Глава 28

Чувствовала я себя далеко не прекрасно. Едва я очнулась, не успела даже глаза открыть, как на меня нахлынул шквал ощущений. От банальных естественных нужд до тошноты.

Боль подобно теплому меду разливалась по телу. Было приятно ее ощутить. Я чувствовала, как болят ноги, это было, наверное, самое хорошее, я и не верила, что почувствую их снова.

Собравшись с силами, я попыталась открыть глаза. Попыталась еще раз. И еще раз. А потом еще. И еще. Но своего я добилась, а от увиденного, если бы могла, присвистнула, но вышло лишь жалкое карканье. Я не сильно расстроилась, ибо то, что я увидела, требовало большой мыслительной деятельности, чтобы понять, где я.

В этом месте я не бывала никогда, это стопроцентно.

Огромнейшая комната... Нет, не комната - покои. Высокий потолок, увенчанный потрясающей люстрой, с которой, подобно дождику, капельками спускались переливающиеся золотистым цветом стеклышки. Переход от потолка к стене украшали галтели с вьющимся узором на них. Потолок был удивительно ровным, не чета, конечно, нашим натяжным, но если от натяжных исходит какое-то ощущение ненатуральности, то здесь все было правильно и естественно. Стандартного белого цвета, но от него исходило такое мягкое белоснежное и теплое сияние. Не могу подобрать слов, даже потолок впечатлил меня настолько, что я готова потратить час, думая о том, какой он прекрасный. Глупо, наверное, но есть у меня подозрение, что я еще на него насмотрюсь.

А стены... Хм, стоит сказать сначала то, что комната не имеет обыкновенный прямоугольно образный вид, поэтому и стены здесь были разных цветов. От белых, богато и щедро украшенных золотистым, до темно-бордовых, но все было настолько искусно выполнено и выглядело великолепно.

В дальнем углу я видела довольно обширный туалетный столик с красиво чуть изогнутыми ножками и имеющий в себе огромное количество всяких ящичков. Зеркало полукруглой (или правильнее полуовальной) формы, разделенное на три части, боковые из которых можно было двигать, из-за чего становилось легко осмотреть себя и сзади. У моей бабушки было такое, так что я уже знаю, насколько это удобно. Перед этим столиком стоял милый пуфик на ножках, подобных самому столику. Сиденье у него было обито плотной тканью со спокойным нежным цветочным рисунком. Все это было сделано в белой гамме, но это не казалось холодным. Столик был заполнен разного рода баночками и тюбиками, которые я со своего места разглядеть не могла бы в любом случае.

Это было так прекрасно, что я не сдержала улыбку. Всегда мечтала о личном туалетном столике. Именно таком! А не все эти современные, которые кажутся скупыми и слишком компактными. Нет, я всегда "за" удобные и практичные вещи, которые не несут в себе бесполезные и ненужные прибамбасы. Но, тем не менее, если дело касается чего-то, что создано для того, чтобы поддерживать свою красоту и ухаживать за собой, то я не имею ничего против изысков. Любая женщина любит быть красивой.

Я поняла, что закрыла глаза и уже воображаю, как буду жить здесь, лишь, когда в мою головку вдруг пришло понимание о том, что я здесь делаю. То есть эти апартаменты подойдут какой-нибудь принцессе. А я - это я. И никогда не была принцессой! Почему это я нежусь в чьей-то кровати? Безусловно, в самой лучшей кровати, в которой мне довелось очутиться, стоит заметить.

Я резко распахнула глаза и... от удивления едва отогнала мысль потереть их.

На меня смотрели глаза Миранды и какого-то мужчины. Ага, значит, я правильно определила голос и меня звала действительно Миранда. А это, видимо, тот мужчина, который тоже меня звал. Но как же я могла не заметить двух живых людей, когда осматривала помещение?

"Разочаровываешь, Мая", - попыталась как можно строже сказать себе я.

Я бы, конечно, попыталась сейчас поздороваться и извиниться за то, что оказалась здесь. Но горло болело, и я знала, что не смогу ничего внятно сказать.

– Привет, Мая. Помнишь меня? Вот мы и встретились снова, - Миранда улыбнулась, и мне показалось, что искренно. Держать в руках себя оказалось трудно, я, кажется, привыкла чувствовать себя отбросом общества и теперь странно себя чувствую, когда кто-то говорит со мной ласково.

Я напряглась и, ожидая подвоха, сглотнула. Попытка сесть провалилась, но я все равно отползла от этих двоих и настороженно на них взглянула. Больше меня не обманет этот голос, я этого не допущу.

– Ох, нет, Мая, пожалуйста, не надо, - она проснулась к моей щеке, а я поняла, что могу напрячься еще сильней. В глазах стали собираться слезы, а я с ужасом переводила взгляд с Миранды к ее руке. Я ждала, что сейчас она возьмет и вонзит свой ноготь мне в щеку. Я так реально это представила, что была уверена, что это обязательно, точно случится, поэтому аккуратно и медленно отодвинулась чуть подальше от ее руки и криво улыбнулась. Сердце билось где-то в пятках, а щека дернулась, и я поспешила снять с себя улыбку, чтобы они хотя бы не видели этой гримасы. В том, что они знают, что я их боюсь, я не сомневалась, это также естественно, как дважды два.

В лице мужчины было написано... ничего. Просто не единой эмоции. Я могла увидеть в нем лишь абсолютную серьезность и все. Однако на лице Миранды никакой маски не было. И я могла видеть, как стремительно менялись ее эмоции. Это завораживало, и, несмотря на все разумные заверения мозга, я верила в её искренность.

По лицу было видно, что она очень переживает, что ей жаль, что она чувствует себя виноватой. Еще на её лице было просто гигантское море грусти, а иногда проблескивали лучики надежды. Я не понимала, откуда столько чувств. Пф. Я даже не понимаю, что я делаю в этой комнате, какие уж тут эмоции, почти неизвестного мне человека.