|𝟒𝟎| - У любви твоё имя, Фирая Фадеева

— останься,прошептала я,когда дверь за тобойзакрылась.:«молоко и мёд»

•ФИРАЯ•

Февраль неумолимо близится к концу. Зима сдаёт свои позиции, уступая место предвкушению весны и началу учебного семестра.

Лиам улетел в Штаты спустя пару дней, оставив после себя шлейф из обещаний вернуться и познакомить нас со своей девушкой. В его семье наконец воцарился долгожданный покой, и это было лучшим подарком для Изы.

​А вот с Райденом всё было иначе. Мы всё чаще говорили об Исламе. Он задавал глубокие, вдумчивые вопросы, на которые я не всегда знала ответ, но старалась его найти.

В последние дни в поведении Дэна появилась странная недосказанность. Он будто всегда был в шаге от какого-то важного признания, и меня до безумия злило, что все друзья явно были в курсе, пока я оставалась в неведении.

Сегодня странности достигли апогея. С самого утра Ферит всеми силами пытался занять моё внимание. Мы сидели в парке, и он нёс какую-то несусветную околесицу, то и дело поглядывая на часы.

— Рид, — не выдерживаю я, сжимая руки в карманах. Тревога колючим холодом ползёт по спине. — Что происходит? Почему ты так нервничаешь?

Брат тяжело вздыхает, и его неуверенный взгляд лишь подливает масла в огонь моего беспокойства.— Потерпи немного, жемчужинка. Совсем чуть-чуть осталось.

Терпение лопается. Я вскакиваю со скамьи и принимаюсь мерить шагами дорожку, заламывая пальцы. Нервы звенят, как натянутая струна. И вдруг Рид, получив уведомление, коротко выдыхает:— Всё. Теперь можешь бежать домой.

Так быстро я в своей жизни не бежала даже на школьных кроссах. Страх и предвкушение переплетаются в груди в тугой узел. Однако дома меня встречает тишина. Мама невозмутимо разбирает пакеты с продуктами на кухне. Ничего необычного...

Однако когда я направляюсь в свою комнату, то застываю у порога.

​Стена, которую я так долго берегла для своей читательской мечты, преобразилась. Теперь её украшает массивная книжная полка с передвижной лестницей из тёмного дерева. И она не была пустой. Сотни корешков — классика, фэнтези, любовные романы, психология — всё то, что я годами добавляла в списки хотелок, теперь было здесь.

​— О, Боже... — шепчу я, чувствуя, как слабеют колени.

​На кровати лежит сверток в крафтовой бумаге и маленькая бархатная коробочка. Дрожащими пальцами я открываю футляр. Кулон из белого золота в виде бесконечности ослепительно сверкает в свете дня. Перевернув его, я читаю гравировку: 𝒇𝒓𝒐𝒎 𝒎𝒚 𝒎𝒐𝒐𝒏 𝒕𝒐 𝒚𝒐𝒖𝒓 𝒑𝒂𝒓𝒂𝒅𝒊𝒔𝒆.

— Бесконечно, — выдыхаю я, надевая украшение.

Разрывая обёртку книги, я вижу знакомое название: «Половинки одного». Моя любимая история о двух подростках, разделенных религией, но связанных общим сердцем. История Сирин, которая в пучине безвестности нашла своего Бога и саму себя.

​Но как он узнал? Как нашёл это редкое издание?

Я открываю книгу в надежде найти там хоть какое-то объяснение, и на первой странице вижу надпись, аккуратно выведенную его ровным почерком:

«У нас не говорят "я люблю тебя", у нас дарят книги, принцесса».

С моих уст срывается смех, потому что эта цитата украшает мой профиль в инсте. Я с улыбкой переворачиваю страницы, пока на кровать не выпадает письмо. Мои руки начинают дрожать, когда я раскрываю концы бумаги и погружаюсь в чтение:

«Моя прекрасная Рая,

я не знаю, с чего мне начать... но я точно знаю, что если ты читаешь это письмо, то я нахожусь на пути к своей новой жизни. На пути в Турцию.

Меня не будет несколько месяцев... Казалось бы, такой короткий срок, верно? Но когда дело касается тебя, я понимаю, что полгода — это до безобразия много.

Эгоистично с моей стороны просить тебя об этом, но прошу, дождись меня. И чтобы ты была спокойна, добавлю: мне ничего не стоит принять Ислам ради тебя прямо сейчас. Потому что ты показала мне эту религию с самой красивой стороны. Однако я хочу прийти к Богу не только из-за чувств к тебе, но и по велению собственного сердца. Я хочу узнать Его так же глубоко, как Его знаешь ты. Поэтому я нашёл знающих людей, которые помогут мне пройти этот путь.

Я не мастер подбирать слова, но с того момента, как я встретил тебя, моя жизнь разделилась на "до" и "после". И знаешь... мне безумно нравится это "после".

До встречи с тобой я никогда не задумывался о том, что ждёт нас за чертой этой жизни. Но теперь мысли об истинной цели нашего пути на земле не отпускают меня. Поэтому я хочу быть достойным не только твоего настоящего, но и нашего общего вечного.

Прости, что не рассказал сразу. Это решение зрело во мне давно, и я боялся, что если увижу твои глаза, то просто не смогу подняться по трапу самолёта.

Рая, знай, что я каждый день буду благодарить твоего Бога за то, что Он связал наши судьбы. Потому что моя ладонь всегда будет хранить воспоминания о твоей ладони.

Ты самая потрясающая девушка из всех, кого я когда-либо встречал. Думая о тебе, я каждый раз задаюсь лишь одним вопросом: чем я заслужил эту встречу? Полагаю, ответа я никогда не узнаю. Да мне и не нужно, если ты, как и прежде, будешь оставаться рядом.

И хоть у нас не говорят — я всё равно скажу. Я до беспамятства влюблён в тебя, моя маленькая хумэйра.

От моей луны до твоего рая.

Бесконечно.

Навеки твой, Дэни.»

Слёзы застилают глаза, и одна капля падает на бумагу, слегка размывая чернила. Я в ужасе откладываю письмо, чтобы не испортить его, и бросаюсь к окну. В небе, прямо над домом, медленно исчезал в облаках след самолёта.

В этот момент внутри меня сворачивается пустота, и то, что остаётся от моего сердца после прочтения письма, — разбивается вдребезги.

Я в отчаянии набираю его номер, но ответом мне служит автоответчик. Тогда я звоню Рауфу.

— Где вы?! — кричу я, как только он берёт трубку.

— В аэропорту Инчхон.

— Вы издеваетесь?! — я слышу смех ребят на фоне и готова взорваться от злости. — Я же не успею!

— Можешь не спешить, твой Ромео никуда не уйдёт, не попрощавшись с тобой, — сквозь хохот успокаивает меня Ферит.

Прости, папа, но сейчас я была готова покрыть их всех трёхэтажным матом.

— Даже если его рейс улетит, — подхватывает Сану, тут же получив от кого-то шлепок. — Ай, Сэм, больно же!

— Хватит дразнить мою подругу!

— Фирая, честно, я не заодно с ними! — слышу я голос Макса на заднем фоне.

Не теряя больше ни секунды, я отключаюсь и выбегаю из своей комнаты, на ходу выпивая воду из бутылки. Мама ругается, посмотрев на меня укоризненно:

— Сидя, жемчужинка! Ты же знаешь, как вредно пить воду стоя.

— Прости, мам, я спешу! — поцеловав ее, я выбегаю в коридор.

— Куда это?

— Навстречу любви всей своей жизни!

— Надеюсь, в очередной раз ты говоришь не об Изе! — я прям вижу, как она закатывает глаза и улыбаюсь, быстро завязывая шнурки на кроссовках.

— Ну, мам, — подыгрываю я, — Изабель ведь моя жена!

— Жена, не жена, ничего не знаю! Я встретила твоего отца в восемнадцать! — слышу я перед тем, как закрыть дверь и забежать в лифт.

—  Я тоже, мамочка... Я тоже.

Я запрыгиваю на мотоцикл, подаренный Дэном. Это был мой первый самостоятельный выезд, и мне было страшно по двум причинам. Страшно не успеть и страшно разбиться и всё равно не успеть. Но я гнала, не обращая внимания на слёзы, которые мешали обзору.

В здание аэропорта я вбегаю, когда его массивная фигура уже скрывалась в толпе у гейтов.

— Райден!

Гул огромного терминала на мгновение оглушает, но Дэн оборачивается, словно мой голос — единственный звук, который он жаждал услышать. Он бросает сумку прямо на пол, не заботясь о вещах, и делает шаг мне навстречу. В этот миг всё вокруг вместе со спешащими людьми, объявлениями рейсов и светом ламп превращается в размытый фон. Остаётся только он.

​Мы останавливаемся друг перед другом. Воздух кажется таким густым, что его больно вдыхать. Я всхлипываю, подходя почти вплотную, и вцепляюсь в его куртку, словно боясь, что он испарится, если я разожму пальцы.

— Я тебя ненавижу... — шепчу я, и голос срывается. Слёзы градом сыплются из глаз, обжигая щеки. Я ненавижу его за эту боль в груди, за то, что улетает, за то, что он стал всем моим миром.

​Дэн вздрагивает, его лицо искажается от боли, он хочет что-то сказать, но я перебиваю его, утыкаясь лбом в его плечо.

— Ненавижу, потому что люблю тебя, Дэни. Так сильно, что дышать трудно. И я буду безумно скучать...

​Дэн осторожно, почти невесомо, опускает ладони на мои плечи. Я чувствую, как его самого бьет крупная дрожь. Он делает глубокий, судорожный вдох, и в этом выдохе — всё его облегчение и вся его печаль.

— Я тоже, Фирая. Я тоже буду безумно скучать.

Мы стоим так, пока Рауф не кашляет.— Дэн, пора.

И тогда Дэн нехотя отстраняется.

— Мне нужно идти, — его рука дёргается к моей голове, но он вовремя останавливает себя, сжав кулак. Его уважение к моим границам сейчас трогает меня сильнее любого объятия. — Прости за все те разы, когда я касался тебя, Рая. Больше я не позволю себе лишнего, потому что хочу вернуться к тебе другим человеком.

— Прошу, — останься со мной, — береги себя.

— И ты... — говорит он более настойчиво.

Я снова всхлипываю и, закрыв лицо, начинаю плакать, из-за переполнявших меня чувств. — Прости...

Мне не следовало плакать перед ним. Ему, наверняка, и без того было не просто оставлять меня. Он уезжал, чтобы стать лучше, чтобы понять то, что его интересовало. А я, вместо того, чтобы проводить его с улыбкой, ревела, как идиотка.

— Рая, — шепчет он мягко. — Посмотри на меня, пожалуйста.

Я поднимаю заплаканные глаза и вижу, как Дэн протягивает мне носовой платочек из кармана своей куртки.

— Ты же хочешь и его в свою коллекцию платков, верно? — нежно спрашивает он.

Я смеюсь сквозь слёзы и, шмыгнув носом, беру его в свои руки.— Хочу, — вредным тоном отвечаю я. — И не верну, так и знай.

— Хорошо, буду знать, — улыбается Дэн и шепчет мне на ухо так, чтобы никто не услышал: — А теперь представь, что я крепко-крепко обнял тебя и поцеловал. И улыбнись мне на прощание. Пожалуйста.

Я заставляю себя улыбнуться, глядя в его глаза.— Мы не расстаёмся, Дэни.

— Ни в коем случае, принцесса.

Только тогда Райден подхватывает сумку, подмигивает мне в своей обезоруживающей манере и направляется к паспортному контролю.

И уже глядя в окно на взлетающий самолёт, я вспоминаю наш последний разговор прямо перед его уходом:— На том кораблике... чьё имя ты написал?

Его взгляд плавно скользнул от моих глаз к губам и обратно. Он мягко улыбнулся мне и ответил:— Имя самой красивой девушки, что стоит сейчас передо мной.

И теперь, провожая взглядом стальную птицу, я понимаю одну маленькую истину: бумажные кораблики, которые мы отправили по реке, были не поиском нашей любви, а её доказательством, ибо каждый из нас тогда написал имя другого.

И где бы мы не находились, сколько бы километров расстояния не оказалось между нами, я всегда буду верить в наше воссоединение. Ведь пока мы вдвоём находимся под одной луной — возможно всё.

— Из чего бы ни были сотворены наши души, его душа и моя — едины.:грозовой перевал— Эмилия Бронте.