Глава 16

Следующие дни прошли, как в тумане. Маленькая кампания, которую развернула Фанни в интернете, разгорелась бушующим пламенем. Телефон на гасиенде не умолкал ни на минуту. Все были в восторге от того, что возобновляются легендарные скачки Оры, каждый желал помочь в подготовке великого события. Тракторы разровняли площадку, маршрут утвердили Тара с Петросом, сверившись со старыми картами. Сэм руководила рабочими, которые возводили навесы для будущих участников, обустраивали поилки, свозили тюки сена, расставляли столы и скамьи для устройства грандиозного праздника во дворе гасиенды. Вальтер, который серьезно относился к любому заданию, провёл эти дни, очищая старую каменную трибуну от поросшей травы. – Вы случайно зубную щетку не захватили? – почти беззвучно спросил он, когда Мика с Фанни пришли проверить, как у него продвигаются дела. – Стыки почистить, – объяснил он, увидев, что обе девушки воззрились на него с явными непониманием. – Э-э-э… нет, – ответила Фанни, закатывая глаза. – Но мы тебе потом пару зубочисток принесем. – Отлично! Они тоже подойдут! – Вальтер воодушевленно кивнул, возвращаясь к работе. – Не понимает он сарказм, – тихо заметила Мика. Фанни согласно кивнула. К счастью у других уборка территории продолжалась несколько быстрее и за день до скачек гасиенду было не узнать: всё сияло, двор был празднично украшен, а временные боксы для лошадей участников были в полной готовности. Вымотанные, но довольные все сидели за накрытым столом, и в этот раз Мике было всё равно, что плавало у нее в тарелке. Она была просто счастлива. Все было почти готово. Завтра состоятся скачки! На следующее утро предстояло кое-что закончить. Мика с Сэм выволокли с чердака сундук, покрытый толстым слоем пыли, и вытащили оттуда огромное, сложенное в несколько раз, полотно. Отряхнувшись, обе девушки теперь дожидались, пока уляжется облако пыли, которое они подняли. – Как вижу, ты нашла, что искала? – проскрипел голос рядом. Обернувшись, Мика увидела старого «ковбоя», который подсказал ей дорогу на гасиенду. Он стоял рядом с упитанной, но очень уставшей серой лошадью и приветственно улыбался. Мужчина кивнул на полотно, которое разворачивали девушки, и Мика впервые увидела, что это – знамя, на котором был вышит тот самый знак, который она нашла в старой книжке, позаимствованной у бабушки и благодаря которому очутилась здесь: колючник из Оры. «Ковбой» повернулся к Сэм. – Саманта! Господи, как ты выросла! Тебе сколько сейчас? Тринадцать или четырнадцать? – Шестнадцать, – сухо долетело в ответ, но «ковбой» только посмеялся. – Самое время найти новио, – добавил он, и Сэм вдруг покраснела до корней волос. Мика не знала испанского, но почему-то была уверена, что «ковбой» настоятельно рекомендовал Сэм задуматься о парне. – Вы приехали на скачки? – пришла она на помощь новой подруге прежде, чем бедную Сэм завалили другими неудобными вопросами. – Да, я как раз об этом! Вчера увидел по телевизору и тут же приехал. Это лучшая новость за последнее время, – ответил мужчина, и его изборожденное морщинами лицо засветилось от радости. Очевидно, он поймал недоумевающий взгляд Мики, которая всё глядела на уставшую лошадь, стоявшую рядом с ним, поэтому быстро добавил: – К тому же это моя работа. Я же вроде говорил, что работаю на правительство. – То есть вы здесь для того, чтобы… – удивлённо начала Мика. – Чтобы в случае необходимости всё правильно оформить. Я вчера позвонил Петросу, он считает, что время пришло, – улыбнулся «ковбой», но тут же добавил серьезным тоном. – Я буду безмерно рад, если у вас всё получится, и эта ступидо компания "WaterLife" останется с носом! Это наша земля и наша вода. – Конечно, у нас всё получится, – радостно заявила Мика. – У нас почти всё готово. Площадку вычистили, трибуну тоже, и склизкого салата на всех хватит... Да ведь, Сэм? С этими словами она шутливо пихнула Сэм в плечо, но та даже не обратила внимания. Дочь Петроса внимательно смотрела на «ковбоя». – В каком смысле, если у нас получится? – серьезным тоном спросила она. Их гость лишь покачал головой. – Кто знает? Не факт, что за три дня сюда успеют приехать все желающие. А согласно закону, для признания турнира культурным достоянием надо минимум двести человек. Иначе скажут, что условия не выполнены, и я не смогу остановить продажу земли. – Двести? Он сказал «двести»? – в сотый раз переспросила Фанни у Сэм с Микой, которые с удрученным видом сидели на уступе скалы возле источника, болтая ногами в прозрачной ноге. – Да-а-а, – в сотый раз донеслось в унисон. – Две сотни человек, иначе скачки не признают памятником культуры. – Поверить не могу, что я это пропустила, – покачала головой Фанни. Солнце стояло низко, льющиеся с неба лучи золотом сияли на водной глади. Несколько часов назад троица решила прервать приготовления к скачкам и проехать по маршруту. Кроме того, Фанни еще не видела самой Оры, а потому при первом взгляде на зелёный оазис выдала благоговейное «Вау!». И это при том, что обычно природные красоты оставляли её равнодушной. Мика посмотрела на Оствинда, который стоял в тени величественного дерева и в отличие от Кортадо не уплетал за обе щеки сочную траву. Наоборот – казалось, он просто наслаждается, стоя здесь, вблизи своего родного табуна, вдыхая пряный испанский воздух. Дикие лошади так и не показались, но Оствинд, да и Мика тоже, чувствовали, что они где-то неподалёку. Фанни с отсутствующим видом гладила собачку, пристроившуюся у неё на коленях. – Значит, он сказал, что надо… – начала было она, но под возмущенным взглядом Сэм прервалась. – Ладно-ладно. Мне кажется, пора возвращаться, а то скоро стемнеет. Надо еще пару постов написать, чтобы люди приехали. Девушка посмотрела на красные пластиковые ленты на деревьях, которые слабо колыхались на ветру… – Эти мафиози не получат Ору, – поднимаясь, мрачно добавила она. Сэм посмотрела на Мику, которая, похоже, ничего не слышала. – Она права. Надо ехать обратно. – Я вас догоню, – ответила Мика, не сводя глаз с Оствинда, и помедлив, добавила: – Сэм, тебя не затруднит отвезти Фанни? Решимость на лице Фанни быстро исчезла. – Но…но… я же только на Оствинде… С тобой... И то только пару раз… – с паническими нотками в голосе пробормотала Микина подруга. Но Сэм лишь по-дружески приобняла Фанни и, подмигнув Мике, сказала: – Не проблема. Поедем медленным галопом. С этими словами она тихонько свистнула и в тот же миг ее гнедой жеребец сорвался с места. – До скорого, – забравшись в седло, сказала Сэм на прощанье. Солнце почти зашло, на Ору надвинулись сумерки, подул лёгкий ветер. Мика по-прежнему сидела в траве возле Оствинда и ждала. Всё чаще ее взгляд возвращался к причудливым силуэтам деревьев, окружающих источник. Вороной жеребец услышал первым. Он подёрнул ушами, по телу прошла лёгкая дрожь. Мика затаила дыхание. И в этот момент из тени показалась первая лошадь. Спокойным шагом она двинулась через заросли к мерцающей в неясном свете воде, подошла к каменной чаше и, опустив голову, принялась пить. Затем пришли еще две. И еще. Всё больше и больше диких лошадей собиралось возле источника. Последней показалась серебристая кобыла с пегим жеребёнком, который по пути к воде резво прыгнул. Оствинд тихо заржал. Мика проглотила подступивший к горлу комок: увиденная картина отозвалась болью в сердце. Ей тут же вспоминалась Тридцать Четвёртая. И словно прорвав плотину, бурным потоком ринулись воспоминания: снег, поваленный дуб, отчаяние на лице Милана, голова Тридцать Четвертой на его коленях. И крошечный, дрожащий жеребёнок, накрытый шуршащим золотистым термоодеялом. Последние дни Мика всеми силами старалась не думать о Милане. Но внезапно тот будто возник перед ней наяву, и невыносимая жгучая боль разлилась по телу. Милан ушёл, и она не могла его в этом винить. Неважно, насколько сильно ей его не хватало, и с какой радостью она бы увидела его вновь... Вспомнилась пустая комната. И одинокая шишка, оставленная им на прощанье. Мика закрыла глаза и глубоко вздохнула. Внезапно она почувствовала движение рядом с собой: Оствинд наклонил голову и мягким носом аккуратно тронул ее за плечо. Мика улыбнулась и в этот момент отчётливо поняла: по крайней мере, Оствинд ее простил. Она благодарно погладила его по лбу. Жеребец словно ждал этого знака. Не спеша он отправился к табуну, который полукругом встал возле каменной чаши. Стоило ему приблизиться, как одна из лошадей подняла голову и, взглянув на него, чуть отошла в сторону, освободив месту, будто старому другу. Мика смотрела на диких лошадей, в паре метров от нее спокойно стоявших на водопое. Внезапно нахлынули слезы. Сердце стучало, как бешеное, и рвалось из груди. И сама не понимая, что делает, Мика вскочила и… – Оствинд! – девушка сама испугалась отчаяния в голосе. Внезапное движение, да еще и Микин крик не остались незамеченными. Чувство тревоги охватило табун. Могучий пегий жеребец, громко заржав, возвестил об опасности – лошади сорвались с места и в один миг скрылись в темноте. Мика осталась одна. – Оствинд! – позвала она еще раз, теряя надежду. Какое-то время стояла звенящая тишина. Но вот раздался шорох листьев, и ее жеребец показался из-за деревьев. Он остановился. Мика помчалась к нему, обвила руками шею… Она чуть с ума не сошла от облегчения. – Прости меня, прости, прости, – бормотала она, зарываясь лицом в знакомую гриву. Так она и стояла, пока сердце, наконец, не перестало отстукивать бешеный ритм. Спустя целую вечность девушка забралась на спину Оствинда. – Я не знаю, что на меня нашло. Может, перенервничала, – сказала Мика, успокаивая больше себя. – Завтра у нас великий день. Потому что завтра, – добавила она с легкой усмешкой, – у нас скачки Оры! Оствинд, словно в подтверждение ее слов, с диким ржанием бешено рванул вверх, вставая на дыбы. Мика вцепилась ему в гриву, пригнулась и со следующим рывком они устремились назад – на гасиенду. А над ними – в бескрайнем небе Андалусии – поднималась луна.