Эпилог: - Письмо в пустоту

ожидает завершения:твой собственный счастливый конец.

— ты до него обязательно доберёшься.:«принцесса спасает себя сама»— аманда лавлейс.

С момента отъезда Дэна прошло всего два дня, но я уже чувствовала себя так, словно прожила в этой разлуке несколько лет. Время потеряло свою привычную текучесть, превратившись в густой, липкий кисель из ожидания и недосказанных слов. Тишина в комнате стала осязаемой. Она больше не была уютным коконом, в котором я пряталась от мира.

За окном Сеул медленно погружался в синие сумерки. Я не зажигала лампу; мне казалось, что свет обожжёт глаза, привыкшие к тени, которую оставил после себя его уход. Прошло уже достаточно времени, чтобы моё тело привыкло не отвлекаться на каждое уведомление, но всё ещё слишком мало, чтобы перестать вздрагивать от любого звука мотора на дорогах.

​Я долго думала, как отпустить это состояние, чтобы перед учёбой не выглядеть тенью самой себя и найти в себе силы двигаться дальше. В конце концов, я поняла, что единственный известный мне способ излечиться — это выпустить всё через бумагу.

Я села за стол. Пальцы коснулись прохладной поверхности блокнота. Некоторое время я просто смотрела на белизну страницы, прежде чем решилась.

​Первый росчерк грифеля по бумаге прозвучал как тихий надлом.

«Я пишу это, зная, что ты никогда не прочтешь эти строки.

Снаружи март, и луна теперь кажется такой холодной без твоего взгляда. Говорят, ночь темнее всего перед рассветом, однако мой рассвет улетел за тысячи километров. И сейчас мне остаётся только одно — доверять тебе, пока не взойдет солнце нашего общего «завтра». Но я не боюсь этого. Потому что твоя ладонь всё еще греет мою, пусть и в воспоминаниях».

​Я замерла, потому что пустота в груди наконец обрела форму слов. В глазах защипало, и я уже знала, что эта ночь будет долгой. Но мне нужно было выговориться, прежде чем утро заставит меня снова надеть маску спокойствия и выйти к семье.

«Иногда я перебираю в памяти наши моменты, потому что это единственное, что у меня осталось. Подвал, запах старых книг в библиотеке, вкус дождя и тот пронзительный взгляд, которым ты смотрел на меня из зала. А иногда мне кажется, что если я обернусь достаточно быстро, то увижу тебя в дверях. Но там только тишина. Она стала моим единственным собеседником с тех пор, как твой голос перестал звучать в трубке моего телефона. Господи... Кто бы знал, насколько я скучаю по тебе.».

Глаза нещадно болели — от слёз, от недостатка сна. Я отставила карандаш и блокнот в сторону. Потёрла глаза и легла на кровать, кутаясь в плед. Мне нужно было отдохнуть, хотя бы немного. Но забыться сном не получилось. Мне приснился кошмар, из-за которого я проснулась вся в слезах. Мама успокоила меня, и тогда я вновь уснула, но, кажется, лишь на пару часов.

​Утром я решила привести себя в порядок, чтобы скрыть следы бессонной ночи. Позавтракала, подобрала красивый образ и только тогда снова села за письмо, предварительно включив грустную мелодию в наушниках. Пока я писала, меланхолия на фоне лишь усиливала горечь внутри.

​Я раздраженно сорвала с себя наушники и швырнула их на стол. И без того глаза режет, не хватало ещё от сопливой музыки реветь.

​Однажды кто-то сказал, что грусть надо отпускать, иначе она затянет тебя в стресс, потом в депрессию, а потом и в вещи похуже. А так как тот, кому на руку подобное состояние человека, — это Иблис, я упёрла руки в бока и посмотрела по сторонам, подозрительно щурясь в пустые углы комнаты.

— Ты здесь, так ведь? Ты везде, где ослушаются Господа... — прошипела я в пустоту, чувствуя себя почти полоумной. — А знаешь что, дьявол? Катись-ка ты к чёрту. Не буду я больше слушать песни, ясно тебе?

​Я дерзко вскинула руку, показывая невидимому врагу средний палец. Но тут же, осознав весь абсурд ситуации, густо покраснела от собственной импульсивности. Рука медленно опустилась, сжимаясь в кулак.

— Гори в Аду один за ослушание Господа, проклятое ты создание, — уже тверже добавила я. Прочитав исти’азу, я неожиданно для самой себя по-злодейски хохотнула. — Теперь тебя нет¹.

Взяв наушники, я решительно вынула из них карту памяти и с резким щелчком сломала её надвое. Ошметки пластика полетели в мусорное ведро под столом. Только после этого я вернулась к письму, и неожиданно для себя поняла, как легко оказалось написать последние строки.

«Ты улетел, чтобы найти Бога, а я остаюсь здесь, чтобы каждый день благодарить Его за тебя. Мы вдвоем под одной луной, Дэни. И пока это так — я буду ждать. Даже если это займёт вечность».

Я поставила жирную точку и убрала дневник в ящик стола. Из коридора почти сразу донесся голос брата:— Рая, ты готова?

— Да, — крикнула я в ответ, бросая взгляд на часы. Уже семь утра.

​Я открыла дверь и застала за ней идеально собранного Рида.— Рони не ревнует, что ты так наряжаешься по любому поводу? — поддела я его.

— Зачем? Я же для нее наряжаюсь, — невозмутимо отозвался он.

— Как мило, — дразняще протянула я.

— Дэн передавал, что скучает, — вдруг добавил брат, внимательно следя за моей реакцией.

​Я улыбнулась впервые за это утро, и Рид понимающе усмехнулся, но тут же нахмурился:— Кстати, а ты чего такая убитая?

— Блин, мои утренние сборы даже капельку не улучшили мой внешний вид? — я обреченно вздохнула, поправляя подол юбки.

— Ты хорошо выглядишь, просто у тебя глаза красные, — объяснил брат, отходя к обувнице. — Ну ничего, по дороге капли купим ин шá Аллаh.

— А, — я заторможенно закрыла за собой дверь своей комнаты. — Да мне кошмар один приснился...

— Не рассказывай никому, — строго перебил Рид.

— Я уже маме успела.

— Маме можно.

— Знаешь, я решила оставить музыку, — тихо произнесла я, когда мы поравнялись с порогом.

Рид замер на мгновение, а затем мягко улыбнулся и приобнял меня за плечи, насколько позволяло положение.— Молодец. Я верил в тебя, жемчужинка.

Он нежно поцеловал меня в висок и протянул мне руку. Я бросила последний взгляд на свою комнату, где остался дневник, улыбнулась своим мыслям и вложила ладонь в руку брата, чувствуя его молчаливую поддержку.

Мы вышли на крыльцо, и в этот момент край золотого диска показался из-за горизонта, заливая сонный Сеул теплым светом. Ночь, казавшаяся бесконечной, наконец отступила. Я зажмурилась, подставляя лицо первым лучам, и сделала глубокий вдох.

Завтра наступило, хоть пока и не общее, но теперь я была к нему готова. И даже маску надевать не пришлось.

𝐀𝐩𝐫𝐢𝐥 𝟏𝟑, 𝟐𝟎𝟐𝟔​𝟐:𝟎𝟎 𝐏𝐌

|𝐓𝐇|𝐄|𝐍𝐃|

________________________| ¹ | — Рая прочитала исти'азу «А’узу би-Лляхи мина-шшайтани-рраджим». В Исламе это обращение к Богу за защитой от влияния дьявола (шайтана). Считается, что после этих слов искушения и дурные мысли отступают, так как человек прибегает к божественному покровительству.