2. Последняя прогулка?

Лейла

— Я передумала с датой отъезда. Мы уедем послезавтра утром.

Мама смотрела на меня с лёгкой, немного виноватой улыбкой. Я опустила голову.

— Ты собирай чемодан, а я завтра заберу документы из колледжа. Прости, солнышко. Папа заждался нас, да и я хочу поскорее вдохнуть родной воздух Астаны.

— А как же Ясмин? — тихо спросила я. — Что я ей скажу? Она ведь расстроится... Я говорила ей, что мы уедем только через два дня.

Мама вздохнула и поставила чайник. Мы сидели на кухне вдвоём. Папа уехал в Казахстан неделей раньше — нужно было обустроиться на новом месте. До этого он работал здесь, в Штатах, но его уволили. Поэтому родители и приняли решение перебираться в Астану, мамин родной город. У неё там хорошие связи, так что папе быстро подыскали новую работу.

Поначалу я думала, что мы с мамой останемся в Гринвилле — хотя бы на этот учебный год. Но когда в столовой колледжа, прямо при Ясмин, пришло то сообщение, мои надежды рухнули.

Разлука с ней — вот чего я боялась больше всего. Ладно, в мире есть вещи и пострашнее. Но Ясмишка — частичка моей души, моя самая лучшая подруга. Я была не готова её терять. Совсем не готова.

Я вышла из кухни и направилась в свою комнату. Недолго думая, набрала Ясмин. Она ответила сразу.

Я выпалила новость. Она помолчала — но всего секунду.

— Ну и ладно, — сказала Ясмин. — Зато у нас есть целый день завтра. Успеем нагуляться до твоего отъезда, чтобы ты ещё долго вспоминала, как я тебя доставала.

Я усмехнулась. На душе чуть потеплело. Она всегда так: не даёт расклеиться, не позволяет тонуть в грусти.

А потом она рассказала — про мечеть, про то, что они с Селимом теперь будут учиться у имама. Я слушала, и её искренняя радость передавалась мне через трубку. Я знала, как долго она мечтала получать знания от учителя. И теперь ее мечта сбывалась.

— Ты рада? — спросила я, хотя ответ был и так понятен.

— Очень, — выдохнула она. — Ты даже не представляешь.

Я улыбнулась. Кажется, это был первый момент за весь день, когда я улыбнулась по-настоящему.

Мы договорились встретиться завтра в девять утра у моего дома. Последняя наша прогулка.

Я совершила Иша и легла. Но заснуть не могла.

Мысли крутились в голове бесконечным потоком.

Первая: «Кто теперь станет старостой группы?» Я отчаянно надеялась, что не Марк Маэс. И не кто-нибудь из его компашки. Марк — редкостный придурок. Остальные хотя бы терпимы.

Успокоив себя тем, что это вряд ли случится, я стала думать о другом. О мечети.

Летом я часто ходила туда с папой и мамой, иногда и одна. Там было удивительно уютно. Особенно по вечерам, когда сквозь большие окна лился закатный свет, и весь молитвенный зал наполнялся золотом и тишиной. Я полюбила эту мечеть по-настоящему. Даже расстраивалась, когда родители не отпускали меня одну в вечернее время. Тогда я ещё не знала Ясмин — это были летние каникулы после школы.

С началом колледжа я почти перестала туда ходить. Не потому что не хотела — времени не было. К тому же проводить время с Ясмин стало интереснее: вместе делать намаз у меня или у неё дома, болтать, смеяться... Но всё равно было грустно, что я перестала ощущать этот особый вайб мечети.

И дело не только в атмосфере. Там был ещё один человек.

Я знала нашего имама — он разрешал звать себя просто «дядей Рашидом». А его сын...

Али аль-Рашид. Чистокровный араб, как и его отец. Помню, как удивилась, когда узнала: я представляла себе арабов немножко иначе.

Сначала я почти не замечала его. Сын имама, следит за порядком. Обычный парень. День за днём я приходила в мечеть, читала намаз, слушала тишину. Кроме меня там почти никого не было — только несколько мужчин и пара женщин с детьми. И в один из таких дней я с ним заговорила. Вернее, он со мной. До сих пор помню тот неожиданный трепет в сердце. Неловкий разговор. Его тёплую улыбку.

— Ассаляму алейкум, ухти. Ты кого-то ищешь?

Я обернулась. Али стоял в паре метров, опустив взгляд — как всегда при виде женщин. Сначала меня это удивляло: оказывается, такие парни ещё существуют. А потом начало умилять. Он был живым воплощением «настоящего мусульманина». И мне это нравилось. Очень.

— Ваалейкум ассалям. А... — я запнулась. Просто взяла и забыла все слова. О Аллах, зачем я вообще открыла рот?

Он смотрел в пол и мягко улыбался. У него была невероятно добрая улыбка. И красивые губы. Так, стоп. Откуда вообще такие мысли?! Я тут же мысленно провалилась под землю. Молодец, Лейла. Он стоит с опущенным взором, как порядочный мусульманин, а ты на него пялишься. Просто браво.

— Кхм... Дяди Рашида сегодня нет? — наконец выдавила я, пытаясь сделать вид, что всё в порядке.

— Нет, я сегодня вместо него, — ответил Али, всё ещё глядя в пол.

Я тоже отвела взгляд куда-то в сторону. О Аллах, у него ещё и голос такой красивый. За что мне это всё?

— Ясненько... Просто хотела у него кое-что спросить.

— Можешь спросить у меня, ухти.

Я не видела его лица, но по голосу чувствовалось: он всё ещё улыбается. И это его «ухти», такое мягкое, спокойное, заставляло моё сердце биться с удвоенной силой. Я так скоро с ума сойду, Валлахи.

— Да там... Не важно. Позже у него спрошу. Спасибо.

Я проговорила это скороговоркой, развернулась и быстрым шагом — почти бегом — направилась к выходу. Спиной чувствовала его взгляд. Знала, что он смотрит. Али, наверное, даже не понял, что случилось. А я просто не могла больше находиться там. Мне нужен был воздух. Холодный, отрезвляющий. Чтобы привести мысли в порядок.

Что это вообще было? Мы и пяти минут не проговорили, а я уже готова сквозь землю провалиться. Официально: самый неловкий разговор в моей жизни.

Весь путь домой я прокручивала этот диалог в голове, и с каждым разом становилось только хуже. Вот бы научиться держать лицо. Но нет — я совершенно не умею притворяться хладнокровной.

Вздохнув от неловкого воспоминания, я привстала на кровати и прочитала несколько сур и аят аль-Курси. Не могла уснуть без поминания Аллаха — была такая фраза, которую я однажды встретила в интернете: «Не преуспел тот, кто заснул, не помянув Всевышнего». С тех пор это стало моим правилом.

И ещё одна мысль — та, которую я часто гоняла по кругу.

Я очень хочу покрыться.

Думала об этом бессчётное количество раз. А встретив Ясмин, поняла: да, точно. Я восхищалась ею с первых дней. В платке она выглядит так элегантно, так красиво. По-настоящему.

Но страх сковывал меня. Да, я знаю: мнение окружающих не должно меня волновать. Я тысячу раз слышала это от мамы, от Ясмин, от сестёр в мечети. И я всё понимала — головой. Но в груди всё равно что-то сжималось при одной мысли: вот я прихожу в колледж в платке, а на меня оборачиваются. Смотрят. Шепчутся.

И я знала, что это неправильно. Я знала, что трусость — не то качество, которым мусульманка должна руководствоваться в решениях. Что я должна бояться не чужого взгляда, а того, что откладываю фард, придумывая оправдания.

Но я всё равно боялась. И ненавидела себя за это.

Может, переезд — это и правда шанс? В Астане много мусульман. Там на платок не смотрят как на диковинку. Родители не против — мама сама иногда покрывается на джума. Все условия есть. Осталось только решиться.

Ин шаа Аллах.

***

— Ма-ам, ты где? — крикнула я, выходя из комнаты.

Тишина.

Видимо, уже ушла в колледж — договариваться с директрисой насчёт моего ухода. Ладно. Нужно собраться и встретиться с Ясмин. В груди снова заныло, когда я вспомнила: это наша последняя прогулка.

Я быстро позавтракала хлопьями, почистила зубы, переоделась. Широкая чёрная толстовка и джинсы.

На площадку я пришла первой. Села на скамейку и написала Ясмишке.

Лейла: — Ты идёшь?

Ответ пришёл мгновенно. Так люблю её за это.

Ясмишка: — Нет, меня бомжи украли.

Я усмехнулась, глядя в экран. Могла бы придумать что-нибудь посмешнее.

Лейла: — Тогда я лично прибью этих бомжей, потому что мне уже холодно здесь сидеть и ждать тебя.

— Уже иду, — раздалось за спиной.

Я обернулась — Ясмин шагала ко мне быстрым шагом. Я раскрыла объятия, она прильнула ко мне. А потом отстранилась и тут же начала отчитывать — ну чисто мама:

— Снова без шапки. Могла бы хоть куртку надеть, а не толстовку. Ты в курсе, что она от холода не спасает?

Я закатила глаза и фыркнула, слегка толкнув её в плечо. Мы залились смехом и пошли вдоль улицы в неизвестном направлении. Просто гулять. Просто быть вместе.

Я буду скучать по этому городу. По нашим с ней воспоминаниям.

Неужели это и правда наша последняя прогулка?