Спите спокойно, Мастер Грейден

Примечание авторов: эта глава является оригинальной в Крестейр 3 "Падение Луны" глава 8. Именно так она закончилась на самом деле. -------------------------------------------------------------------------------

Грейден посмотрел на небрежно смятое на краю дивана одеяло и сбитую в невнятный ком подушку и подумал о том, что как так Фергус спал, что постель каждый раз превращалась в одно сплошное смятое нечто.

Прежде чем Грей решил, что ему делать дальше, Фергус прошёл к дивану, откинул одеяло, поправил подушку и простыню и жестом продемонстрировал Мастеру постель.

— Присаживайтесь. До утра ещё... несколько часов, - Фергус с прищуром посмотрел на едва различимые в полумраке простые круглые часы на стене.

Тихий перестук секундной стрелки неожиданно стал звучать громче, когда Грей сосредоточился на нём. Боль в правой стороне тела запульсировала в такт, и ему пришлось принять предложение Греха, стиснув зубы от острой вспышки в колене.

— Я могу заварить вам чай или, может, принести эликсиры? — в голосе Фергуса отчётливо сквозило беспокойство.

Он застыл у подлокотника дивана, высокий и бледный, в тусклом свете камина и бра. Грей знал, как Грех не любил чрезмерное употребление им эликсиров. Фергус думал, что мог скрывать свой болезненный взгляд каждый раз, когда сияющие янтарные или багряные флаконы оказывались в руках Мастера. Грей не винил его. Он знал, что Фергус ненавидел эти стекляшки за то, что Грейден не мог без них нормально жить. Каждый раз, закрывая глаза и опрокидывая в себя кружку с пряно-горьким содержимым, Грейден чувствовал полный прогорклой тоски взгляд Фергуса, даже если тот находился в другой комнате.

Фергус ненавидел эти эликсиры как ненавидел того, кто был в этом виноват. Перед закрытыми на мгновение веками в красных отсветах боли замаячили окровавленные распахнутые челюсти. Грейден почти физически ощутил, с каким удовольствием Фергус откусил бы Мэру голову.

— Мастер? — голос Фергуса послышался совсем рядом, и Грей вздрогнул.

Кажется, в своих мыслях он едва не задремал.

— Все в порядке. Ничего не нужно. Сядь, — Грей хлопнул ладонью по дивану рядом с собой.

Фергус поджал губы, словно неверя, но затем осторожно уселся рядом, небрежно перебросив растрёпанную косу через плечо на грудь.

Между ними оставалось расстояние в две ладони, и сейчас оно показалось Грею чудовищно большим. Он снова слегка хлопнул рукой по смятой простыне, едва сгребая пальцами мягкую ткань. Взгляд Фергуса скользнул вниз, и выражение лица стало нечитаемым и незнакомым для Грея. Сердце сбилось с ритма, отчего боль словно забила маленькими молоточками в колено, бедро и висок.

— Хотите, - голос Фергуса стал хриплым, и он прочистил горло, снова заулыбавшись, будто пришел в себя. — Хотите расскажу вам о змеином принце из Джемеллы, который настолько сильно любил свой народ, что отдал за них свою божественность?

— Хочу, — с готовностью выдохнул Грейден.

Он хотел бы, чтобы Фергус говорил сейчас о чем угодно, чтобы полностью сосредоточиться на его голосе. Это успокаивало, помогало вернуться на место и прийти в себя. Грейден заметил, что каждый раз, когда его накрывало лавиной воспоминаний или затягивало в невыносимый водоворот боли, только монотонный голос Фергуса мог вернуть ему почву под ногами. И что самое удивительное, Фергус всегда тонко улавливал такие моменты, рассказывал сотни удивительных историй из жизни, пересказывал прочитанные книги или рассуждал на самые разнообразные темы, которые его трогали.

Грейден был благодарен за то, что ему не приходилось просить об этом вслух.

В камине сухо треснуло полено. Голос Фергуса мягко разрезал ночную тишину, пока Грей зачарованно смотрел на собственную ладонь между ними. Буря внутри затихала, уступая место томной сонливости. Тревожные мысли словно гасли, как пламя свечи под настойчивым дуновением ветра, и даже боль становилась тише. Грей почувствовал, как мышцы становились мягкими и податливыми, как после эликсиров из тысячелистника и шалфея. Он едва заметно выдохнул, позволяя себе растечься по спинке дивана и откинуть голову на мягкий подголовник.

— Почему люди так поступили с ним, если знали, как сильно он их любил? — тихо спросил Грей, закрывая глаза.

— Потому что человеческая натура жадная. Им всегда мало, — так же тихо ответил Фергус. Судя по голосу, он улыбался. — Я не говорю, что все такие, но в большинстве своем да. Сколько бы людям не давали благ, им всегда мало.

— И поэтому они убили единственного, кто мог защитить их?

— Они были напуганы. Хотели спастись от ужасного мора, и, раз кровь их божества могла это сделать, разве стали бы они отказываться?

— Звучит так, будто ты их оправдываешь, — усмехнулся Грей, сползая по спинке дивана в бок.

— Ахах, нет, — голос Фергуса прервался на изумлённом вздохе, когда Грей прижался к нему плечом, но он тут же взял себя в руки. — Просто говорю, как было написано в старых записях. Я слышал эту историю и от местных существ, и все они разнились в своем отношении к этому поступку.

— Кто-то из них сильно ненавидел людей? — сонно спросил Грей, продолжая прижиматься плечом к Фергусу.

Через ткань рубашки он чувствовал его тепло и в очередной раз удивлялся тому, насколько человечным он всегда ощущался, несмотря на происхождение. Захотелось протянуть руку и сжать пальцами его предплечье, чтобы убедиться в материальности, но Грей не стал этого делать и в отчаянии стиснул пальцами простыню в горсть.

— Да, вы даже не представляете, насколько. Но их можно понять, змеиного принца любили все. Он был светочем Джемеллы и одно из самых светлых и добрых Божеств. Как жаль, что его поступок практически забылся с годами.

— Даже грустно звучит, — Грей почувствовал, как его голова наклонилась ниже, и он начал наваливаться на Фергуса сильнее.

Осторожное прикосновение к плечу заставило его вздрогнуть и резко отпрянуть, распахнув глаза.

— Все хорошо, это я. Ложитесь, Мастер. Вам надо поспать, — перед рассеянным взглядом Грея возникло лицо Фергуса, обрамлённое растрёпанными после сна волосами.

Грей непонимающе нахмурился, затем опустил взгляд вниз и заметил подушку на коленях Фергуса. Ладонь Греха увереннее легла на его плечо, согревая теплом сквозь ткань и не вызывая никакого отторжения или отвратительных воспоминаний. Словно Грей никогда и не боялся прикосновений.

— Хорошо, но ты рассказывай до конца, — лениво отозвался Грей, опуская голову на мягкую подушку и укладываясь на диване.

Он с трудом поджал ноги, стиснув зубы от вспышки боли, и улёгся удобнее.

От подушки пахло Фергусом. Грей едва заметно вжался носом в ткань, вдыхая и различая цветочный аромат масла для волос, которое недавно Грех целый час выбирал среди десятка одинаковых пузырьков в парфюмерной лавке на соседней улице.

Он чуть поелозил плечом, чтобы удобнее подоткнуть подушку и невольно скользнул рукой вдоль дивана, упираясь пальцами в бедро Фергуса. Голос Греха не сбился ни на мгновение, когда он слегка приподнял ногу, позволяя Грею удобнее просунуть ладонь в образовавшееся пространство и обхватить пальцами ткань возле колена.

В камине продолжали сухо потрескивать дрова, тихо щёлкали настенные часы. Голос Фергуса убаюкивал, заставляя веки тяжелеть, а дыхание становиться всё более размеренным и спокойным.

Боль пульсировала где-то на границе сознания, приглушённая то ли общей расслабленностью, то ли вниманием, утекшим вслед за историей.

Первое прикосновение к волосам заставило Грея замереть, внутренности словно сковало льдом за секунду. Он стиснул пальцами колено Фергуса, совершенно не рассчитывая силы и не осознавая этого жеста, и задержал дыхание. Теплые кончики пальцев осторожно поправили прядь, упавшую на глаз, медленно отвели ее выше, а затем образовавшуюся тишину прорезал тихий голос Фергуса:

— Можно?

Грей вжался лицом в подушку, переживая острые вспышки воспоминаний, а затем заставил себя расслабиться и почувствовать «здесь и сейчас». Пальцы Фергуса все еще вопрошающе зависали над головой, касаясь встрепанных прядей волос и вызывая внутри щекотку. Грейден медленно разжал пальцы на его бедре, одновременно осознавая, что от близости и касаний Фергуса никогда не было и не будет так же мерзко, как от остальных, и еле слышно выдохнул:

— Можно.

Секунды растянулись вечностью. Грей едва сдержал изумленный вздох, когда длинные пальцы Фергуса легли на его лоб, сгребая волосы и отводя назад от лица.

Ладонь прижалась к голове в ласковом жесте, погладила от макушки до затылка и затем снова вернулась на лоб, придерживая волосы так трепетно и нежно, что внутри Грея распустилось что-то тёплое и необъятное.

За спиной послышался шорох, под подушкой чуть двинулись бедра Греха, будто он уселся поудобнее.

Фергус продолжал говорить как ни в чём ни бывало. Он рассказывал о пещерах, полных золота, затерянных в джунглях Джемеллы, о древнем затонувшем городе у Крабьих островов, о том, что скопления звезд в середине лета это утерянный пояс Создателя, расшитый жемчугом и камнями.

Грейден не знал, на чем ему сосредоточиться — на его голосе или прикосновениях. Ладонь продолжала скользить по голове, кончики пальцев ласково оглаживали открывшийся лоб, коротко выстриженный висок и затем зарывались в волосы за ухом. Каждый раз, когда пальцы Фергуса чуть сжимали волосы у корней, а затем отпускали, внутри Грея все переворачивалось с ног на голову, но не от отвращения, а иного чувства. Оно теплом окутывало его сердце мягкостью пледа, скользило вдоль когда-то сломанных ребер вниз и уютно сворачивалось в районе живота, согревая изнутри. На мгновение рука прекратила поглаживания, Фергус замолчал, и Грей сквозь прикрытые веки увидел, как он склонился над ним и потянулся куда-то на край дивана. Тяжелая, растрепанная коса шлепнулась прямо на плечо Мастера и щекотно скользнула кисточкой по шее. Грей несдержанно фыркнул и поймал косу пальцами, пока Фергус укрывал его по пояс одеялом.

На ощупь волосы Греха были совершенно человеческими, мягкими и гладкими, как шелк. Грей чуть потянул косу на себя, разворачиваясь и откидываясь затылком на подушку, и повертел растрепанный кончик волос перед собой.

— Мастер? — удивленно переспросил Фергус.

— Изучаю структуру волос Греха, - усмехнулся Грей, откидываясь сильнее и прижимаясь ухом к теплому животу Фергуса.

Его тихий смех прошел через Грея волнительными мурашками, и он закрыл глаза, отпуская волосы из плена пальцев. Прикосновение руки ко лбу ощущалось абсолютно нормальным. Как и скользящие по переносице и щекам кончики пальцев.

— И как оно?

— Стоит посмотреть внимательнее, когда мое сознание не будет напоминать кисель, — лениво согласился Грей.

Рука Фергуса скользнула вверх, убирая волосы и открывая лоб.

— Когда вы были маленьким у вас был блокнот, где вы вели записи о Грехах. О чудовищной их форме.

— Надо же. И что там было? — Грей приоткрыл один глаз.

— Не знаю. Это было совершенно секретно, поэтому я и не лез. Этот блокнот до сих пор хранится в доме, в котором мы раньше жили, — Фергус улыбался, откинувшись спиной на диван и поглаживая Мастера по лбу и волосам.

— Где яблоневый сад?

— Он самый.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском камина. Грей подтянул одеяло выше, вытягивая скованную болью и судорогой ногу, а затем выдохнул. Рука Фергуса остановилась на лбу, практически закрывая глаза, и Мастер сомкнул веки, будто поддаваясь этому жесту.

Уже практически на грани сна Грей услышал тихий голос Фергуса:

— Когда все закончится, мы вернемся туда. И я верну вам ваши вещи. Добрых снов, Мастер Грейден.