Глава 32

За последние сутки Оливия думала больше, чем когда-либо в жизни. Не сказать, что обычно она совсем не думала, просто чаще всего ей не требовалось обдумывать что-то прежде, чем принимать решение. Зачем думать, если можно просто взять и сделать? А дальше всё пойдёт своим чередом и если пойдет не так, то можно сделать что-то ещё. Думать было для Сэма. Или для Гайя с его постоянными самокопаниями. Оливия в себе не сомневалась. Но неужели этот день настал?

Её упрямый капризный брат шёл уверенным шагом к Гостевому дому, а Оливия бесконечно думала, что им делать дальше. Она пыталась представить сценарии развития событий, но это было не по её части. Прогнозировать будущее — это больше в стиле Сэма. Девочка никогда не понимала, как у него это выходит.

Всё пошло не так примерно с самого начала. Сперва ей пришлось разбить окно, чтобы сбежать, потом стоило думать тщательнее куда и как лететь, ведь в итоге её поймали. Возможно все эти размышления помешали ей быть более внимательной и почувствовать угрозу. И сейчас интуиция кричала со всех сторон, что стоит быть умнее и подумать прежде, чем вслепую идти по пятам директора, но она устала. Так устала от всего происходящего, что проще было что-то сказать, чем действовать молча.

Оливия не говорила с восьми лет после того злосчастного дня. Она сама забыла, как звучит её голос, но сейчас ей хотелось кричать и вновь нарушить своё молчание. А ещё стукнуть брата со всей силой, чтобы он шёл тише и медленнее.

В какой-то момент Гостевой дом начал виднеться между деревьями, и Оливия среагировала моментально. Она вцепилась в спинку рубашки брата и резко дёрнула её на себя. Оливер повалился на сестру, и она зажала ему рот рукой.

Между деревьями были видны фигуры директора и мистера Зелля. Они стояли у Гостевого дома по разные стороны от запасного входа и словно прислушивались. В воздухе пахло гарью и часть леса заволокло дымом. Однако он не распространялся на территорию дальше. Его словно сдерживал невидимый кокон. Оливия не видела их, но чувствовала энергию, так хорошо знакомую ей - энергию элементов этого леса.

Какое-то время ничего не происходило. Девочка разжала хватку на лице брата и тот замотал головой, но она все ещё держала его рубашку не давая двинуться. В этот самый момент из запасного входа показался высокий мужчина, который тащил за собой двух женщин. Оливия сразу узнала миссис Дэвис и её сестру.

Засада не сработала. Оливия видела, как быстро на всё среагировал мужчина. Прежде чем директор и мистер Зелль успели преградить им путь, мужчина толкнул в них миссис Дэвис, создал защиту вокруг себя и женщины по имени мисс Сорель и начал спиной отходить к лесу. Учительница свалила с ног директора и буквально плюхнулась в его объятия, а мистер Зелль, удержавшись на ногах, повернулся к мужчине и явно анализировал ситуацию. Беглецы пятились, но бежать им было некуда. Вокруг были сотни элементов, Оливия чувствовала это. Даже если бы они побежали, рано или поздно их бы догнали или преградили путь.

— К чему это всё? Вам лучше просто сдаться, чтобы никто не пострадал... - Оливия услышала ледяной голос профессора, она не видела его взгляд, но была уверена, что он был пугающим.

— Сдаться? А что я сделала? Это мальчишка поджог дом! Вот как вы относитесь к гостям! - мисс Сорель истерила в ответ.

Часть ее блузы была порвана, а волосы взлохмачены. Её помощник придерживал ее локоть и продолжал вместе с ней отходить назад.

Тем временем директор поднялся вместе с миссис Дэвис. Он отряхнулся и аккуратно удерживал женщину возле себя. Было очевидно, что учительница его заложница, но он всё равно обращался с ней очень деликатно.

— Мисс Сорель, в этом правда нет смысла. Всё кончено! Прошу, пройдёмте с нами ко мне в кабинет, и побеседуем. А если вам кажется, что вам нечего мне рассказать, то уверен, что милая Элеонора не станет ничего умалчивать... - на фоне мистера Зелля голос директора звучал словно мёд.

Мужчина мягко улыбался, одной рукой он придерживал учительницу, а другой указывал путь в сторону пансиона для её сестры, но мисс Сорель не собиралась сдаваться.

— Вы ничего не докажете! Вам не поверят! Я уважаема в аристократических кругах! Думаете королю есть дело до вашей школы? Пока нет... но если он узнает о детях, то вы им уже никак не поможете! Хотите, чтобы он о них узнал? У вас нет выбора! - она звучала безумно и продолжала кидать угрозы, пока они с мужчиной продолжали медленно отходить.

Но мистер Зелль не отставал от них ни на шаг. Он держал дистанцию и продолжал идти им навстречу. По сравнению с высоким мужчиной, он выглядел расслабленно и от этого у Оливии непроизвольно пошли мурашки. Он напоминал ей змею, готовую в любой момент резко напасть.

Оливия знала, что это не может длиться бесконечно и когда-то настанет переломный момент. Они наблюдали из кустов за деревьями и в какой-то момент Оливер заёрзал на месте. Она сжала его бок, чтобы тот не дергался и не шумел, но что-то было не так. Он вздрогнул и ойкнул, а потом зажал рот ладонью, всматриваясь куда-то вниз в траву. Девочка проследила за его взглядом и заметила шевеление, но было уже поздно.

Корень дерева ожил и обвился вокруг ноги её брата. Затем вверх пополз второй и мальчик упал на землю, после чего его резко поволокло из кустов в сторону взрослых у запасного входа. Оливер кричал пока его тащило по земле, а затем Оливия увидела, как высокий мужчина отпустил мисс Сорель и уже сжимал её брата своей большой рукой за горло.

— Мы уходим! Если кто-то последует за нами, я задушу мальчишку! - рявкнул мужчина и махнул мисс Сорель, чтобы та шла вперёд.

В сознании Оливии помутилось, перед глазами словно застыла пелена и всё вокруг замедлилось. Но её сердце стучало в висках с бешеной скоростью. Она видела, как миссис Дэвис забилась в руках директора, умоляя остановить это. Как растерянная мисс Сорель развернулась и побежала вперёд через лес, пока тот самый мужчина отходил следом, удерживая её брата за горло и волоча за собой. Оливия видела, как мистер Зелль стоял и не двигался, наблюдая за этим. А потом из запасного входа выбежала миссис Чейн, и он удержал её на месте. Она видела, как покраснело лицо брата и как у него потекли слёзы, а после она не видела уже ничего.

***

Амелия чертовски устала, но её тело двигалось на чистом адреналине. Когда они с мисс Роуз приблизились в запасному входу, она велела женщине вылезти через окно, которое смотрело в сторону школы - так у них был шанс создать некий элемент неожиданности. Хотя Амелия не ожидала большой неожиданности от крайне неуклюжей поварихи. Миссис Роуз была виртуозна в пирожках, но никак не в скрытности. Она пыхтела и бубнила себе под нос как старый чайник, но это было лучше, чем ничего.

Стоило Амелии открыть дверь на улицу, как первое, что бросилось ей в глаза - мужчина, которого Кин назвал пастор Сильвер, который умел создавать сильные барьеры, держал за горло Оливера. Тело Амелии бездумно двинулось само, но в руку вцепилась знакомая хватка. Эта хватка бесчестное количество раз удерживала её во время войны во избежание необдуманных действий. Зелль не дал ей броситься вперёд и был прав, потому что неизвестно чем бы всё кончилось - стоило всё обдумать, а ещё лучше потянуть время разговором или отвлечь. Когда разум немного прояснился, она разглядела остальных - директора, на котором практически валялась миссис Дэвис и Элизу, чьи пятки сверкали вдалеке. Но сверкали они недолго, потому что спустя пару метров женщина плашмя упала лицом в грязь и её окутали корни деревьев. Амелия заметила натянутую между деревьями шёлковую ленту розового цвета, об которую, вероятно, споткнулась Элиза и мысленно поблагодарила миссис Роуз.

Это отвлекло пастора Сильвера, и он заметно ослабил хватку на горле мальчика. Это был шанс для них действовать. Если бы они скооперировались с Зеллем - он отвечал за защиту, она за атаку - то, возможно, они смогли бы предотвратить дальнейшие события, но было уже поздно.

Мужчина внезапно пошатнулся и отпустил Оливера. Мальчик осел на землю глотая воздух, а пастор, шатаясь, схватился за собственное горло. Эта сцена длилась недолго, ещё пара хрипящих и булькающих звуков, и он упал позади Майлдмейя. Лицо было перекошено, а пустой взгляд широко распахнутых глаз смотрел стеклянным взглядом вверх - на кроны деревьев и видневшееся вдалеке тускнеющее небо.

Этот долгий день кончился и подготавливался к закату.

***

Уставший и взмокший директор сидел на кухне Гостевого Дома и шумно хлюпал горячим чаем, периодически вытирая пот салфеткой. Они были вдвоём с Сэмом, но Крой чистил картошку, будучи в своих мыслях, и не сразу услышал, что мужчина обращается к нему.

— Я говорю - Амелия хорошо вас обучила! Твой иорф очень тебя слушается и отлично помог! Это похвально! - директор явно пытался сохранить позитивный настрой, но их вечер был всё ещё перегружен событиями и последующие дни обещали быть не самыми лёгкими для летних каникул.

— Спасибо, мистер Зоммер... благодаря миссис Чейн мы смогли узнать много нового! - Сэм слабо улыбнулся и неловкое молчание вернулось на место.

Не то чтобы Сэм стеснялся директора и не знал как с ним говорить, просто его переполняли мысли и голова готова была взорваться от волнения.

Недавно в их лесу умер человек, а точнее сказать был убит, и все жильцы Гостевого Дома были, мягко говоря, на взводе. Сэм не знал подробностей произошедшего, так как видел всё лишь через искаженный взгляд элемента земли. Он старался не надумывать лишнего и расставить факты по полочкам.

Прямо сейчас Гай и Оливер сидели в комнате мистера Берри вместе с Кевином. Мисс Сара находилась в медицинской комнате вместе с самим мистером Берри, где он продолжал оказывать ей всевозможную помощь. Миссис Дэвис была с миссис Чейн на допросе в библиотеке. Мистер Зелль вместе с миссис Роуз, скорее в виде группы поддержки, отвели мисс Сорель в пансион, где должны были встретиться с мистером Вехтером и решить, что делать дальше. Позже к ним планировала присоединиться миссис Чейн, так как она не могла оставить все на мистера Зелля и хотела убедиться, что всё пройдёт, как надо. Двух других мужчин связанными ранее передали конюху Томми, где они дожидались так называемой депортации при содействии Филиппа Вехтера. А Оливию так и не нашли. Её поиски на данный момент поручили мистеру Филлсу, как единственному без дела, но Сэм был уверен, что никто её не найдет. Она должна была прийти сама.

— Что будет дальше? - внезапно серьезно спросил Крой и посмотрел на директора.

Он закончил с картошкой. Сейчас она болталась в кастрюле с водой, а очистки валялись по всему столу. Директор задумчиво поправил свой галстук-бабочку и сделал очередной шумный глоток чая. После чего всем корпусом повернулся к Сэму так, будто всё это время ждал этого вопроса.

— Если всё пойдёт по плану, то мисс Сорель передадут мистеру Вехтеру и он сам будет решать её дальнейшую судьбу, - слова директора звучали слишком абстрактно и не удовлетворили Сэма.

— Но разве мисс Сорель не дочь министра по вопросам религии? Разве её пропажу не обнаружат сразу? Сейчас у неё хорошая репутация в среде аристократии, разве люди не начнут задавать вопросы? - Сэм явно слишком волновался, но директор его остановил, вскинув ладонь вверх.

— Стоп-стоп, юноша! Ты... - он прищурил взгляд и сморщился, рассматривая Кройя и будто принимая какое-то решение, а затем его брови расслабились, и он продолжил, - Ну, хорошо! Это верно, что мы не можем сделать так, чтобы мисс Сорель исчезла и общество не начало задавать вопросов... поэтому мистер Вехтер будет вынужден взять часть ответственности на себя. Всё это может накрыться медным тазом, если правда станет общеизвестна, в том числе и для Филлипа, причем ему будет хуже, чем нам... так что мы используем старый добрый шантаж, чтобы восстановить справедливость.

Мистер Зоммер улыбался, как ни в чём не бывало и сейчас выглядел так, что Сэм не понимал, кто перед ним - их директор или клоун. Мужчина всё ещё увиливал от прямого ответа, и Сэм закатил глаза.

— И какую именно часть ответственности он возьмёт на себя? - внимательно глядя на директора, спросил Сэм.

— Прямо сейчас я не могу тебе всего рассказать... но если Филипп ответит положительно на наше предложение, то ты очень скоро всё узнаешь! Есть ли ещё вопросы? - директор Зоммер улыбался на манер довольно кота, чем начал злить Кройя, поэтому он решил задать все вопросы разом.

— Есть! Что будет с миссис Дэвис? Или с Кевином Кином? С Сарой? А также с телом мёртвого мужчины, которое лежит у нас в лесу?

В кухне опять стало тихо. Директор устало вздохнул, а затем встал из-за стола, чтобы налить себе ещё чашечку чая предположительно с ромашкой. Всё это время Сэм неотрывно наблюдал за ним и это явно начинало действовать мужчине на нервы.

— Во-первых... миссис Дэвис... - начал отвечать на вопросы директор, усаживаясь обратно за стол с полной чашкой чая. - Мы хотим предоставить ей возможность решать свою судьбу самостоятельно, но я готов оставить ей её место в пансионе на время. Однако в Гостевом Доме она больше работать не будет.

Почему-то этот ответ успокоил Сэма. После того, как всплыла вся правда, Сэм испытывал к учительнице сложные чувства. С одной стороны, она была его другом и утешением весь первый год, пока он был один в Гостевом доме, но теперь доверие к ней было безвозвратно потеряно. Он чувствовал, что она не желала им зла и верила, что они хотят поступить во благо, но как после этого доверять столь наивному и недальновидному взрослому? Однако, каждый может быть обманут и совершить ошибку, поэтому Сэм желал миссис Дэвис добра и надеялся, что её будущее будет светлым, но он больше не видел её рядом с ними в их общем будущем.

— Во-вторых! Что касается Кевина Кина. На данный момент его жизни ничего не угрожает, но его дальнейшую судьбу будет решать его опекун - то есть мистер Зелль. Он же возьмёт полную ответственность за все поступки юноши.

От этого ответа у Сэма побежали мурашки по коже. Он почувствовал раздражение в голосе директора, когда тот говорил про Кина. Он явно недолюбливал юношу, но всё же поступал разумно. Однако, хоть директор не сказал этого сам, Крой понял, что, вероятно, Кевина на территории школы они больше никогда не увидят.

— Третье — это мисс Сара Янг. Сейчас её жизнь находится в опасности. Сложно сказать сколько ещё может выдержать её тело, но к семье Вехтер она больше не вернётся. Мистер Берри уже отправил весточку своему брату Уве в столицу. Это дело решенное. Под строжайшим секретом ее перевезут в Астер и там уже ей займётся мистер Бёрнхарт.

Сэм мало что знал о семье мистера Берри и об их отношениях. Но тот факт, что он не носил фамилию своего отца говорил сам за себя. Однако, если мистер Берри доверял своему брату Уве, то и Сэм был спокоен.

— Ну, и, конечно, последний вопрос... - директор вновь сделал паузу ради чая, хотя Сэму казалось, что он тянет интригу. - Мы его похороним.

Этот простой ответ застал Кройя врасплох и тот растерянно заморгал. И это зрелище, кажется, доставляло директору невиданное удовольствие.

— Подождите... - начал Сэм. - Но кто этот человек вообще? Как же его родные? Разве его не будут искать? И вообще, кто...

Он не смог договорить. Он боялся произнести этот вопрос и убедиться в том, что он и так знал. То, о чём думали все, но никто не хотел этого говорить.

— Этот человек... - растягивая слова, задумчиво начал директор Зоммер. - Аурик предполагает, что он из Увив... вероятно бывший солдат... подробности мы ещё уточняем, но есть уверенность, что искать его никто не будет.

Сэм почувствовал облегчение, так как директор намеренно не продолжил развивать эту тему. Всё же он не хотел знать ответ. Какое-то время он ещё сидел, глядя на картошку, а затем попросил помочь поставить кастрюлю на плиту. Его костыль всё ещё был сломан и Сэму было тяжело передвигаться без этой опоры. Так что, пока он собирал картофельные очистки, директор посолил и поставил картошку вариться.

На какое-то время в Гостевом доме вновь стало тихо и спокойно. Картошка бурлила на плите, а директор заварил кофе и пошёл отнести напиток для миссис Чейн в библиотеку.

Сэм же следил за бурлящей водой, сидя на скамье. Его сломанный костыль уныло покоился рядом. Мальчик подумал, что возможно сможет починить его сам при помощи своего иорфа. Он был очень благодарен своему маленькому другу, который сильно помог им сегодня, в том числе он при помощи других элементов не дал Элизе Сорель бежать. Сэм собирался наградить его огромной горстью разнообразных камней и предоставить ему горшочек для них побольше.

Эти безмятежные мысли заставляли его поверить в то, что скоро всё вернётся на круги своя и их лето повернёт в нужное русло. За окном завывал ветер, и он чувствовал такое знакомое безмолвное присутствие.

— Знаешь... это как-то нечестно, что я всё ещё ни разу не слышал, как звучит твой голос! - с улыбкой сказал Сэм, глядя в сторону открытого окна.

Развивающийся на ветру белый локон на мгновение исчез, а затем показалась белая макушка и разноцветные глаза уставились на него. Это длилось недолго, потому что потом вся голова целиком просунулась в окно, а за ней и остальное тело.

Оливия решила остаться сидеть на подоконнике, свесив ноги и неловко болтая ими. Она смотрела на Сэма хмуро, будто подбирая слова, но пока не решалась ответить.

— Ты испугалась? - решил задать наводящий вопрос Сэм, но девочка молча замотала головой.

— Тогда... ты чувствуешь вину? - мальчик задавал вопросы и это было непривычно, ведь он всегда наперёд понимал её чувства и эмоции.

Какое-то время она всё ещё смотрела на него, пытаясь принять его нетипичное осторожное поведение. А затем она, не слезая с подоконника, повернулась к нему спиной и свесила ноги наружу.

— Я ни о чём не жалею, - тихо сказала она и быстро вспорхнула навстречу завывающему ветру.

***

Часы в комнате мистера Берри навязчиво тикали. Планы на ближайшее время были - спуститься на кухню и поужинать, когда ужин будет готов. Никаких больших свершений, всего по чуть-чуть, маленькими шажками. Потрясения последних недель и особенно сегодняшнего дня были уж слишком велики. А ещё очень сильно чесалась шея в том месте, в котором недавно её сжимали до потери воздуха.

Оливер непроизвольно почесался, глядя на спящего Кевина. Они вместе с Гайем некоторое время сидели возле него по разные стороны от кровати. Мистер Берри сказал, что самое страшное позади и максимум, что его ожидает это временная слабость, зуд и шрамы. Врач залечил его рану от выстрела, срастил рёбра и позаботился о последствиях. Оливер был восхищен и потрясён способностями мистера Берри и возможностями, которые может представить правильно заключенный договор с элементом воды.

Всё это заставило мальчика задуматься о своих возможностях и способностях. Раньше он редко думал о будущем, но это лето многое изменило. Каждое событие и каждая встреча заставила мальчика задуматься о том, чего он хочет. Он всё ещё не знал до конца и не придумывал планы на далёкое будущее, но теперь он был уверен: он может стать, кем захочет и пойти куда угодно, если пожелает. И сейчас он хотел быть тут в Гостевом Доме вместе со всеми.

— Мне жаль, что так получилось... - тихо сказал Оливер Гайю, опустив голову и не глядя на друга. - Я и правда был слишком наивен и доверчив...

Он замолчал и в комнате стало тихо, было слышно лишь разменное сопение спящего Кевина.

— Это хорошо... ты добрый! Я люблю в тебе эту черту! - Гай мягко улыбнулся и посмотрел на Оливера, добавив. - В этом мире мало такой естественной доброты, бескорыстной... я думаю это ценно, несмотря ни на что...

Его улыбка превратилась в прямую линию, так как он поджал губы. А Оливер, смущенный такими словами, стеснялся посмотреть на друга в ответ.

— Всё же... в будущем я буду осторожнее и не стану доверять всем подряд! - мальчик уверенно кивнул, как бы соглашаясь сам с собой и потом всё же посмотрел на Гайя с ответной улыбкой.

— Думаю, у нас ещё много времени в будущем, чтобы разобраться кому доверять, - Гай явно не знал, как продолжить этот разговор, он устал, как и все остальные, - К тому же... мы не можем контролировать всё и быть осторожными постоянно...

— Да, - неловко подтвердил Оливер и хотел что-то добавить, но его перебил осипший голос.

— Ну, может быть вы будете потише? Тут пациенты, вообще-то, пытаются спать! - раздраженно протянул Кевин, заёрзав на кровати и разминая затёкшее тело, а затем с трудом приоткрыл глаза.

— Кевин! - радость воскликнул Оливер моментально взбодрившись.

— Тише... - лениво прикрывая одно ухо рукой простонал Кевин.

Этот жест ему явно давался с трудом несмотря на то, что была задействована рука не с раненой стороны тела. Оливер сразу прикрыл рот рукой, а Гай даже усмехнулся, глядя на эту картину.

Пробуждение Кина открыло Оливеру глаза на многое. Его естественная непроизвольная радость подарила надежду. Потому что несмотря на всю ложь и манипуляции, Оливер не мог ненавидеть юношу. Майлдмей осознал, что даже не понимает, как ощущает себя человек, который кого-то ненавидит. Это понимание помогло ему посмотреть на картину всех событий целиком.

Он понял, что всё это время на самом деле ненавидел и винил во всём себя. Но сейчас он знал, что, что бы он ни делал, это бы рано или поздно произошло. Ведь чужие поступки не зависели от его решений. Эти события стали важным опытом для всех жильцов Гостевого Дома. Оливер чувствовал, что, преодолев это вместе, они стали сильнее. Сейчас они нужны были друг другу, как никогда, и он был благодарен тому, что у них была эта возможность.

Через пару минут Кевин вновь провалился в сон, а Оливер и Гай отправились в кухню на ужин. И, хотя их ужин в этот вечер был крайне скромным, но жильцы Гостевого дома были все вместе.