Глава 41

— Ох, ну и денек сегодня был, — протянула Вероника, сев на скамейку. — Да уж, — сказала я, сев рядом с ней. — Эти дети такие неугомонные. Как я вообще могла решить, что смогу их организовать так, чтобы они выучили сценку и заняли первое место? Они даже не могут замолчать на минуту. Это кошмар, — положив руку на лоб, сказала подруга. — Мы что-нибудь придумаем. — Мне кажется, единственный способ заставить их слушаться — поставить перед ними ультиматум: либо они хорошо выступают, слушаются нас и получают шикарное времяпрепровождение в лагере, либо не выступают и эти дни, проведенные в лагере, будут их страшным кошмаром. — А может поступить так же как с тем мальчиком и кашей? — Напугать бабушкой? — Нет же, — усмехнувшись, сказала я, — скажем, что за первое место все получат по сладкому подарку. Ну, или что еще дети любят? По раскраске или любую игру на выбор. Не знаю. — Можно попробовать. Только где мы возьмем 20 шоколадок?! — Можно попросить организаторов концерта, чтобы изменили условия конкурса? — Хм, можно попробовать. Только, чур, это делаешь ты. — Серьезно? И почему я? — Потому что... ты это придумала — ты и спрашивай. — Хах, — возмутительный смех, — классно ты придумала, конечно. — Ну Вилу, я так устала с этими детьми. Возилась с ними одна, пока ты ездила за костюмами. — Ладно уж. Кто организатор? — Сергей Александрович — классный руководитель одиннадцатого класса. — Ты серьезно?! Ты хоть в курсе, кто учится в одиннадцатом, а? — Представь себе, да. Во-первых, не факт, что по близости с Сергеем Александровичем будет ходить Эрик... — Так... — А во-вторых, тебе нужно наконец с ним поговорить. — Что?! Нет, я не буду этого делать. — Надо! Или ты думаешь, что ситуация сама собой разрешится? — Ну, да. — Так вот, нет. Чем дольше будешь тянуть, тем хуже ты делаешь для себя. Он уже сделал шаг — поцеловал тебя, теперь твой черед — показать как ты его любишь. — А что если это была шутка, и он не принял это всерьез? — У тебя нет другого выбора, — как это нет?! Я не могу, не могу! Я боюсь это делать. Я же не умею с парнями общаться. Вы, о чем вообще?! — Ладно. — Ладно? — Ладно, я спрошу у Сергея Александровича о конкурсе. Как ты говоришь: Эрик не обязательно должен крутиться рядом с классным руководителем, — как ни в чем не бывало, ответила я. — Так ты собираешься с Эриком-то поговорить? — Подожди меня здесь, я сейчас приду, — сказала я и легкой джазовой походкой пошла к Сергею Александровичу. Зайдя за угол, я резко поменялась в лице. «Нет, не буду я с ним разговаривать! Мне бы немного смелости, а то и правда такими темпами одна останусь. Но не сейчас, чуть-чуть попозже. А там глядишь: ситуация сама собой разрешится». Я поднялась по лестнице на второй этаж, подошла к стенке, выглянула из-за угла — пусто. Посмотрела в другую сторону — никого. Вот и хорошо, главное не наткнуться на Эрика. Так, Сергей Александрович должен быть в кабинете истории. Два раза постучавшись в дверь, я открыла ее и заглянула. Пустой класс и в нем только учитель, сидящий за стопкой бумаг. — Здравствуйте. — Здравствуй, Гордиенко. Что же ты делаешь в школе летом, а? — Так я же вожатая в лагере. — Ах, да, точно. Ну, как ребятки: спокойные, мирные? — перебирая бумаги, спросил учитель. — Ну, как сказать. У нас второй класс... — А, ну понятно, понятно. Вот вам яркий пример того, как учителям не просто с вами. Хоть ваш класс и старше, но далеко не ушел. И по развитию, и по дисциплине, — как-то обидно прозвучало, если честно. Нет, я, конечно, понимаю, что Сергей Александрович сейчас про наших мальчиков говорит, в большей степени об Олеге. Но все равно обидно, — Как продвигается подготовка к концерту? — А? А, да, концерт. Я как раз о нем и пришла поговорить... *** Спустя какие-то полчаса. Господи, полчаса! Так и помереть можно. Я договорилась с учителем о призах, чтобы у ребят появился стимул занять первое место. Ох, я так устала, даже сильнее, чем на одном его уроке истории. Потому что помимо концерта мы обсудили еще пару вещей. Ну, как обсудили: учитель вел монолог. В общем, все как обычно. Меня, наверное, уже Вероника заждалась. Сама виновата. Она же знает, какой у нас историк болтливый. Я собиралась уже пойти к лестнице, как услышала смешки и чьи-то голоса. Впереди я увидела одиннадцатый класс. Там же Эрик! Я быстро забежала в первую попавшуюся дверь. Когда-нибудь я получу за свою нерешительность. Но я еще не готова! Я облокотилась на дверь, чтобы услышать: здесь они еще или уже нет. Еще шумно. Ладно, посижу здесь. Я отошла назад, и что-то громко зазвенело. Ой, сколько шума! Что это? Я обернулась: тарелки от барабанов. — Блин, Виолетта, научись уже смотреть куда идешь. В прошлый раз ваза, теперь барабаны. От тебя столько проблем. Ты — ходячая катастрофа, — прозвучал у меня в голове голос Эрика и Вероники. Они всегда так говорят. — Да, знаю я, знаю, — мысленно ответила я. Так, где я сейчас нахожусь? Я посмотрела по сторонам. Похоже на склад музыкальных инструментов: вот гитара, фортепиано. Я здесь раньше не была. А? Это же та самая комната, которую у меня не получалось открыть, из моего сна! Ё-моё, я думала за ней что-то такое, что на меня произведет сильное впечатление. Не зря же мне она снилась. Но нет, это просто склад. Эх, а я такие надежды на эту дверь возлагала. Я подошла к гитаре, прошлась по струнам. Никогда не умела играть на ней. — Что ты тут делаешь? — кто-то спросил за моей спиной. От неожиданности я подпрыгнула. Блин, я так скоро от каждого шороха шугаться буду. Я обернулась. Да чтоб меня! — Эрик, я тут совершенно случайно оказалась. Понимаешь, такая ситуация, — и почему я оправдываюсь? Не знаю. — Это закрытый кабинет, сюда учителя не разрешают заходить. — Да, я понимаю. Стоп, а что ты тогда здесь делаешь, если сюда нельзя заходить? — Во-первых, здесь я должен задавать вопросы, а не ты. А во-вторых, я услышал шум, и кто бы сомневался от кого он, — усмехнувшись, сказал Эрик. — Вообще-то... — А в-третьих, это моя гитара, — сказал он и показал на гитару. — Ой, извини, — сказала я и отошла от гитары. Он молча подошел и взял ее. После остановился около меня и посмотрел в глаза. Я что-то не то сделала? Почему он стоит и смотрит на меня? Чувствую себя как не в своей тарелке. И долго это молчание будет продолжаться? — Так, — решила начать я, а то эта тишина действует мне на нервы. — Ты не ответила на вопрос: что ты тут делаешь? — перебил меня Эрик, продолжая смотреть на меня. — Ну, как это обычно бывает. Увидела дверь, решила зайти, — что за бред я несу?! — Увидела дверь, решила зайти? — повторил мои слова. — Да, а ты что тут делаешь? — если бы ты сюда не зашел, я бы спокойненько пошла домой. — Я пришел за гитарой. — ТЫ играешь? — Да, я часто захожу сюда. Раньше здесь был кабинет музыки, тут хорошая акустика. Да и не в этом дело. Просто иногда захожу сюда поиграть. — Я часто видела эту дверь, и она всегда была закрыта. — Сергей Александрович разрешил мне сюда приходить, поэтому ключи от этой двери есть и у меня. В остальное время пока я не занимаюсь, дверь закрыта, чтобы посторонние не заходили. — Ясно, — так вот где он иногда пропадал. Раз сейчас момент откровений, может, мне все же спросить про тот вечер? — Слушай, я хотела спросить... насчет того вечера... — тихо начала я. — Что? Прости, не расслышал, — переспросил Эрик. -Да ничего, я пойду, — смелость пропала. Нет, я пока не готова. — Подожди, что ты хотела сказать? — Мне нужно бежать, пока! — крикнула я и выбежала. Быстро спустившись по лестнице, я побежала к Веронике. — Где ты так долго была? — сказала Вероника, встав со скамейки. — Бежим, нет времени объяснять, — торопила я Нику. — Но... — Пойдем, по дороге все расскажу, — сказала я, толкая подругу к выходу. — Да что происходит? — вдруг в конце коридора показался Эрик. Нет, не могу! Я не могу!