Глава 29

Пламя свечи нервно подрагивало, а в комнате Амелии танцевали зловещие тени.

Остаток дня и весь вечер они обсуждали дальнейший план действий с Юджином и мальчиками. Все пришли к единогласному решению, что с директором всё-таки стоит поговорить и поставить его в известность о том, что происходит в стенах его школы и за её пределами. Это было правильным решением, потому что Юджин полагал, что директор всё равно рано или поздно обо всём узнает, а им нужно было заручиться его поддержкой раньше, чем это сделает кто-нибудь ещё.

Однако, Амелия не собиралась предлагать детям покинуть Святого Люминэ, так как всё ещё считала, что это место самое безопасное даже в текущей ситуации. Она хотела донести эту мысль и до директора, поэтому на следующий день с утра пораньше планировала пойти к нему.

Юджин и Сэм с Гайем тоже согласились с этим и после все разошлись по своим комнатам. Только Гай направился к Оливеру с порцией пастушьей запеканки. Это хотел сделать Юджин, но Янг настоял на том, что ему нужно самому проведать друга и поговорить с ним. Амелия же направилась к себе на третий этаж, зажгла свечу, открыла окно и прислушивалась к завывающему снаружи ветру. Природа словно сговорилась и поддерживала напряженность ситуации раскатами грома и приближающейся летней грозой.

В какой-то момент Амелия так сильно погрузилась в мысли, размышляя о том, что именно и как скажет завтра директору, что они плавно перенесли её в дрёму и даже начали набрасывать образы лихорадочного сна. Но заснуть учительница так и не смогла, потому что вскоре с разрывным раскатом грома с неба сорвались потоки дождя и под этот аккомпанемент к ней в открытое окно залезла грязная и мокрая Оливия.

Амелия сидела на кровати, поджав ноги, а девочка забралась на стол, оставляя после себя мокрые следы. Волосы прилипли к её лицу и скрывали глаза, но миссис Чейн всё равно различила суровый и напряжённый взгляд, виднеющийся между мокрыми прядями.

Девочка спустилась со стола и медленно направилась к учительнице. Амелия видела, что Оливия нервничает от того, как бесцеремонно и без приглашения она пришла, но, кажется, было что-то поважнее мокрого пола.

Это что-то она усиленно сжимала в своём маленьком кулачке до побелевших костяшек и затем протянула учительнице. Амелия аккуратно взяла маленький промокший клочок бумаги и, развернув его, не смогла сдержать улыбки.

Воительница намерена поведать историю бабочке. Птенцы могут улететь из гнезда. 

Твоя душа.

Это был самый нелепый шифр, который Амелия читала за всю свою жизнь и военную карьеру. Она сразу узнала почерк миссис Дэвис и поняла, что воительница — это она сама, а бабочка — это директор Зоммер, который был известен своей любовью к галстукам бабочкам. Ну, а про птенцов и гнездо – тут всё и так очевидно. Миссис Чейн встала, обойдя Оливию, которая застыла посреди комнаты и, видимо, не знала, что ей делать дальше - уйти через окно или через дверь, а может вообще остаться? Но учительница достала из шкафа полотенце и, усадив девочку на свою кровать, начала вытирать её мокрые волосы.

— Спасибо, - негромко сказала миссис Чейн, и Оливия даже вздрогнула, — Это те доказательства, которых нам не хватало, чтобы завтра убедить директора.

После этих слов девочка заметно напряглась, но Амелия накинула полотенце на её плечи и ласково убрала пряди волос с лица.

— Я соврала, я не дам вас забрать, вы все останетесь тут, - миссис Чейн смотрела в разноцветные глаза Оливии и взгляд учительницы буквально кричал «поверь мне».

Женщина почувствовала, как девочка расслабилась после этих слов и продолжила греть её полотенцем, но затем она услыхала неожиданный тихий и сиплый голос.

— Я тоже соврала... вернее... не сказала о многом...

Амелия не поверила своим ушам и в первые секунды просто не могла осознать, что этот голос исходит из Оливии. Они некоторое время смотрели друг другу в глаза и миссис Чейн почувствовала себя бесконечно благодарной.

— Ничего, дитя... иногда ложь во благо - необходима.

***

Рано утром Амелия вышла из своей комнаты, тихо прикрыв дверь за собой. Оливия всё ещё спала на её кровати, а сама учительница так и не смогла сомкнуть глаз. Она знала, что перед большой битвой стоит отдохнуть и набраться сил и сон — это всегда наилучший способ, но разные мысли почему-то не давали ей покоя. Ощущение того, что они теряют время, терзало и вызывало тревогу, поэтому, как только солнце показалось на горизонте и начало пробираться в окна её комнаты, она оделась поудобнее и вышла.

На лестнице второго этажа Амелия внезапно столкнулась с Гайем, который кажется шёл от Оливера с пустой тарелкой от вчерашней запеканки в руках. Мальчик замер от неожиданности, но учительница лишь улыбнулась, кивнула в знак приветствия и пошла дальше вниз. Мысль о том, что эти двое наконец-то помирились и не избегают друг друга, придала ей уверенности. Больше всего ей хотелось, чтобы дети были вместе, доверяли и полагались друг на друга. Потому что вместе они сильнее. Она вспомнила про Оливию, которая всегда сторонилась других, но несмотря на это, её поступки говорили о том, что они работают сообща и заботятся друг о друге.

Она улыбалась, проходя мимо кухни и представляя, как юная Майлдмей сражается с элементом за записку, а потом спешит доставить её учительнице.

— Удачи! - из кухни её окликнул голос Юджина, когда она уже взялась за ручку двери, чтобы выйти наружу.

Амелия на секунду остановилась и заглянула внутрь, где сидели Сэм, который нарезал сыр, и мистер Берри, пьющий уже явно не первую чашку кофе. Кажется, сегодня никому не спалось и это было неудивительно.

Очередной прилив сил посетил Амелию от ощущения такого единства с жильцами Гостевого дома. Она уверенно кивнула, развернулась к двери и вышла.

Утро после грозы было тихим и свежим. Роса искрилась на солнце и отражалась бликами на красных лакированных полусапожках Амелии. Она вдохнула аромат этого утра полной грудью, и он звучал умиротворяюще, а затем уверенной походкой прошла через огороды, любуясь цветущей картошкой и набухающими гроздями смородины.

Сторож на входе в пансион дремал за столом, тихо посапывая, и она, подойдя, постучала по деревянной поверхности, от чего мужчина вздрогнул и огляделся.

— Доброе утро! Директор у себя? - она одарила его широкой улыбкой в ожидании ответа, хотя это было всего лишь формальностью.

— Да... - неуверенным сонным голосом ответил сторож, и было сложно понять в чём именно он не уверен - в том, что уже утро, или в наличии директора.

Улыбка Амелии трансформировалась в вежливую. Она кивнула в знак благодарности и направилась в сторону лестницы, ведущую на верхние этажи, но стоило ей шагнуть на первую ступеньку, как окончательно проснувшийся сторож её окликнул.

— Мисс Чейн! Подождите! - она замерла и настороженно обернулась, а он уже шёл ей навстречу. - Директора нет! Вчера вечером он уехал вместе с мистером Зеллем в деревню. Кажется решать какие-то вопросы насчет пожара...

Амелия чуть не выругалась в голос. Интуиция подсказывала ей, что что-то должно было случиться, что-то должно пойти не так. Она поблагодарила сторожа и ещё немного потопталась на месте, раздумывая, что делать дальше. Она была уверена, что Зелль расскажет свою версию директору. Это беспокоило её, но всё же мысль о том, что Аурик на их стороне, успокаивала. Что бы ни было между ними в прошлом и, не смотря на разные взгляды на многие вещи, тут она доверяла Зеллю. Он был порядочным, верным и разумным человеком.

Амелия попрощалась со сторожем и вышла из пансиона. Она решила, что лучше вернуться в Гостевой дом и обсудить с остальным дальнейший план действий. Возможно, ей стоило навестить Элеонору, но она шла в пансион с намерением обсудить всё с директором и совершенно не знала, что сказать учительнице гуманитарных наук. Амелия могла притвориться, что ничего не знает и попытаться прощупать почву. Или прямо заявить о том, что они разоблачили её вместе с сестрой и посмотреть на реакцию. Каждое из этих действий могло вести за собой разные неопределённые последствия, и она решила, что лучше сперва обсудить это с Юджином и Сэмом. Крой оказался очень полезен в подобных вопросах, он был невероятно проницательным ребёнком и знал миссис Дэвис дольше всех жильцов Гостевого дома.

Когда она вошла в дом, её встретила неестественная тишина и это сильно напрягло женщину. Она моментально почувствовала посторонних и Лили воинственно вылетела из кружева её блузки, готовая атаковать чужаков или защищать хозяйку. Амелия велела Лили спрятаться и поспешила в гостиную, где собрались почти все жильцы Гостевого дома, но они были не одни.

В кресле возле эркера расслабленно сидела Элиза Сорель. Рядом с ней стоял высокий мужчина, а на стуле, некогда приставленном к парте, за которой обычно сидела Оливия, напряжённо и виновато сидела Элеонора. Юджин сидел в кресле напротив Элизы, а Гай у стола между ними разливал чай в три чашки. На диване сидели Оливер и Сэм, но нигде не было видно Оливии.

Когда Амелия вошла в гостиную, все сразу обратили на неё внимание и перевели взгляды.

— Миссис Чейн! - звонко начала Сорель. - А мы только вас и ждём!

Она едко улыбалась такой приторной улыбкой, что Амелии захотелось за пару шагов подойти к её креслу, отобрать чайник у Гайя и выплеснуть всё содержимое на блондинистую голову Элизы.

— Мальчик... Гай, верно? - не дожидаясь ответа Амелии, она властным тоном обратилась к Янгу. - Принеси своей учительнице стул и кофе, чтобы она могла присесть и насладиться нашей встречей. Я слышала, что вы большая поклонница кофе!

Она тут же развернулась к Амелии и одарила её самой лучезарной улыбкой, которой, вероятно, одаривала аристократов в Астер. Эта молодая женщина явно ощущала себя хозяйкой положения и вела себя так, будто всё тут принадлежит ей. Амелия ощущала исходящую из неё уверенность, она буквально сочилась из энергии вокруг неё и была осязаема. Но, несмотря на это, её энергия была слабой. Вернее даже тусклой, что было свойственно видящим, неспособным заключить договор с элементами или управлять элементальной энергией.

— Не надо, мистер Янг, - спокойно сказала Амелия, хотя кажется Гай и не собирался слушаться их незваную гостью и лишь сверлил её недовольным взглядом, - Идите на кухню...

— Нет, я бы предпочла, чтобы мальчик остался! - Резким тоном вмешалась Элиза, когда Гай развернулся и хотел уйти. - У меня для него сюрприз! Но сперва я бы хотела обсудить дела со всеми... а где девочка?

В ту же минуту со второго этажа послышались тяжёлые шаги и на лестнице показался ещё один незнакомец - запыхавшийся крупный мужчина.

— Девчонка вылетела в окно... я не успел... поймать... - он тяжело опустился на нижние ступеньки лестницы и сел, тяжело дыша будто до этого успел пробежать марафон.

— Жаль... ну, ничего! Уверена, что вскоре она к нам присоединится! - Элиза продолжала улыбаться своей фирменной улыбкой.

Амелия вздохнула и села на табурет возле пианино, махнув Янгу рукой, чтобы тот встал возле неё. Мальчик поставил чайник на стол и присоединился к учительнице, которая продолжала оценивать ситуацию.

Элиза с Элеонорой не представляли опасности. Обе женщины были слабыми видящими и это наводило Амелию на мысли об их, вероятно, нелёгкой судьбе. Ведь их отец Амадео Сарагат славился своей нелюбовью к видящим. Он активно продвигал в совет короля идею лучшего контроля над видящими и ужесточения регистрации видящих. Причина была в том, что в нынешнее время официально регистрировали только волшебников, которые заключили договор с элементами. Поэтому Сарагат намеренно обзаводился связями во всех сферах влияния, в которых только мог. Браки его многочисленных детей были одним из способов добиться этого влияния.

Вероятно, Элизу выдали замуж за посла Увив в столь раннем возрасте, чтобы расширить его влияние за границей, но это сработало явно не так, как он хотел. Что касается Элеоноры, Амелия не знала истории этой женщины, но она была уверена, что её тоже отдали, как какой-то ненужный товар, ради обретения каких-то связей. Про других детей Сарагата, которыми были четверо сыновей и ещё пятеро дочерей, было известно больше. А это означало то, что он скрывал Элизу и Элеонору, потому что они были видящими.

Амадео Сарагат считал, что волшебники получают слишком много власти. И, хотя король и его семья были невидящими, и власть в королевстве, согласно закону, всегда наследовалась преимущественно невидящими членами королевской семьи, аристократы и волшебники всё равно управляли всем. Король был лишь марионеткой в руках своего совета, который состоял в основном из видящих аристократов, а четырнадцать министерств, которые, казалось, были равномерно разделены между видящими аристократами и невидящими служителями, были не равны между собой. На первый взгляд схема управления королевством была распределена справедливо и поровну, но, когда дело касалось принятия важных решений, это оказывалось совсем не так. Ведь все главные решения принимал король, который слушался своего совета, а министерства не могли вмешиваться в дела друг друга.

Амелия усиленно думала и пыталась понять Элизу. Ведь понять своего врага — это всё равно, что одержать над ним победу. И она понимала, почему Сорель нужны были дети и что она собиралась сделать с их помощью. В глазах Амелии сидела девочка, обиженная и недолюбленная своим отцом. Она бы хотела пожалеть Элизу, но она не могла позволить себе жалость даже к Элеоноре, потому что всё это было неправильно по отношению к детям из Гостевого дома. Потому что Элиза была похожа на своего отца больше, чем она, вероятно, думала.

И если Элиза и Элеонора не представляли опасности в случае схватки, то мужчина рядом с Элизой явно был силён, а тот, что сидел на лестнице был ниже среднего. Амелия пыталась вспомнить всех сильных волшебников, которых она знала, но высокий мужчина был ей незнаком, и она не могла оценить риски.

Молчание явно затянулось и, кажется, незваная гостья была этим недовольна.

— Прежде всего, я хочу извинится, что пришла без приглашения, но обстоятельства вынуждают, - Элиза широко улыбалась, осматривая всех присутствующих, - Меня зовут Элиза Сорель, хотя вероятно моё имя вам уже знакомо. Элеонора, моя милая старшая сестра, от которой я так много слышала про вас всех, позволила напроситься к вам на чай!

Она одарила улыбкой и кивком каждого по очереди и, не дожидаясь ответной любезности, продолжила свою хорошо поставленную речь.

— Фламар кажется королевством возможностей для видящих, но это не совсем так! Ведь мы с вами знаем, что возможности есть лишь для тех, кому подвластны две вещи - деньги или энергия. Но! Если того или другого недостаточно, или, наоборот, в избытке... - она обвела жестом всех присутствующих, как бы намекая на особенности детей, - то возможностей не существует. А конкретно во втором случае существует лишь контроль или истребление.

Она продолжала с улыбкой смотреть на своих слушателей, пытаясь разглядеть в их лицах понимание, а ещё лучше - согласие, но Амелия лишь скептично хмурилась, дети выглядели встревоженно, а Юджин нарочито громко хлюпал своим чаем.

— Я пришла к вам с добрыми намерениями, - сказала Сорель, потому что её возвышенные речи присутствующие явно не оценили, и она решила всё прояснить, - Я, как и вы, хочу лучшего будущего для этих детей! Но его нет в этой стране!

— Естественно! А в Увив оно есть! - саркастично подключилась к разговору Амелия.

— Хорошо, что вы меня понимаете, - улыбалась Элиза, - Не ожидала, что мы так быстро достигнем понимания.

— О, да... но единственное, чего я не до конца понимаю... - выразительно и притворно продолжала Амелия, - Какое вам дело до этих детей? Они не ваши и вы даже не были знакомы до этого момента... а тут такой внезапный альтруистичный порыв!

— И тут вы должны меня понимать... Ведь они и не ваши, но вы так заботитесь и защищаете их вряд ли ради зарплаты учительницы, которую вам даже не платят... Верно? - подхватила её интонацию Элиза, будто передразнивая.

— Единственное, что верно — это их собственный выбор! - твёрдо сказала Амелия.

— Ну, хорошо! Давайте узнаем их мнение, - сделав небольшую паузу, ответила Сорель и перевела взгляд в сторону дивана, где сидели Оливер и Сэм.

— Оливер, - при звуке своего имени мальчик вздрогнул, а эта женщина точно знала к кому ей обращаться, - Разве ты не хотел бы иметь выбор где тебе быть и куда пойти? Ты бы хотел увидеть мир и познакомится с другими людьми? Людьми, которые примут тебя таким, какой ты есть.

В гостиной стало тихо. Все взгляды были направлены на встревоженного Оливера. Мальчик начал мотать головой из стороны в сторону, будто в поиске поддержки окружающих. Сэм взял его руку и легонько сжал. Это помогло ребёнку сосредоточиться, и он перевёл взгляд на Амелию, будто в попытке прочитать на её лице, что ему стоит делать, на что учительница лишь кивнула ему с мягкой улыбкой.

— Хотел бы, - честно и смущенно ответил Майлдмей и лицо Элизы озарила ликующая улыбка.

— Какой же ты хороший ребёнок! - довольно заключила она и продолжила. - Вас оградили от всех и ограничили в этом доме, убедив, что это единственный возможный исход, но это не так. У вас есть выбор и ваши возможности безграничны, а я с радостью готова вам помочь открыть этот мир!

Амелия слушала её, закатив глаза. Сорель звучала как фанатичка, которой, по сути, и являлась, но она не была глупой женщиной и её цели явно были личными. Они даже не пахли альтруизмом. Амелия верила, что эти сладкие слова не способны обмануть или ввести в заблуждение её детей. В конце концов речь шла про их выбор, поэтому она молчала и пока не вступала в конфронтацию. Она хотела увидеть, чему за это время научились её ученики.

— Честно говоря... - вдруг застенчиво начал Оливер. - Мне очень нравится в Гостевом Доме. Я уверен, что за его пределами есть много всего интересного и много хороших добрых людей, но пока... я бы хотел жить тут... вместе с моими друзьями...

Он посмотрел на Сэма и сжал его руку в ответ. А потом перевёл взгляд на Гайя и улыбнулся, на что Янг кивнул. Следующей на, кого посмотрел Оливер, была миссис Чейн и на неё он посмотрел таким открытым честным взглядом, полным благодарности, что это тронуло женщину. И если бы не вся эта ситуация, она бы обязательно подошла бы и обняла мальчика, но их незваная гостья явно была недовольна, так как её улыбка потускнела.

— Бедное, наивное дитя... - Элиза покачала головой, - Ты обманут этим фальшивым уютом и спокойствием. А ведь ты больше других испытал на себе отношение этого королевства и людей, которые тут живут, к таким, как вы. Ты когда-нибудь задумывался о том сколько ещё всё это сможет продолжаться? Сколько вам позволят мирно жить вот так? Ты же прекрасно знаешь, что даже твоя семья тебя не защитит! Особенно сейчас, когда у них есть то, что им нужно...

То, как эта женщина намекала на появление нового наследника Майлдмейев и давила на болевые точки, вызывало у Амелии отвращение.

— Вы задали свой вопрос и получили на него ответ. К чему все эти частности?! - в разговор вмешался Юджин, который чаще всего соблюдал спокойствие и нейтралитет, но даже его начала выводить из себя эта женщина.

— Я тоже считаю, что на этом разговор можно заканчивать и расходиться, - поддержала мужа Амелия, одобрительно кивая, - Но, справедливости ради, раз уж мы ведём тут с вами эту беседу, я бы хотела услышать мнение Элеоноры.

Все сразу перевели взгляд на миссис Дэвис, которая до этого безмолвно сидела на стуле в учебной части помещения, повернутая с сторону сестры. С самого начала она выглядела так, будто ей некомфортно, и она хочет поскорее уйти, но старается скрыть это.

— А что Элеонора? Она... - Элиза хотела заступиться за сестру, но Амелия её перебила.

— Миссис Дэвис, вы тоже считаете, что детям будет лучше покинуть Гостевой дом? И, что это нормально пускать на территорию школы посторонних без ведома директора? - Амелия звучала доброжелательно, но в интонации сквозил сарказм.

— Моя сестра не сделала ничего плохого, чтобы её допрашивать! Она просто выполнила мою просьбу! - чуть повысила тон Элиза.

Амелия с облегчением отметила, что у Элизы Сорель есть болевая точка и она даже не пытается это скрыть. Возможно, можно было бы сыграть на их отношениях с сестрой, но Амелия ещё не была уверена в Элеоноре. Она вполне могла притворяться такой наивной и невинной, но в текущих условиях её было сложно расколоть. Амелия делала всё, что могла, но ей нужна была помощь и поддержка.

— Если моё мнение тут тоже как-то считается... - к разговору внезапно подключился Сэм. - То у меня тоже нет желания в ближайшие несколько лет покидать Гостевой дом. У меня тут есть планы... на огород, например.

Он переключил внимание Элизы на себя, и та начала хмуриться. Её доброжелательная маска трещала от раздражения и несговорчивости окружающих.

— Я тоже никуда не поеду, - спокойно и твёрдо сказал Гай.

Всё это время он наблюдал за мужчиной, сидящем на лестнице и иногда посматривал на Оливера. Он явно оценивал обстановку на случай, если им придётся отступать. Мужчина на лестнице сидел так, что мог преградить им путь, ведущий к запасному выходу, или перехватить Оливера. Гай стоял близко к коридору, ведущему к кухне и главному выходу, но в силу своего характера, он не стал бы бросать друзей. Однако Амелия надеялась, что, если будет необходимо, он послушает её и сделает это. Но она пока не знала сколько людей Элиза Сорель привела с собой.

— Миссис Чейн... - Элеонора всё-таки заговорила, она звучала осторожно и виновато, - Мы вовсе не планировали забирать детей против их воли или похищать их... Прошу поймите и выслушайте меня!

В её голосе сквозило отчаяние. Амелия оценивала её, пытаясь понять врёт она или на самом деле верит в собственные слова и идею своей сестры. А знает ли она вообще, в чём заключается эта идея? Амелия кивнула, позволяя миссис Дэвис говорить дальше и показывает, что выслушает её.

— Когда я устроилась в школу, мы даже не знали, что детей будет четверо! Я просто присматривала за Сэмом. Я была тут на случай, если ему понадобиться помощь... если что-то пойдёт не так... понимаю, как это выглядит и звучит... - она запнулась и отпила немного чаю, чтобы смочить горло и говорить стало легче, - Директор Зоммер хороший человек и он защищает своих учеников, но он зависит от короны и совета, а также финансирования аристократами. Если бы Сэму понадобилось безопасное место, если бы он захотел уехать, я бы ему помогла. Мы правда изначально не планировали вывозить детей... Они просто росли под нашим присмотром, но... ваш приезд... он привлёк много лишнего внимания. Ещё и семья Майлдмей... рождение нового наследника развязало руки семье Вехтер и Оливер с Оливией уже не защищены, как раньше... мы не уверены, что их ждёт в новом учебном году, когда в школу вернуться все остальные! Вы тут недавно и не имеете понятия как много и часто Оливера и других задирали, что они им говорили!

— Ну, так стоило научить их постоять за себя, - раздраженно ответила Амелия, - Вы тут вроде как были и что?

— Вы не понимаете! Закон не на их стороне! Вы же знаете, что за дети учатся в этой школе и чьи они!

— Довольно! - вмешалась Элиза, не давая Амелии парировать. - Эти разговоры бессмысленны! Я лучше предоставлю доказательства! Приведи её!

Мужчина, который сидел на лестнице, тяжело поднялся и проковылял в сторону уборной, через которую можно было выйти в постирочную, а затем к запасному входу. Это мог быть хороший момент, но Амелия моментально почувствовала волну энергии, которая прокатилась по гостиной. Она исходила от высокого мужчины возле Элизы и давала понять, что он сильный волшебник. Но каким бы сильным он ни был, они с Юджином смогли бы с ним справиться. Однако, в комнате были дети и ситуацию невозможно было предсказать. Амелия ещё не настолько отчаялась, чтобы рисковать и решила дождаться очередного незваного гостя.

И гостья не заставила себя ждать. Мужчина вел её под руку, то ли помогал идти, то ли удерживал на случай, если она сменит направление. Это была молодая болезненного вида женщина с огненно-рыжими волосами и поседевшими прядями в чёлке. Её глаза светились ярко синим, а лицо было бледным и покрытым пятнами. Её нос, разрез глаз, губы, скулы были как у Гайя и, не смотря на её плачевный вид, они всё равно были очень похожи друг на друга.

Она сразу же нашла глазами сына и замерла в дверях уборной. Мужчине пришлось тащить её, чтобы она оказалась в гостиной у всех на виду. Юджин встал с кресла, предлагая своё место ей, но она не сдвинулась и осталась стоять в зоне гостиной, недалеко от лестницы, куда обратно сел её провожатый.

- Могу предположить, что вы уже слышали об этом... но перед вам Сара Янг - живая и не совсем невредимая. Яркий пример того, что случается с особенными детьми, которые решают остаться жить во Фламар! - самодовольно сказала Элиза, но никто не смотрел на неё и не слушал - все взгляды были устремлены на Сару, которая нервно мяла рукава своей рубашки, готовая заплакать.