Глава 16 Разговор о камерах и недоверии

За дверью подсобки Морен кипел маленький чайник, и его негромкое посвистывание смешивалось с приглушённым гулом коридоров Океанариума. Сама подсобка оказалась тесной, но в этом пространстве чувствовалась продуманность - два плетёных кресла, между которыми стоял низкий столик, заставленный разноцветными банками с чаем. От каждой тянуло своим запахом: цитрусовым, травяным, чем-то отдалённо напоминающим морской бриз. Мел выбрала себе тот, где на этикетке значилось "Лимонная трава", Алекс довольствовалась классическим чёрным, а Морен, пригубив свою кружку, продолжила рассказ. - ...и представьте, - говорила она, сверкая глазами, - этот морской лев умудрился выпрыгнуть из бассейна и забраться в кабинет к мистеру Моргану! Просто открыл дверь своим носом! Мы потом полдня искали, куда он задевал папку с отчётами. Оказалось - под стул закатил и сидел на ней, как на троне. А когда его попытались вытащить - он рычал так, что у Себастьяна чуть уши не заложило. Алекс прыснула, представив эту картину, и отставила кружку, чтобы не расплескать чай от смеха. - И что, часто животные так шалят? - Постоянно, - Морен махнула рукой. - А вы сами, девочки? Чем занимаетесь, когда не спасаете Океанариум от хаоса? Алекс подалась вперёд, и её глаза загорелись тем особым светом, который появлялся всякий раз, когда речь заходила о её увлечениях. - Я играю на фортепиано. С трёх лет. Профессионально. - С трёх? - Морен даже привстала в кресле. - Это же серьёзно. И до сих пор не надоело? - Вовсе нет, - Алекс пожала плечами, но в этом жесте не было равнодушия скорее спокойная уверенность. - Это часть меня. Иногда я сажусь за инструмент и не замечаю, как проходит час. А ещё и сёрфингом занимаюсь. - Сёрфинг? - Морен отодвинула чашку, забыв о ней. - Я ни разу не пробовала. Это ведь страшно, наверное? - Поначалу - да, -.Алекс откинулась на спинку кресла, припоминая. - Когда волна поднимается, и ты понимаешь, что либо ты её оседлаешь, либо она тебя сожрёт. Но потом... это как будто весь мир исчезает. Остаётся только шум воды, ветер и ты. И доска под ногами. Ничего лишнего. - А ты давно занимаешься? - С детства. До одиннадцати лет вообще профессионально тренировалась,- Алекс говорила легко, буднично, словно речь шла о чём-то обыденном. - А потом? Морен спросила осторожно, явно чувствуя, что за этим "потом" может скрываться что-то не самое приятное. Но Алекс только махнула рукой. - Влетела в скалы. Ногу сломала. Врачи сказали - чудо, что вообще ходить буду. Профессиональный спорт пришлось оставить - страховка неподъёмная, да и рисковать больше никто не хотел. Но я не жалею. Сейчас катаюсь для себя. Когда есть настроение. - Ты так легко об этом рассказываешь, - Морен смотрела на неё с каким-то новым выражением. - Я бы, наверное, год пролежала лицом в подушку... - А какой смысл? - Алекс улыбнулась, и в этой улыбке не было ни горечи, ни притворства. - Нога цела, море рядом. Значит, всё хорошо. Теперь просто катаюсь для себя. Когда хочу и сколько хочу. Это даже лучше. Мел, до этого молча наблюдавшая за сестрой поверх своей кружки, вдруг замерла. Её рука, сжимавшая чашку, остановилась на полпути ко рту. - Алекс, - сказала она негромко, но в этом голосе появилась та особая интонация, которая заставляла сестру настораживаться. - А где твоя доска? Алекс моргнула, переваривая вопрос. - Доска? На крыше такси. Я её туда засунула, когда мы садились. - И где сейчас такси? Наступила пауза. Морен переводила взгляд с одной сестры на другую, чувствуя, как в воздухе сгущается что-то, похожее на приближающуюся грозу. - Уехало, - выдохнула Алекс. -Давно уехало. - А доска? - На крыше. Они смотрели друг на друга. В подсобке стало тихо - только чайник ещё вздыхал паром, да где-то за стеной гудела вентиляция. - Ты оставила доску на крыше такси, - первой нарушила молчание Мел. В её голосе не было обвинения - скорее констатация факта, от которого никуда не деться. - Ты тоже её не сняла, - тут же парировала Алекс. - Это ты заталкивала её на крышу. - Это ты не уследила. - Это твоя доска. - Это ты должна была проверить. Они говорили всё быстрее, перебивая друг друга, и Морен с изумлением заметила, что их голоса звучат почти в унисон. Слова накладывались одно на другое, создавая странную, почти музыкальную какофонию. - Ты виновата! - выпалили они хором, одновременно ткнув друг в друга пальцами. - Нет, ты! - снова одновременно. - Я не виновата! -э- опять дуэт. Морен прижала ладонь ко рту, пытаясь сдержать смех. Это было похоже на спектакль, где актёры знают реплики друг друга наизусть и даже не пытаются играть по отдельности. - Так, - Алекс первой взяла себя в руки, подняв ладони в примирительном жесте. - Давай по очереди. -Давай,- кивнула Мел, но в её глазах всё ещё горел боевой огонёк. - Это ты не уследила за доской, когда я... - Когда ты вытаскивала нас из машины, я... - ...пыталась спасти Карлоса от превращения, а ты... - ...должна была просто проверить, что доска с нами. - Но ты же тоже не проверила! - Я доверилась тебе! - А я доверилась тебе! Морен не выдержала - тихий смешок вырвался наружу. Она смотрела на девочек, и на её лице читалось искреннее изумление, смешанное с умилением. - Вы... вы случайно не близняшки? - спросила она, когда сестры наконец замолчали, переводя дыхание.- Уж очень поведение напоминает. - Двойняшки, - ответили они одновременно, и этот синхронный ответ прозвучал как финальный аккорд. - А я думала, вы двоюродные, - призналась Морен. - Вы же такие разные. Но когда начинаете говорить... - Мы всегда так, - Мел вздохнула, и в этом вздохе слышалась обречённость человека, привыкшего к такой реакции. - Это всех бесит. - Особенно Карлоса, - добавила Алекс. - Он говорит, что это похоже на теннис, где мяч летит сразу с двух сторон. Невозможно уследить. - На самом деле это мило, - Морен улыбнулась. - Я никогда не общалась с двойняшками. У нас в роду такого не было. Это... довольно необычно. - Необычно, пока не начинаешь спорить, - фыркнула Алекс. - Потому что проиграть невозможно. Мы всегда знаем, что скажет другая. - И поэтому спорим до последнего, - закончила Мел. Алекс вдруг схватилась за голову, и её лицо исказила гримаса запоздалого ужаса. - Боже, моя доска! Она же новая! Я на неё копила два месяца! - её голос поднялся на пол-октавы. - Теперь придётся покупать другую! А я эти деньги хотела потратить на... - На новую пару наушников, - закончила за неё Мел. Без тени торжества, просто констатируя факт. - Откуда...? - Ты говорила об этом вчера. Три раза. - Всё равно обидно, - Алекс надулась, скрестив руки на груди. Морен уже открыла рот, собираясь предложить какую-то помощь - может, позвонить в таксопарк, может, просто посочувствовать, - но в этот момент из кармана Мел донёсся настойчивый звонок. Мел вытащила телефон, взглянула на экран. Замерла на секунду, и Морен заметила, как изменилось выражение её лица - в нём мелькнуло что-то сложное, что-то, чего она не успела прочитать. - Мне нужно ответить, - Мел поднялась, задев коленом край столика так, что звякнули чашки. - Извините. Она выскользнула за дверь, и та мягко закрылась за ней, отсекая любопытные взгляды. Алекс проводила сестру взглядом, потом повернулась к Морен. В её глазах плясали знакомые огоньки - смесь веселья и сестринской гордости. - Это её парень, - сказала она почти шёпотом, хотя Мел уже не могла их слышать. - Самый популярный парень в школе. Представляешь? - Представляю, - Морен улыбнулась, но в её улыбке промелькнуло что-то едва уловимое - может быть, тень воспоминания о чём-то своём. За дверью, которую закрыла Мел, ещё несколько секунд слышались удаляющиеся шаги, а потом наступила та особенная тишина, которая бывает только в маленьких закрытых помещениях - слышно, как тикают наручные часы и потрескивает остывающий чайник. Морен отставила кружку в сторону и внимательно посмотрела на Алекс. - Слушай, - произнесла она негромко. - Ты упомянула, что потеря доски связана с Карлосом. Что-то случилось? Алекс замялась лишь на мгновение. Взгляд Морен - уставший, но по-прежнему внимательный и тёплый - словно приоткрывал какую-то дверь, в которую хотелось войти. И Алекс вошла. - С ним что-то странное происходит, - выдохнула она, сама удивляясь тому, как легко слова слетают с языка. - Сегодня на пляже. Представляешь: лежим мы, загораем, обычный день, солнце, народ вокруг. И вдруг у него волосы начали синеть. У самых корней. Сначала я подумала, что мне кажется, а потом всё стало только хуже. В машине у него появилась чешуя. Морен слушала молча, не перебивая. Её пальцы, лежащие на столе, чуть заметно дрогнули, когда Алекс упомянула чешую. - А потом он заговорил, - продолжила Алекс, подаваясь вперёд. - Вернее, попытался. Вместо слов из горла вырвался звук. Знаешь, как киты поют? Низко, протяжно, от него вибрировало всё вокруг. Прямо в такси. Водитель чуть руль не выпустил. Хорошо, мы быстро придумали - сказали, что это приложение для медитации. Звуки природы, типа. - Он сбежал, да? - тихо спросила Морен. Это был не вопрос, скорее утверждение. - Откуда вы знаете? - удивилась Алекс. - Потому что я знаю Карлоса, - Морен пожала плечами, и в этом жесте читалась давняя привычка к чужим секретам. - Он не из тех, кто просит о помощи. Он из тех, кто убегает и делает вид, что ничего не было. Алекс кивнула, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна беспокойства. - Сказал, что Беллу кормить надо, срочно. Белугу нашу. Но мы-то знаем: он боится. До смерти боится, что его отец узнает. А если отец узнает - всё. Работу закроет, в школу переведёт на домашнее обучение, к морю будет пускать только по расписанию и под присмотром. Он уже так делал. - Понимаю, - отозвалась Морен. В её голосе слышалось что-то, заставившее Алекс присмотреться к ней внимательнее. Она вдруг поймала себя на мысли, что за последние недели привыкла к открытости сотрудников Океанариума. Дельфины, киты, тюлени, русалки - все они спокойно обсуждали свою природу, как обычные люди обсуждают, откуда они родом или где учились. И Алекс, сама того не замечая, перестала видеть в этом что-то необычное. - Слушай, - она подалась вперёд, почти касаясь локтем стола, - а ты? Кто ты на самом деле? Ну, в смысле, какой у тебя настоящий облик? Тоже русалка или...? Морен замерла. Это было видно сразу - по тому, как напряглись её плечи, как пальцы, только что расслабленно лежавшие на столе, сжались в кулак, а потом медленно разжались. Она смотрела куда-то в сторону, на стену, покрытую бледно-голубой краской, и казалось, что внутри неё захлопнулась какая-то дверь. - Я... - начала Морен и запнулась. Алекс почувствовала, как по спине пробежал холодок - не страха, а смутного понимания, что она коснулась чего-то очень личного, почти запретного. - Прости, - быстро сказала она. - Я не хотела... Просто здесь все так свободно об этом говорят. Я думала, это нормально. Ты не обязана, правда. Если не хочешь... - Нет, - перебила Морен. В её голосе появилась та самая твёрдость, которая обычно звучала, когда она разговаривала с поставщиками по телефону. - Всё в порядке. Ты права - здесь все говорят. Просто... для меня это не так просто, как для других. Но ты рассказала про Карлоса, про свою ногу... Наверное, я могу ответить тем же. Она глубоко вдохнула, задержала дыхание на секунду, потом выдохнула и посмотрела прямо в глаза Алекс. В этом взгляде было что-то, отчего Алекс вдруг перестала замечать тиканье часов и потрескивание чайника. - Пять лет назад у меня была совсем другая жизнь, - начала Морен. - Я жила под водой. В Атланте. Была русалкой. - Была? - переспросила Алекс. - Да. У меня были подруги, мы вместе плавали у рифов, исследовали затонувшие корабли, собирали ракушки. Это было... - она запнулась, подбирая слово, и наконец произнесла. Это была сказка. Реальная и довольно красивая. А в один день всё изменилось. - Что случилось? - Алекс даже дышать стала тише, боясь пропустить хоть слово. - Браконьеры. Они забрасывали сети в том районе, где мы обычно плавали. Мы знали про них, но думали, что они далеко. А в тот день... - Морен отвела взгляд, уставившись в стену. - Мы резвились, дурачились, и вдруг - сеть. Она захватила только меня. А подруги... они уплыли. Просто развернулись и уплыли. Алекс молчала, боясь пошевелиться. - Я пыталась выбраться, - продолжала Морен, и голос её звучал ровно, будто она читала вслух чужую историю. - Рвала сети зубами, билась, изодрала всё тело. И почти получилось. Я уже вырвалась, уже рванула вверх, к воздуху, к свету... И тут один из них, наверное, принял меня за дельфина. Я слышала их крики, а потом - свист рассекаемого воздуха. И...гарпун пронзил мой хвост. Алекс прикрыла рот ладонью. Перед глазами почему-то встала картинка - тёмная вода, силуэт в сети, и этот звук. Свист. - Дальше я ничего не помню, - призналась Морен. - Как меня нашли, как сюда доставили - всё провал. Очнулась уже на операционном столе. Свет слепил глаза, вокруг люди в масках, инструменты звенят. И голос мистера Моргана: "Мы должны её спасти. В её облике она не выживет". - И они превратили тебя? - еле слышно спросила Алекс. - Прямо во время операции на меня надели волшебный браслет, - кивнула Морен. - Это был единственный шанс. Мне ампутировали ногу, сделали специальный протез. Он чувствует температуру, позволяет танцевать, бегать, даже на каблуках ходить. Если бы ты не знала, никогда бы не догадалась. - Но обратно ты не можешь превратиться ? Совсем? - Совсем,- Морен улыбнулась, но в этой улыбке не было веселья. - Я навсегда застряла в этом теле. Русалка, которая никогда больше не коснётся воды в своём настоящем облике. Алекс молчала, переваривая услышанное. - А они? - спросила она наконец. - Подруги твои? Ты злишься на них? - Злюсь, - просто ответила Морен. - Иногда очень сильно. Просыпаюсь ночью и думаю: как они могли? Мы же вместе росли, вместе играли, вместе мечтали... А когда пришла беда - они просто уплыли,- она помолчала. - На браконьеров я тоже злюсь. Но предательство от близких намного больнее, чем гарпун в хвост. - А кто нашёл тебя?- вдруг спросила Алекс. - Не помню, - Морен покачала головой. - Кто-то из наших сотрудников, может быть, Мистер Морган сам. Я не знаю. Но я помню, как твой дедушка стоял рядом во время операции. Помню его голос, когда я приходила в себя: "Ты справишься, ты сильная". И потом, когда я поправилась, он подарил мне эту работу, помог с квартирой, придумал, как объяснить моим родителям, почему я не могу вернуться. - Что он им сказал? - Что меня отправили по королевскому указу в долгосрочную командировку на другой конец океана, - Морен усмехнулась, но в этой усмешке слышалась благодарность. - Представляешь? Королевский указ. Они поверили. Пишут мне письма, спрашивают, как там, в далёких краях. А я отвечаю. И пергамент я использую особенный, из морских водорослей. Чтобы они даже не догадались, что письма отправляются с суши. Себастьян помогает доставлять - он у нас спец по таким делам. - И они не знают правды? - тихо спросила Алекс. - Если бы узнали, что их дочь чуть не погибла, что она теперь не может вернуться домой... - Морен замолчала, подбирая слова. - Это бы их убило. Буквально. Я не могу так с ними поступить. Пусть думают, что у меня всё хорошо. Что я выполняю важную миссию. Алекс смотрела на неё и чувствовала, как внутри поднимается какое-то новое, незнакомое чувство - смесь восхищения и грусти. Эта женщина, всегда такая собранная, идеальная, неприступная, оказалась кем-то, кто потерял всё и научился жить заново. - Но хоть немного... ты счастлива? Здесь?- спросила Алекс. Для неё этот вопрос почему-то стал очень важным. Морен посмотрела на неё долгим взглядом. В этом взгляде было что-то, от чего Алекс вдруг почувствовала себя старше и взрослее, будто ей доверили что-то очень хрупкое. - У меня есть работа, которую я люблю, - ответила Морен. - Квартира в центре. Я могу ходить в кафе, в кино, по магазинам. У меня есть интернет, телефон, я могу заказывать пиццу на дом и смотреть сериалы до трёх ночи. Могу носить каблуки и танцевать, представляешь? Под водой с каблуками сложновато,- она улыбнулась своим мыслям. - Это не та жизнь, которую я планировала. Но она... неплохая. Правда, единственное о чём я жалею так это о том, что больше я не увижу родных, больше не смогу обнять их. - Я понимаю,- Алекс немного утихла.- А друзья? - спросила она. - У тебя есть здесь друзья? Улыбка Морен стала чуть заметнее, грустнее. - После того случая я стала осторожнее. Очень осторожнее. Друзья - это те, кто не уплывают, когда ты в беде. Здесь, на суше, я заново учусь отличать своих от чужих. Но это происходит медленно. Очень медленно. Алекс кивнула, понимая. И вдруг подумала о Карлосе, о его панике, о том, как он метался по коридору. О том, как чешуя вспыхивала на его пальцах, а волосы синели у корней. Она посмотрела на Морен, которая всё ещё держала в руках сложенную салфетку, и задала вопрос, вертевшийся на языке с самого начала: - Морен, а с тобой такое было? Ну, чтобы волосы меняли цвет, чешуя появлялась без воды? Морен покачала головой. - Со мной - нет. Мы с вами хоть и одного вида, но разные. Мое превращение зависит от браслета. Ну вернее, зависило бы, если бы не моя операция. А у вас, полукровок, видимо, всё иначе. Но... - она сделала паузу, - если нужны ответы, ищи их в книгах. - В книгах? - удивилась Алекс. - В Атланте. Во дворце есть библиотека. Огромная, старая, с записями, которым тысячи лет. Там хранятся знания о нас, о нашей магии, о слабостях, о превращениях. Наверняка там есть что-то, что поможет вам понять, что происходит с Карлосом, - Морен говорила об этом так спокойно, будто речь шла о том, как доехать до городской библиотеки на автобусе. Алекс замерла, обдумывая информацию. Атлант. Библиотека. Значит, ответы где-то там. - Морен, - она посмотрела на секретаршу умоляюще. - То, что я рассказала про Карлоса... это останется между нами? Пожалуйста. Если его отец узнает... - Никому не скажу, - перебила Морен. В её голосе звучала та же твёрдость, что и раньше, но теперь в ней чувствовалось что-то ещё - обещание. - Я всё понимаю. В этот момент дверь распахнулась, едва не врезавшись в стену. На пороге стояла Мел. Её лицо было бледным, в руках она сжимала телефон, и даже со входа было видно, как тяжело она дышит. - Мне нужно бежать, - выпалила она, переводя взгляд с Морен на Алекс. - Срочно. - Что случилось? - Алекс вскочила, едва не опрокинув стул. - Зак. Он написал. Говорит, надо поговорить. Срочно. Что-то важное, что по телефону не обсудить,- Мел перевела дыхание. - Я не знаю, что там, но по голосу... по голосу чувствую - серьёзно. Алекс мгновенно подобралась. Тревога сестры передалась и ей, заставив забыть обо всём - о библиотеке, о Карлосе, о Морен. - Идём, - коротко сказала она. Они быстро попрощались, выскочили в коридор и понеслись к выходу. Алекс на бегу обернулась - Морен стояла в дверях подсобки, всё ещё держа в руках ту самую сложенную салфетку. Она смотрела им вслед, и в свете коридорных ламп её лицо казалось очень уставшим и очень спокойным одновременно. Про Атлантиду и библиотеку Алекс решила пока не говорить. Сначала - Зак. Потом - всё остальное. Солнечный свет пробивался сквозь жалюзи ординаторской, оставляя на полу длинные полосатые тени, в которых танцевали пылинки. Где-то в глубине коридора гудела система вентиляции, и этот монотонный звук смешивался с металлическим лязгом, доносившимся из-под потолка. Себастьян балансировал на верхней ступеньке стремянки, вросшей в середину комнаты как мачта потерпевшего крушение корабля. От его футболки, выбившейся из-за пояса, пахло потом и металлом, а на лбу блестели мелкие капли - то ли от напряжения, то ли от жары, скопившейся под потолком. Он зажимал зубами отвёртку, и каждый раз, когда ему нужно было что-то сказать, он выплёвывал её в ладонь, оставляя на коже маслянистый след. - ...и вот скажи мне, - его голос отражался от высокого потолка и возвращался эхом, - почему, когда вчера вырубило свет, пострадала именно моя кофемашина? Ладно бы какая-нибудь второстепенная техника, но кофемашина, Флинт! Флинт стоял внизу, одной рукой придерживая шатающуюся лестницу, другой - листая какой-то отчёт, от которого пахло свежей типографской краской. - Может, хватит уже геройствовать? - Флинт даже не поднял глаз от бумаг. - Вызовем техподдержку, они за пять минут всё сделают. - Не дождёшься! - Себастьян снова впился зубами в отвёртку, что-то подкручивая в распределительной коробке. - Это вопрос принципа! Если я не починю эту лампу, моя кофемашина так и останется трупом. А без кофе я превращаюсь в злого, опасного для окружающих типа. - Ты и так опасен, - пробормотал Флинт себе под нос. - Что ты там бубнишь? - Я говорю, держись крепче, чтобы не рухнуть на кого-нибудь со своим принципиальным вопросом. Щелчок дверного замка прозвучал неожиданно резко. Мел и Алекс влетели в ординаторскую так стремительно, что воздух качнулся, и бумаги на столе Флинта слегка шелохнулись. Себастьян замер на стремянке, напоминая огромную взъерошенную птицу, запутавшуюся в проводах. Отвёртка снова торчала у него изо рта, волосы стояли дыбом, а на щеке красовалась свежая полоска грязи. Алекс прыснула, прикрывая рот ладонью. Мел только бровь подняла, оценивая картину. - О, - выдохнула Алекс, стараясь, чтобы голос звучал серьёзно. - Мы, кажется, не вовремя? - В самый раз! - Себастьян выплюнул отвёртку в ладонь и перегнулся так опасно, что лестница качнулась.- Алекс, солнце моё, будь человеком - подай вон те плоскогубцы. И синюю изоленту. И поторопись, пока я не рухнул к твоим ногам с позором и переломанными конечностями! Алекс, давясь смехом, подхватила со стола нужные инструменты и, встав на цыпочки, протянула их вверх. Её кеды скрипнули по линолеуму. Себастьян, ловко выхватив плоскогубцы, едва не потерял равновесие. - Осторожнее, чёрт возьми! - Флинт вцепился в лестницу обеими руками, отбросив отчёт, который белыми листами разлетелся по полу. Мел, не обращая внимания на эту сцену, подошла к Флинту. В её глазах не было обычной насмешливой искорки - только ровная, спокойная сосредоточенность. Она смотрела прямо, не отводя взгляда. - Флинт. Мне нужно уйти. На час,- её голос звучал тихо, но твёрдо, каждый звук чеканился отдельно. - Я вернусь и всё наверстаю. Флинт посмотрел на неё поверх очков, которые только что водрузил на нос. Его взгляд скользнул по её лицу - задержался на секунду дольше, чем обычно, будто что-то считывал. Потом он просто кивнул. - Иди. Мел моргнула. - Всё? Просто иди? Даже не спросишь куда? - Спрошу, когда вернёшься, - Флинт уже поднимал с пола разлетевшиеся листы. - Если захочешь рассказать. Мел на секунду замерла. Потом улыбнулась - той улыбкой, которую здесь видели редко, тёплой и открытой, без тени защиты. - Спасибо. Она уже сделала шаг к двери, когда пальцы Алекс сомкнулись на её запястье. - Мел, подожди. Может, мне с тобой? Мел обернулась. В приоткрытую дверь тянуло сквозняком из коридора, и её волосы шевельнулись. Она посмотрела на сестру - и та поняла всё без слов. Этот взгляд, в котором смешались благодарность и твёрдая решимость идти до конца, но в одиночку. - Не в этот раз, Алекс. Понимаешь? Алекс кивнула. Её пальцы разжались, отпуская запястье, но вместо этого она легонько сжала ладонь сестры. - Тогда удачи. Если что - звони сразу. - Обязательно. Дверь за Мел закрылась мягко, почти беззвучно. Только лёгкий щелчок замка - и шаги, быстро удаляющиеся по коридору. Себастьян, всё ещё висящий на стремянке, медленно повернул голову к Флинту. Плоскогубцы в его руке замерли. - Это что сейчас было? - Что именно? - Флинт даже не поднял глаз от бумаг. - Ты её отпустил. Просто так. Без вопросов. Без допроса. Без "а кто будет работать"? - Отпустил. Себастьян спустился на одну ступеньку ниже, забыв про провода. Лестница жалобно скрипнула. - То есть она приходит, говорит "мне надо уйти", и ты - бац! - разрешаешь. А когда я прошу отпустить меня пораньше, потому что у меня свидание или просто голова раскалывается, ты говоришь: "Себастьян, у нас план, мы не можем срывать сроки"? - Говорю. - А когда я прошу перенести совещание, потому что мне нужно забрать посылку с новыми датчиками, ты говоришь: "Себастьян, это твоя работа, планируй своё время"? - Говорю. - А когда я прошусь уйти пораньше, ты мне устраиваешь допрос с пристрастием! "Себастьян, а почему? А зачем? А кто будет кормить белугу? А кто заполнит отчёты? А кто будет держать свечку на собрании?" Флинт медленно поднял глаза. В них мелькнуло что-то, подозрительно похожее на усмешку. - Потому что я тебе не доверяю. - Что?! - Шучу, - Флинт поправил очки. - Просто у Мел причина серьёзная, видно сразу. По глазам. А у тебя обычно - пиво с друзьями из того бара на набережной. - Это был один раз! - Три. За последний месяц. Себастьян открыл рот, собираясь возразить, но слова застряли где-то в горле. Он только мотнул головой и с удвоенной яростью впился в провода, бормоча под нос что-то о несправедливости мира и о том, что его гениальность никто не ценит. - Техподдержку надо было вызвать, - донеслось сверху. - Но нет, я же принципиальный. Герой на стремянке. Сам всё починю. А в итоге сижу тут, слушаю нотации и нюхаю палёную проводку. - Ты сам напросился, - философски заметил Флинт, переворачивая страницу. Щелчок двери прозвучал снова. На пороге стоял Тритон. Солнечный свет из-за его спины падал так, что на мгновение фигура казалась просто силуэтом - высоким, широкоплечим, с закатанными до локтей рукавами белой рубашки. Он сделал шаг в комнату, и свет перестал слепить - стали видны спокойные синие глаза, чуть приподнятая бровь, лёгкая усмешка, тронувшая уголки губ при виде открывшейся картины. - Я даже спрашивать боюсь, - сказал он, проходя к столу и проводя пальцем по его поверхности, будто проверяя, нет ли пыли. - И правильно! - рявкнул Себастьян сверху. - Потому что это ты виноват! Ты, как директор, обязан следить за техникой! А у нас тут после вчерашнего блэкаута всё полетело! Лампы, провода, моя кофемашина, и, между прочим, мои нервы! - Мои нервы, - поправил Флинт, не отрываясь от чтения. - Твои меня не волнуют! Я про свои говорю! И вообще, Тритон, если бы ты нормально финансировал ремонты, я бы сейчас не висел тут как летучая мышь в пещере! - Во-первых, - Тритон говорил спокойно, даже лениво, будто обсуждал погоду, - я финансирую ремонты. Во-вторых, почему ты не позвал техподдержку, которая сидит этажом ниже и именно для этого и нужна? - Потому что они заняты! - Себастьян для убедительности стукнул отвёрткой по коробке, от чего посыпалась мелкая известковая пыль. - У них по всему зданию проблемы из-за вчерашнего блэкаута! Лаборатории, бассейны, системы фильтрации! Я не мог ждать неизвестно сколько! - А сейчас ты можешь ждать, пока свалишься и сломаешь себе что-нибудь, - парировал Тритон. - Или кому-нибудь. Отвёрткой, например. Флинт издал звук, подозрительно похожий на сдавленный смешок, и быстро уткнулся в отчёт, делая вид, что поглощён чтением. Алекс стояла у стены, прислонившись плечом к прохладной поверхности, и наблюдала за этой сценой с удовольствием человека, которому достался лучший билет в первом ряду. Себастьян, поняв, что битва проиграна, вздохнул и снова полез в провода. Его бормотание теперь было неразборчивым - только отдельные слова вроде "несправедливость", "никто не ценит" и "гениальность пропадает" долетали до присутствующих. Тритон тем временем повернулся к Алекс. Его лицо изменилось - исчезла лёгкая насмешка, появилось что-то тёплое, почти неуловимое. Он подошёл и, положив руку ей на плечо, чуть притянул к себе. - А ты как, рыбка? - спросил он тихо, так, чтобы слышала только она. - Как утро прошло? На пляже были? Алекс на секунду прижалась к нему - коротко, почти незаметно. Потом отстранилась и улыбнулась. - Были. Загорали. Валялись на песке. Всё как обычно. - Молодцы, - Тритон погладил её по плечу, и его пальцы на секунду задержались. - Хорошо, когда есть возможность просто побыть на солнце. А вообще... - он чуть наклонил голову, всматриваясь в её лицо, - как ты после вчерашнего? Себастьян, который ещё минуту назад самозабвенно ругался с проводами, застыл на стремянке с отвёрткой в руке, услышав обрывок фразы Тритона. - Эй, погодите-ка, - он даже не стал скрывать, что прислушивается, и спустился на пару ступенек вниз. - Что значит "после вчерашнего"? Я тут, между прочим, жизнью рискую, чиня эту долбаную лампу, пока вы там обсуждаете ночные приключения без меня. Рассказывайте давайте. Алекс перевела взгляд на Тритона, молча спрашивая разрешения. Тот только вздохнул и чуть заметно кивнул, устало проведя рукой по волосам. - Мы видели пеликана, - выпалила Алекс, и её голос зазвенел в тишине ординаторской. - Ночью, сразу после того, как свет отключился. Настоящего, живого. Он ходил по кухне, переворачивал всё, а когда мы за ним погнались - рассыпался. Просто на тысячу капель воды. Исчез. А потом в окно мы увидели тень. Человеческий силуэт. Он стоял и смотрел на нас, пока мы не заорали. Себастьян присвистнул так, что эхо заметалось под потолком. Даже Флинт, до этого уткнувшийся в отчёт, поднял голову, и на его обычно невозмутимом лице мелькнуло что-то похожее на интерес. - Пеликан, значит, - медленно переспросил Себастьян. - Который рассыпался. На капли. И вы все трое это видели? - Да! Мел, я и Карлос. Мы не могли ошибиться втроём. Себастьян спустился с лестницы окончательно, забыв про лампу, и уставился на Тритона с выражением крайней многозначительности. - А ты, я смотрю, не особо веришь? - в его голосе зазвучали нотки обвинения. - Я верю, что они что-то видели, - ответил Тритон, и в его голосе послышалась та спокойная, въевшаяся годами осторожность, с которой он обычно подходил к любым необъяснимым явлениям. - Но пеликан, который исчезает, и тень за окном... Себастьян, сам подумай. - Я думаю! - перебил Себастьян, подходя ближе. - И думаю, что это офигенно! Пеликан! Исчезающий! Ты понимаешь, что это звучит как начало классного фильма ужасов? Алекс, слушая эту речь, чувствовала, как внутри закипает что-то тёплое и благодарное к Себастьяну. Хоть кто-то её не считает сумасшедшей. - Спасибо, Себ, - сказала она тихо. - Хоть кто-то понимает. Тритон шагнул к ней и мягко положил руку на плечо, но Алекс чуть повела им, высвобождаясь из-под его ладони. Жест получился почти незаметным, но Тритон его почувствовал. - Алекс, - начал он, стараясь, чтобы голос звучал мягко, - я не говорю, что вы ничего не видели. Я просто ищу логичное объяснение. - Призраки нелогичны! - тут же влез Себастьян. - В этом их фишка! - Себастьян, помолчи хотя бы минуту. - Не могу. Флинт, вздохнув, отложил наконец отчёт и посмотрел на Тритона. - Может, нам выйти? Чтобы вы спокойно поговорили? - Нет! - отрезал Себастьян, хватая Флинта за рукав. - Никуда мы не выходим. Я должен знать, чем это кончится. Тритон даже не обернулся на них. Он смотрел только на Алекс, и в его синих глазах читалось что-то, чему она не могла подобрать названия. - Послушай, мы можем долго спорить, но чтобы знать наверняка... мы с вашим папой, пока вы были на пляже, решили купить камеры. Поставить видеонаблюдение на первый этаж. Чтобы, если что-то повторится, у нас была запись. Алекс замерла. До неё доходил смысл его слов, и каждый звук отдавался где-то в груди тупой болью. - Камеры, - повторила она, словно пробуя слово на вкус. - Вы ставите камеры, чтобы проверить, не вру ли я. - Алекс, нет. Чтобы защитить вас. Если это хулиганы - мы их поймаем. Если что-то другое - мы увидим и поймём, что делать. Себастьян, услышав это, схватился за сердце с такой театральностью, что даже Флинт едва заметно закатил глаза. - Камеры! В доме! Тритон, ты хоть понимаешь, что это значит? Я теперь даже не смогу прийти к вам и незаметно стащить печенье из твоей кухни! Алекс не услышала шутки - она смотрела на Тритона и чувствовала, как внутри всё сжимается. - То есть, - медленно произнесла она, и в её голосе появилась та ледяная вежливость, которой он от неё никогда не слышал, - камерам вы верите больше, чем мне. - Алекс, нет. Ты не так поняла. - А как? Вы ставите камеры, потому что думаете, что мне показалось. Что я придумала. Или перепутала сон с реальностью. - Я думаю, что в темноте, после блэкаута, когда вы все испугались, могло показаться что-то не то. - Я знаю, что я видела, - Алекс смотрела ему прямо в глаза, и её голос звучал твёрдо, как никогда. - И Мел знает. И Карлос. Мы втроём не могли обознаться одновременно. Тритон молчал. Он перебирал в голове слова, которые могли бы её убедить, и не находил. - Алекс, - сказал он наконец, и в его голосе слышалась усталость, - я верю тебе. Правда. Но есть вещи, в которые... в которые не так просто поверить. Понимаешь? - Нет, - отрезала она. - Не понимаю. Себастьян, наблюдавший за этим разговором с нескрываемым интересом, снова не выдержал: - Тритон, друг мой, ты сейчас роешь себе яму. С каждым словом - глубже, и глубже, и глубже... - Себастьян. - Всё-всё, молчу. Но ты не прав. Алекс глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в голосе. - Ты рассказал родителям? Про пеликана, про тень? Тишина, повисшая в комнате, была красноречивее любых слов. Только где-то за стеной шумела вода в трубах, да Себастьян нервно крутил в пальцах отвёртку. - И как они отреагировали? - спросила Алекс, хотя уже знала ответ. Тритон не ответил. Просто стоял, глядя на неё, и в его молчании читалось всё. - "Бурная фантазия", - усмехнулась Алекс, и в этой усмешке было больше горечи, чем веселья. - "Наверное, показалось". "Насмотрелись ужастиков". Я угадала? - Алекс... Она отвернулась к окну, пряча глаза. Солнечный свет падал на подоконник, где стоял забытый кем-то кактус. Алекс смотрела на него, но не видела. Перед глазами стояла та тень - чёрная, безликая, смотревшая прямо на них сквозь стекло. Себастьян подошёл к ней неслышно - только скрипнула половица под ногой. Осторожно, будто боясь спугнуть, он положил руку ей на плечо и притянул к себе. Алекс не сопротивлялась. Наоборот - на секунду прижалась к нему и позволила себе просто выдохнуть. - Всё хорошо, - пробормотал Себастьян, гладя её по спине короткими, успокаивающими движениями. - Мы тебе верим. Я верю. И Флинт, может быть, тоже, просто он не умеет это показывать. - Я умею, - возразил Флинт беззлобно. - Не умеешь. У тебя лицо всегда недовольное. Алекс, ты смотри на меня. Я с тобой. Пеликаны, призраки, исчезающие тени - я за. А эти, - он кивнул в сторону Тритона, - они просто взрослые. У них мозг по-другому устроен. Им факты подавай, графики, диаграммы. А мы с тобой люди тонкой душевной организации, мы в чудеса верим. Алекс улыбнулась, уткнувшись носом в его футболку. Себастьян, конечно, перебарщивал, но его поддержка согревала лучше любого пледа. Тритон стоял в стороне, наблюдая за ними. За Алекс, которая прильнула к Себастьяну, за спокойным Флинтом, за всей этой сценой, в которой он оказался лишним. Он не хотел её обижать. Он правда верил. Но как объяснить тринадцатилетней девочке, что вера и реальность - не одно и то же? Флинт переводил взгляд с одного на другую и машинально разглаживал несуществующую складку на своём пиджаке - он делал так всегда, когда нервничал. - Тритон,- не выдержал наконец Флинт, - ты вообще зачем пришёл? По делу или просто так, настроение поднять? Тритон с усилием оторвал взгляд от внучки - это движение далось ему не легче, чем если бы пришлось разжимать пальцы, вцепившиеся в поручень. - По делу. Себастьян, разговор есть. - Просьба? - Себастьян оживился, и его хватка на плече Алекс чуть ослабла. - Обычно ты с этого не начинаешь. Сразу говоришь: "Надо". - Надо сгонять в Атланту, - Тритон говорил ровно, будто зачитывал пункт из расписания, но краем глаза всё ещё ловил реакцию Алекс.- Проверить обстановку. Выслушать, просьбы подданных. Я вчера был, но двое горожан так и не дождались - ушёл раньше, чем они приплыли. А у меня сегодня три совещания, обход с ветврачом, осмотр новых фильтров и поездка за лабораторным оборудованием. Себастьян присвистнул - протяжно, с ноткой уважения. - В Атланту. Прямо сейчас? И это не предложение, а приказ, я так понимаю? - Именно. - Тирания, - пробормотал Себастьян, но беззлобно.- Но ладно. Давно там не был. Соскучился даже по этим... по коридорам. Алекс, которая до этого момента напоминала статую, вдруг ожила. В её глазах мелькнуло что-то - не огонёк даже, а скорее быстрая искра, которую Тритон успел заметить. - Себ, - сказала она, и голос её звучал ровно, будто она спрашивала разрешения сходить в уборную, - а можно мне с тобой? Все трое мужчин повернулись к ней. Флинт перестал теребить пиджак. Себастьян даже рот приоткрыл. Тритон замер. - В Атланту? - переспросил Себастьян. - Ты серьёзно? - Ты же сегодня мой куратор. По расписанию, - Алекс говорила, глядя только на него. - Значит, если я пойду с тобой - это будет выезд с куратором по делам. Всё официально, по правилам. Тритон ждал, что она хотя бы мельком посмотрит на него. Она не смотрела. Вообще. Как будто его кресло, где он стоял, было пустым местом. - Я не против, - быстро сказал Себастьян. - Лично мне компания не помешает. Ты как, Тритон? Тритон посмотрел на внучку. Она разглядывала плафон лампы, которую так и не починили, потом перевела взгляд на свои руки, потом на дверь. - Алекс, - сказал он негромко, - ты не хочешь спросить разрешения у меня? Она наконец повернулась. В её взгляде не было злости - скорее то самое выражение, с которым человек смотрит на что-то, что уже не имеет значения. - А зачем? - спросила она. - Ты же всё равно мне не веришь. Значит, и спрашивать смысла нет. Себастьян мой куратор, он разрешил. Всё законно. - Я тебе верю, - сказал Тритон, и в его голосе появились нотки, которых он сам не ожидал. - Ага, - кивнула Алекс. И добавила, чуть склонив голову.- Особенно когда ставишь камеры, чтобы проверить, не вру ли я. - Камеры не для того, чтобы проверять вас, - начал Тритон, но она уже перебила. - Чтобы знать наверняка. Я помню. Я не глухая. И не сумасшедшая, кстати. Себастьян, почувствовав, как воздух между ними наэлектризовывается, вмешался с такой поспешностью, будто боялся, что сейчас рванёт: - Так, стоп. Тритон, не кипятись. Я за ней присмотрю, всё будет пучком. И вообще,- он понизил голос до театрального шёпота,- почему принцесса не может посетить свой собственный замок? Это же её королевство между прочим. По праву крови. Не каждый день внучка морского царя в гости заходит. - Я не против, чтобы она плыла, - Тритон говорил спокойно, но где-то в глубине его голоса проступило что-то, чего Алекс раньше не слышала. - Я просто не понимаю, Алекс, что с тобой происходит? Почему ты так себя ведёшь? Алекс посмотрела на него в упор. В её взгляде не было вызова - было только то самое, с чем смотрят на человека, который не понимает чего-то очевидного. - Я себя веду так же, как всегда. Это ты себя ведёшь по-новому. - Я? - Ты. Раньше ты мне верил. А теперь - нет. - Я верю! - выдохнул Тритон, и в этом выдохе проскользнуло что-то, чего он сам от себя не ожидал. - Просто я не могу поверить в то, чего сам не видел. Это разные вещи. - Для тебя - разные. Для меня - нет, - Алекс отвернулась и направилась к двери. - Пошли, Себ. А то мы тут до вечера проспорим. Тритон шагнул следом - автоматически, не думая. Протянул руку, чтобы коснуться её плеча, притянуть к себе, поцеловать в щёчку, как делал всегда, когда уходили по своим делам или перед школой. Алекс, почувствовав его движение, чуть сместилась в сторону. Не демонстративно, не резко - просто сделала полшага, и его рука, вместо того чтобы коснуться её, повисла в воздухе. - Пока, - сказала она, не оборачиваясь, и вышла. Себастьян задержался на пороге. Посмотрел на Тритона с таким выражением, будто хотел сказать что-то важное, но вместо этого только пожал плечами - мол, не знаю, что тут добавить, - и вышел следом. Дверь закрылась с тихим щелчком. Флинт выдохнул - медленно, с шумом, будто всё это время задерживал дыхание. Подошёл к стремянке, прислонился к ней спиной и сложил руки на груди. - Ну и денёк, - сказал он без всякого выражения. Тритон стоял, глядя на дверь. Его рука всё ещё была слегка приподнята, и он опустил её только через несколько секунд, когда понял, что держать так больше нет смысла. - Ну что, - сказал Флинт негромко, глядя на него в упор, - доигрался? Тритон повернулся к нему. - Ты о чём? - О том, что она права. Хотя бы отчасти. - В чём права? Флинт внимательно посмотрел на него - по-дружески, без осуждения, но и без желания смягчать углы. - Ты ей не веришь. Не потому, что не хочешь, а потому, что не можешь поверить в то, чего сам не видел. Это нормально для любого человека. Но для неё это выглядит как предательство. Она тебе рассказала самое страшное, что с ними случилось, а ты в ответ - камеры. - Я это делаю не для того, чтобы доказать, что они врут, - возразил Тритон. - А для того, чтобы понять, что происходит. - Какая разница, для чего? - Флинт пожал плечами. - Результат один: ты показал, что её слов недостаточно. А для неё это обидно. Особенно от тебя. Тритон молчал. Смотрел на дверь, за которой скрылась внучка, и чувствовал, как внутри что-то скребёт - не вина, нет, что-то другое, более сложное. Бессилие. - Откуда в ней столько эмоций, столько упрямства?- выдохнул он. - Ты серьёзно удивлён? Это же Дэвид. Только в квадрате. И без тормозов, которые у него сейчас всё-таки появились. Тритон провёл ладонью по лицу, задержал пальцы у переносицы: - С Дэвидом я знал, что делать. Он мог бушевать, спорить, хлопать дверьми так, что штукатурка сыпалась - но я всегда видел, где у него та самая кнопка. А у неё... - А у неё нет кнопки. У неё датчик движения. Срабатывает на любое неосторожное слово. И, в отличие от её отца, она не хлопает дверью. Она просто... исчезает. Уходит в себя. И оттуда её уже не достать. - Я не хочу, чтобы она закрывалась от меня. Флинт усмехнулся и потёр переносицу. - Слушай, я не специалист по воспитанию. Но одно скажу: камеры она тебе ещё припомнит. Такие вещи не забывают. Особенно Дэвиды в квадрате. - Я просто хочу, чтобы они были в безопасности, - Тритон говорил медленно, будто объяснял очевидное. - Чтобы с ними ничего не случилось. С обеими. - Чтобы с ними ничего не случилось, им нужно знать, что ты на их стороне. Даже если они видят пеликанов, которые рассыпаются на воду. Даже если им кажется, что за окном стоит призрак. Даже если это звучит как бред, от которого у любого взрослого мозги закипят. Потому что если ты будешь искать доказательства там, где нужна просто вера, они найдут того, кто поверит без камер. И это будешь не ты. Ни для одной из них. -Ты думаешь, я теряю Алекс? - спросил Тритон негромко. - Я думаю, что она сейчас проверяет, насколько ты в неё веришь, - Флинт говорил спокойно, без назидания, будто обсуждал план лечения очередного пациента. - И если ты провалишь этот тест, возвращать её будет сложнее, чем чинить лампы после того, как там покопался Себ. А ты видел, что он с проводами сделал. - Это вообще возможно - вернуть? Флинт хлопнул его по плечу - коротко, по-мужски, но достаточно ощутимо. - Нет ничего не возможного, а для тебя - тем более. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Тритон остался один. За окном кричали чайки - кто-то из них, кажется, спорил с соперником за место на карнизе. Он смотрел на дверь, за которой скрылась Алекс, и вдруг поймал себя на мысли, что знает, что делать. Как дедушка, который просто хочет, чтобы внучка знала: он на её стороне. Даже если она видит призраков. Даже если эти призраки - полный бред.