глава 38. Первый снег

Артем

Снег выпал неожиданно. Вроде бы ещё вчера асфальт был серым и мокрым, а сегодня утром я выглянул в окно и улыбнулся: город будто преобразился. Белый пухлый покров лежал на крышах, деревья стояли в серебре, а воздух — чистый и свежий. Я сразу понял: сегодня будет хороший день.

Мы договорились встретиться возле парка. Первым пришёл я, сунув руки в карманы и наслаждаясь тем, как снег мягко скрипит под ботинками. Вскоре подошли Маша и Ваня. Она сияла вся, будто сама часть этого зимнего волшебства, голубые глаза горели радостью. Ваня, как всегда, выглядел суровым, но, признаюсь, даже он не мог скрыть лёгкой улыбки — снег и на него действовал.

Последней подошла Катя. С первого взгляда — строгая, с прищуром, но я знал её мягче всех. Моё «Шоколадка» заставило её закатить глаза, но уголки губ всё равно дрогнули.

— Ну что, идём? — спросил я, и мы дружно направились в парк.

Снег падал нам на волосы, садился на ресницы, и казалось, что всё вокруг замерло. Маша то и дело смеялась, подбрасывала ладонями хлопья вверх и кружилась. Ваня смотрел на неё так, будто вокруг не было ни парка, ни нас — только она.

Мы гуляли недолго, прежде чем всё переросло в войну снежков. Первой кинула Маша — в меня, конечно же. Снежок распался у меня на куртке, а она захохотала.

— Ах так? — прищурился я, наклоняясь, чтобы слепить ответный.

Лисичкин наклонился, быстро слепил крепкий комок и, не целясь, кинул в Катю. Та взвизгнула, но тут же поймала снежок, который разлетелся облачком у её плеча.

— Лисичкин! — брюнетка, конечно, была возмущена, но в её глазах уже плясали чертенята. Она быстро нагнулась, собирая снег в пригоршни.

— Это тебе за буллинг! — добавил он, подхватывая ещё один комок снега и готовясь к ответной атаке.

— Это война, Шоколадка? — спросил я, вставая рядом с ней и начиная лепить свой первый снежок.

— Определённо! — отрезала она и метнула снежок прямо в Ваню. Тот увернулся, но комок слегка задел его щеку.

Катя, словно меткая снайперша, кинула снежок в Ваню, но он лишь слегка задел его.

— Мазила! — крикнул он, делая полуулыбку, которая выглядела смешно на его суровом лице.

Я не растерялся: быстро слепил огромный снежок и бросил ему в спину.

— Я думал, ты мне друг! — возмущался он, но в голосе чувствовалась игра, а не обида.

— Лошара! — крикнула брюнетка, и её смех был заразительным, эхом отдаваясь среди снежных деревьев.

— Ты мою девушку обидел, — сказал я с серьёзным видом, но сердце прыгало от веселья.

— Подкаблучник! — ответил Лисичкин, усмехаясь.

— Ты такой же! — поддакнула я, и мы вместе рассмеялись.

— А вы жалуетесь? — подкинула свои снежки Маша, играючи пытаясь попасть в нас.

— Мы счастливы! — сказал я.

— Мы счастливы! — эхом добавил Ваня, стряхивая снег с плеч.

Следующие полчаса мы бегали по парку, хохоча, как дети. Ваня и Катя, эти двое – отдельная история. Даже в снежки они играли, будто сводили старые счеты. Они явно целились друг в друга чаще, чем в нас с Машей, но это была какая-то их собственная, понятная только им двоим игра. Искра между ними летела, но теперь это была не просто злоба, а что-то вроде острого соревнования.

Я защищал шоколадку, а Маша, смеясь, пыталась попасть в меня, но её снежки были мягкими и больше походили на пух. В конце концов, все были мокрые, румяные и безмерно довольные. Ваня стоял, отряхиваясь, а на его лице была искренняя, не скрываемая улыбка – редкость для него. Катя подошла ко мне, обняла, её нос был холодным, но глаза горели от веселья.

Я обнял её в ответ, чувствуя, как тепло расходится по телу, несмотря на холод. Даже с их "ненавистью", мы были вместе, смеялись, и этот первый снег сделал сегодняшний день идеальным. А моя Шоколадка в голубой куртке и синих штанах была просто чудо.

— А пошлите на каток? — спросил Ваня.

— Хочешь там опозориться? — ответила Катя, прищурившись, но с едва заметной улыбкой.

— Кто тебе такое сказал? — брюнет, слегка нахмурившись, посмотрел на неё.

— Мои глаза, — спокойно ответила девушка.

— Я умею кататься! — заявил Ваня, в глазах играл вызов.

— Кто это тебе сказал? — Катя прищурилась, проверяя.

— Мама. А кто я такой, чтобы маме не верить? — парировал он с лёгкой улыбкой.

— Сыночка-корзиночка, наверное, мама смотрела закрытыми глазами, — пошутила Катя.

— Пошлите уже на каток, там Ваня покажет свои умения, — предложила я, едва сдерживая смех.

— Давайте! — поддержала блондинка, и мы направились к катку, снег продолжал падать, создавая вокруг нас зимнюю сказку, а воздух был наполнен смехом и радостью.

Мы пришли на каток. Сразу чувствовалась праздничная атмосфера: вокруг стояли яркие витрины, гирлянды переливались всеми цветами, а потолочные лампы отражались в блестящем льду. Воздух был чуть холоднее, чем в зале, и пахнул смесью снега и горячего шоколада из ближайшего кафе.

— Ну что, готова покорять лед? — спросил я, осторожно переступая к катку. Лёд скрипел под коньками.

— Я готова! Пошли скорее! — ответила шоколадка.

Мы осторожно вышли на лёд. Он был идеально ровный, но скользкий — будто зеркало, в котором отражались наши улыбающиеся лица и разноцветные огоньки торгового центра. Вокруг нас люди катались неспешно, некоторые держались за бортик, другие показывали трюки.

— Артём, осторожно! — послышался голос Краснопольской.

— Да нормально всё, — отмахнулся я, хотя сам чуть не споткнулся, стараясь не удариться о бортик и не врезаться в кого-нибудь.

Ваня рванул на большой скорости к Маше и, не удержав равновесие, упал прямо перед её ногами.

— Ты же сказал, что умеешь кататься! — выкрикнула Катя, с трудом сдерживая смех.

— Так было запланировано! — отмахнулся Ваня, быстро встав на коньки.

— Упасть?! — брюнетка едва не упала со смеху.

— Поправочка! — сказал он, подмигивая. — Я упал в ноги к рассвету, к любимой!

— Подкат засчитан, оправдан! — подхватила Маша, хлопнув в ладоши.

Мы продолжили кататься. Лёд под нами скрипел и слегка трещал, а запах горячего шоколада и свежей выпечки от кафе наполнял воздух. Снег, что иногда пробивался внутрь с верхних этажей, смешивался с гирляндами и огоньками, создавая ощущение зимней сказки прямо среди магазинов.

— Краснопольская, смотри, не споткнись! — крикнул Лисичкин.

— Не завидуй! — ответила она, стараясь уверенно скользить мимо меня.

— Я тебе? — недовольно спросил Ваня.

— Нет, вот тому деду, — она указала подбородком на пожилого мужчину, который осторожно двигался вдоль бортика.

— Вы как кошка с собакой, — прокомментировала Маша, наблюдая за их мини-войной.

— Видишь, тебя собакой назвали, — подшутил Катя.

— Это ты, ДЦП-собака, а я кошечка мур, — насмешливо ответил Ваня.

— Блохастая кошка, я бы такую не взял бы домой, — сказала брюнетка, хитро ухмыляясь.

— Машь, они хуже, чем кошка с собакой, — сказал я, закатывая глаза.

— Интересно, они когда-то перестанут ссориться? — Маша шепнула мне рядом.

— Если не перестанет быть козлом, — усмехнулась Катя.

— А она дурой, — вставил Ваня.

— Наверное, в следующей жизни, — пробормотал я, едва сдерживая смех.

Мы все захохотали, скользя по льду, падая и поднимаясь снова. Свет гирлянд отражался в мокрых от падений волосах, дыхание вырывалось облачками, а смех был громче музыки из колонок торгового центра. В этот момент я снова почувствовал, как восхищаюсь Катей: её грация на льду, решительность и радость делали её невероятной.

— Кто хочет горячего шоколада? — спросил я, оглядываясь на компанию.

— Я! — Екатерина подняла руку, глаза сияли, а на щеках играли румянец от свежего воздуха и катка.

— Мы позже подойдем, закажите мне и Ване, — Маша улыбнулась, мягко и тепло.

— Хорошо, — кивнула я.

— Лисичкин, обойдётся, — добавила Катя.

— Охринела? — он сделал вид, что поражён.

— Слегка, — ответила она с улыбкой.

— Не слегка — произнёс Иван.

Мы направились к кафе. Люди стояли в очереди, а мы встали за ними. Через панорамные окна был виден каток, где ещё мелькали фигурки друзей, падающие и смеющиеся, а огни гирлянд отражались в их волосах и на льду.

— Как думаешь, сколько раз Ваня уже упал, пока мы сюда дошли? — Катя повернулась ко мне.

— Много раз, сто точно, — я засмеялся, едва отводя взгляд от неё.

Я смотрел на Катю и снова ловил себя на мысли, что она невероятна. Голубая куртка красиво оттеняла её волосы, а синие штаны подчёркивали стройные ноги. Её румянец, лёгкая улыбка и игривый блеск в глазах заставляли меня чувствовать, что всё остальное вокруг теряет значение. Сколько раз я уже говорил себе, что она идеальна? Но каждый раз её взгляд, каждое движение, каждый смешок вновь убеждали меня: я люблю её больше, чем могу описать словами.

— Как подготовка к олимпиаде? — Катя заговорила, словно читая мои мысли.

— Отлично, — ответил я, заправляя её волосы за ухо и чувствуя, как лёгкий запах её шампуня и зимнего воздуха смешивается в моей памяти.

— Помню, если ты сдашь её на отлично, то поступишь в университет на свой факультет на бюджет? — она смотрела на меня с лёгким ожиданием, будто верила в мои силы сильнее меня самого.

— Да, — я улыбнулся, снова поцеловав её в щеку. Сердце дрожало, а внутри было тепло, как будто она была моим собственным солнцем среди зимнего холода.

— Я уверена, у тебя всё получится! — сказала она, и её слова словно окутали меня уверенностью и радостью.

— Спасибо, — пробормотал я, ловя каждую деталь её лица: сияющие глаза, мягкие губы, лёгкий румянец на щеках. Я понимал, что люблю её всем сердцем, всей душой. Её присутствие делало обычный день волшебным, а саму Катю — моим самым дорогим чудом.

— У тебя когда-нибудь сбывалось желание, которое ты загадывал на Новый год? — она спросила с лёгкой улыбкой.

— Да, — я ответил, не отводя взгляда.

— А что ты загадывал?

— Чтоб мы были вместе, — прошептал я, и взгляд ее заискрился.

— У меня тоже, — она улыбнулась, и я почувствовал, что мир вокруг перестал существовать — осталась только она и я, и эта маленькая радость, что мы рядом.

— А у тебя что? — я поинтересовался.

— Обрести настоящую любовь, — ответила Катя, и моё сердце буквально подпрыгнуло. Я крепче сжал её руку, чувствуя, что это желание уже сбылось.

Мы получили свой заказ и сели за стол. Через пять минут подошли Ваня и Маша.

— Я голодный, как волк, — проговорил Лисичкин.

— Я думала, как собака, — подтвердила Катя, смеясь.

— Я злой, как собака, — добавил Ваня.

— Не переживай, я взял тебе хот-дог, — сказал я.

— Мой же ты сладкий, ещё пару твоих ухаживаний за мной, и выйду за тебя замуж, — пошутил Ваня.

Я посмотрел на Катю и улыбнулся про себя: мне не нужен был никто другой. Я любил её всем сердцем, и каждый момент, проведённый с ней, делал этот зимний день по-настоящему волшебным.