса.

Таким образом, Анаис официально стала первой добровольной испытуемой. Ей приходилось пить эликсиры под внимательным наблюдением Лливелина и других. И всё прошло довольно успешно. Некоторые эликсиры либо действовали на неё сильнее, либо оказывали более ощутимые побочные эффекты. Никакие из них нельзя было назвать опасными, но головная боль, головокружение и сонливость были неизбежными спутниками после принятия нескольких разных эликсиров. В общем, их лучше было не смешивать и тем более не пить слишком часто. При неосторожном обращении эти средства истощали организм и при длительном, беспрерывном употреблении могли довести до тяжёлой болезни.

Людей воодушевило появление столь полезного средства, и очень скоро эликсиры начали появляться в аптечке у всех воинов заставы. Но Брис с Анаис на этом не остановились. Как они и планировали, некоторые эликсиры начали предлагаться в продажу. Хат вывел много интересных микстур, которые пригодились бы и обычному человеку. Были и такие, что вообще никаким негативным образом не влияли на организм, но при этом давали слабый, положительный эффект. Скорее, они походили на концентрированные витамины, которые могли полностью усваиваться. Некоторые прекрасно подходили детям, те росли здоровее и быстрее. Были микстуры, которые увеличивали умственные способности и концентрацию, но и это было не всё. Брис нашел уникальное средство для речных людей. Они не могли долго ходить по земле, ведь привыкли к воде и долгое пребывание на воздухе переносили плохо. Но Брис нашел средство, которое позволяло им спокойно дышать жабрами и на суше. Подобное открытие значительно повлияло на финансовое положение заставы. Речные люди скупали эликсиры ящиками. Теперь они могли спокойно перемещаться по земле, совершая сделки даже там, где не было рек.

Но Анаис всегда интересовали эликсиры только военного направления. И здесь Брис её не разочаровал. Люди становились в разы сильнее и выносливее на несколько часов. Этого вполне хватало, чтобы встретиться со злобной тварью, пережить долгий бой и уйти на безопасное расстояние. Раны, нанесённые во время действия эликсира, у бойцов заживали гораздо быстрее, хоть такие микстуры было постоянно пить вредно.

Застава выбралась из долговой ямы, построила множество домов, активно сотрудничала с Ратой, которая частенько присылала на полгода или даже год своих мужчин. Людей было маловато, но все же хватало, но почти все были довольны положением дел. Правда, Анаис всегда было мало. Успехов Первой Стены никогда не было достаточно, чтобы сразить Тарсумодо. Нетерпение и гнев усиливались в ней с каждым годом.

— Я вернулся!

Высокий молодой человек зашел в кабинет. Юность всегда привлекательна, но ему она шла больше, чем кому-либо другому. Кривоватая улыбка слегка выправилась, худоба сменилась на умеренную упитанность, зато голубые глаза остались такими же яркими, а взгляд прозрачным и открытым. Новенький, чёрный костюм сидел на парне, как влитой, а на поясе покачивался меч.

— Время видел, Артур? — невольно залюбовавшись на своего любимого, как сына, воина, ворчливо поинтересовалась Анаис. — Опоздал.

— Весна, дороги так себе, — ответил Артур, легко усаживаясь на стул.

Нагло перевесившись над столом, он заглянул в бесчисленные бумаги, на которые обычным бойцам заставы смотреть не полагалось.

— Тогда научись закладывать дополнительное время на непредвиденные случаи.

— Ошибся, признаю.

— Ошибка — это жениться так рано.

Артур, прищурив глаза, рассмеялся, затем вытащил из кармана очередное донесение из Раты, по причине которого его и не было так долго на заставе. Из-за таких вот поездок по деревням однажды красавец Артур и вернулся с невестой.

— Я — воин Первой Стены. С таким нельзя затягивать. Сегодня хорош собой, а завтра мне какая-нибудь тварь красоту основательно подпортит. И кому я буду нужен?

— Женщины любят шрамы, — отвечала ему Анаис, быстро читая донесение.

— А я нет, — поморщился Артур. — Да и жену найти нашему брату тяжко. Кому захочется жить рядом с таким лесом?

— Ну, — Анаис вздохнула, отложив бумаги. — Так и бросил бы всё. В Рате тебя уже знают, нашлась бы приличная работа.

— Нехорошо снаряжение сдавать без единой заплатки. Примета плохая.

— Да ну тебя, — вздохнула Анаис и поднялась из-за стола.

Они вышли на улицу и направились в сторону дома совета. Артур, как обычно, принялся без конца о чём-то рассказывать. Истории в его голове возникали мгновенно, даже на раздумье не нужно было никакого времени, чтобы решить, какой байкой развлечь Анаис на этот раз.

Был разгар дня, а потому на улице кипела шумная жизнь. Воины, приехавшие после объезда округи, толпились подле ворот, весело что-то обсуждая со стражей. Женщины, занимаясь развешиванием белья, тоже болтали, а недалеко от них, чтобы постоянно быть перед материнским взором, в песке возилась малышня. Как раз-таки проходя мимо карапузов, которых на заставе было всего трое, Анаис и услышала то, что заставило её остановиться. Артур, который продолжал о чём-то рассказывать, даже не понял, что случилось. Он остановился подле воительницы, но запнулся на полуслове, увидев, как побагровело лицо его командира.

Анаис оглянулась на малышню. Четырёхлетний мальчик приставил к голове обломки веток и гонялся за детками постарше.

— Бу! Бу! — кричал он, пока его друзья заливались хохотом, спасаясь от его рогов. — Я великий и страшный Трасумодо! Съем!

Дети вмиг забыли о игре и застыли, как статуи, когда увидели перед собой разъярённую Анаис. Подойдя к мальчику с ветками, она грозно разглядывала его сверху вниз. Малыш тут же выронил ветки, будто даже съёжился, но не смел отводить взгляда от командира заставы.

— Мне не послышалось, Айк? — тихо произнесла она, и от её тона мурашки по коже побежали не только у детей, но и у Артура, что стоял рядом. — Ты изображал Тарсумодо?

Айку резко захотелось заплакать, но требовательный взгляд пригвоздил его к земле и лишил воли. На окраине его сознания мелькнула спасительная мысль, что сейчас лучше соврать и тогда проблем не будет. Но Анаис заметила подобный порыв.

— Ты же знаешь, что врать командиру заставы страшное преступление? Так в кого ты играл? Тарсумодо?

Айк несколько секунд молчал, чтобы собрать силы для короткого ответа.

— Да.

— Пошли к родителям, — мгновенно выдав приговор, Анаис даже не схватила мальчика, чтобы он не сделал ноги, ведь и так знала, что он не посмеет от неё сбежать.

Артура рядом уже не оказалось. Сам он не смог бы привести в спокойствие разъяренную воительницу, а потому побежал за помощью.

Родители Айка были немедленно приведены в дом для встречи с Анаис. Мальчика отправили в соседнюю комнату, чтобы он не выслушивал ругань, но он и так прекрасно знал, что сделал что-то плохое и теперь у его родителей проблемы.

— Какого чёрта твой ребенок позволяет себе игры с упоминанием Тарсумодо? — вперившись немигающим взглядом на отца Айка, своего прямого подчиненного, спрашивала Анаис.

— Это же дети, — ослабевшим голосом попыталась вступиться за сына мать. — Они сочиняют игры из всего, что видят.

— Поэтому Айк решил, что главное чудовище Дикомучего леса, которое годами мучает нас, самая лучшая игрушка? Вы должны более внимательно следить за своим сыном и хорошенько ему разъяснить, что есть хорошее, а что есть плохое. Тарсумодо — наш главный враг, его имя должно внушать людям ненависть.

— Он слишком мал для ненависти, — спокойно возразил ей отец Айка.

— А для страха? — спросила Анаис.

В эту же секунду в дом вошли Артур с Илером.

Поздоровавшись с семьёй Айка, Илер вклинился в разговор. В его присутствии Анаис немного расслабилась, но вспышка злости всё ещё не давала ей покоя.

— Нельзя играть в Тарсумодо, — очень коротко разъяснил весь смысл собрания Илер, мягко взяв командира за локоть. — Тебя и с первого раза услышали. Мальчик очень испугался, я думаю, он навсегда запомнит такой запрет. А раз так, то и дело окончено, верно?

Анаис скрипнула зубами, но вышла из дома родителей ребенка.

— Великий и страшный Тарсумодо, — фыркнула Анаис, направившись в своей компании мужчин к дому совета. — Посмотрим, какой он будет великим, когда мы снесём ему голову. Какие тогда имена будут брать себе дети в играх? Кто останется в истории? Эта ящерица-переросток? Даю руку на отсечение, что это наши имена будут помнить в веках.

Илер и Артур переглянулись за её спиной.

— По-моему, ты слишком сильно беспокоишься о будущем походе, — произнес Артур. — Мы все нервничаем, но всё решено, место найдено, люди собраны. Мы готовы и ждём только рассвета, чтобы отправиться в путь.

Анаис лишь нахмурилась и ничего не ответила.

Большой поход был главным событием последних лет. Никакие победы, никакие достижения не могли сравниться с тем, что им предстояло сделать. Анаис собрала самый большой отряд, который у неё когда-либо был в подчинении. Она даже включила в него пятерых мужчин из Раты, хотя весь совет был против и уговаривал её оставить их на заставе. Если хоть кто-то из них погибнет в лесу, то Рата взбеленится и принесёт много проблем. Но воительница их не слушала. Ей нужны были все воины, которые только были. Ставка была слишком высока.

Дело в том, что последние пару лет Анаис и несколько самых искусных следопытов повадились в Дикомучий лес. Они исследовали его закутки, наблюдали за монстрами и где они любят скапливаться. И в одну из таких вылазок Анаис обнаружила то, о чём так долго мечтала: логово Тарсумодо. Не было никаких сомнений, они нашли убежище ленточного дракона. Оно было расположено у подножья одинокой горы, в пещере. Округа была усыпана костями, другие монстры держались от пещеры подальше, даже если на входе лежала обожаемая ими дохлятинка. Дракон набивал брюхо всем, чем мог, а затем скрывался в тёмной пещере, где крепко спал неделями.

Столь драгоценная информация о его местоположении не могла пропасть зря. Анаис приняла вызов, что бросила ей судьба, и начала собирать отряд. Она планировала тихо пробраться в самую глубину Дикомучего леса, прямо к пещере Тарсумодо. Они найдут его внутри или выманят наружу, неважно, но точно убьют. Ещё немного, и главный злодей будет повержен.

На рассвете заставу покинули тридцать человек. Охранять поселение остались только старые воины, которые уже перестали выходить на охоту за монстрами, и женщины, способные держать оружие, как Рут.

У отряда не было лошадей, каждый был одет в черную форму, имел острый меч, иногда в дополнение к нему шёл лук или копье. У каждого была походная аптечка, в которой лежали специальные эликсиры. Все имели по поясу с зельями с очень прочными флакончиками. Там хранились противоядие, болеутоляющие и заживляющие средства. Они могли понадобится в любой момент, прямо посреди боя, в отличие от эликсиров, которые бойцы пили заранее.

Дикомучий лес был уже знаком каждому, даже Артуру, самому молодому, но не последнему по мастерству и храбрости. В некоторых местах, особенно приближённых к границе, можно было рассмотреть тропинки, которые оставили разведчики и маленькие отряды. Люди хорошо ориентировались в этих местах. Знали, где чаще всего водятся едуны, где предпочитают держаться вепри, а где засели сорокопуты. Всегда казалось, что у монстров не было точного расположения в лесу, не было логова, но со временем всё изменилось. Они начали оседать на наиболее приятных для них местах. Защитники заставы это подмечали и, продвигаясь к логову Тарсумодо, держались самых безопасных троп. Конечно, слово «безопасно» звучит смешно, когда дело касается Дикомучего леса. Но люди смогли выявить тропы, где шанс встретить монстра был наименьшим.

Анаис надеялась, что нажитый опыт и знания помогут им избежать лишних стычек, она шла впереди, неизменно полагаясь на собственное чутье. И их поход проходил довольно гладко. Разумеется, его не стоило сравнивать с теми мелкими вылазками, которые позволяла себе Анаис раньше. При ней тогда было не больше пяти человек, самых проверенных и мастеровитых охотников. Она всегда знала, где находится её человек, могла контролировать каждое их движение, они следовали за ней, будто собственные тени. Но теперь в отряде было много бойцов. При всей осторожности они производили шум, а ещё больше — запахов. Шлейф человеческого запаха следовал за ними, оседая на земле, на кустах, сквозь которые люди пробирались, но более всего запах скапливался на местах ночёвок и отдыха. И этого никак нельзя было исправить, встреча с монстрами была неизбежна. Едуны, главные любители человечины, которые при этом отлично разбирались в запахах, вышли на след отряда на четвёртый день. Анаис чувствовала погоню кожей. Когда они останавливались на отдых, она ложилась на голую землю и различала звуки жизни, что творилась вокруг. Ей чудилось, что она чувствует дрожь земли, которую производит стая, несясь за ними. И эта дрожь становилась всё явственнее. Стая приближалась и Анаис начала готовить людей к схватке. Они выбрали удобное для этого место, затаились среди деревьев. Когда стая дорвалась до места встречи, добрый десяток стрел одновременно запел в воздухе. Тяжелые и смертоносные, выпущенные из специальных луков, все изготовленное для того, чтобы наверняка пробить толстую шкуру чудовища. Одних монстров пронзили стрелы, на других нападали воины с копьями, пригвождая тварей к земле. Первая волна была уничтожена или тяжело ранена. Люди набрасывались на едунов с оголёнными мечами, кровь разлеталась по сторонам, летели куски шерсти, воздух наполнился криками, рычанием и визгом раненых.

Когда все окончилось, Анаис осмотрела своих людей. Некоторые были ранены, но не тяжело, они еще успевали восстановиться до прихода к убежищу Тарсумодо. Стаю едунов удалось хорошенько проредить, и твари, получив серьёзный отпор, очень быстро разбежались. Анаис была уверена, что очень скоро они вернутся. Если не за людьми, то точно сожрать своих павших сородичей. Несмотря на раненых, отряд двинулся дальше, чтобы не ввязываться в новую драку с любителями мертвечины.

Раненые исцеляли себя эликсирами Бриса, заглушали боль болеутоляющим, лишь бы ничего не мешало двигаться дальше. Каждый понимал, насколько важен этот поход, также понимали, что если у них не получится, то месть Тарсумодо не заставит себя долго ждать. Ленточный дракон настолько не любил, когда люди заставы появлялись в лесу и убивали его монстров, что готов был умчаться за свои любимые владения. Этого допустить было никак нельзя.

Две недели отряд Анаис передвигался по Дикомучему лесу. Подобраться к логову Тарсумодо было непросто. Вечно вокруг этих земель вертелись самые опасные чудовища. Отряд всегда выбирал шанс свернуть с пути монстра. Люди берегли силы для главной битвы.

Гора Тарсумодо была каменистой, почти безжизненной, лишь на самой верхушке Анаис могла рассмотреть редкие, тонкие деревца, которые, будто цеплялись за голый камень. Вокруг горы было пустое пространство. Трава там не росла, была лишь голая, черная земля, на которой хорошо просматривались бесчисленные кости. По ним можно было определить, что Тарсумодо мог сожрать кого угодно: рыкало, едуна, вепря, бизона или человека. Анаис внимательно смотрела под ноги, пытаясь увидеть какой-нибудь человеческий череп. Она не знала для чего ей это, видимо, чтобы подкрепить свою и без того бесконечно растущую ненависть.

Отряд засел в густых зарослях, сквозь которые они могли видеть гору. Сама воительница подобралась поближе, чтобы оценить обстановку. Округа хранила зловещее молчание, которое не должно царить в центре леса. Ни тебе пение птиц, ни возни в кустах, в корнях или где-то в кроне деревьев. Здесь всё умерло, чтобы никак не тревожить покой дракона.

Анаис кинула последний взгляд на пустынную равнину, раскинувшуюся перед пещерой. Тарсумодо не было видно — либо он улетел, либо спал в глубине. Чтобы их не ждало, настало время победить дракона.