20 Глава

Скоро у Ран должно было состояться выступление — и это означало только одно: репетиции начались по-настоящему. Жёсткие, выматывающие, без права на слабость.

Она почти перестала появляться на занятиях, пропускала пары одну за другой, и в коридорах всё чаще звучало её имя — вполголоса, с ожиданием, иногда с тревогой.

Все надеялись на неё.Не просто ждали — возлагали.Преподаватели говорили об этом прямо, не стесняясь слов:

«Ран должна взять первое место».

«У неё есть всё».

«Она — наш шанс».

Эти слова давили сильнее любых требований.Хана видела, как подруга медленно исчезает в репетиционных залах, как усталость оседает в её взгляде, как плечи напрягаются всё сильнее.

И каждый раз, наблюдая за ней со стороны, Хана ловила себя на одной и той же мысли:Ран сияет.

Не громко, не показно — как восходящее солнце. Ещё не в зените, но уже невозможно не заметить. Ещё чуть-чуть — и её увидят все. Услышат. Запомнят.Она станет звездой, — думала Хана. И в груди разливалось тёплое, почти щемящее чувство гордости.

Хана тоже участвовала.

Она выходила на те же репетиции, стояла на той же сцене, но никто не говорил о ней с таким восторгом. На неё не делали ставок, не строили ожиданий, не произносили её имя с придыханием. И странно — это не ранило. Ни капли.

Потому что Хана смотрела не на себя.Она смотрела на Ран.

И пусть когда-то ей не раз шептали за спиной, что она дружит с Ран только из-за зависти, будто бы греется в её свете, будто бы хочет украсть часть этого сияния — Хана не верила ни единому слову. Эти люди были для неё фоном. Шумом.

Тенями, которые она даже не считала нужным замечать.

Зависть?

Нет.Если и было что-то в её сердце — то это гордость и искренняя радость.

У Ханы была высокая самооценка. Не крикливая, не показная — устойчивая. Она знала себе цену. Знала, что может постоять за себя. И за подругу — тем более. Если понадобится, встанет стеной. Без сомнений.

Так её воспитали.

Защищать своих — всегда.

Подавать руку — без условий.

Но перед врагами — не склонять голову.

Её семья не была бедной, но и роскошь им была чужда. Они жили спокойно, размеренно, без излишеств. В доме всегда ценились принципы, порядок и тишина. Там не кричали — там говорили. Не унижали — учили держаться прямо.Мама Ханы была очень красивой женщиной. Когда-то — моделью. Хана помнила старые фотографии: высокий подиум, яркий свет, уверенная улыбка.Но однажды всё оборвалось — несчастный случай, вывих стопы. Карьера закончилась резко, без возможности продолжения. Мама никогда не жаловалась, но Хана видела: иногда взгляд её задерживался дольше обычного, словно она вспоминала ту жизнь, в которой могла остаться.

Отец сначала был учителем. Строгим, умным, требовательным. А потом произошло то, во что он сам не мог поверить. Письмо. Электронная почта. Приглашение от знаменитой компании Uchiha. Хана до сих пор помнила, как дрожали его руки, когда он перечитывал сообщение снова и снова.

Он заслужил это. Не просто учитель — человек, который забирал первые места на конкурсах изобретателей, даже когда никто не ждал от него побед.

Хана гордилась своей семьёй.И, глядя на Ран, на сцену, на репетиции, на свет софитов, она всё чаще ловила себя на мечте:

Я тоже хочу так.

Хочу петь.

Хочу стоять под светом прожекторов и знать, что в зале сидят мои родители — и гордятся мной.

Она хотела стать популярной девушкой. Певицей. Не ради славы — ради того чувства, когда сердце бьётся в такт музыке, а мир на мгновение замирает, слушая тебя.

И где-то глубоко внутри Хана знала:её путь только начинается.

Девушки стояли в коридоре у широкого подоконника. Сквозь высокие окна лился бледный дневной свет, отражаясь в отполированном полу.

Ран доедала последний кусок булочки, лениво жуя и почти не обращая внимания на окружающий шум.

Да, можно позволить себе немного вредного. После репетиций — особенно.

Хана, опершись локтями о подоконник, смотрела в окно. Перед глазами раскинулось футбольное поле: зелёное, живое, настоящее.

Парни гоняли мяч, кричали, смеялись, кто-то спотыкался и падал, вызывая взрыв смеха у остальных.

В этом было что-то до болезненного простое.

Никаких проблем.

Никаких взглядов в спину.

Никакого давления.

На губах Ханы играла расслабленная улыбка — редкая, почти детская. Та самая, которая появляется, когда на секунду забываешь, где ты и кто ты.

Но вдруг что-то изменилось.

Она медленно повернула голову в сторону Ран — и улыбка так же медленно сползла с её лица, будто её стерли чужими пальцами.

В конце коридора появились «Псы Трона».Шум стих не сразу, но заметно. Ученики, ещё секунду назад громко переговаривающиеся, начали расходиться в стороны, освобождая проход. Кто-то опустил глаза. Кто-то сделал вид, что срочно нужно проверить телефон.

Коридор будто сжался.

Ран почувствовала это раньше, чем увидела. То самое неприятное ощущение между лопатками — когда на тебя смотрят. Она проследила за взглядом Ханы и повернулась.

— Опять они здесь… — измученно выдохнула Хана, почти шёпотом, будто боялась, что её услышат.Ран лениво пожала плечами, доедая булочку.— Ну а где им ещё быть, — без особого интереса ответила она.

Снаружи она выглядела спокойной. Почти равнодушной.

Но внутри что-то неприятно сжалось.Не сейчас. Только не сейчас.

Она отвернулась обратно, делая вид, что происходящее её совершенно не касается, и сосредоточилась на еде. Крошки осыпались на пальцы.

— Ран… — голос Ханы стал тише. — Они, по-моему… к нам идут.

В ту же секунду Ран резко раскрыла глаза. Сердце дернулось так, будто пропустило удар.Ещё немного — и глаза действительно вылезут из орбит.Мгновение.Крошка пошла не в то горло.

— Кхе… кхе-кхе! — Ран резко согнулась пополам, закашлявшись, дыхание сбилось, в глазах выступили слёзы.

Чёрт. Вот же дура. Почему именно сейчас?!Хана среагировала мгновенно. Она развернулась к подруге, уверенно постучала её по спине — один раз, второй — и тут же сунула в руки бутылку воды.

— Аккуратно, ты что, — обеспокоенно сказала она. — Дыши, медленно.Ран сделала несколько жадных глотков, кашель постепенно утих. Она выпрямилась, всё ещё чувствуя неприятное жжение в горле.

— Спасибо… — хрипло пробормотала она, вытирая уголки глаз. — Гениальный момент я выбрала, да?

Хана попыталась улыбнуться, но взгляд её всё равно оставался напряжённым. Она снова посмотрела в конец коридора. «Псы Трона» были уже ближе. Слишком близко.

— Может… уйдём? — тихо предложила она.Ран проследила за их силуэтами. Внутри поднималось знакомое чувство — смесь раздражения и странного упрямства.

— Нет, — коротко ответила она, сжимая бутылку в руке. — Пусть попробуют подойти.

И сама удивилась тому, насколько уверенно это прозвучало.

Они подошли — шумные, уверенные, будто коридор принадлежал им по праву.Смех, шаги, чужая энергия, от которой хотелось отступить к стене.

— Привет, девчонки. Как у вас дела? — Хидан первым нарушил тишину, улыбаясь слишком широко, слишком нагло.

— Что вам нужно? — Хана машинально сделала шаг назад, закидывая сумку на плечо. Пальцы сжались на ремне так крепко, будто он мог стать щитом.

Ран молчала.

Слова застряли где-то между горлом и сердцем.Что она могла сказать? Что боялась? Или что… искала этого момента?

— Хидан, заткнись, — сухо бросил Пейн, бросив косой взгляд на друга.— А чё сразу «Хидан заткнись»? — оскорблённо фыркнул тот, глядя на рыжеволосого. — У меня вообще-то тоже чувства есть.— Может, чувства и есть, — лениво протянул парень с  чёрными волосами, — а вот мозгов — однозначно нет.— Меня, кстати, Тоби зовут. Приятно познакомиться! — Обито с театральной учтивостью протянул руку девушкам.

Хана и Ран переглянулись. Они сделали вид, что тоже рады знакомству. Никто из них не хотел этой «приятности».

— Прекращай свои выходки, Обито, — холодно сказал Мадара, и от его тона в воздухе будто стало на пару градусов ниже.— Зануда…— Всё, пошли вон. Оставьте меня одного.

Он даже не повысил голос. Но в этих словах было столько приказа, что спорить не хотелось.Мадара был груб с товарищами — без сантиментов, без объяснений. И одним коротким взглядом заставил даже Хану на секунду опустить глаза.

— Да поняли мы, чё раскомандовался… — буркнул Хидан, прежде чем его действительно схватили за шкирку и поволокли к выходу.

Смех, недовольные возгласы — и коридор снова стал тише.

Мадара повернулся к Ран.

Его взгляд смягчился. Почти незаметно. Почти для всех — кроме неё.

— Рад снова тебя видеть, Цветочек.Он улыбнулся. Неспешно. Почти ласково.— Цветочек?! — Хана едва не задохнулась. — Это ещё что значит?

Ран ощутила, как щёки обдало жаром.Она не смотрела на подругу — только на него. На его спокойствие. На ту уверенность, будто он имеет право так её называть.

— Я тебе потом всё расскажу, ладно? — тихо сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.— Договорились. До сегодняшнего вечера, — прищурилась Хана, переводя взгляд с Мадары на Ран. Подозрение в её глазах вспыхивало ярче, чем раздражение.— Хана, да? — лениво произнёс Мадара, повернув голову к девушке.— Да. И что с того?— Можешь оставить нас с твоей подругой одних.— С чего это вдруг?!

Ран смотрела на их перепалку и чувствовала, как мысли в голове сталкиваются друг с другом.«Зачем ему опять я?»

«Разве мы вчера всё не обсудили?»

«Хотя… это, наверное, лучший момент, чтобы поблагодарить его».

Сердце билось быстрее, чем следовало бы.Не раздумывая больше, она выдохнула:

— Хана, можешь оставить.— Что-о-о?! — Хана уставилась на неё так, будто предательство уже случилось.— Вы что-то скрываете? Да?!

Ран и Мадара переглянулись.

На долю секунды — слишком долгую, слишком выразительную.

Они повернулись к Хане и одновременно ответили:— Нет.— Да.Тишина повисла густая, вязкая.Хана моргала, открывая и закрывая рот, будто пыталась поймать ускользающий смысл.

— Ещё один должок, подружка… — протянула она с подозрительным прищуром.— Да, да… хорошо… — пробормотала Ран.

Черноволосая девушка быстро ретировалась за дверь, бросив на прощание тяжёлый взгляд.

Коридор опустел.

Остались только они двое.

И напряжение, которое уже нельзя было спрятать за шутками.

Взгляд Мадары смягчился в тот самый миг, когда он посмотрел на Ран. Почти незаметно. Почти против его воли.

Он и сам не понял, когда эта девушка начала выбивать из него почву — спокойно, без громких слов, просто одним присутствием.

Он прочистил горло. Нервно. Слишком нервно для него.— Как дела?

И тут же отвёл взгляд — к окну за её спиной, будто там внезапно стало невероятно интересно.«Придурок. Сам заговорил первым — и это всё, на что тебя хватило?»

Ран нервно улыбнулась. Улыбка получилась ломаной, чуть растерянной — совсем не той лёгкой, к которой он привык.

— Да всё нормально… Что-то хотел?«Да. Хотел пригласить тебя на свидание. Хотел услышать, что ты согласна. Хотел перестать вести себя как идиот.»— Ты… — он замялся. Слово повисло в воздухе.Гордость тянула назад. Сердце — вперёд.— Я…Ран внимательно изучала его лицо. Она знала его достаточно, чтобы понимать: если он так мнётся — значит, дело серьёзное. Мадара не из тех, кто путается в словах.— Ты сегодня вечером не занята? — на одном выдохе выпалил он, будто если не скажет сейчас, то уже никогда.— Что?«Мне послышалось? Или это правда?.. Это… приглашение?»— Ты слышала. Два раза не повторяю, — привычная резкость вернулась в голос, как защитная броня.Она опустила взгляд.— Я сегодня после учёбы в ветеринарию… Малышу плохо.И в эту секунду что-то в его лице изменилось. Лёгкая усмешка исчезла. Осталась только тревога.— Серьёзно?— Не могу пока сказать… — тихо ответила она.

Это была правда. В последние недели Ран всё чаще замечала, что чёрный комочек стал каким-то вялым. Слабость. Почти не ест. Смотрит своими блестящими глазами — и будто просит помощи.

Она уже ходила в клинику, но там лишь пожали плечами. Ничего определённого.А сегодня должен приехать лучший ветеринар — единственный, кому они действительно доверяют. Сегодня Ючи наконец осмотрят внимательно.И от этого «сегодня» внутри было тревожно.

Ран с мамой очень беспокоились. Ючи стал каким-то вялым — его маленькое чёрное тельце больше не прыгало по дому, как раньше. Он почти не ел, больше лежал, смотрел своими тёмными глазами и будто тихо просил помощи.И даже Юки — белоснежная, всегда шумная, всегда первая у миски — изменилась.Она не носилась по комнатам, не таскала игрушки. Просто ложилась рядом с Ючи, осторожно прижималась к нему боком и тихо сопела. Иногда касалась его носом, будто проверяя: здесь ли он.

Акане уехала на три недели по работе. Дом теперь казался слишком тихим.

Слишком большим.

Слишком пустым.

Ран давно говорила маме, что хочет жить отдельно — ей скоро двадцать, она готова. Но Акане только качала головой: «Сначала учёба. Потом купим тебе квартиру».И вроде бы правильно… но сейчас, стоя в коридоре рядом с Мадарой, Ран вдруг почувствовала себя не взрослой. А просто девчонкой, которая боится за своего щенка и не знает, чем закончится вечер.

Её из мыслей вырвал тяжёлый вдох.Он стоял совсем рядом. Слишком близко, чтобы притворяться равнодушным.

— Если что-то будет известно… можешь написать мне?

Он сказал это спокойно. Но в голосе не было ни приказа, ни высокомерия. Только напряжённое ожидание.Ран подняла глаза.— Да, конечно.

И между ними повисло нечто большее, чем просто разговор о щенке.В конце концов, щенка им подарил именно он.И, наверное, волнуется не меньше.Только вот переживает он сейчас не только за маленький чёрный комочек.

Он переживает за неё.

И впервые в жизни Мадара понял, что страх потерять может быть сильнее страха признаться.

-Тогда напиши как всё прошло. -Хорошо Парень медленно развернулся и пошёл в доль стены к выходу.

В квартире стояла тяжёлая тишина.

Ран стояла посреди кухни, сжимая край стола так сильно, что пальцы побелели. Перед ней, на полу, стояла миска. Корм аккуратно насыпала пару минут назад — будто от этого что-то могло измениться.

— Ючи… — её голос был тихим, почти хрупким. — Малыш, ну пожалуйста… поешь.

Он лежал у стены, отвернувшись. Маленький, тёмный силуэт на фоне светлого пола. Его дыхание было медленным, неровным

Она сделала шаг к нему. Присела на корточки рядом с миской.

— Смотри… твой любимый… — попыталась улыбнуться, но губы дрогнули.

Ючи едва приподнял голову. Их взгляды встретились. В его глазах — усталость. Боль. И какая-то тихая покорность.

Он снова отвернулся.

И в этот момент Ран почувствовала, как внутри что-то треснуло.

Сначала — лёгкое головокружение.Потом — пустота в груди.Она медленно выпрямилась, но ноги вдруг стали ватными. Воздуха стало мало. Слишком мало.

— Нет… нет, держись… — прошептала она самой себе.

Пальцы соскользнули с края стола. Ран пошатнулась.Мир начал расплываться. Края предметов стали мягкими, будто их размыли водой.

Она попыталась вдохнуть глубже — но грудную клетку будто сжало железом.

Сначала она опустилась на колени. Просто чтобы удержаться.Потом ладони сами нашли холодную поверхность холодильника.

И медленно, сантиметр за сантиметром, она сползла вниз по его гладкой поверхности.

Села на пол.

Голова закружилась сильнее. Перед глазами поплыли тёмные круги.

— Я должна быть сильной… ради тебя… — прошептала она, глядя на Ючи.

Из комнаты выбежала Юки.

Маленькая белая девочка сразу почувствовала беду. Подбежала к Ран, заскулила, начала лизать её лицо, руки, словно пыталась вернуть её в реальность. Потом метнулась к Ючи, ткнулась носом в его бок, снова заскулила.

Она металась между ними — не понимая, кого спасать.

Шум в ушах стал оглушительным. Всё вокруг словно ушло под воду.

Ран уже не слышала, как открылась входная дверь.

***В это время Мадара, переступив порог своего дома, по привычке направился в комнату с камерами.

Экран загорелся.

И его дыхание оборвалось.На мониторе — Ран. Стоит над миской. Говорит что-то

Потом её силуэт качается.Он увидел, как она опускается на колени.Как медленно сползает вниз.

— Чёрт…

Он не досмотрел до конца.Через несколько минут чёрный Rolls-Royce Ghost уже рванул со двора. Руль скрипел под его пальцами. Пульс бил в висках.

Дубликат ключей — в кармане.Дверь открылась с первого раза.Он ворвался внутрь.

Ран сидела на полу, бледная, с потухшим взглядом. Юки скулила рядом, Ючи лежал у стены.

Его сердце болезненно сжалось.Он резко опустился перед ней на колени.

— Цветочек… — голос дрогнул. — Смотри на меня.

Он коснулся её лица ладонями.

— Дыши. Со мной. Медленно.

В его глазах впервые не было ни холодной выдержки, ни привычного контроля.

Только страх.

И настоящая, почти пугающая привязанность.

Мадара держал её лицо в ладонях, осторожно, будто боялся причинить боль.

Ран слышала голос как сквозь воду.  Звук доходил с задержкой, будто он стоял где-то далеко. Всё вокруг плыло.

Юки тихо скулила рядом. Ючи почти не двигался.

— Посмотри на меня, — уже тише. Уже не приказ.Она попыталась сфокусироваться. Его силуэт расплывался, но тёплые пальцы на её щеках были настоящими.

Он взял стакан воды, поднёс к её губам.— Маленькими глотками.Она послушалась.

Один глоток.

Второй.

Воздух медленно начал возвращаться в лёгкие.Он внимательно следил за каждым её вдохом. Считал их про себя. Его большой палец едва заметно поглаживал её скулу — машинально, почти бессознательно

И вдруг она услышала это.Не «цветочек».Не насмешку.Не привычную интонацию.

— Ран… — тихо.Её имя прозвучало так мягко, что у неё внутри что-то дрогнуло сильнее, чем от нехватки воздуха.

Она приоткрыла глаза шире.— Я здесь, Ран. Слышишь? — он наклонился ближе. — Я никуда не уйду

Это было не обещание, брошенное в воздух.Это звучало как клятва.

Юки уткнулась носом в его колено, будто тоже искала защиты. Он машинально провёл ладонью по её спине, но взгляд не отрывал от Ран

— Смотри на меня, — почти шёпотом. — Только на меня.

Его голос стал ниже, глубже. В нём больше не было привычной стальной нотки. Только тревога. И что-то ещё… почти отчаяние.Она медленно подняла руку и слабо коснулась его запястья.— Мадара… — её голос был хриплым.

И в этот момент он почувствовал, как сердце с силой ударило в грудную клетку.Он накрыл её ладонь своей.— Тихо. Всё будет хорошо.Но когда его взгляд скользнул к Ючи, в глазах на секунду вспыхнула паника.

Он резко выпрямился, осторожно поддерживая её спину.

— Мы поедем в клинику. Сейчас же.Не обсуждение.Не вопрос.Решение.

Он аккуратно поднял её на руки — так, словно она весила меньше воздуха. Прижал к себе.И впервые за долгое время его мысли были не о контроле.

Не о слежке

Не о привычке всё держать в своих руках.

А только об одном:«Только бы не потерять её.»

Он поднял её на руки осторожно, но решительно.

— Мы поедем в клинику. Сейчас.

Юки тут же подбежала к двери, будто понимала каждое слово. Ючи Мадара аккуратно взял второй рукой, прижимая маленькое тёплое тельце к груди.

Дверь захлопнулась.

Ночной воздух оказался резким, холодным. Он ударил в лицо, но Мадара даже не почувствовал.

Чёрный Rolls-Royce Ghost стоял во дворе, отражая тусклый свет фонаря.

Он усадил Ран на переднее сиденье, пристегнул её сам. Его пальцы дрожали — едва заметно, но дрожали. Ючи устроил у неё на коленях, придерживая рукой, чтобы тот не соскользнул. Юки запрыгнула назад, тихо поскуливая.

Двигатель зарычал.

Машина рванула вперёд.

В салоне было тихо. Только гул мотора и её сбивчивое дыхание.

Ран медленно повернула голову.

В свете приборной панели его лицо казалось жёстким, сосредоточенным. Челюсть напряжена. Пальцы впились в руль.

Но когда машина остановилась на светофоре, она увидела это.

Его руки действительно дрожали.Совсем чуть-чуть.

Её сердце сжалось.

— Мадара… — еле слышно.Он даже не посмотрел сразу. Слишком внимательно следил за дорогой.— Не разговаривай. Береги силы.Голос низкий. Сдержанный.Но на последнем слове он всё же повернул голову.И в его глазах не было привычной холодной уверенности.

Там был страх.Чистый. Оголённый.

Он боялся.Не за контроль.Не за свои тайны.А за неё.

Ран слабо улыбнулась — впервые за весь вечер.— Ты… дрожишь…Он на секунду замер. Будто его поймали.— Не выдумывай, — тихо.Но пальцы на руле сжались ещё сильнее.

Она осторожно коснулась его руки. Слабо. Почти невесомости.

И этого хватило.Он на мгновение прикрыл глаза, будто собирался с силами, а потом выдохнул:— Ран… если бы я опоздал…Он не договорил.Не смог.Машина снова тронулась.

Фонари мелькали за окном, размываясь золотыми полосами.

Ючи тихо вздохнул на её коленях. Юки перестала скулить и легла на сиденье, наблюдая за ними блестящими глазами.

— Я здесь, — вдруг сказал он. Уже спокойно. Уже твёрдо. — И так будет всегда.Это не звучало как угроза.Это звучало как обещание.Впереди показались огни круглосуточной ветеринарной клиники.

Машина резко остановилась у входа.Мадара первым выскочил наружу, открыл её дверь, помог выйти. Взял Ючи на руки.

И прежде чем закрыть дверь, он наклонился к ней ближе.— Больше никогда так меня не пугай, — тихо. Почти у её губ.

В его голосе — сталь.Но в глазах — уязвимость.

Двери клиники распахнулись.Белый свет ударил в лицо.

И прежде чем их поглотила суета врачей, Ран вдруг поняла:Сегодня что-то изменилось.Не в Ючи.Не в ситуации.В нём.И, возможно, в ней тоже.

_____________Дорогие мои, я буду благодарна если вы подпишитесь на мой тгк : _Red Orchid _

Всёх люблю)