Глава 24

Пустая серая комната и тусклый свет, исходящий словно ниоткуда - это все, что встретило меня после окончания беспокойного сна, и, лишь утеряв последние крупицы сонливости, я поняла, что все это был не сон, а та самая, приводящая в ужас, реальность!

Последнее, что помню, это как мой братец выдал скупое "за мной", и я пошла за ним, подгоняемая сзади волком. Как я тут оказалась, как мы дошли? Хоть убей, не помню.

Одинокая слеза приземлилась мне руку и, посмотрев на нее, сквозь сжатые зубы вырвалось бесконечно несчастное:

- Ы-ы-ы.

Нет, не время! Надо выбираться! Только вот. Что здесь делает Даниэль? Вот значит, какой у него Санкт-Петербург! Сколько лет мы с мамой ждали, что он вернется, еще чуть-чуть и приедет к нам. Тьфу! Наивные!

Дверь была тоже серая и неприметная, а еще запертая. Вытащив из прически две шпильки, я стала вспоминать, как устроен принцип замка и, повозившись немного, открыла себе дорогу к отступлению.

Коридор был темно-золотой или даже коричневый со светильниками, лампочки в котором заменял огонь, вдоль него. И впервые в жизни я пошла не налево. Итак, уже вся жизнь левая какая-то.

Почти бесшумно ступая по черному ковру, я услышала из-за одной двери, которая, в отличие от остальных, выглядела более величественно, какой-то шум. Приняв его за разговор, я прислонилась к двери и начала слушать.

- ...кой волк?! Если ты не можешь следить за своей собакой, то не нужно было ее заводить! И получать за нее будешь ты! Хоть понимаешь, что она могла разорвать ее!- властно и не менее громко орали за этой преградой. Мне было жаль того, на кого так орут, и я ужасно хотела войти и защитить беднягу, но было страшно, ужасно страшно попасть к кому-либо с таким состоянием.

Но услышав, как кто-то, скорее всего тот бедняга, сквозь зубы кричит, мое подсознание мигом нарисовало мне разной степени тяжести пытки, и я решительно распахнула двери.

На миг все перевели взгляды на меня, я же растерянно осматривала трех человек в зале. Это был огромный и очень мрачный зал с занавешенными окнами и величественным троном на другом конце зала. На троне сидел мужчина в черной одежде и сжимал руку, видимо, он тот властный человек, причиняющий боль бедняге. А роль бедняги занимал Даниэль, до сих пор корчащийся на полу и рычащий от боли. Третьем, вернее третьей была. О, Боже! Нет. Нет-нет! Неужели и Кэт? Но... Нет! Это просто не может быть она! Но мои глаза с жесткостью возвращали меня в жестокую реальность, и я видела свою подругу, которая с абсолютным равнодушием смотрела на меня. Она тоже? Она с Даниэлем?

- Хватит,- громко крикнула я, переводя взгляд с подруги, которая уже печально смотрела на Даниэля, к, собственно, брату и уже совсем тихо: - пожалуйста.

Сидящий на троне не менял свое выражение лица, которое меня честно пугало, но мне показалось, что на секунду в его взгляде, прикованном ко мне, блеснул огонек заинтересованности, и мужчина отпустил руку, Даниэль в тот же момент поднялся с пола и ровно встал, словно это не он секундой ранее здесь мучился. Я не могла отвести взгляда от этого странного мужчины. От него будто исходило что-то, что трудно передать словами. Что-то такое, с чем я еще не сталкивалась. Власть, могущество, уверенность, сила. Все это и что-то еще. Однако глаза начали слезиться, ибо страх никуда не девался, и я опустила взгляд.

- Проводите ее в комнату.

Кэт подошла ко мне, больно схватила за руку и дернула к выходу. Мысли вертелись в голове с ужасающей скоростью. Мне просто было непонятно, как... Как меня все предали? Неужели я в практически одно мгновение лишилась всего? Просто не верилось в это.

Как только мы пришли в уже знакомую мне комнату, меня толкнули вперед, я по инерции сделала несколько шагов вперед, но не упала и повернулась к моим... проводильщикам.

- Спа...- начал Даниэль.

- Не надо, я знаю, что ты не хочешь этого говорить,- ответила я, сдерживая панические нотки в голосе. Он очень изменился. Начиная от внешности и заканчивая абсолютной безэмоциональностью. Что ж, то же самое можно сказать и о Кэтрин.

- Если хочешь умереть максимально без боли, то сиди здесь и не высовывайся,- сказала Кэтрин, и они оба покинули комнату, уже не запирая на ключ.

- Надо выбираться, значит? Но какая разница, где и для чего существовать, если нет ради кого жить?- тихо, начиная плакать, прошептала я в закрытую дверь.

Сейчас, видя всю эту противную серость комнаты перед глазами, я действительно поняла. Все! Это конец! Моя жизнь не будет разнообразнее или ярче цвета стен и пола этой комнаты. Поздравляю, Мая! Ты самая успешная из всех людей, что я знаю!

Так постепенно и началась моя истерика.

Что пошло не так? Слишком много несчастий навалилось за этот еще не целый год, боюсь представить, что будет дальше, да я даже и вообразить не могу, что еще подкинет эта, добрая мымра, судьба!

Болезнь мамы, тот чокнутый призрак, Стив, дача, кабан, вся эта дурацкая история с Кэтрин и академией, а теперь еще вот, пожалуйста, держи, дорогая Мая, теперь тебе и твоего братца! И что? Это же еще не конец! Я сижу непонятно где, непонятно зачем и жду. А чего жду? А черт его знает! Что может взбрести в голову тому мужику?

Нет-нет-нет! Только не надо вспоминать Кэтрин! Нельзя думать о Даниэле! Не-е-ет! Мозги, пожалуйста!

Сказать честно? Да, мозги меня не послушали, и я еще, как минимум, час горевала о том, как больно мне от их предательства. Кэтрин. Для чего? Почему ты так поступила? Как ты могла?! А Даниэль? Почему он меня возненавидел? Так не бывает. Слишком больно и неправильно.

Слезы лились нескончаемым потоком, голова пульсировала и отдавала нещадной болью. Болело и сердце, его будто проткнули, и теперь, при каждом новом ударе, я получала все новые и новые порции боли. Меня трясло. Успокоиться я не могла совершенно.

За что они все меня ненавидят?! Что я всем сделала?! Чертов мир! Какого черта я вообще сюда попала? Почему именно я во все это ввязалась?! Ох, ну да! Пусть я помучаюсь! У меня же чувств нет!

Почему так много ненависти? Неужели я все это заслужила? Где я могла так провиниться?

Я свернулась в комочек на холодном полу и закрыла глаза, которые итак с трудом держались открытыми. Простужусь, заболею, умру - вот же радость всем будет. Не выдержав всей нагрузки, свалившейся на меня, я уплыла в спасительный обморок, правда, длился он не больше получаса. Нет, я не знаю точно, но мне так кажется.

Почему он меня ненавидит? Что я ему сделала? А ведь в детстве. В детстве же мы играли вместе, смеялись вместе, рассказывали друг другу смешные истории, страшные трагедии, что приключились с нами и знали, что никто из нас не выдаст наши поступки взрослым. Мы всегда были родными. Брат и сестра. Даниэль и я. А что сейчас?

Сейчас же первым, кто предаст, станет как раз-таки Даниэль. Почему у других девчонок такие любящие братья? Почему они всегда так ладят друг с другом? Чем я хуже? Чем?

Да признаюсь, пакостить я любила. Но не настолько ужасно, просто, чтобы всем было весело. Да и потом сознавалась. Если было надо, то и вину Даниэля забирала на себя, а он в то же время заступался за меня. Но почему тот мой любящий брат пропал? Верните мне его и все. Я же немного прошу! Так почему я мучаюсь? Для чего, Господи? Просто дай знак.

Да и ладно, если бы брата вообще не было. Так ведь есть же, но какой? Который приставит пистолет к моей голове и, не моргнув и глазом, выстрелит.

Боль постепенно заполняла все сердце. Медленно, но верно та стена, которую я строила, чтобы не вспоминать больше брата, рушиться. Вновь та боль. Я замечаю, что плачу, который раз уже?

Так, Мая, ты же сильная! Ты справишься! Но я же не могу вечно делать вид сильной женщины! Даже самый гениальный актер когда-то, да прекращает игру. А я живу с той болью, тем предательством уже пять лет.

И раньше ту боль могла хоть немного, но убавить Ангелина. Зачем и ты меня предала? Я же не справлюсь. Я одна. И весь мир против меня.

Остается только одно - сложить голову.

Я не могу больше. Я сда...

Не-ет! Не смей! Даже думать не смей об этом! Мая, ты справишься! На зло всем, справишься.

Я должна. Чтобы успокоиться я решила пересчитать людей, которым я нужна. И ради которых следует сражаться. Но вдруг меня как молнией поразило. Я ни кому не нужна.

Улыбнувшись, я закрыла глаза и слезы, набравшиеся в них, уныло рухнули по щекам. И не удержавшись на ногах, я упала на пол. Вот там мне и место! Давайте запинайте ногами что ли! Чтоб только труп и остался. А его сожгите! Или даже утопите!

Так не бывает. Так просто не бывает. Все просто не может быть так плохо. Надо пережить черную полосу. Лишь пережить эту длинную черную полосу, а там и белая появится. И свет вместе с ней. И счастье.

Так я и закончила свои минуты слабости. Теперь надо готовиться к бою. Хочешь мира? Готовься к войне!