|𝟑𝟎| - Счастье на руках у печали

— Мне плохо. Это не та болезнь, которую может вылечить врач, она внутри, у меня в груди. Там всё пусто, как будто мне вырвали сердце. :«Цветы для Элджернона»— Дэниел Киз.

•РАЙДЕН•

Благодаря Рою я быстро нахожу этих ублюдков. Они пытались сбежать, но друзья Ферита вовремя их перехватили.

Перед глазами всё ещё стоит образ моей девочки: заплаканная, напуганная и без... Чёрт, язык не поворачивается произнести это вслух.

Они ответят за каждую её слезу.

— Все. Живо. В кабинет директора, — произношу я. Внутри закипает ярость с каждой секундой их промедления.

Один из них — тот самый, которого знатно отделал Рид, — оборачивается и выплёвывает вместе с кровью:— Да кто ты такой?! Ты хоть знаешь, кто мой отец?!

Я подхожу вплотную, возвышаясь над ним на полголовы. — Мне плевать, будь он хоть самим Ким Чен Ыном. Если вы сейчас же не сдвинетесь с места — я уничтожу ваше будущее быстрее, чем вы выйдете из этой школы. Вперёд! — Я киваю в сторону лестницы, не повышая голоса, но мой тон действует лучше любого крика.

Скрипя зубами, они устремляются на третий этаж. Я следую по пятам, не спуская с них глаз. На нас смотрят и ученики, и учителя; они замирают в коридорах, в ужасе разглядывая разбитые лица парней. Мне плевать на них. Сейчас важно другое: каждая клетка моего тела требует возмездия за ту боль, что они причинили Рае.

​Я распахиваю дверь в кабинет директора, не дожидаясь приглашения. Директор Пак, пожилой мужчина с колючим взглядом, резко встает с места. Его лицо багровеет от такой наглости.

— Что здесь происходит? Райден?

— Добрый день, директор Пак, — киваю я с ледяной вежливостью. — Хотя, чёрт возьми, доброго в нём мало.

— Ты потрудишься объяснить, почему эти дети в таком состоянии? — Его голос вибрирует от негодования. Он обходит стол, становясь между мной и парнями. — Это школа, Райден, а не подпольный ринг. Кто дал тебе право распоряжаться здесь?

​— Директор, он... он ворвался... — начинает один из парней, но я перехватываю его взгляд, и тот мгновенно затыкается.

​— Успокойтесь! — Пак ударяет ладонью по столу. — Я уважаю твою семью, но я не потерплю самосуда. Сейчас я вызову охрану и полицию, и отвечать за побои будешь ты. Выйди из кабинета.

​Я не двигаюсь с места.— Вызовите. Обязательно вызовите. Но прежде послушайте, что ваши «дети» сделали с одной из ваших учениц. Они совершили акт физического насилия и публично сорвали с неё хиджаб.

​Директор замирает. Его рука, тянувшаяся к телефону, останавливается на полпути.— О ком ты говоришь? — уже тише спрашивает он.

​— О Фирае Фадеевой. Бог знает, чем бы всё закончилось, если бы мы не успели.

​— Фирая... — Пак медленно опускается на стул. — Это серьезное обвинение, ты же понимаешь?

— У меня есть доказательства, — я вынимаю из кармана телефон той ученицы. — И я требую их исключения сегодня же.

— Но есть правила, Райден. Процедура исключения занимает недели, нужно созвать совет...

​— У нас нет недель, — обрываю я его, опираясь руками о стол. — Она — моя невеста. И если вы сейчас начнете играть в бюрократию, завтра об этом инциденте будут трубить все СМИ, а репутация вашей школы превратится в пепел.

​— Да кто ты такой, чтобы угрожать нам?! — выкрикивает тот самый хлюпик, который на видео бил Раю.

​Я оглядываю их брендовую одежду и усмехаюсь:— Я исполнительный директор компании LE. Той самой, чью обувь вы сейчас топчете.

Их глаза округляются от изумления. Признаться, эта реакция стоит многого.

— Так вы хотите взглянуть на кадры насилия, произошедшего на заднем дворе вашей школы минутами ранее? — учтиво интересуюсь я у старика.

— Это ни к чему, Дэн, — директор нервно поправляет галстук и сглатывает. — Я тебе верю.

— Вот и славно. — Я убираю телефон. — Составьте им такие рекомендации, чтобы ни одна школа или университет не подпустили их к себе на пушечный выстрел. — Перевожу взгляд на напуганных ребят. — Если чувствуете себя достаточно взрослыми для гнусных поступков — будьте готовы нести ответственность, как взрослые. Всего доброго.

​Я выхожу, оставив их наедине с Паком. В коридоре возвращаю телефон Чон Суа и направляюсь к машине, попутно набирая сестру. Тревога за Раю сжимает грудь стальным обручем.— Где вы?

— Собираемся везти Раю домой, — хрипло отвечает Рони.

— Я хотел бы её увидеть, но, наверное, не стоит...

— Оппа, слушай, я понимаю, что ты переживаешь, но тебе действительно не стоит сейчас показываться перед ней.

— Как она? — спрашиваю тихо.

— Плохо. Молчит и только просит отвезти её домой. Иза уже вызвала своего водителя.

— Хорошо. Сообщи, если что-то понадобится. И... будьте осторожны.

— Ты тоже. Я тебе потом отпишусь.

Сев на пассажирское сиденье, я звоню Сану. Он, как обычно, занят делами компании.— Узнай всё о семье Чон Суа, — перехожу я сразу к делу. — Отблагодари их. В сообщении укажи: «Скромный подарок за доброе сердце вашей дочери».

— Ты серьёзно?  — голос Сану звучит устало. — Дэн, я всё понимаю, но я не твой личный ассистент. Доун! Скажи боссу, что у меня на столе два контракта и график инвесторов на неделю.

​— Если господин Ким просит вас, значит это важная и приоритетная задача, — слышу я сухой голос моего секретаря Доуна на заднем плане.

​— Чёрт с тобой, — бормочет Сану. — Сделаю. Приезжай в офис, инвесторы ждать не будут.

***

Прошло три дня, а я так и не получил ответа от Раи. Она игнорировала всех. Я понимал её, но это молчание убивало меня.

С теми ублюдками я разобрался; их исключили в тот же день, и полиция уже начала работу. Никакие деньги им не помогут. Уж я-то прослежу за этим.

— В последнее время мы проводили переговоры с потенциальными инвесторами, и один... — Голос Сану доносится как сквозь вату. Моя бедная девочка, что мне сделать, чтобы облегчить её боль? — Дэн, это может открыть для нас новые горизонты и... Дэн? — Я безумно хочу её увидеть... — Райден Ким Эверетт, чёрт возьми!

Я вздрагиваю и перевожу взгляд на недовольного друга.— Ты что-то говорил? — отрешённо интересуюсь я.

— Дэн, если тебя что-то беспокоит — скажи.

Я внимательно смотрю на друга, и он хмурится под моим настойчивым взглядом.

— Мне нужно сбросить напряжение, — выдаю я, после долгой паузы. — Поехали боксировать.

— А как же работа? — ухмыляется Сану, уже поднимаясь из-за стола.

Я хватаю перчатки, без которых никуда не выхожу.— Подождёт.

|♥︎|

Боксом я начал заниматься ещё в подростковом возрасте благодаря Сану. Мы с ним стремились разделять увлечения друг друга: он увлёкся мотоциклами, а я нашёл себя в боксе. Это стало настоящей отдушиной.

В нашем личном зале, освещённом лишь тусклым светом, мы начали спарринг. Помещение наполнилось тихими звуками: щелчками перчаток, тяжёлым дыханием и ритмичным стуком ног по рингу.

— Соберись! — Сану резко сокращает дистанцию. — Ты здесь или всё еще в школе?

​— Я в порядке, — огрызаюсь я, проводя серию встречных ударов.

— Не ври мне, — он блокирует выпад и отступает.

Стоп... что? Вдруг до меня доходит, что он всё знает.— Откуда? — только и спрашиваю я.

— Сэм проболталась.

Я киваю, уставившись в одну точку.

— Слушай, то, что случилось с ней — полное дерьмо, — поправляя перчатку, начинает Сану. — Но если ты сейчас превратишься в тень, ей от этого легче не станет. Ей нужен кто-то, на кого можно опереться, а не тот, кто будет просто тонуть в сочувствии.​Я согласился, и на этом мы продолжили спарринг, но выбросить её из головы, я так и не смог.

•ФИРАЯ•

Что вы знаете о боли? У каждого она своя. Кто-то топит её в алкоголе, кто-то ищет спасения в чем-то похуже. Но временная анестезия лишь оттягивает момент, когда придется взглянуть правде в глаза.

Моя боль выглядит, как растоптанный хиджаб и чувство полной беззащитности. Она пропитала каждую клетку, стала фоновым шумом. Где-то глубоко внутри всё ещё пульсирует вопрос: «За что?». Но в ответ — только тишина. Я бы хотела найти оправдание, утешить себя, но правда в том, что мир просто бывает жесток без причины.

​Я лежала в своей комнате, окутанной холодом. Только тусклый свет ночника не давал окончательно провалиться в темноту. За три дня я почти не ела — организм принимал только воду. Физическая слабость казалась пустяком по сравнению с той брешью, что осталась в груди.

Папа с мамой пытались заговорить со мной, но я молчала. Они так и не узнали правды. И слава Богу.

​Каждый день я часами просиживала в ванной, тщетно пытаясь смыть с кожи ощущение чужих рук и их раздевающие взгляды. Разбитая щека напоминала о том, что следовало бы забыть, пульсирующими ударами. Но я не забуду. Не сумею.

Дэн писал регулярно, но я не открывала чат. Перед глазами стояли обрывки того дня: мерзкие слова, рывок ткани, холод... Иногда случались панические атаки, и тогда Рид просто прижимал меня к себе, пока я не начинала снова дышать. Он словно дежурил за дверью, ловя каждый мой всхлип, иначе я не могу объяснить, как он понимал, когда именно нужен мне.

Я не знаю, что чувствую к нему. Ненависти, определённо, не было. Он же мой брат... моё родное пристанище. У меня попросту не хватало сил испытывать что-то настолько сильное. Я просто устала.

Сегодня утром он принес коробку.— Это от Дэна, Рони передала.

​Внутри был тот самый котенок, которого мы нашли чуть больше месяца назад. Он подрос, был чистым и пах чем-то домашним. На дне лежала записка:

​«Надеюсь, он поднимет тебе настроение, хумэйра. Мы с Рони приучили его к лотку, но имя за тобой.

Знай, я всегда рядом... И я скучаю. С нетерпением жду встречи с тобой и нашим малышом.

Всё ещё твой Дэни».

Слабая тень улыбки коснулась моих губ. «Наш малыш» — это звучало так трепетно, что в горле встал ком.

Мы с Ридом решили назвать его Хэппи — в честь кота из аниме «Хвост феи».

Сейчас котёнок спит у меня на коленях, тихо мурлыкая.

— Рая, пожалуйста, поешь хоть что-нибудь, — умоляет Рид, протягивая тарелку с фруктами.

— Я не хочу.

— Прошу тебя, хоть одну штучку. — Он даёт мне виноград, и я перевожу взгляд с него на глаза брата.

Он переживает. Он раскаивается. Он страдает...

...потому что страдаю я.

Я беру одну виноградинку и через силу глотаю её. — Больше не могу.

— Хорошо... — Фарид откладывает пиалу на прикроватный столик.

— Рид? — зову я тихим голосом.

— Да, моя любимая? Ты что-то хочешь?

Я смотрю в его чуткие глаза, и на мои собственные наворачиваются слёзы.— Ты не представляешь, как мне плохо... Настолько, что я хочу исчезнуть с лица земли, чтобы забыть тот позор. Они говорили мне такие гадости... такие омерзительные слова. Я просто хочу умереть. Мне ужасно плохо, Рид. Я так их ненавижу... и себя ненавижу. Я...

Брат резко обнимает меня, и я чувствую, как его плечи дрожат. — Мои извинения сейчас ничего не изменят, и из-за этого я чувствую себя ещё более отвратительно. Это я виноват, я не смог защитить тебя, не смог уберечь, не смог... — Его голос дрогнул, и он разрыдался.

Рид.

Заплакал.

Впервые.

В жизни.

— Я так сожалею, Рая...

Впервые на моей памяти он рыдает так откровенно.

— Ты не виноват, Рид, — я глажу его по волосам. — Рано или поздно это случилось бы. Энджел нашла бы путь, чтобы добраться до меня. Она всегда питала ко мне ненависть, ты же знаешь.

— Я убью её. — Он отстраняется и касается моей щеки. — Я убью их всех. — В его глазах вспыхивает такая ярость, что мне становится страшно.

— Не смей, Рид. Если с тобой что-то случится, я не прощу себе. Ты нужен мне.

Он долго смотрит мне в глаза, а потом тихо спрашивает:— Тогда что мне сделать? Скажи.

— Я хочу, чтобы ты нормально относился к Дэну.

— Ладно, — без колебаний отвечает Рид.

— Ладно? — не верю я.

— Да, я постараюсь стать лучше. Ради тебя я буду стараться.

— Спасибо... — Мои губы растягиваются в слабой улыбке, и Рид отвечает мне тем же.

Он встаёт, целуя меня в висок, и укрывает нас с Хэппи одеялом.— Мне надо кое-куда сходить, — говорит он, бросая взгляд в свой телефон. — Я скоро вернусь, хорошо?

— Куда ты? — тревожно хмурясь я.

— Есть одно неотложное дело. Не переживай, жемчужинка.

— Возвращайся скорее.

— Обещаю, — улыбается Рид.

Перед тем, как дверь за ним закрывается, я бросаю тихое:— Я люблю тебя, Рид.

Брат замирает на пороге, сжимая дверную ручку.— Я  люблю тебя сильнее.

А затем, не оборачиваясь, он уходит, и я вновь остаюсь в одиночестве.

Это был последний раз, когда я видела его улыбку. Он был слишком уверен в себе, считая, что всё под его контролем. Но тогда я еще не знала, что за уверенность тоже приходится платить.