Глава 46. Недосказанность

Маша

Я стояла в магазине, покупая продукты. Суббота. Апрель. Тёплый солнечный день, когда воздух уже пах не зимой, а чем-то новым — мокрым асфальтом, цветущими деревьями и свободой. Сквозь большие окна магазина лился мягкий свет, ложась золотыми пятнами на пол. Люди вокруг были расслабленные, неторопливые — никто никуда не спешил.

А я наоборот спешила. Хотела быстрее закончить покупки и вернуться домой и почитать какую-нибудь книжку.

Я уже тянулась за яблоками, мысленно прокручивая список покупок, как вдруг кто-то постучал меня по плечу.

От неожиданности сердце резко подпрыгнуло, и я уронила корзинку с продуктами. Апельсины покатились по полу, пачка макарон глухо ударилась о плитку.

— Чёрт… — вырвалось у меня.

Выругавшись, я подняла глаза — и увидела блондина.

Его слегка длинные волосы были переброшены набок, будто он только что провёл по ним рукой. Серые глаза смотрели прямо на меня, и в них светилось озорство… слишком знакомое, слишком уверенное.

— Привет, — улыбнулся парень.

Я моргнула.

— Привет, — ответила с недоумением.

Я опустилась собирать продукты, стараясь скрыть раздражение. В голове уже началась работа памяти — где я его видела? Лицо казалось знакомым, но воспоминание ускользало, словно сон после пробуждения.

— Как дела? — Он тоже присел рядом и начал помогать.

— Нормально, — ответ прозвучал холоднее, чем я хотела.

И он это понял. Я увидела по тому, как его улыбка стала чуть осторожнее. Почему он ведёт себя так, будто мы знакомы? Почему смотрит так… будто знает так давно?

— Ты меня не помнишь? — спросил он расстроенно, даже немного обиженно.

— Нет. — Я честно покачала головой.

Внутри появилось лёгкое напряжение. Я не любила такие ситуации. Когда кто-то знает тебя — а ты нет.

— Ну давай вспоминай, — сероглазый снова улыбнулся. — Последний раз мы виделись в детстве.

Детстве? Я нахмурилась. В голове мелькнули обрывки: двор, качели, крики, лето… но ничего чёткого.

— Я не знаю, кто вы, — сказала я, выпрямляясь.

— Стас, — произнёс он, будто это должно было всё объяснить.

Я склонила голову набок. Имя ничего не дало. Пустота.

— Вы забираете моё время. До свидания, — сказала я и направилась к кассе.

— Ух, какая стала, — он вдруг взял меня за руку и развернул к себе.

Мне стало неуютно. Слишком настойчиво. Слишком лично. Тепло его пальцев обожгло кожу. Я резко остановилась.

На его лице появилась ухмылка — уверенная, почти довольная.

— Я и была такой, — ответила я спокойно, хотя внутри уже начинала кипеть злость.

— Я тебя помню абсолютно другой. Маленькую, с бантиками… и вечно бегающую за мной девочку.

И тут воспоминание ударило. Резко. Болезненно. Двор. Смех. Насмешки. Слёзы. Одиночество.

— А ты тот самый Стас, который подставил и бросил меня, — наконец вспомнила я.

Слова вышли холодными. И вместе с ними вернулась та самая детская обида, которую я, казалось, давно похоронила.

— Это слишком грубо звучит, — он улыбнулся, будто рад, что я его вспомнила. — Мы хотели повеселиться, вышло смешно, а потом получилось, что нам пришлось переехать.

— Ну да. Именно поэтому ты уехал даже не попрощавшись. А потом я несколько лет расхлёбывала всю эту кашу.

— Что страшного могло произойти из-за этой маленькой шалости? — искренне не понимал Аксёнов.

— Маленькая шалость. А последствия большие. — Я тихо усмехнулась.

— Какие? — Он нахмурился.

— Стас, какая тебе разница? — Я устало посмотрела на него. Зачем я вообще это обсуждаю? Почему он снова заставляет меня возвращаться туда, где мне было плохо? Этот разговор выматывал.

— Он тебя обидел? — вдруг спросил он, и в его глазах появилась злость.

— То есть ты появился спустя десять лет и думаешь, что я тебе на всё буду отвечать? Где ты был раньше? — я зло ткнула пальцем ему в грудь.

— Я люблю тебя. Все эти годы думал о тебе, — выпалил он.

Мир будто на секунду остановился. Любит? Меня словно парализовало. Мысли рассыпались. Это звучало настолько неожиданно и неправильно, что мозг просто отказался воспринимать слова. Любовь? После десяти лет отсутствия?

— Стас, иди к чёрту. У меня есть парень. И я его люблю, — быстро сказала я, возвращая себе контроль. Мне нужно было поставить границу. Немедленно.

— Кто? Скажи мне, кто этот счастливчик?

— Тебя это не касается. Мне пора.

Я снова направилась к кассе, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

— Скажи, пожалуйста… я мучился все эти годы… закончи мои мучения, — донёсся его голос.

Я остановилась. Почему мне стало его жалко?

— Ваня. Всё, доволен? — бросила через плечо.

— Лисичкин? — переспросил он и рассмеялся. — Ты серьёзно? Самый худший вариант.

— По-моему, не тебе решать, кто меня достоин, — в груди неприятно кольнуло. Я снова развернулась к нему. — Когда ты уехал, я в этот же год пошла в школу. Знаешь, как было страшно? Я была одна…

Перед глазами всплыли коридоры школы. Шёпот за спиной. Ощущение, что ты чужая.

— Ваня перевёлся к нам в четвёртом классе. И семь лет я ходила в школу с ужасом. А сейчас, когда у меня всё хорошо, ты решил объявиться и давать мне советы?

— Я видел Лисичкина сегодня. —Он внимательно смотрел на меня.

— Прикинь, я тоже. — Я устало развела руками.

— Он тебе не подходит… — Стас начал медленно подходить ближе. — Потому что он тебе даже верность сохранить не может.

— Все плохие, а ты хороший? —Я закатила глаза. Конечно. Сейчас начнётся.

— Ты мне не веришь?

— Нет. А должна?

— Ладно. — Он тяжело выдохнул. — Моя вина… Знаешь такую девочку?

Он достал телефон. На экране — Лиза Лактионова. У меня внутри всё оборвалось.

— Знаю… — тихо сказала я. — А ты откуда её знаешь?

— Сегодня увидел её и Лисичкина вместе. А потом нашёл её фотографию.

Он показал экран. Селфи. Лиза улыбается. Ваня рядом. Они целуются.

Сегодняшняя дата. Та же одежда. Тот же день.

Глаза резко защипало. Магазин будто стал слишком ярким, слишком шумным. Люди проходили мимо, смеялись, обсуждали покупки — а у меня внутри всё рушилось.

Я опять поверила Ване, а он снова меня предал....

Ваня

Сегодня у меня было хорошее настроение — редкое, почти подозрительно хорошее. Такое бывает, когда внутри спокойно. Когда кажется, что наконец всё стало правильно.

Суббота. Апрель. Солнце светило по-весеннему ярко, отражаясь в витринах магазинов и заставляя щуриться. Воздух пах теплом, мокрым асфальтом и чем-то новым — будто сама жизнь начинала заново.

Я шел в цветочный магазин, чтобы выбрать самый красивый букет для своей девушки. Для Маши.

От одной мысли о ней внутри становилось легче. Даже смешно было вспоминать, каким идиотом я был раньше — сколько ошибок, сколько лишних людей. Сейчас всё иначе. Сейчас я точно знал, кого люблю.

Я зашел в цветочный и, не долго думая, взял гипсофилы — её любимые цветы. Лёгкие, нежные, почти невесомые. Как она сама, когда улыбается.

Продавщица завернула букет, а я поймал себя на глупой улыбке.

Она обрадуется. Обязательно обрадуется.

Выйдя из магазина, я собирался направиться в другой — за её любимой шоколадкой. Всё было как обычно. Спокойно. Правильно.

Но внутри вдруг неприятно кольнуло. Предчувствие. Тяжёлое, липкое. И оно никогда меня не подводило.

На выходе из магазина меня кто-то резко схватил за руку. От неожиданности я дернулся, чуть не выронив букет.

— Привет, — произнесла Лактионова.

Всё настроение исчезло мгновенно. Как будто выключили свет.

— Отпусти меня, — я вырвал свою руку, но она вновь в неё ухватилась. Конечно. Кто бы сомневался.

— Давай все вернем!

Её голос звучал почти радостно, будто между нами ничего не происходило. Будто она не разрушала всё, к чему прикасалась. Сколько мне ещё раз нужно повторить, что между нами всё кончено?

— Ты глупая? — раздражение поднялось мгновенно. — Я давно в других отношениях и люблю свою девушку сильно, а ты отвали от меня.

Я говорил резко, но иначе она просто не понимала.

— Но я люблю тебя!

Внутри что-то устало сжалось.

— Так люби, кто тебе мешает, но мне это не интересно.

— Я докажу тебе!

— Не нужно мне ничего доказывать.

— Мы с тобой так и не поговорили.

— Я знал, что ты не очень умная, но настолько..

— Давай поговорим!

— Да отвали ты от меня!

Но она внезапно схватила меня и поцеловала. На секунду мозг просто выключился. Краем глаза я увидел вспышку камеры. Фото. Меня будто облили ледяной водой.

Я резко отстранился, а Лиза уже что-то делала в телефоне, пока я приходил в себя.

— Ты дура? — злость накрыла мгновенно. — Удали быстро!

Я потянулся к телефону, но она моментально его заблокировала. Конечно. Всё продумано.

— Я вообще-то тебе помогаю!

— Чем? Жизнь портишь? С девушкой рассорить?

Перед глазами сразу возникло лицо Маши. Её доверчивый взгляд. Её улыбка. Чёрт.

— А она для тебя святая! Она уже с другим у тебя за спиной.

Слова ударили неприятно, но я даже не задумался.

— Она бы так не поступила, — сказал я сквозь стиснутые зубы. Я знал Машу. Я верил ей.

— Это ты так думаешь.

Она схватила меня за руку и потащила куда-то. Я сначала хотел вырваться, но странное чувство тревоги остановило. А если… Нет. Бред.

— Куда ты меня тащишь?

— На любуйся.

Мы остановились у небольшого продуктового магазина. Я посмотрел через окно. И мир будто перекосился.

Маша. А рядом с ней… Стас Аксёнов. Сердце резко ударило в грудь. Не может быть. Он же уехал. Он исчез. Почему именно сейчас?

— И как тебе? — спросила Лактионова.

Я её почти не слышал. Рука сама потянулась к внутреннему карману. Сигарета оказалась между пальцами раньше, чем я успел подумать. Щелчок зажигалки. Горький дым обжёг лёгкие.

Я стоял и смотрел в окно. Он снова рядом с ней. Снова. Как тогда.

Внутри поднималось старое чувство — мерзкое, знакомое. Будто тебя снова делают идиотом. Будто всё, что ты строил, можно разрушить одним появлением.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросила зеленоглазая.

Я молчал. Докурил. Затушил сигарету. И резко открыл дверь. Ноги двигались сами. Я подошёл и оттащил Аксёнова от Даниловской.

— Что ты делаешь? — воскликнула блондинка.

— То что должен, — прошипел я.

Я вытянул его на улицу. Он даже не сопротивлялся. Будто ждал этого. Будто наслаждался.

— Как же ты достал! — крикнул я.

Первый удар пришёлся в живот. Кулак встретил сопротивление тела, и злость наконец получила выход. Стас согнулся, хватая воздух, и опустился на колени.

Но мне было мало. Слишком много накопилось. Слишком долго. Я ударил снова. И снова.

Слышал крики Маши, но они будто доносились издалека.

— Прекрати, немедленно!

Я уже сидел сверху Аксёнова, чувствуя, как адреналин глушит всё — разум, сомнения, страх. Только злость. Только желание стереть его ухмылку.

Маша пыталась меня столкнуть, тянула за плечи, и в какой-то момент я всё-таки остановился. Будто резко очнулся.

Я поднялся. Она смотрела на меня с ненавистью. И это было хуже удара.

— Зачем все это!?

В её голубых глазах была злость. Разочарование. И слёзы, которые только начинали появляться. И именно это ранило сильнее всего. Но назад пути уже не было.

— Ради принципа, — зло ответил я.

Наши взгляды встретились. Полные ненависти. И я впервые испугался, что, возможно, только что всё разрушил.