|𝟑𝟗| - Когда Инь встречает Ян

— Мы не помним дни, мы помним моменты.:итальянский писатель— Чезаре Павезе.

•ФИРАЯ•

Наконец-то этот день настал!

​День рождения Изы и Макса обещает быть незабываемым. Подарок, который Макс подготовил для моей подруги, — это нечто за гранью реальности.

​Главное, чтобы она ни о чём не догадалась. Для этого парни привезли нас — меня, Изу и Самиру — к Сану. Он быстро впустил нас в одну из уютных спален, жестом приглашая войти. Мы превратились в своего рода «отвлекающий манёвр». Нужно развлекать Изабель, пока остальные завершают приготовления к торжеству. Сами ребята тут же умчались, наказав нам не высовываться и пообещав скоро вернуться.

Волнение наполняет комнату, но отдаваться этому чувству мы не собирались. Я оглядываюсь на Изу, её блестящие глаза и широчайшая улыбка говорят о том, что она уже подозревает нас в чём-то нечистом, но всё равно молчит. Мы с Тучей заговорщически переглядываемся и хихикаем, а Иза лишь по-доброму закатывает глаза. Чтобы занять время и отвлечь именинницу от лишних мыслей, мы решаем устроить импровизированный концерт.

Поначалу это просто негромкие мелодии, но вскоре азарт захватывает нас. Иза, смеясь, вовсю исполняет тверк, заставляя нас повторять за ней. Я примеряю на себя роль хореографа и размахиваю руками, подстёгивая подруг к ещё более энергичным движениям. Самира, не выдержав моих нелепых танцев, просто хохочет, завалившись на кровать.

​Комната наполняется нашими голосами и визгами. Мы напрочь забываем о времени, полностью погрузившись в атмосферу праздника и создавая свои собственные, бесценные воспоминания.

•РАЙДЕН•

Убедившись, что подготовка к празднику идёт строго по плану, мы возвращаемся и застаём весьма интересную картину.

​Из-за приоткрытой двери доносится припев "Temptation". Девочки кружатся по комнате, держась за руки. Не самый невинный текст, прямо скажем, но выглядят они при этом так задорно, будто исполняют какую-то народную песню.

​Мы замираем, наблюдая. Да, подслушивать — поступок не самый мужской, но их голоса завораживают. А точнее, голос моей хумэйры.

​Порой я не понимаю, как один человек может быть настолько идеальным? Красивая... нет, ослепительная. Пишет глубокие стихи, поёт так, что мурашки по коже, умная, гоняет на мотоцикле и играет в баскетбол наравне с парнями. И при всём этом умудряется оставаться невероятно женственной.​Я просто восхищён ей.

​Следом за "Temptation" они выдают мощную "Labour", а затем переключаются на Ариану Гранде с её "Dangerous Woman". Когда их голоса стихают, запыхавшиеся Иза и Фирая со смехом падают на кровать. Туча же садится у тумбочки и, отстукивая ритм по столешнице, начинает тихо петь "Ride it".

​Настроение у них сегодня скачет от песни к песне.

— Она всё-таки спела её... — шепчет Сану. В его голосе сквозит удивление, смешанное с какой-то особенной теплотой.

— Ты о чём? — так же тихо уточняет Макс, склонив голову набок.

​Сану лишь отмахивается, мол, не бери в голову, но вдруг выдаёт:— Вообще-то нам нельзя слушать, как они поют. Я про Сэм и Раю.

— Это ещё почему? — возмущается Макс, а я отчего-то хочу его ударить. Потому что какого чёрта его так волнует сможет ли он слушать, как поет моя Рая?! — Фирая же на конкурсе выступала, — напоминает он.

​— Это другое, вы не понимаете, — закатывает глаза Сану, хотя сам звучит уже не слишком убедительно.

— Обоснуй, — я складываю руки на груди, ожидая объяснений.

​— Когда я попросил Самиру спеть для меня, она объяснила, что женский голос сам по себе не является ауратом, — начинает друг. — То есть тем, что должно быть скрыто от посторонних мужчин.

— То есть от тех, кто не махрам, — вставляю я, вспоминая уроки Раи.

— Именно, — Сану щелкает пальцами. — Но если мужчина, слушая пение, увлекается и думает: «Вау, какой у неё прекрасный голос!», тогда это становится запретным. Потому что у него могут возникнуть... не совсем благие мысли.

​— В каком плане? — тупит Макс, и я устало прикрываю глаза рукой.

— Иногда я задумываюсь, точно ли ты парень, — шепчет Сану, глядя на него в упор.

Макс обиженно надувается: «А что я сделал-то?».

​— Но мы ведь не обсуждали их голоса, — возражаю я Сану.

— Но ты так подумал.

— Ты не в моей голове, — пытаюсь оправдаться я, но в этот момент дверь распахивается.

​Перед нами предстаёт злая — и это слабо сказано — Туча.

— Что вы тут забыли? — шипит она, хмурясь. Опустим тот факт, что мы в доме Сану.

​— Детка, они подслушивали, а я как раз учил их тому, что ты мне рассказывала! — довольный собой, отчитывается Сану.

— О, ма ша Аллаh, какой ты у меня послушный! — язвит Самира, окинув его ледяным взглядом. — Сам-то небось уши ватой заткнул?

​— Ну... — мнётся Сану, — не заткнул, конечно, но зато я сделал то самое! Запрет одобряемого и повеление порицаемого!

​Друг явно гордится своей эрудицией, но даже мы с Максом понимаем, что фраза звучит как-то не так.

— Что ты высрал, идиотина? — Самира кажется одновременно оскорбленной и смущенной. — «Повеление одобряемого и запрет порицаемого». И если ты сам нарушаешь правила при свидетелях, — она мечет взгляд на нас, — то лучше молчи. Потому что никто к твоему замечанию не прислушается. Это и тебя касается, Дэн, понял?

​— Есть, мэм! — я в шутку отдаю честь, чувствуя, что её гнев потихоньку сменяется милостью.

​— А почему только его? — Макс снова включает режим искреннего непонимания. Мы с Сану синхронно вздыхаем. И как он дожил до двадцати двух?

​— Потому что его девушка тоже мусульманка, — объясняет Самира. Она делает глубокий вдох и добавляет уже спокойнее: — В вопросе женского голоса мнения учёных расходятся. Кто-то считает, что в обычном общении это не аурат. Однако пение или разговор нараспев — уже другое. Это может вызвать неподобающие чувства у мужчин. Поэтому лучше этого избегать. — А потом её голос снова наполняется праведным гневом: — Но это не значит, что мужчинам дозволено слушать их пение. Если они услышат, то должны уйти. Иначе им не меньший грех.

— Все проблемы этого мира из-за мужиков! — вдруг кричит Иза, и Макс закатывает глаза.

​— А почему ты мне только одно мнение озвучила? — насупливается Сану.

— Очевидно, чтобы ты от меня отстал, — Самира закатывает глаза, а я едва подавляю смешок.

​— А какого мнения придерживаетесь вы с Раей? — спрашиваю я, прислонившись к стене.

— Мы считаем, что в обычном разговоре голос — не аурат. Но петь при посторонних мужчинах — абсолютный харам. Что касается конкурса Раи, она сделала это ради тебя, Дэн. А прошлые выступления были еще до её совершеннолетия. Вопросы исчерпаны?

​— Да, мэм! — хором отвечаем мы.

— Вольно, солдаты, — усмехается Сэм.

В эту же секунду в проёме показывается моя девочка. Рая выглядит смущенной, щеки горят румянцем, но в глазах пляшут искры счастья. Она обнимает Самиру со спины и шепчет:— Всё-таки не зря мы вместе учились, да?

Самира, наконец, искренне улыбается, и даже хихикает, накрыв ее ладони своими. Эх...

— Привет, мальчики, — Фирая скромно кивает ребятам, а затем её внимание переключается на меня: — Привет, Дэни.

Мне вдруг дико захотел укутать её в плед и никому больше не показывать...

Что за странные мысли иногда охватывают меня? В такие моменты, я чувствую себя настоящим идиотом.

— Привет, хумэйра. В прошлый раз я не успел сказать... у тебя безумно красивый голос.

— Во! Я же говорил! — встревает Сану.

— Заткнись, фриказоид, — я закатываю глаза, но улыбка сама лезет на лицо.

— Эй, полегче, — понижает голос Самира, вставая на защиту своего парня. — Только я могу его обзывать!

Из комнаты доносится громкий и заразительный смех Изы. Фирая хихикает то-ли от слов одной подруги, то-ли из-за смеха другой, что я невольно тоже улыбаюсь.

Сану усмехается, скрестив руки на груди.— Не знаю, радоваться ли мне. Сомнительная, конечно, защита.

Самира пожимает плечами и загадочно улыбается. Между тем, Макс интересуется, обращаясь к Изе:— Эй, рапунцель, вы, случаем, не хотите выглянуть?

— Королева к холопам не выходит. Это они к ней идут, если им что-то понадобилось, — язвительно отвечает блондинка, хотя слышно, что она едва сдерживала смех.

Макс снова закатывает глаза.— Позволите, дамы? — спрашивает он разрешения у Раи и Сэм. Они кивают ему и отступают в сторону, прижавшись к разным стенам. Когда Макс скрывается за дверью, мы все отчего-то тяжело вздыхаем и, переглянувшись, смеёмся.

|♥︎|

•ФИРАЯ•

Когда мы приехали домой к Изе, её родителей уже не оказалось. Они специально предоставили нам больше пространства и свободы, чтобы мы могли порадовать её и устроить свой небольшой праздник перед отдельным торжеством в её честь, который состоится немногим позже. Уже всё было готово, воздух наполнился предвкушением. Оставалось дождаться главного сюрприза.

Мы входим первыми, оставив Изу у порога, а потом дружно зовём её. В момент, когда она входит, мы взрываем хлопушки и кричим: «С днём рождения!». Изабель слезится от счастья, оглядывая украшенный зал. В этот миг она кажется такой беззащитной, что у меня щемит сердце.

Долгие годы она была одна, если не считать Лиама. Родители вечно в работе, сверстники — злые и глупые... а мы с ней ещё не были знакомы. Маленькая Изабель всегда одна переживала нападки других детей, скрывая свою боль даже от брата, самого близкого, на тот момент ей человека.

Всё изменилось, когда Лиам услышал её плач и, как истинный рыцарь, разобрался со всеми обидчиками сестры. Но потом... главной её болью стал сам Лиам, когда исчез, даже не попрощавшись.

— Но это же и твой день рождения тоже... — шмыгает она носом, глядя на Макса.

Он улыбается своей самой тёплой улыбкой и что-то шепчет ей на ухо, из-за чего Иза крепко обнимает его. Остается только гадать, что он сказал.

Я смотрю на Ферита, который караулил нужный момент, не выпуская телефон из рук.— Ну что? Скоро? — шепчу я.

— Да, уже всё, — он облегченно улыбнулся. — Закрывай ей глаза.

​— Иза, вайфи, иди ко мне, — нежно зову я.

Она послушно делает шаг, и я накрываю её веки ладонями.

— Самый важный подарок, о котором ты всегда вспоминала с любовью и затаённой обидой, ждёт тебя за дверью.

Она не понимает, что происходит. Я киваю Фериту, и он быстро набирает сообщение. Моё сердце замирает, ведь я тоже ждала этого пять лет. Ждала, когда высохнут её тайные слёзы. И вот — свершилось.

Дверь открывается и в холле раздаются неспешные шаги.

— Готова? — Мой голос дрожит, и Иза судорожно кивает.

Как только я убираю руки с её глаз, от волнения Иза не успевает их открыть, как слышит знакомый голос.

Голос, который она слышала только в своих самых хрупких снах.

— Можешь открыть глаза, бусинка, — Иза вздрагивает, услышав улыбку в его голосе. Она сглатывает, когда из закрытых глаз текут слёзы.

— Нет... я боюсь, — шепчет подруга, терзая край платья. — Скажи, что это не сон, и ты действительно здесь...

Лиам подходит почти вплотную.— Это не сон, Изи. Я правда здесь.

Она медленно открывает глаза и видит брата. Лиам, уехавший пять лет назад ради карьеры, стоял прямо перед ней.— Лиам... это правда ты... — с громким плачем она бросается ему на шею.

Я наблюдаю, как Лиам, обнимая Изу за плечи, оглядывает комнату, и в его взгляде, несмотря на улыбку, проскальзывает какая-то странная, профессиональная настороженность. Словно он машинально сканирует помещение на наличие входов и выходов. Мой взгляд скользит по его лицу, и я замечаю на правой щеке, почти у самого виска, свежий шрам. Всякое может быть, конечно, но по телу почему-то пробегает холодок.

Спустя некоторое время Иза отстраняется и смотрит на брата с недоумением.

— Но как...

Лиам переводит взгляд на нас и неловко улыбается. Изабель прослеживает за его взглядом и натыкается на отсалютовавших ей Макса и Ферита.

— Это вы, ребята...?

— Полагаю, Фейд станет отличным хакером, — ухмыляется Макс, кивнув на Ферита.

— А Макс — потрясающим парнем, — добавляет Ферит.

— Боже... — Иза закрыла лицо, чтобы не показать своих слёз.

— Привет, Рая, — тепло улыбается Лиам.

Я смахиваю слёзы.— Давно не виделись.

Рауф и Ферит обнимают старого друга. Лиам коротко кивает остальным и пожимает руку Максу.

Изабель проводит руками назад по волосам, судорожно выдыхая и не обращая внимания на идеальную укладку и растёкшийся макияж.— Так, прошу прощения, но нам надо поговорить! — решительно заявляет она и тащит брата в сторону ванной.

— Они, как инь и ян. Такие милые! - восторженно пищит Ширин, когда ребята уходят.

— Да, — соглашаюсь я, вспоминая родителей друзей. — Лиам в отца пошёл чёрным цветом волос.

— Как не прискорбно признавать, но я, действительно, скучал по нему, — бурчит Ферит, фыркая. — Однако я всё ещё на него в обиде за то, что он кинул меня, предав нашу дружбу!

Мы с Рауфом хохочем.— Бедный Ферит, как тебя такого бесподобного могли бросить? Утю-тю-тю! — я щипаю его за щёку, а он привычно ворчит про испорченный имидж.

Вскоре Лиам возвращается и просит Макса зайти к Изе. Мы в любопытстве переглядываемся.

Когда Лиам садится рядом, от меня не ускользает то, как он морщится, случайно задевая плечом спинку дивана. Он перехватывает мой взгляд и быстро поправляет воротник, скрывая багровую отметину на шее.

— Что это? — шепчу я, не в силах скрыть тревогу.

Он на мгновение замирает, и в его глазах проскальзывает что-то холодное, чего я раньше никогда не видела. Но через секунду он снова улыбается своей привычной мягкой улыбкой.

​— А, это... Подрался на парковке из-за одной глупости. Не бери в голову, Рая.

Голос его звучит равнодушно, даже слишком равнодушно для человека, который подрался. Я чувствую, что он врет, но не решаюсь давить дальше.

— Ладно, — улыбаюсь я, переводя тему, — расскажи мне...

— О моей девушке? — ухмыляется он, подпирая лицо ладонью.

— Что?! — Моему возмущению нет предела настолько, что я мгновенно забываю о неловкости минуту ранее. — Ты же обещал, что она обязательно пройдёт нашу с Изой проверку, чтобы стать твоей девушкой! — надув губы, обиженно фыркаю я.

Лиам смеётся, уворачиваясь от моих шутливых тычков. Я смотрю на него и невольно сравниваю с тем Лиамом, которого видела пять лет назад. Он безумно изменился. Из угловатого подростка превратился в настоящего мужчину: плечи стали шире, черты лица — резче, а в голосе появилась уверенная хрипотца. Только эти голубые глаза, совсем как у Изы, остались прежними.

Глядя на его заживающие шрамы, я вдруг понимаю, что его жизнь была полна вещей, о которых мы не подозреваем. Он выбрал своё право на риск, и цена этого выбора — его долгое одиночество. Никто не знает, что у него за работа; даже тогда мы с Изой не понимали причин его ссоры с родителями, но теперь очевидно, что это что-то опасное.

— В своё оправдание скажу, что я до последнего сопротивлялся, — ухмыляется он, подпирая лицо ладонью. — Но она как торнадо влетела в мою жизнь! Что мне оставалось делать?

Я закатываю глаза, притворяясь возмущённой, но внутри разливается тёплая ностальгия. Признаться честно, Лиам был моей первой любовью. И мне тоже было больно, когда он уехал. Но теперь у него есть эта женщина, и, кажется, это самое главное.

Я украдкой смотрю на Дэна, который, скрестив руки на груди, внимательно наблюдает за нами, и тихо вздыхаю: «Тянет же меня на экзотику... Сначала христианин, теперь атеист». ​Со временем, конечно, моя любовь к Лиаму прошла, а помидоры окончательно завяли, когда в моей жизни появился Тэхен.

Ну и Дэн, конечно, который сейчас, кажется, готов испепелить Лиама взглядом.

— Кстати, — голос Лиама вырывает меня из мыслей, — она русская! — добавляет он таким тоном, словно это что-то меняло.

​— Не впечатлил, — отрезаю я, хотя в душе уже умираю от любопытства.

— Всё понятно, — кивает Рауф с видом знатока. — Красивая девушка вскружила тебе голову. Мы все прошли через это, — усмехается он, и девочки смущённо улыбаются.

А я не замечаю тот момент, когда Самира уходит в уборную, но её эффектное возвращение с воплями точно никто не пропускает.

— Они целуются! ГОСПОДИБОЖЕМОЙ, она его целует!!!

Я вскакиваю с дивана, да так быстро, что чуть не спотыкаюсь о собственные штаны.— В смысле?! — кричу я во всю глотку. — А я?! Я должна была увидеть первый поцелуй своей жены!!!

Я бегу в сторону ванной комнаты, слыша за спиной смех друзей, но Самира останавливает меня.

— Да подожди ты, не порть им момент.

— Да я тихо! — мы с Рони на цыпочках отправляемся шпионить.

Медленно приоткрыв дверь, мы видим, как Макс обнимает Изу за талию, а она его — за шею, и стоят себе, самозабвенно целуются. Не в силах сдержать эмоций, мы с визгами убегаем.

— О Боже, они правда это сделали! — я краснею до корней волос.

— Да в смысле она раньше меня поцеловалась?! — вдруг возмущается Рони. — Я старше! Рид, объяснись!

Мы начинаем хохотать, а Ферит впервые краснеет. Ферит! Краснеет! Просто поразительно!

Но затем до моего сознания внезапно тоже кое-что доходит:— А я вообще-то старше вас обеих, — щурюсь я и, топнув ногой, многозначительно смотрю на Райдена.

— Стены тут красивые, правда ведь, Ферит? — он толкает его локтем в бок, поворачиваясь к кирпичной кладке, делая вид, что он здесь по приглашению архитектора.

— Ага, необычные такие... — поддерживает его брат, как будто не был в этом доме сотню раз.

— Тормозы. — Мы с Рони обмениваемся понимающими взглядами и, не сговариваясь, прыскаем со смеху.

Парни продолжают с преувеличенным интересом изучать архитектурные достоинства гостиной, явно стараясь скрыть смущение, и в этом хаосе из шуток, подколок и неловких пауз я вдруг чувствую невероятное тепло.

​Шум в доме постепенно сменяется более спокойной, уютной суетой. Кто-то включает тихую музыку, Ферит наконец перестаёт ворчать и о чем-то увлеченно спорит с Рауфом, а Самира, всё ещё улыбаясь, качает головой, глядя на своего «послушного» Сану.

​Я замираю на мгновение, просто впитывая этот момент. Из ванной комнаты наконец выходят Иза и Макс. Они не говорят ни слова, но то, как они крепко держатся за руки, и то, каким сияющим, обновленным кажется взгляд подруги, говорит громче любых признаний. Изабель выглядит так, будто с её плеч наконец сняли груз, который она несла все эти пять лет.

​Глядя на неё, на вернувшегося Лиама и на всех своих сумасшедших, но таких родных друзей, я чувствую, как в груди разливается абсолютное спокойствие. Мозаика этого дня наконец сложилась полностью. Я улыбаюсь собственным мыслям и понимаю, что так хорошо мне ещё никогда не было.