Билет №2

Мужчина вышел из джипа, присел на корточки перед девушкой, скрывая глаза черным капюшоном, и демонстративно покрутил на пальце оружие. Она покорно увела взгляд в сторону, когда дуло коснулось ее шеи. Он снял капюшон.

И она вспомнила.

Он был там, в самолёте. В тот день выглядел как обычный офисный работник, ничем не выделялся из толпы. Так почему запомнила? Было кое-что: мужчина часто посматривал на полупустую чашку с недопитым чаем в её руках. Она заметила это тогда. Не просто заметила, а ощутила. До мурашек. Абсурд? Наверное. Но если бы не встретила его сейчас, здесь, то и не вспомнила бы никогда. А теперь вдруг поняла: он смотрел не на неё. Он ждал, пока она допьёт.

Подбородка коснулось тёплое железо. Мужчина заставил посмотреть на него. Вгляделся в глаза напротив. Их радужки — полная противоположность: его светлые, почти прозрачные, её — тёмные, расширенные от ужаса или не только от него.

Почему молчит? Чего ждёт? Пока она умрёт от обезвоживания? А минутами раньше ещё размышляла, как попытаться сбежать ползком… Мысль была бредовая. Взгляд упёрся в колючий забор, в вооружённых людей у грузовиков, в безжизненную равнину за периметром.

Солнце стояло высоко, воздух дрожал от зноя. На такой жаре запросто получить тепловой удар. Сколько ей осталось? Минутами ранее искала выход глазами, а сейчас уповала на смерть, но только не от пули. Ей было жутко думать, что ждало в плену.

Человек с пистолетом рядом с ней чего то ждал.

Может того что она закроет глаза. Так и вышло. Силы ее покинули. В голове гудела пульсация, биение сердца чувствовалось по нарастающей, и вдруг сбилось, пропало, оставив глухую пустоту в груди. Стало трудно дышать. В глазах потемнело. Посторонние звуки и голоса исчезли разом. Только гул, сжатие со всех сторон. Гудение нарастало, невыносимо громкое, и наступила холодная тишина.

***

Время спустя…

— Давай, поторопись! — приказывает незнакомый мужской голос.

Все ощущения раздвоены. Глаза закрыты. Тело словно отделилось от разума и совсем не ощущалось. Темнота, и в ней — вялые, будто чужие мысли. Она подумала: сон. Или сон внутри сна. Темно и холодно. Она парила на грани.

Это разве реально? Не ощущать тела, но мыслить…

Рядом послышался ещё один голос:

— Эд… Тут всего одна! Ты в курсе?

— Что одна?

— Ты тупой?! — уже злее.

— Да ладно… Одна? Вот не повезло!

— Кому не повезло? При чём тут это? Ты где её вообще взял? И куда я потом дену труп? Приказов не поступало! Ты хоть понимаешь, что притащил? Эд, как обычно… ты...

— Где-где… Там, возле джипа. Всех давно погрузили и отправили. А эта валялась полуживая. Она бы и так сдохла. А нам пригодится. Очень даже.

— Возле какого джипа?! — голос дока сорвался на яростный шёпот. — Ты не по приказу вызвал меня в операционную? Я зашиваю! Нам за неё, придурок, головы оторвут. Из-за одной левой почки. Ты совсем обдолбанный?!

— Кому она, на хрен, сдалась?! И одной хватит! Я поделюсь, только поторопись, док!

Хлопнула дверь. Шаги.

— И чем ты собрался делиться с доком? А, Эд? — третий голос. Спокойный. — Кстати, не видели мой Груз? Я думал, она и ходить-то не сможет, не то что убегать… Док, а что там у тебя за ширмой? Я вроде не приказывал сегодня никого разгружать…

Тишина.

У Кэролайн открылись глаза. И лучше бы этого не делала.

Операционная. Она лежала на столе и не чувствовала тела. Хотела пошевелить пальцем, не вышло. Попыталась повернуть голову, шея не слушалась. Тело лежало отдельно, чужое. Разум бился внутри, запертый. Анестезия.

— Твою мать, очнулась, — прошептал док себе под нос.

Пауза. Шаги. Звякнул металл.

— Сейчас...