Глава 28

Глава 28

Примерно 5 лет назад...

Это случилось зимой. Элеонора сидела на улице возле храма, облачённая в траур. Лицо её прикрывала вуаль. Она нужна была ради того, чтобы скрыть слёзы скорби недавно овдовевшей женщины, но вместо этого она скрывала их отсутствие.

На улице было холодно и тихо. Снежинки в медленном танце спускались на землю и покрывали её колени. Она сидела долго в безмолвии и буквально примерзла к каменной скамье, что стояла под тенью голых деревьев. Но она не чувствовала холод. Не так, как раньше. Её сердце было покрыто коркой льда и замерло. Но не от горя, а от полного опустошения. Она должна было чувствовать облегчение, ведь всё наконец-то закончилось, но её мир замер, и она не могла двигаться или даже дышать. То, чему была посвящена её жизнь, было безнадёжно потеряно и погребено в промёрзшей чёрной земле.

— Процессия была красивой, такой медленной и тихой... - раздался давно забытый знакомый голос, и Элеонора подняла взгляд.

Перед ней стояла красивая девушка в чёрном плаще и шляпке, из-под которой выбивался золотистый завиток. Она мягко улыбалась и смотрела на Элеонору добрыми понимающими глазами цвета тёмного мёда.

— Лиззи... - сипло шепнула Элеонора, следом из её приоткрытого рта вырвался громкий всхлип, и она перестала контролировать себя.

Она рыдала в объятиях девушки, которая присела рядом и похлопывала Элеонору по сгорбившейся спине. Выходившие из храма люди, не обращали на них внимания. То ли из вежливости, то ли по причине обыденности зрелища - ведь вдова должна плакать на похоронах мужа.

Некоторое время спустя, когда Элеонора успокоилась, Лиззи помогла ей подняться и они пошли прочь. Только когда они оказались в тёплом помещении кофейни, Элеонора ощутила, насколько сильно она замёрзла. Холод словно проник внутрь её костей, и она некоторое время дрожала, пока официант не принёс им горячий глинтвейн.

— Столько лет прошло... я так давно не видела тебя! Я не знала, что ты во Фламар... - после пары глотков наконец-то ровным голосом заговорила Элеонора и ей хотелось спросить о многом.

— Да-да... - перебила её Лиззи. - Мы не виделись со дня моей свадьбы и отъезда в Увив. Прошло четыре года.

— Четыре года... - повторила Элеонора. - Но как ты тут оказалась? Когда ты приехала?

— Вчера. Я выехала сразу, как только узнала... я не могла оставить тебя одну в такой момент, - с лёгкой улыбкой ответила девушка и добавила, - Сестра.

В голове Элеоноры крутилось так много разных мыслей. Ещё недавно она была в беспросветном горе, но сейчас же сердце переполняло счастье и благодарность. Она хотела задать Лиззи так много вопросов, но не знала с чего начать. Тогда она вспомнила, что её сестра тоже находится в трауре и недавно потеряла мужа. Элеонора хотела узнать, как она себя чувствует и чем планирует заняться, но почему-то слова не спешили сорваться с её уст, а на лице явно читалось замешательство.

— Знаешь... - внезапно раздался голос напротив, и Элеонора перевела взгляд на сестру. - Я думала, что когда увижу тебя вновь, то ты будешь улыбаться, а не плакать... разве ты наконец не свободна?

Лиззи улыбалась и это была та улыбка, которой так не хватало Элеоноре. Она хотела что-то сказать, но внезапный смешок сорвался с её уст. А потом она рассмеялась и Лиззи подхватила этот смех и обе сестры какое-то время просто улыбались и рассматривали друг друга. Прошло столько лет и жизнь очень сильно изменила Элеонору, но её милая младшая сестра Лиззи всё ещё выглядела, как в детстве, светлой и яркой, какой Элеонора помнила её все эти годы. Она была той, по кому она скучала и кого ей не хватало, чтобы вырваться из ада, в котором она жила так много лет.

***

Оливия сверлила взглядом миссис Дэвис пока та разминала варёный картофель, недавно снятый с плиты. Учительница готовила пастушью запеканку с куриным фаршем и тыквой. Она делала это весьма умело.

Сперва достала из холодильной камеры заранее подготовленный фарш. Быстро обжарила его с луком, чесноком и чёрным перцем, лишь слегка посолив. Тыква, нарезанная кубиками, тоже ждала её в холодильной камере и отправилась вариться в одну кастрюльку вместе с картошкой. Миссис Дэвис постелила пергамент, смоченный водой, в керамическую прямоугольную форму, и затем начала собирать запеканку слой за слоем.

Сперва выложила тонкие картофельные слайсы, сказав, что так запеканка будет лучше держать форму и не распадётся при накладывании. Сверху положила слой фарша и на него положила варёные кубики тыквы, которые заправила розмариновым маслом. Дело оставалось за малым - слой мятого картофеля и тёртый сыр.

Миссис Дэвис говорила без остановки, пока готовила, и всё время норовила прогнать Оливию с кухни. Про себя девочка думала, что никогда в жизни не будет готовить и вообще всё это не для неё. Однако, это было не единственным, о чём думала Оливия.

Она думала о том, что в миссис Дэвис было что-то не так. Она не могла понять, почему никто не посчитал странным то, что женщина оказалась в гуще событий. Она утверждала, что мальчики её обманули, что она прихватила их с собой, когда ехала в деревню за молоком и сыром.

Но почему она оставила их одних, а не взяла с собой к фермерам?

Оливия не понимала почему только ей одной это кажется неправильным. Но самым странным было то, что, когда они пришли в гостевой дом, у женщины при себе не было никакого сыра или молока.

Не могла же она потерять их по дороге?

Была ещё одна странность, которую Оливия заметила не сразу. Но, когда девочка напрягла свое восприятие, то она ощутила исходящую от учительницы незнакомую энергию. Это была энергия элемента воздуха, которую Оливия не ощущала ранее. А девочка знала всех виндов на территории святого Люминэ и за её пределами поголовно. Она сталкивалась с ними сотни раз и хорошо ощущала разницу между ними ещё до уроков миссис Чейн. Всё же воздух был её родной стихией и её связь с ним всегда была сильна. В какой-то момент Оливия скривилась, потому что от учительницы буквально разило этой энергией. И хоть миссис Дэвис тоже была видящей, Оливия знала, что учительница очень слаба и едва ли имеет статус волшебницы. У неё не было договора с элементом, и Оливия никогда не видела, чтобы учительница с ними взаимодействовала напрямую, даже до приезда миссис Чейн, когда она преподавала детям основы элементоведения. У них не было практических занятий, потому что миссис Дэвис просто не могла их вести.

По этим причинам Оливия задавалась вопросом.

Почему миссис Дэвис оказалась в гуще событий и разве это не странно?

— Оливия, милая... - голос учительница вырвал девочку из раздумий в очередной раз. - Ты вся в саже и чумазая! Мне, конечно, приятно твоё общество, но тебе стоит умыться и переодеться к обеду!

Оливия нахмурилась и явно не собиралась никуда уходить. Ей казалось, что за миссис Дэвис следует присматривать. Но вскоре в коридоре послышались шаги и в дверном проёме кухни появилась миссис Чейн.

— Это пастушья запеканка? - уставшим, но воодушевленным голосом спросила миссис Чейн, а миссис Дэвис мягко улыбнулась и кивнула в ответ. - Как это чудесно, Элеонора! Самое то для такого безумного дня, чтобы почувствовать себя лучше!

— А где мальчики? - поинтересовалась миссис Дэвис.

— Я оставила их в гостиной. Сэму надо умыться и Гай решил ему помочь, - миссис Чейн села на скамью и вытянула ноги, её взгляд сверлил банку кофе, но кажется у женщины не было сил его готовить.

— А вот Оливия не желает умываться, - с печалью в голосе сказала учительница гуманитарных наук и обе женщины рассмеялись.

В конце концов миссис Чейн встала и приготовила себе кофе. Когда она вернулась на место с дымящейся чашкой, миссис Дэвис уже натирала сыр поверх слоя с мятой картошкой. Оливия же продолжала сидеть в уголке на стуле возле окна.

— Я собираюсь сходить к директору, нужно поставить его в известность касаемо Кевина Кина, - после первого большого глотка, причмокивая сказала миссис Чейн и миссис Дэвис подняла на неё удивленный взгляд, перестав натирать сыр.

— Но разве... - запнулась она. - Вы не хотели держать это в тайне и от него? Раньше вы говорили...

— Сейчас всё изменилось, - миссис Чейн резким тоном перебила миссис Дэвис, но потом вздохнула, - К тому же я не уверена, не осведомлён ли он уже... мистер Зелль мог меня опередить, а я не хочу, чтобы директор знал только его версию...

Миссис Чейн хмыкнула и вновь сделала большой глоток кофе. Такими темпами она могла опустошить свою чашку за три глотка. Оливия переводила хмурый взгляд с одной учительницы на другую.

— И что вы ему скажете? - вернувшись к сыру, с долей беспокойства спросила миссис Дэвис.

— Ммм... Всё? - неуверенно сказала миссис Чейн, а потом усмехнулась. - А ещё то, что в его безопасности явно существует огромная брешь! Боюсь, что с этим нужно что-то сделать и поскорее.

— А что с этим можно сделать? - миссис Дэвис не смотрела на свою собеседницу, она закончила с сыром и собралась ставить форму в печь, приподняв её за ручки.

— Ну... начать стоит с самого важного. Детям придётся покинуть Гостевой дом и святого Люминэ!

Миссис Дэвис чуть не выронила форму, она замерла на пол пути к печи и резко обернулась к миссис Чейн. На её лица читалась паника.

— Но как? В смысле... куда? - обеспокоено затараторила женщина, всё еще не двигаясь с места

— Ну... сперва я думаю вернуть их родителям. Так будет правильнее всего... - начала миссис Чейн, но на этих словах Оливия взметнулась в воздух, а миссис Дэвис вздрогнула и снова чуть не выронила запеканку.

Возмущению Оливии не было предела. Она просто не верила, что миссис Чейн - женщина, которую она так уважала, могла её предать. Как она могла покинуть это место? Гостевой дом был её домом! На лице девочке отражалась масса эмоций во главе с гневом, но озадаченность так же присутствовала.

Оливия никогда не думала, что у неё есть дом. Они с братом были не нужны семье, она не желала видеть мать. Изначально девочка не стремилась привязываться к новому месту. Но тут она с ужасом обнаружила, что это всё же произошло. Она неосознанно считала это место своим домом. Гостевой Дом стал для неё таковым. Неспособная справиться с бурей эмоций, Оливия вылетела из окна кухни и полетела прочь, куда глаза глядят.

Женщины остались наедине. Амелия проводила девочку взглядом, мысленно собираясь попросить у неё прощения после. Потом она перевела взгляд на Элеонору, которая стояла словно статуя с керамической формой, в которой покоилась запеканка, в руках. Она обвела свою собеседницу взглядом и вскинула брови, а потом перевела взгляд на печь, как бы направляя миссис Дэвис к тому, что надо бы закончить с одним делом прежде, чем переходить к другому. Это подействовало, и Элеонора наконец-то поставила форму в печь, разожгла огонь, а потом села за стол и они продолжили разговор.

— Я понимаю... - напряженным голосом проговорила Элеонора. - Сэма и близнецов можно вернуть семьям, но как же Гай? Он же... у него никого нет...

— Я думала об этом, - уверенно ответила миссис Чейн, она наконец-то опустошила чашку третьим глотком и встала за новой порцией кофе, - Он может временно пожить у меня. В моем доме в Астер имеются свободные комнаты.

— И всё же... неужели ничего нельзя сделать, чтобы они остались тут? Они ведь привязались друг к другу и к этому месту... они ведь...

— Элеонора, я понимаю, - миссис Чейн перебила собеседницу и вернулась обратно за стол с полной чашкой кофе, - Но их безопасность сейчас важнее! Пока мы не поймём, что происходит и кто за этим всем стоит... я сильно сомневаюсь, что это просто шалость мистера Кина... им придётся покинуть Гостевой Дом. Это ради них самих.

Молодая учительница выглядела очень опечаленной и миссис Чейн положила свою руку ей на плечо в утешительном жесте.

— Должно быть вы и сами привязались к детям... я понимаю! Столько лет вы их учили и проводили лето вместе! Но я уверена, что как только всё станет ясно, их можно будет вернуть обратно. В конце концов они не единственные ваши ученики, вам стоит подумать о других! - Амелия мягко похлопала женщину по плечу и на кухне стало тоскливо и тихо.

Остаток для прошёл как в тумане. Миссис Дэвис хотела уйти, как только запеканка была готова, но миссис Чейн уговорила её остаться и попробовать своё собственное творение.

На обед собрались не все. Оливия так и не вернулась, а Оливера уложил спать мистер Берри, который сказал, что мальчик слишком измотан и эмоционально подавлен, чтобы есть. Сэм предложил занести ему в комнату кусок запеканки после, и все присутствующие согласились.

Они ели непривычно тихо и почти не разговаривали, только просили передать друг другу чай или тарелку с запеканкой. Когда все наелись, Гай вызвался помыть посуду, пока остальные пили кофе или чай. В конце все поблагодарили миссис Дэвис за вкусный обед, и женщина наконец-то ушла.

— Думаешь она купилась? - спустя время спросил мистер Берри, глядя в окно, когда силуэт миссис Дэвис растворился вдалеке.

— Думаю да, но это и не особо важно... ей всё равно нужно будет передать эту информацию Элизе... а там посмотрим, что они предпримут, - ухмыляясь ответила миссис Чейн вливая в себя третью чашку кофе.

— Она выглядела расстроенно. Думаете, она притворялась? - подключился к разговору Гай и сел напротив мистера Берри после того, как закончил с посудой.

— Думаю, она искренне расстроена, - на его вопрос ответил Сэм, - Хоть она и играет свою роль во всём этом, но мне кажется миссис Дэвис не желает нам зла и возможно даже не согласна с каким-то действиями своей сестры... но что ей остается?

На минуту в помещении застыло задумчивое молчание. Ранее, до того, как миссис Чейн пришла на кухню, они наконец-то поняли, кем является миссис Дэвис. Пазл сложился. Предположения Сэма о роли миссис Дэвис подтвердились, когда мистер Бэрри наконец-то спустился на первый этаж, оставив Оливера. Мальчики и Амелия рассказали ему теорию о шпионе в святом Люминэ, и лицо Юджина прояснилось так, будто он познал смысл жизни.

Раньше они не задумывались о миссис Дэвис, но по факту они ничего не знали об этой женщине. Они знали лишь то, что она была выпускницей святого Люминэ и то, что она пришла работать учительницей благодаря директору Зоммеру. Но кем была эта женщина и чем она занималась до работы в школе, они не знали. Она никогда не рассказывала о себе. Лишь всегда оказывалась рядом и помогала, была добра к детям и заботилась о них. Она много болтала, но еще больше задавала вопросы и выслушивала других.

Они все ещё не были уверены, но Юджин внезапно вспомнил её. В далёком прошлом. Он видел её среди аристократов, в конце концов ему приходилось крутиться в этой среде из-за своих братьев и семьи. Он встречал много разных людей в том числе на торжественных мероприятиях, куда были приглашены семьи аристократов и важных чинов. Он вспомнил её стоящую среди толпы многочисленных детей министра по вопросам религии. Она была невзрачна на фоне остальных и не запоминалась, но всё же Юджин её вспомнил.

— До сих пор не верится... - пробормотал он, отпивая кофе. - Элиза и Элеонора Сарагат...

***

В помещении было холодно, сыро и пахало землёй. Когда Кевин открыл глаза, то его встретила тьма. Но стоило глазам немного привыкнуть, он заметил пробивающийся через щели в потолке свет. Должно быть его закинули в какой-то погреб. Он протянул руки и нащупал стены. Вокруг было пусто и ничего не было, только четыре стены, каменистый пол, через который, кажется, пробивался мох, и деревянный потолок.

Первое, что Кевин заметил, когда начал анализировать ситуацию и считывать обстановку - он не был связан. Они просто заперли его и поставили защиту. И эта защита была хороша - не только потолок, где очевидно мог быть выход, но и все вокруг было покрыто тонким слоем элементальной энергии. А значит Кевин не мог призвать иорфов из-под земли, а также он не ощущал Кайя. На секунду это вызвало у юноши тревогу, но он быстро откинул её прочь. Беспокойством и страхом он себе не поможет - так было всегда. Он всегда справлялся со всем сам и выбирался даже из самых безвыходных ситуаций. Он был уверен, что скоро выберется отсюда и обретёт свободу.

Самое важное сейчас - нужно придумать, что ему делать дальше. Он больше не мог пользоваться возможностями, которые ему предоставили Элиза, Вехтеры или Зелль. Он опять был сам по себе и это его устраивало. По сути, он всегда был один - все они были его инструментами. Но для чего? Эта мысль поставила его в тупик. Почему-то сейчас он не ощущал прежнего мандража. Чувства, которое держало его на плаву столько лет, которое вызывало зуд и нетерпение. Зачем ему был нужен Гай Янг?

С самого детства его преследовала эта фамилия. Из-за неё он жил словно в аду, но, когда он вырвался из этого ада - она стала преследовать его снова. Приют Гнездо Кукушки был позади. Даже когда он вырвался оттуда и у него было море возможностей, он всё равно сделал выбор в эту сторону. Но теперь не Янги преследовали его, а он сам преследовал их, а вернее то, что от них сталось.

Кевин не был дураком. Он сотни раз возвращался к мысли, что они оба стали жертвами обстоятельств. Они бы не смогли стать друзьями даже на фоне общей травмы, им стоило давно разойтись и жить своими жизнями, но Кевин не мог. Он помешался на Гайе Янге и прекрасно это осознавал. Все люди вокруг казались ему глупыми и подобными мягкой глине. Их легко было лепить, но не Янга и это раздражало Кина, и не давало ему покоя. Он хотел сломать Гайя, хотел вылепить из него всё, что захочет, но до сих пор не смог.

Отчего-то Кевин ощутил усталость. Такую усталость он не ощущал никогда. Сейчас, когда он думал о Янге, в его сознании внезапно возникал новый образ. Образ, который пошатнул его уверенность. Наивный, чистый, податливый. Он лепил из него всё, что хотел, но так и не смог вылепить то, что ему нужно. Эта мягкая глина просто не держала форму и постоянно возвращалась в свое первоначальное стояние - уродливое и плаксивое.

Когда всё вышло из-под контроля?

Мысли Кевина прервали шаги, раздающиеся сверху. Он ждал их. Он знал, что они придут. Если он всё ещё жив, то значит они все ещё могут его как-то использовать. И вскоре дверь отварилась, а к его ногам опустилась лестница и знакомый голос сверху приказал подниматься. И это как раз было то, что ему нужно.

Кевин схватился за лестницу и поднялся за пару шагов. Когда он вылез из погреба, его на пару секунд ослепил яркий свет. Его глаза уже привыкли к темноте, а в помещении, в котором он оказался, горели лампы и стоял стул, а на стенах висели шторы, которые были плотно закрыты. Они не хотели, чтобы он знал, где находится и какое сейчас время суток.

— Садись, - приказал голос, указывая на стул в центре помещения.

— Слушаю и повинуюсь, пастор Сильвер, - с ехидством произнёс Кевин, садясь на стул и осматривая помещение.

Помимо него и фальшивого пастора в помещении было ещё трое крепких мужчин, которые окружали Кевина со всех сторон, и он ухмыльнулся. А еще была закрытая дверь, которая вероятно вела в другое помещение или на улицу.

— Какая охрана всего для одного ребёнка! Вы мне льстите! - он знал, что без приказала они его не тронут, а значит он мог говорить, что хочет, в конце концов все они тоже были пешками и их можно не опасаться.

Но дверь скоро открылась и в ней показалась миниатюрная и тонкая фигура их королевы.

— Не строй из себя дурачка — это не поможет, - сказала Элиза и вот её ему стоило опасаться.

Дверь за женщиной закрылась и Кевин краем глаза уловил, что там была другая комната, а значит там тоже могли быть люди, и это усложнило побег. После её слов он пожал плечами и поднял руки так, будто он сдаётся, но это только напрягло мужчин вокруг, и они сделали к нему шаг вперед.

— Советую тебе сидеть ровно, а еще лучше вообще не двигаться, - с лёгкой улыбкой сказала Элиза и жестом вернула мужчин на свои места.

— Без проблем! Обожаю не двигаться! А ещё быть запертым в тёмных помещениях и... - Кевин вновь начал отшучиваться, но женщина его перебила

— Заткнись и слушай! - она не кричала, но её тон всё равно заставил Кевина замолчать. - У тебя тут больше нет голоса или выбора, мальчик. Ты стал потенциально опасен для нашего дела... ты подвёл меня, в конце концов!

Женщина начала расхаживать по помещению вокруг Кевина. Она больше не выглядела очаровательно и юно, как раньше. Сейчас она выглядела нездорово и хищно, а Кевин продолжал судорожно продумывать способы побега. Он больше не мог оставаться среди этих людей. Но имелись сложности - он никак не мог нащупать или призвать энергию. И он знал в чём была причина. Человек, которого на самом деле не звали пастор Сильвер, был довольно сильным видящим и мастером по барьерам. Он полностью блокировал энергию снаружи барьера, а также не позволял ей вырываться наружу. Кевин даже не пытался что-то сделать. Он знал, что, если попробует нащупать энергию, фальшивый пастор сразу это почувствует и Кевин был уверен, что на этот случай у него имеются инструкции, которые не сулят ничего хорошего.

— Я дам тебе последний шанс. Делай, что хочешь, но заставь Зелля и Амелию Чейн поверить в то, что семья Вехтер надоумила тебя втереться в доверие к Майлдмейю, чтобы рекрутировать его! Расскажи им, как они запугали тебя или чего хочешь, но они должны... - продолжала говорить Элиза, но Кевин к этому моменту её почти не слушал.

— Ничего не выйдет! - слова Сорель были настолько абсурдны и глупы, что Кевин не сдержался и перебил её. - Зелль мне уже не верит, он использует линзу и увидит, что я вру, они не поверят...

— Тебе не стоит об этом беспокоиться, Бруно установит ментальный барьер... - начала Элиза, но Кевин вновь бесцеремонно прервал её.

— Бруно? Серьезно? Твоё имя Бруно? - чуть ли не заржал Кин, глядя на фальшивого пастора, после чего мгновенно оказался на полу и его висок начал пульсировал от боли.

— Я сказала тебе заткнуться и слушать... - голосом подобным шипению змеи произнесла Элиза, - А теперь слушай и делай, что тебе сказали...

Голова Кевина раскалывалась. Он успел только заметить взгляд женщины, который она бросила одному из мужчин, и потом его ударили. И Кевину надоело. Он решил, что выждал достаточно времени и уже натерпелся. Им больше было не по пути. Эта женщина, которую он раньше считал немного умной, кажется стала безнадёжно глупа. Он прекрасно знал, что никакой барьер не поможет ему убедить Зелля. Его наставник был потрясающим волшебником и, хоть Кевин и считал его наивным, он всё же восхищался Ауриком Зеллем. Он знал, что тот почувствует ментальный барьер. Их план был обречён на провал. А Кевин не собирался отправляться следом за ними.

— Интересно... - поднимаясь и возвращаясь на стул, вдруг начал Кевин, который опять не слушал речь Элизы. - Вот вы так просто отпустите меня обратно и что мне мешает в таком случае рассказать всем правду? Уверен, ваша сестра, которая так любит детей и делает всё ради их блага, будет рада узнать о том, как вы с ними на самом деле обращаетесь...

Сорель замерла, она выглядела спокойно, а Кевин нагло улыбался и расслабленно сидел на стуле.

— Элеонора ни за что не поверит тебе, я её любимая сестра! Но, если ты решил поступить таким образом, то полагаю, ты нам больше не нужен, да? - она вскинула брови, затем устало выдохнула и развернулась к выводу, отдавая приказ своим людям. - Сделайте это быстро и без следов.

Когда она закрыла дверь, Кевин остался один в комнате среди четырёх взрослых мужчин, окружающих его со всех сторон. Он ощущал, как начал сжиматься барьер пастора и как другие начали готовиться к чему-то.

— Тебя серьезно зовут Бруно? - последнее, что с усмешкой сказал Кевин, а потом вокруг всё потемнело.

Кевин резко закрыл глаза и напряг всё своё естество, а затем бросился вперёд на лже-пастора. Ему удалось сбить мужчину с ног и это сработало. Он почувствовал лёгкое колебание барьера и отправил сигнал. У него были доли секунды, но Кевин никогда не сомневался в своих способностях.

Другие мужчины быстро оказались рядом, они стащили его с Бруно и Кевин почувствовал, как восстановился барьер, но это было уже неважно. Один из мужчин схватил его, сел сверху и начал душить. Кевин вцепился в его руки, но не мог справиться с хваткой взрослого и сильного мужчины. Пока он напрягал шею и старался не потерять сознание, в его голове промелькнула одна мысль. Он не хотел умереть от невидящего — такая смерть была его недостойна.

Когда барьер внезапно лопнул, сознание уже почти покинуло юношу. Хватка мужчины ослабла, потом внезапно пропала и началась какая-то суета. Кевин откашлялся и открыл глаза, увидев, как через развиваются шторы в разбитые окна влетают сотни элементов воздуха. Маленькие создания нападали и атаковали мужчин, которые пытались отбиваться и получалось это лишь у уже пастора, так что другие, судя по всему, были невидящими.

Это был его момент. Кевин встал, покачиваясь, его дыхание ещё не пришло в норму и голова, кажется, готова была взорваться, но он старался двигаться так быстро, как мог. И вскоре он вылез в окно и оказался среди деревьев. На улице смеркалось и он побежал вперёд, пытаясь нарастить темп и попутно посылая сигналы, в надежде, что Кай его услышит.

Он знал, что будет погоня, и она действительно не заставила себя ждать. Должно быть Бруно был не единственным видящим среди людей Элизы, и кто-то смог угомонить элементы, потому что уже скоро он услышал позади голоса. Они преследовали его, а он бежал маневрируя среди деревьев, не понимая, куда бежит.

Но погоня не отставала и очень скоро Кевин оказался у обрыва. Перед ним бурлила горная река и Кевин понял, что не знает, где он находится. Сколько дней прошло? Куда его отвезли?

Сейчас у него не было времени об этом думать, так что он резко развернулся, собираясь бежать вдоль обрыва, чтобы потом скрыться среди деревьев, но не успел.

Когда Кевин повернулся, то почувствовал резкий укол и боль, разрывающую бок, а потом начал падать. Он слышал, как шум реки приближается к нему и затем всё вновь потемнело.