Часть 3. Маленькие Гарри и Кейси

Примечание:

Небольшой ООС Эйлин Принц (мамы Северуса).

***

POV Северус.

Я не мог поверить своим глазам. Они… они превратились в детей! Этого просто не может быть. Я несколько раз моргнул, словно надеясь, что видение исчезнет. Но нет. На кровати, утонув в огромных, мешковатых пижамах, лежали двое малышей лет пяти-шести. Гарри и Кейси Поттеры. Мои временные подопечные. Те, кого Дамблдор приказал мне охранять.

Неужели то озеро действительно обладало омолаживающими свойствами? Как я сразу не распознал? «Озеро Вечных Начал» — всплыло в памяти название из старого фолианта. Редчайший магический водоём, который появляется раз в сто лет в случайном месте. И нам «повезло» на него наткнуться. Потрясающе.

Сначала я ничего не понимал. Стоял в дверях, парализованный шоком. А потом они подняли на меня свои глаза. Гарри посмотрел на меня — и у меня перехватило дыхание. Эти глаза. Зелёные. Яркие. Пронзительные. Точь-в-точь как у Лили.

Только не эти глаза. Пожалуйста. Не сейчас.

Но они смотрели. И в них стояли слёзы. Не просто слёзы — они рыдали. Кейси всхлипывала, прижимаясь к брату, а Гарри, который всегда старался выглядеть сильным, трясся всем телом и не мог вымолвить ни слова.

Я замер. Внутри меня что-то оборвалось.

Лили. Её лицо. Её улыбка. Её смерть. Воспоминания нахлынули мутной волной, и я на мгновение потерял связь с реальностью. Но детский плач выдернул меня из омута прошлого.

— Ш-ш-ш… — услышал я собственный голос. Я подбежал к кровати и, не раздумывая, взял обоих детей на руки. — Перестаньте плакать. Вам ничего не угрожает. Вы в безопасности.

Я старался говорить как можно мягче, спокойнее. Но внутри всё кипело от отчаяния. Я не умел успокаивать. Никогда не умел. Мои руки, привыкшие держать нож для нарезки ингредиентов и помешивать кипящие котлы, сейчас совершенно неуклюже обнимали двух маленьких плачущих существ.

Они снова заплатили громче.

— Ну же, — прошептал я, чувствуя себя полным идиотом. — Тише…

И тут на меня нахлынули другие воспоминания. Моё собственное детство. Я вспомнил, как мать пыталась меня утешить. Как её холодные, вечно уставшие руки гладили мои волосы. Да, я знаю — она не особенно меня любила. Или любила, но разучилась показывать. Первые три года моей жизни я был для неё всем — её ангелом, её единственной радостью, её смыслом существования в этом унылом доме. А потом… потом всё прекратилось.

Отец. Этот пьяный монстр. Он отнял у неё всё. Высосал из неё жизнь, как дементор. Я сам видел, как он поднимал на неё руку. Как она падала на кухонный пол, разбивая губы в кровь. Как потом прятала синяки под длинными рукавами и делала вид, что ничего не случилось.

Я сжал зубы. Нет. Не время для воспоминаний. Сейчас нужно действовать.

Я осторожно опустил детей обратно на кровать и осмотрелся. Взгляд упал на несколько листков бумаги, валявшихся на прикроватной тумбочке. Взмах палочки — и бумага превратилась в две аккуратные детские бутылочки. Ещё одно движение — молоко из холодильника перелилось в них, нагрелось до нужной температуры.

Но как их накормить? У меня же нет… Озарение пришло неожиданно. Я быстро проделал палочкой два небольших отверстия в мантии, в районе груди, вставил туда бутылочки и наложил простенькую иллюзию. Теперь со стороны казалось, что это я их кормлю. Естественно. По-родительски.

Я сел на край кровати, взял обоих детей на руки (к счастью, они поместились) и прижал к груди.

— Пейте, — сказал я тихо. — Это поможет.

Гарри недоверчиво покосился на бутылочку, но голод взял своё. Кейси последовала его примеру. Они пили молоко, постепенно успокаиваясь, и я чувствовал, как их маленькие тела расслабляются в моих руках.

Наконец они уснули. Дыхание выровнялось, слёзы высохли. Я аккуратно, стараясь не разбудить, уложил их обратно в кровать, укрыл одеялом и бесшумно вышел из комнаты.

В коридоре я прислонился к стене и выдохнул. Что это было? Почему мне не всё равно? Почему, глядя на этих детей, я вижу её?

***

Утро следующего дня.

Меня разбудили настойчивые толчки в бок. Я открыл глаза — надо мной стояли двое детей. Гарри и Кейси. В их глазах больше не было паники, но читалось замешательство. Похоже, память вернулась к ним, но они всё ещё не до конца понимали, что происходит.

— Что с нами случилось? — спросил Гарри, и его детский голос звучал так тонко и беспомощно, что у меня сжалось сердце. — Почему мы такие маленькие?

Я сел на кровати, потёр переносицу.

— Успокойтесь. То, что вы считали обычным озером, оказалось редчайшим магическим водоёмом с омолаживающими свойствами. — Я постарался объяснить максимально простыми словами. — Теперь вы выглядите примерно на пять лет. Физически — вы дети. Но ваш разум, ваши воспоминания — они остались прежними. По крайней мере, пока.

Я рассказал им всё, что знал. Об озере, о его свойствах, о том, что обратный эффект, возможно, наступит со временем — или не наступит вовсе. Я решил пока умолчать о том, как успокаивал их ночью. Зачем им знать, что их мрачный профессор носился с ними по комнате с бутылочками?

— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Давайте завтракать.

Они переглянулись, но спорить не стали. Мы пошли на кухню. Я быстро нашёл крупы, молоко и принялся варить кашу. Обычную овсянку, без добавок. Детям полезно.

Я поставил перед ними тарелки.

— Я не буду это есть, — заявил Гарри, скрестив маленькие ручки на груди.

— Я тоже, — подхватила Кейси, с вызовом глядя на меня.

У меня дёрнулся глаз. Я со злостью посмотрел на них, взял ложку, зачерпнул кашу и подошёл к Гарри. Я уже собрался накормить его силой — как в старые добрые времена в Хогвартсе, когда студенты отказывались пить мои зелья, — но мальчик вдруг заорал.

— Не лезь ко мне! — заверещал Гарри. — Отстань!

Кейси тоже закричала, и в этом детском хоре я с удивлением разобрал несколько слов, которые не принято произносить при взрослых.

— Так, Северус, — сказал я себе под нос, сжимая ложку так, что она угрожающе затрещала. — Успокойся. Они всего лишь дети.

Я глубоко вздохнул. Очистил сознание (навык, отточенный годами окклюменции). И решил сменить тактику.

— Ладно. — Я сел на стул, поставил тарелку перед собой и зачерпнул ложку. — Будем делать так. Я кормлю вас по очереди. Сначала ты, Гарри. Открывай рот.

— Не хочу, — буркнул он, но уже без прежней агрессии.

— Хочешь. — Я поднёс ложку к его губам. — Это не отрава. Это обычная овсяная каша с ягодами. Ешь.

Он помялся ещё секунду, потом открыл рот. Прожевал. Скривился. Но проглотил.

Потом была очередь Кейси. Потом снова Гарри. И так, ложка за ложкой, мы справились. Когда тарелка опустела, я выдохнул с таким облегчением, будто только что сварил идеальное зелье удачи.

— Молодцы, — сказал я, убирая посуду. — Пойдёмте в гостиную.

Мы расположились в гостиной. Дети забрались на диван, я сел в кресло и взял книгу, которую так и не дочитал вчера. Тишина длилась недолго.

В дверь постучали.

Я пошёл открывать. На пороге стояли четверо подростков — друзья Поттеров. Ллойд, Лео, Усаги и Маринетт.

— Здравствуйте, профессор, — сказали они почти хором, и в их голосах слышалась тревога.

— Здравствуйте, — ответил я, отступая в сторону. — Проходите. Только… предупреждаю. Вид у ваших друзей сейчас необычный.

Они вошли в гостиную.

И в следующую секунду я услышал такой крик, что у меня заложило уши.

— АХ ВЫ ТВАРИ, БЛЯТЬ, СУКИ, ТВАРИ, ЗАРЕЖУ, КАСТРИРУЮ, РАСЧЛЕНЮ, ВОЗРОЖУ, ПЫТАТЬ БУДУ, УБЬЮ! — Гарри метался по дивану, потрясая маленькими кулачками. — ЧТОБ ВАМ КИРПИЧ НА ГОЛОВУ УПАЛ! ЧТОБ ВАС ПЕЛЬМЕНЬ ИЗНАСИЛОВАЛ! Я ВАС ЗАРЕЖУ! ЧТОБ ВАС ОФФНУЛИ, А ПОТОМ… ЧТОБ ВЫ УМЕРЛИ, БЛЯДИ!

В комнате повисла мёртвая тишина.

Друзья застыли с открытыми ртами. Усаги побледнела. Ллойд попятился. Маринетт прижала руки к щекам.

А Кейси просто сидела рядом с братом, глядя на всех с таким видом, будто ничего особенного не произошло.

Я медленно повернулся к маленькому Поттеру. В моей голове пульсировала одна мысль: где он научился таким словам?

— Гарри Джеймс Поттер, — произнёс я ледяным тоном, от которого в Хогвартсе студенты падали в обморок. — Марш со мной.

Я взял его за руку — он дрыгался и пытался вырваться — и потащил в ванную. Остальные остались в гостиной, видимо, слишком ошарашенные, чтобы реагировать.

В ванной я закрыл дверь, достал мыло и сделал то, что в своём детстве делала со мной мать. Я намылил ему рот. Гарри закричал, забился, из глаз брызнули слёзы.

— Прекратите! — кричал он сквозь мыльную пену. — Пожалуйста! Я больше не буду!

— Теперь ты понял, что натворил? — спросил я, не повышая голоса. — Не будешь больше говорить такие гадости?

— Обещаю! — всхлипнул он. — Простите! Больше не буду! Честно!

Я вытер мыло с его лица влажным полотенцем и поставил на ноги. Гарри стоял, опустив голову, плечи его тряслись. Он сжался в маленький комочек — знакомый жест. Защитная реакция.

Моё сердце кольнуло.

Мне стало ясно: в этой семье что-то не так. Возможно, этих детей били. Или хуже. Ни один ребёнок не сжимается так, если не привык ожидать удара.

— Ну, ну, — сказал я тихо и, сам не веря себе, опустился на корточки и обнял мальчика. — Успокойся. Всё позади.

Гарри уткнулся лицом в моё плечо и разрыдался. Я держал его, гладил по волосам и молчал. Не знал, что ещё можно сказать.

Он плакал долго. А потом затих. И уснул — прямо у меня на руках, доверившись тому, кого ещё вчера считал врагом.

Я вернулся в гостиную. Гарри спал у меня на руках.

Ребята сидели вокруг Кейси, тихо о чём-то разговаривая. Увидев меня, Ллойд поднялся.

— Профессор, мы… нам пора. — Он выглядел виноватым. — Кейс, слушай… нас отпустили только на сутки. У всех у нас куча дел, миссии… Мне только что звонили — на город напали. Я должен вернуться в свой мир и помочь. — Он опустил взгляд. — Простите.

Они обняли Кейси на прощание. Усаги поцеловала спящего Гарри в лоб. Маринетт всхлипнула. А потом — хлопок, вспышка — и они исчезли.

Я уложил Гарри на диван, накрыл пледом.

— Кейси, — сказал я. — У нас в холодильнике пусто. Нужно сходить в магазин. Приготовить что-то на обед.

— А можно с вами? — спросила она тихо, с надеждой.

Я посмотрел на неё. На маленькую девочку с рыжими волосами, которая сейчас больше всего на свете боялась остаться одной.

— Хорошо, — сказал я. — Только никаких глупостей. И разбуди брата.

Кейси радостно побежала к дивану.

Через десять минут мы уже шли по улице. Я не стал ничего говорить про их одежду — огромные, грязные, явно не по размеру вещи, которые висели на них как на вешалках. Но вспомнил: когда они встречали меня вчера, одежда была нормальной. Чистой. Свежей. Что же произошло за ночь?

Магазин находился в пяти минутах ходьбы. Я взял корзину и начал собирать продукты по списку, который успел набросать утром. Крупы, молоко, овощи, мясо. Всё как надо.

Я положил последнюю упаковку в корзину и уже собирался идти к кассе, как вдруг услышал чей-то взрослый голос:

— Эй ты! Ёбаный говнюк!

Я обернулся.

Картина, открывшаяся мне, заставила кровь закипеть.

Кейси лежала на полу и плакала. Рядом с ней стоял какой-то мужчина — грузный, краснолицый, с бейсболкой на голове. А Гарри… Гарри пинал этого мужчину по ногам, размахивал маленькими кулаками и кричал:

— Не смей прикасаться к моей сестре! Убери руки! Не трогай её!

Мужчина грубо схватил Гарри за ухо. Мальчик закричал от боли. И тогда я двинулся к ним.

Я не бежал. Я шёл медленно, чеканя шаг, как когда-то в коридорах Хогвартса перед тем, как снять баллы с очередного нахала. Мужчина обернулся, увидел меня и, видимо, решил, что я отец.

— Слушай, — сказал он наглым тоном, не отпуская ухо Гарри. — Я не знаю, кто ты, но предупреждаю: следи за своими детьми. Если они грубят взрослым, значит, в семье у вас серьёзные проблемы. Ваша девчонка залезла в мою тележку, я её просто отодвинул. А этот сопляк набросился на меня. Ещё раз такое увижу — сообщу в полицию. Понял меня?

Он, видимо, хотел сказать что-то ещё. Но я посмотрел на него.

Говорят, взглядом можно убить. Я в это верил. Потому что мужчина побледнел, замер, отпустил Гарри и сделал шаг назад. А потом просто развернулся и ушёл. Быстро. Не оглядываясь.

Я подхватил на руки обоих детей — Гарри всё ещё держался за ухо, Кейси вытирала слёзы. Не говоря ни слова, я оплатил покупки (продавщицы смотрели на меня с насмешливыми улыбками — их лица я запомнил), взял пакеты и повёл детей домой.

***

Дома.

Я налил им чаю, дал печенье. Кейси успокоилась быстро, но Гарри всё ещё дрожал. Он сидел на стуле, обхватив себя руками, и смотрел в одну точку. Глаза у него были красные — и от слёз, и от моей мыльной экзекуции.

— Гарри, — сказал я строго. — Ты поступил храбро, защищая сестру. — Он поднял на меня удивлённые глаза. — Но ты не должен был использовать такие слова. И ты не должен был нападать на взрослого. Это было глупо и опасно. Он мог сделать тебе больно. Очень больно.

— Он тронул Кейси, — прошептал Гарри дрожащим голосом. — Я не мог позволить…

— Я понял. — Я вздохнул. — Но за сквернословие — угол.

Гарри опустил голову, но не спорил. Он встал и молча пошёл в угол гостиной. Кейси посмотрела на меня умоляюще, но я покачал головой.

— Пятнадцать минут, — сказал я. — Потом поговорим.

Я ушёл в свою комнату, закрыл дверь и рухнул на кровать. В голове шумело. Дети. Магазин. Дамблдор. Лили.

Я ходил по комнате, перебирая в уме возможные варианты. Нужно было найти способ вернуть их обратно. Но каким бы опытным зельеваром я ни был…

— Чёрт! — вдруг осенило меня. — Я же забыл!

Я остановился как вкопанный.

Не существует зелья, способного вернуть их в прежний возраст. Омоложение магической воды — процесс необратимый, если не использовать специальный антидот. Но чтобы его приготовить, нужны ингредиенты, которых у меня нет. И даже если бы они были… рецепт сложнейший. Ошибка — и дети могут остаться детьми навсегда.

Остаётся только маховик времени. Прокрутить время вспять, вернуться в точку до того, как они вошли в озеро. Но маховики времени — запрещённая вещь после той катастрофы в Министерстве. Да и лететь в прошлое — всегда риск. Можно навредить ещё больше.

Я медленно сел в кресло, закрыл лицо руками.

Похоже, им придётся прожить своё детство заново.

А мне — быть рядом. Хочет того Дамблдор или нет. Хочу того я или нет.

За стенкой тихо плакал Гарри.

Я не пошёл к нему. Не сейчас. Сначала нужно было найти решение.

Но в душе уже созрело другое решение.

Я их не брошу.

Продолжение следует…