Глава 14 Волна возмездия и синеющие корни

Карлос сидел на диване в гостиной, откинув голову назад. На виске красовалась шишка размером с небольшой грецкий орех, а поверх неё он держал замороженный пакет с овощной смесью - всё, что Тритон нашёл в морозилке между коробкой мороженого и заледеневшей пиццей.    - Держи крепче, - Тритон присел перед ним на корточки, синие глаза внимательно следили за реакцией зрачков. Голос звучал ровно, по-деловому, но пальцы касались виска с той осторожной бережностью, с какой он осматривал только своих, родных. - В глаза мне посмотри. Так. Теперь в сторону. Голова кружится?    Карлос молча моргнул. Его взгляд был прикован к двум фигурам у камина. Мел и Алекс стояли, прижавшись друг к другу, как котята, которых застали за разорванным рулоном туалетной бумаги.    - В глазах не двоится? - Тритон осторожно ощупал края шишки. - Пальцы чувствуешь? Хорошо. Головная боль сильная?    Карлос снова промолчал, только чуть заметно кивнул. Зелёные глаза продолжали сверлить сестёр.    - Понятно, - Тритон выпрямился, бросив быстрый взгляд на внучек. - Сотрясения, кажется, нет. Но шишка знатная. Сегодня придётся лежать в тишине. Без резких движений.    Он забрал у Карлоса пакет, проверил температуру и вернул обратно.    Алекс шагнула вперёд. На лице зажглась её фирменная улыбка - та, что обычно открывала любые двери и располагала к себе учителей.    - Карлос, миленький, ты выглядишь просто сногсшибательно! - объявила она, обводя рукой его фигуру. - В прямом смысле. Новый аксессуар - синий ледяной шар и гематома в тон. Эксклюзив! Ни у кого в школе такого нет.    Карлос медленно перевёл на неё взгляд. В зелёных глазах не дрогнул ни один мускул. Он даже не моргнул. Просто смотрел.    Улыбка Алекс съёжилась.    - Не работает, - прошептала она Мел, пятясь.    - А ты думала, он оценит твоё чувство юмора? - одними губами ответила Мел. - У него на голове яйцо, которое снёс канделябр.    На лестнице показалась Рут. В руках она несла маленькую баночку из тёмного стекла - без наклейки, без опознавательных знаков. Она подошла к Карлосу, мягко отстранила Тритона и, не говоря ни слова, открыла крышку. По комнате поплыл едва уловимый, странный аромат - орехи, лаванда, мята, смешанные во что-то третье.    Она нанесла немного мази на шишку. Секунда. Другая. Багровая опухоль на глазах начала бледнеть, уменьшаться, а через минуту исчезла совсем - будто её и не было. Карлос провёл рукой по виску, ощупывая гладкую кожу, и наконец разлепил губы.    - Вау, - выдохнул он. - Что это?    - Маленький секрет, - загадочно улыбнулась Рут, убирая баночку в карман.    Тритон шагнул в центр комнаты. Голос прозвучал спокойно, но с той особой интонацией, которая появлялась у него, когда он разбирал сложные случаи в Океанариуме. Только сейчас объектом исследования были не морские обитатели, а его собственная семья.    - Ладно, - сказал он. - Давайте разбираться. Спокойно. Без обвинений. Я просто хочу понять, как мы дошли до жизни такой, что пяти минут моего отсутствия хватило, чтобы превратить гостиную в филиал травмпункта. Мел. Алекс. С самого начала. Только факты. Что произошло после того, как мы с бабушкой ушли в подвал?    Мел и Алекс переглянулись.    - Было темно. Мы сидели на диване, - начала Мел, тщательно подбирая слова. -  Ждали Карлоса. И тут…    -  Мы увидели тень,- вклинилась Алекс. - Наверху. У лестницы. Чёрный силуэт, он скользил по стене!    Тритон поднял бровь.    - Тень, - повторил он.    - Да! - подтвердила Мел. - Я понимаю, как это звучит, но мы реально её видели. Два раза. Сначала у лестницы, потом в коридоре на втором этаже.    - И вашей реакцией было… - Тритон перевёл взгляд на канделябр, всё ещё лежащий на журнальном столике.    - Взять канделябр и пойти проверить, - закончила Мел.    Тритон моргнул. Раз. Второй.    -  Канделябр, - произнёс он таким тоном, будто пробовал это слово на вкус. - Тяжёлый, металлический, декоративный канделябр в форме коралла. Вы взяли ЭТО, чтобы пойти навстречу потенциальной опасности.    - Ну да, - кивнула Алекс. - А что ещё? Света не было. Фонарики в телефонах отказали. А канделябр - он вот, под рукой.    Тритон посмотрел на неё, потом на Мел, потом снова на канделябр. На лице медленно проступало выражение, которое бывает у людей, изо всех сил старающихся не рассмеяться.    - Логика железобетонная, - кивнул он. - Если нечем осветить путь - возьми тяжёлый предмет и иди на звук. Это я запомню.    - Мы поднялись наверх, - продолжила Мел. - Подошли к комнате. Оттуда шли звуки. И тут - из дверного проёма выходит что-то тёмное.    - И я замахнулась, - добавила Алекс с гордостью, но тут же смутилась под взглядом Тритона. - Ну, Мел замахнулась. Я просто стояла сзади и кричала.    - Морально поддерживала,- уточнила Мел.    Тритон перевёл взгляд на Карлоса, который за всё это время не проронил ни слова, только смотрел на сестёр с выражением глубокой философской печали.    - А ты, Карлос? Как ты вообще оказался в их комнате, а потом на выходе из неё в самый разгар канделябровой атаки?    Карлос наконец подал голос. Голос звучал устало - как у человека, пережившего слишком много за один вечер.    - Я звонил. Семь раз. Потом стучал. Потом звонил ещё. Они не брали трубки. У входа темно, дверь заблокирована электронным замком. Я подумал, что случилось что-то серьёзное. Что они в опасности.    - И ты полез через окно,- закончил за него Тритон.    - Там водосточная труба, - пожал плечами Карлос. - Я справился. Оставил рюкзак в комнате и пошёл искать их. Вышел в коридор. Подошёл к лестнице. Хотел спуститься. И тут - темнота.    - Ты не видел их? - уточнил Тритон.    - Нет. Я вообще ничего не видел. Просто шёл на звуки. А потом… - он дотронулся до виска. - Потом я увидел яркую вспышку и коралл. Очень близко.    Тритон замолчал, переваривая информацию. Потом повернулся к девочкам.    - А вы, когда поднимались, не подумали крикнуть? Спросить "кто там"? Позвать меня или бабушку?    Мел и Алекс переглянулись.    - Ну… -  начала Мел.    - Страшно было,- честно призналась Алекс. - А я, между прочим, до смерти боюсь приведений. Ну и Мел... Но я сильнее.    - Призрак, - повторил Тритон с лёгкой улыбкой. - В нашем доме.    - Ты не видел эту тень! - воскликнула Алекс. - Она скользила! Как будто плыла по воздуху!    Тритон посмотрел на Карлоса, потом снова на девочек.    - А вы уверены, что это был не Карлос? Который, кстати, тоже вполне мог "скользить" в темноте, если шёл бесшумно?    Мел открыла рот… и закрыла.    - Ну… мы не проверяли.    - А канделябр у вас уже был в руках, - кивнул Тритон. - Наготове.    - Да, - пискнула Алекс.    - А спросить "это ты, Карлос?"- вы не догадались.    Тишина. Мел и Алекс синхронно уставились в пол. Карлос на диване тяжело вздохнул. Тритон посмотрел на всех троих - и в глазах заплясали смешинки.    - Значит, итог такой, - подвёл он черту, поднимаясь. - Карлос, беспокоясь о вас, совершил подвиг, достойный спецагента - залез на второй этаж по трубе. А вы, беспокоясь о безопасности дома, встретили его канделябром. При этом никто не догадался просто спросить "кто там". Я ничего не упустил?    - Значит, никто не виноват? - с надеждой спросила Алекс.    - Я этого не говорил, - Тритон поднял палец. - Я говорю, что все действовали из лучших побуждений. Карлос - из героических. Вы - из оборонительных. А вместе получилась…    - Катастрофа, - подсказал Карлос.    - Комедия, - одновременно с ним сказала Мел.    - И то, и другое, - решил Тритон. - Но главное - все живы. Карлос с шишкой, но живой. И, судя по тому, как вы трое сейчас переглядываетесь, дружба уцелела.    Карлос посмотрел на девочек. Девочки на Карлоса. И вдруг Алекс фыркнула. Мел закусила губу. Карлос закрыл глаза рукой, но плечи тряслись.    - Я похож на призрака? - пробормотал он.    - Ты скользил! - выдохнула Алекс сквозь смех.    - Я просто шёл!    - А выглядело как скольжение!    - В темноте всё скользит!    - Канделябр не скользил. Он летел.    Тритон смотрел на эту троицу - они уже забыли про обиды и просто смеялись над абсурдностью ситуации. На его лице расплылась тёплая улыбка. Он подошёл, положил руку на плечо Карлосу, другой притянул к себе девочек.    - В следующий раз,- сказал он тихо, - если будет страшно или темно - просто кричите. Громко. Я приду. Даже из подвала. Даже сквозь бетон. А ты, - он посмотрел на Карлоса, - в следующий раз, если не берут трубки, попробуй кинуть камешек в окно. Меньше шансов получить канделябром по голове.    - Буду знать, - кивнул Карлос.    - А вы, - Тритон повернулся к внучкам, - подумайте над тем, чтобы в следующий раз, прежде чем брать в руки тяжёлые декоративные предметы, просто включить мозг. Хотя бы на секунду.    Мел и Алекс синхронно кивнули.     Жизнь продолжалась, а коралловый канделябр на журнальном столике сиял в свете ламп - немой свидетель самой нелепой ночи в их жизни.        Гудящий неоном голливудский титр, который Берта с Дэвидом смотрели, уже почти не видя, медленно погас на экране, уступая место финальным титрам - белые буквы ползли вверх по чёрному фону, но никто в зале не задерживался, чтобы их читать. Зрительный зал "Риальто", главного кинотеатра Мистелтика, опустел за считанные минуты, выпуская на вечернюю жару пары, вразнобой обсуждающие только что увиденное, компании подростков с липкими от сладкой газировки пальцами и сонных детей, которых родители тащили к машинам на плечах.    Берта и Дэвид вышли последними. Не потому, что торопиться было некуда - просто им нравилось это медленное возвращение в реальность, когда свет в зале уже зажёгся, а ты ещё не до конца вышел из истории. Она - в лёгком сарафане цвета лаванды, подол которого чуть колыхался от каждого шага, с маленькой сумочкой через плечо, где звенели ключи и губная помада. Он - в простой льняной рубашке с закатанными до локтей рукавами, открывающими загорелые предплечья, с картонным ведёрком недоеденного попкорна, зажатым в левой руке, - правая привычно легла ей на поясницу, когда они переступали порог.    Берта, не глядя, стащила туфли - тонкие ремешки натерли кожу к концу вечера - и пошла босиком, держа туфли в опущенной руке.     - Знаешь, - сказала она, глядя куда-то в сторону тёмных витрин закрытых магазинов, а не на него, - я хочу к ним съездить. К родителям.    Дэвид шёл рядом, засунув руки глубоко в карманы лёгких брюк - там, где обычно звенели мелочь и ключи от участка. Он ждал этого разговора. Весь фильм, пока на экране кто-то кого-то спасал и терял, она не смотрела на экран - она смотрела внутрь себя, и он видел это краем глаза, но молчал, давая ей время самой собрать мысли в слова.    - Сейчас? Ночью? - в его голосе не было насмешки, только лёгкое удивление, смешанное с готовностью принять любой её ответ.    - Через пару дней. Или завтра? Пока не знаю,- она остановилась посреди тротуара, развернувшись к нему корпусом. В жёлтом свете фонарей её лицо казалось усталым - тонкие тени залегли под глазами, губы чуть припухли после двух часов в кондиционированной сухости зала, - но глаза горели тем самым огнём, который он знал в ней двадцать лет. - Хочу увидеть, как они там. Не по телефону, где мама говорит ровным голосом «у нас всё хорошо». Не по фоткам, которые она пришлёт с идеального ракурса, где видно только новую мебель и идеально заправленные кровати. Хочу сама. Вживую.     - Рикки будет в шоке,- он сказал это без улыбки, просто констатируя факт.    - Пусть, - отрезала она, и в этом коротком слове поместились годы её молчаливого согласия с материнскими правилами.    - А Робин? -Дэвид чуть склонил голову набок, и в уголках его губ дрогнула улыбка -тёплая, чуть сонная после фильма. - Он, наверное, уже развёл там огород на подоконнике. Или нашёл местных рыбаков, которые травят байки про северных духов по ночам.    - Вот именно,-  она шагнула к нему ближе - так, что между ними остались считанные сантиметры, и запах её духов смешался с запахом попкорна на его рубашке. - Я хочу это увидеть. Что они там не просто существуют, разложив вещи по коробкам и повесив на стену календарь, а… ну, знаешь... что они счастливы.    - Ты боишься, что она опять спрячется, - сказал он тихо, не спрашивая - утверждая.    - Она уже спряталась, - Берта провела пальцами по его руке - от локтя вниз, к запястью, едва касаясь, будто проверяя, здесь ли он, настоящий ли. - За работу, за эту дурацкую командировку. Но я хочу увидеть, во что именно она спряталась на этот раз. Может, там есть окно. Может, если я постучу достаточно громко, она выглянет. И я смогу… что-то сказать. Что-то, что не говорила за все эти годы. Я чувствую что должна это сделать.    Дэвид молча взял её ладонь в свою - тёплую, чуть влажную после прогулки, сбил пальцы в замок.    - Мы поедем.    Она подняла на него глаза - в них дрожал свет фонарей и что-то ещё, очень хрупкое, что она обычно прятала глубоко внутри.    - Правда? И ты не думаешь, что это… ну, знаешь, слишком? Они только уехали. Мы ещё чемоданы после их отъезда не разобрали, а уже собираемся следом. Как будто не можем без них трёх дней прожить.    - Думаю, - он пожал плечами - просто, буднично, как будто речь шла о том, что заказать на ужин. - И что с того? "Слишком" - это когда уже поздно что-то менять. Когда приезжаешь на кладбище и понимаешь, что все слова надо было говорить при жизни. А у нас ещё есть время. Пока есть.    Она улыбнулась - той улыбкой, которая у неё была только для него. Редкой, появляющейся раз в месяц, если повезёт. Настоящей до мурашек.    - К тому же...я тоже хочу посмотреть на северный форпост Риккарды. Интересно же, с какой стороны она прикрутила табличку "Мэр" и поставила пулемёт для особо надоедливых просителей. Говорят, на севере климат суровый - может, она уже завела себе ездовых хаски.    Она рассмеялась - громко, запрокинув голову, и этот смех растворился в тёплом воздухе, смешался с далёким гулом приближающейся грозы, с шорохом шин проезжающей мимо машины, с чьими-то голосами в конце улицы.    - Тогда домой? - спросила она, уже делая шаг к парковке, где на ночь оставлять машину было рискованно, но Дэвид знал пару мест, где камеры смотрят в другую сторону.    - Тогда до…    Его телефон завибрировал. Резко, настойчиво, разрывая вечернюю тишину короткими электрическими разрядами. Дэвид вытащил его из кармана, глянул на экран - и лицо его изменилось.  Оно стало собранным. Тем самым, каким бывало, когда он надевал форму и превращался из просто Дэвида в шерифа Моргана, отвечающего за порядок во всём Мистелтике.    - Джейкоб,- сказал он, и это было не вопросом, а констатацией.- В участке?...Ага,- он уже слушал, прижав трубку к уху, чуть отвернувшись, чтобы лучше слышать сквозь уличный шум.- Да. Что? - короткая пауза, во время которой Берта видела только, как двигаются желваки на его скулах. - Блэкаут? Всё здание? А резервное питание почему не сработало? Там же аккумуляторы на такой случай.    Берта слышала только гул голоса из динамика - далёкий, искажённый связью, похожий на жужжание насекомого, - но по тому, как Дэвид провёл свободной рукой по волосам, взъерошив их, поняла: что-то пошло не так.     - Ладно. Сидите там. Не лезьте никуда. Я скоро буду. - он убрал телефон в карман, не глядя, промахнулся мимо отверстия, сунул его обратно и посмотрел на неё.    - Дверь в участке электронная. Сдохла при блэкауте,- он говорил быстро, рублено, как будто уже просчитывал варианты. - Они там сидят уже полчаса. Джейкоб пробовал выбить плечом - бесполезно. Стальная, с усилением. Окна на первом этаже решётчатые. Телефоны садятся. Им никто не откроет снаружи, потому что снаружи никого нет - ночная смена была вшестером, все внутри.    - Это далеко,- сказала она. Не спросила - констатировала. Парковка, где они оставили машину, была в десяти минутах ходьбы, участок - очень далеко и придётся, к тому же, ехать через пробки, которые в Мистелтике даже ночью могли возникнуть из ниоткуда.    - Да, - он уже доставал телефон снова, собираясь набирать такси или проверять, сколько бензина в баке. - Я вызову тебе машину. Посажу в такси, ты поедешь домой, а я…    - Нет.    Он поднял глаза. Она стояла, скрестив руки на груди, босоножки всё ещё болтались в опущенной руке, касаясь ремешками асфальта.    - Я с тобой, - сказала она так, будто это было не обсуждаемо. Будто он предложил ей оставить его одного в беде, а она отказалась, даже не дослушав.    - Берта, это на пару часов. Может, дольше. Там темно, техника глючит, электрики приедут неизвестно когда, мы будем просто стоять и ждать, пока кто-нибудь что-нибудь придумает.     - Ты знаешь, меня не уболтаешь,-  она сказала это спокойно, даже буднично, но в этом спокойствии была сталь, которую он знал в ней все эти годы. -  Поехали. Вместе разберёмся. Я хотя бы фонарик подержу. Или покомандую, если ты будешь слишком долго возиться с замками.    Он смотрел на неё секунду - долгую, растянутую, как резина. В этой секунде поместилось всё: благодарность за то, что она рядом, усталость от долгого дня, раздражение от того, что она, как всегда, права, и тихое, глубокое, как океан, счастье от того, что именно эта женщина идёт с ним сквозь жизнь.    - Пошли,- сказал он коротко и взял её за руку - крепко, так, что пальцы сжались.    Они пошли к машине быстрым шагом, почти бегом, и гроза над океаном сделала ещё один шаг ближе к берегу.        Свет дали спустя час, и то пока в доме у Морганов...    Дверь влетела в стену так, что постер с дельфином жалобно хлопнул и съехал набок. Алекс ворвалась внутрь, балансируя тремя коробками с пиццей, сложенными в башню, которая жила собственной жизнью и грозила развалиться в любую секунду. Из-за картона торчало только её лицо — сияющее, как у человека, который только что выиграл войну и теперь несёт трофеи.    - Встречайте курьера! - провозгласила она, приседая с грацией балерины, несущей взрывчатку. Башня с глухим стуком приземлилась на пол. - Доставка преодолела лестницу  и готова к употреблению!    Карлос сидел на полу, привалившись спиной к кровати Мел. Хмыкнув, он потёр висок костяшками - шишка давно прошла, но жест въелся в привычку, как старая татуировка.    - Ты прямо героиня эпоса. Достойна оды.    - Я достойна куска с пепперони.    Алекс плюхнулась рядом, впилась в коробки. Мел смотрела на неё и улыбалась. Она любила такие вечера - когда можно выдохнуть, когда не надо ничего играть, когда они просто трое. Подвинувшись ближе к Карлосу, она оказалась почти вплотную.    Алекс замерла с рукой в коробке. Мел перестала теребить футболку. Они посмотрели на Карлоса. С двух сторон. Как два снайпера, наведших прицел.    - Слушай, - Алекс отложила кусок. Прямо на пол, даже не в коробку. - Мы серьёзно сейчас. Ты реально не обиделся? Только не делай лицо, мы его знаем - «у меня всё хорошо, я просто умираю внутри».    - Если злишься - скажи, - Мел дёрнула футболку так, что та жалобно пискнула швом. -  Мы это заслужили.    Карлос посмотрел на Алекс. Потом на Мел. Потом снова на Алекс. Словно ждал, что у кого-то из них на лбу загорится табличка с правильным ответом. Он молчал ровно столько, чтобы они начали нервничать по-настоящему.    - Нет. Не обиделся.    Девочки выдохнули одновременно. А потом, не сговариваясь, наклонились и чмокнули его в щёки - каждая со своей стороны.    Чмок. Чмок.    Карлос замер. Сначала лицо вытянулось от неожиданности, потом стремительно налилось краской - от шеи до самых корней золотистых волос. Дёрнувшись назад, он выставил перед собой руки.    - Эй! - голос сорвался на фальцет. - Вы чего? Я вообще-то пострадавший! Со мной так нельзя! У меня и так сегодня стресс!    -Ой, да ладно, - Алекс откинулась назад, довольно улыбаясь. - Тебе же приятно. Я вижу. Ты красный, как моя пижама.    - Это... это от жары! - Карлос схватил банку колы и, приложив к щеке, прижался к холодному металлу. - В комнате душно!    - Окно открыто, - сухо заметила Мел, но в глазах у неё плясали черти.    Карлос посмотрел на неё с укоризной. Потом демонстративно отхлебнул колы, делая вид, что абсолютно, совершенно, стопроцентно не тронут. Но улыбка, которую он пытался утопить в банке, вылезала наружу, как сорняк.    - Ладно, - проворчал он, ставя банку. - Считайте, что я простил вас за этот инцидент. Но только из-за пиццы. И колы. И вообще, я сегодня ночую здесь, так что вы обязаны меня развлекать.    - О, мы умеем развлекать, - загадочно протянула Алекс, схватила кусок с пепперони и откусила половину. Прожевав и не дожидаясь, пока проглотит, выпалила.-  Кстати! Ты не представляешь, что случилось!    Карлос, жующий свой мясной кусок, вопросительно поднял бровь.    - Только не говори, что вы опять видели призрака. У меня от ваших призраков уже нервный тик.    - Не про призраков! - Алекс чуть не поперхнулась. Проглотив и вытерев рот тыльной стороной ладони, она подалась вперёд. Сияла как медный таз. - Про Мел. И Зака. Слушай сюда.    Мел закрыла лицо руками. Но сквозь пальцы было видно, что уши у неё красные, а губы растянуты до ушей.    Алекс размахивала куском пиццы как дирижёрской палочкой, и жирная капля шлёпнулась на шорты Карлоса, но он даже не заметил.    - Сегодня, прямо сегодня, этот прекрасный, замечательный, самый красивый парень школы - ЗАК ГОЛД! - официально пригласил нашу Мел на э бал! И она СКАЗАЛА ДА! Ты слышишь? ОНИ ИДУТ ВМЕСТЕ!    Карлос присвистнул. Отложил кусок.    - Ого. Серьёзно? - он посмотрел на Мел. Та наконец убрала руки от лица. - Поздравляю, Мел. Зак парень нормальный. Для квотербека даже слишком нормальный. Я одобряю.    - Спасибо.    Улыбка у Мел была на месте, но глаза сбежали куда-то в сторону окна. Она взяла мармеладного червячка и принялась жевать. Медленно. Задумчиво.    Алекс, занятая пиццей, не заметила. А Карлос же наоборот.    - Что? - спросил коротко. Серьёзно. - Что-то не так?    Мел выдохнула так, будто собиралась нырнуть и не знала, хватит ли воздуха. Она не хотела портить вечер. Но молчать было нельзя.    - Нам нужно кое-что обсудить, - сказала она, и голос прозвучал так официально, будто она зачитывала приговор. - Помните, когда вы с Алекс ушли на репетицию к миссис Кларк?    Алекс перестала жевать. Карлос напрягся.    - Помним. А что?    Глубоко вздохнув, Мел затеребила край футболки. Пальцы сами нашли его и принялись скручивать - если бы она так делала на уроках, к концу дня ходила бы без рукавов.    - Зора подслушала наш разговор. Тот, где мы говорили о... ну, вы понимаете.    Секунд тридцать никто не жевал. Алекс застыла с открытым ртом, Карлос перестал дышать, а пицца в коробках вдруг перестала существовать.    - О том? - Карлос многозначительно поднял бровь.    - О том самом, - кивнула Мел. - Она знает.    Алекс выронила кусок обратно в коробку.    - Что значит "знает"? Знает про... нас? Про всех?    - Да, - Мел обвела взглядом их троих. - Она была за дверью. Слышала достаточно.    - И поэтому она бросила тебя в репейник! - Алекс вскочила. - Вот почему!    - Когда вы ушли, она подошла. Начала спрашивать. Намекать. Я молчала, но... этого хватило. Она пыталась вытянуть из меня признание, - спокойно ответила Мел. - Но не получила желаемого ответа. Из-за этого она рассердилась и отправила меня в кусты.     Карлос откинулся назад, запустил пальцы в волосы.    - Вот это поворот, - пробормотал он. - И что теперь? Пойдёт к директору? Всем в школе расскажет ?    - Не думаю, - Мел покачала головой. - У неё нет друзей. От неё все шарахаются. Кто ей поверит?     - Но следить может, - возразила Алекс, снова  поджав ноги под себя. - Искать доказательства. Провоцировать.    - Поэтому я и сказала сейчас, - Мел посмотрела на них по очереди. - Надо быть готовыми.    Карлос молчал. Пальцы всё ещё в волосах. Потом лицо прояснилось.    - Есть идея, - он подался вперёд. - Алиби. Если она подойдёт - скажем, что обсуждали спектакль.    - Что? - не поняла Алекс.    - Ну, мы же выступаем на балу. Ты на фортепиано, я на барабанах,- он указал на себя и на неё. - Мы могли обсуждать дополнительный номер. Мел советовала. Всё логично. Никаких русалок, только творчество.    Алекс задумалась. Потом медленно кивнула.    - Это... может сработать.    - Именно, - Карлос довольно улыбнулся. - Главное - не паниковать и не давать повода. Держим ситуацию и делаем вид, что ничего не было.    - А если не поверит? - спросила Мел.    - Тогда будем думать дальше, - пожал плечами Карлос. - Но пока - ждём. Не лезем, но и не прячемся. Нормальное поведение.    Алекс выдохнула.    - Ладно. Договорились,- она потянулась за новым куском. - А теперь, раз с кризисом разобрались, давайте решать, что смотрим. Мне нужно что-то лёгкое. У меня сегодня перебор с призраками.    - Комедию? - Карлос стрельнул глазами в её сторону.    - Или мелодраму, - мечтательно протянула Алекс.    - Только не мелодраму, - взмолился Карлос. - Я усну. У меня от мелодрам давление падает.    - А ты что хочешь? - Алекс повернулась к сестре.    Мел, уже успокоившаяся, улыбнулась.    - Если честно, я бы посмотрела документалку про океан. Там новая, про миграцию китов.    Карлос и Алекс переглянулись, синхронно закатив глаза.     - Конечно, - усмехнулся Карлос. - Потому что после целого дня  разговоров о морских тайнах тебе не хватает китов.    - Киты - это святое, - Мел посмотрела на них так, будто они только что предложили сжечь Библию.    - Киты переживут одну ночь без тебя, - Алекс уже держала пульт за спиной, как гранату с выдернутой чекой. - А вот мои нервы - нет. Сегодня - комедия. Или я обижусь и съем всю пиццу сама.    - Ты не съешь, у тебя желудок лопнет.    - Проверим?    Они засмеялись. Напряжение схлынуло, оставив после себя только усталость и облегчение. Комната снова стала просто комнатой - с запахом пиццы, тёплым светом лампы, разбросанными подушками. Снаружи шумел океан.    Внутри было безопасно.    Пока что.    Ночь в комнате Мел и Алекс дышала теплом. После блэкаута фонари за окном наконец-то ожили, и теперь их свет сочился сквозь занавески тонкими серебристыми нитями. Где-то далеко шуршал океан - ровно, убаюкивающе, как дышит огромный спящий зверь.    Мел спала, свернувшись калачиком под лёгким одеялом. Тёмные кудри разметались по подушке, одна прядь упала на лицо, и она даже во сне откинула её лёгким движением. Губы тронула улыбка - чему-то своему, тёплому, что снилось ей там, в глубине сна. Может, балу. Может, Заку. Может, просто синему морю без единой тревоги.    На соседней кровати Алекс спала иначе.    Она металась. Простыня сбилась в тугой жгут, который она сжимала пальцами, будто это был спасательный канат. Губы шевелились, рождая беззвучные слова. Кошмар пришёл к ней не гостем - он ворвался, заполнил всё пространство сна, вытеснил воздух, свет, надежду.    Она стояла на берегу ночного океана. Луна висела над водой тяжёлая, неестественно большая, и свет её был мёртвым - холодным, белым, как лицо покойника. Океан молчал. Ни криков чаек, ни шума прибоя -  только глухой, пульсирующий гул где-то глубоко под толщей воды, будто там билось огромное больное сердце.    А потом она увидела Мел.    Сестра была в воде. Далеко. Слишком далеко. Она не плыла - она тонула, медленно, неумолимо погружаясь в чёрную бездну. Руки слабо били по поверхности, но вода засасывала, тянула вниз, и с каждой секундой Мел уходила всё глубже. Алекс рванулась к воде, но ноги будто приросли к песку. Она хотела закричать - и не могла. Голос умер в горле, застрял колючим комком.    Когда она перевела взгляд на берег, то увидела Карлоса.    Он лежал на песке - вытянувшись, неестественно прямой, и его зелёные глаза были открыты. Смотрели в никуда. В них больше не было ни смеха, ни вечных шуток, ни тепла. Только пустота. Вокруг головы темнела кровь - она смешивалась с песком, впитывалась в него, становилась частью этого проклятого берега. Алекс рванулась к нему, но песок под ногами ожил - он засасывал, тянул вниз, и чем сильнее она пыталась вырваться, тем глубже проваливалась.    Звуки пришли внезапно.    Выстрелы. Крики. Она повернула голову к дому - знакомому, родному дому на берегу, где каждое окно светилось тёплым жёлтым светом. И увидела, как  Дэвид, заслоняет собой Берту. Их силуэты на мгновение застыли в дверном проёме, вырезанные из мрака и света. А потом они оба упали. Неподвижно. Мёртво.    Слёзы хлынули по лицу Алекс, но она не могла издать ни звука. Воздух вокруг сгустился, стал холоднее океанской воды - липкий, тяжёлый, он заползал в лёгкие, душил.    И тогда появился он.    Тритон.    Он стоял на том же пляже - тёмный силуэт на фоне кроваво-красной луны. Его фигура была такой родной, такой знакомой - высокая, прямая, несгибаемая. Он смотрел на неё, и даже в темноте Алекс видела его глаза - синие, бесконечно печальные. В них не было страха. Было прощание.    - Дедушка, нет! - закричала она, и на этот раз крик вырвался, разорвал тишину.    Но было поздно.    Из темноты за его спиной вылетел шип. Огромный, прозрачный, острый - он нёсся так быстро, что воздух за ним сворачивался в воронку. Алекс видела каждую деталь: ледяные грани, хищный наконечник, холодную ярость, застывшую в этом куске смерти. Шип вошёл в грудь Тритона с глухим, страшным звуком - тело дедушки выгнуло, отбросило назад, и он рухнул на землю. Его глаза, даже падая, смотрели на неё. Любящие. Прощающие.    БАХ!    Алекс подскочила на кровати, рванувшись так резко, что одеяло слетело на пол. Сердце колотилось  в горле - горячее, испуганное, готовое выпрыгнуть. Лоб был мокрым от пота, волосы прилипли к вискам, ночная рубашка липла к спине. В ушах всё ещё звучал тот страшный, ледяной звук - хруст ломающейся плоти, или это ей только казалось?    Комната была в порядке. Обычная, тёплая, живая комната.    Мел спала на своей кровати, уткнувшись носом в подушку - лицо расслабленное, улыбка всё ещё блуждает где-то в уголках губ.     Карлос на спальном мешке метался. Его лицо было искажено - не просто гримасой, а настоящей маской ужаса. Он стонал, бормотал что-то неразборчивое, дёргал головой, будто отбивался от кого-то невидимого. Руки то сжимались в кулаки, то безвольно падали.    Но Алекс смотрела не на них.    Её взгляд упёрся в пол, и внутри всё оборвалось.    Бутылка колы, стоявшая на журнальном столике, взорвалась.    Нет, не упала. Именно взорвалась - будто что-то внутри неё вскипело за секунду и разорвало тонкое стекло. Осколки веером разлетелись по ковру, поблёскивая в лунном свете. Коричневая липкая жидкость растекалась медленно, тягуче, подбиралась к спальным мешкам, пропитывала ворс ковра, впитывалась в ткань. Пузырьки всё ещё шипели - зло, раздражённо, будто банка была живой и умирала в агонии.    Алекс замерла, глядя на это. В голове не укладывалось. Она сама открывала эту бутылку. Сама поставила на столик - аккуратно, ровно, чтобы не упала. И сама же ее закрыла.    - Это просто сон, - прошептала она, и голос прозвучал хрипло, незнакомо. - Просто сон. Колу кто-то задел. Карлос пинался во сне. Да. Точно.    Она сползла с кровати - ноги дрожали, подкашивались, будто она пробежала марафон. Каждый шаг давался с трудом. Она обошла лужу, стараясь не наступить в липкое, и замерла на секунду, глядя на Карлоса. Он снова застонал - глухо, надрывно - и затих. Мел даже не пошевелилась.    - Надо убрать, - приказала себе Алекс. Голос прозвучал твёрже. - Надо просто убрать, и всё пройдёт.    Она метнулась в сторону, схватила стопку полотенец - махровых, пушистых, пахнущих домом и покоем. Вернулась и начала судорожно вытирать пол, собирать осколки, впитывать колу. Руки тряслись - мелко, противно. Кошмар всё ещё стоял перед глазами: мёртвый Карлос на песке, падающие родители, дедушка с ледяным шипом в груди.    - Это просто сон, - повторяла она, как мантру, как заклинание. - Просто сон. Просто сон.    Когда пол стал более-менее чистым, а осколки - аккуратно завёрнуты в мокрые полотенца, Алекс поняла: это надо выбросить. Вниз. Сейчас. И заодно принести новые салфетки. И попить воды. И просто посидеть в тишине.    Она выскользнула в коридор - старалась не скрипеть дверью, не разбудить остальных. Дом спал.     Спускаясь по лестнице, Алекс сжимала в руках мокрый комок полотенец и чувствовала, как каждый шаг отдаётся в висках пульсирующей болью.    Кухня встретила привычным полумраком. Холодильник гудел ровно, убаюкивающе. Часы на микроволновке светились зелёным - 3:47. Она бросила полотенца в мусорку, открыла шкаф, чтобы достать новые, и вдруг...    Чвак.    Звук. Странный. Горловой. Негромкий, но в этой тишине прозвучавший как выстрел. Так издают... птицы. Крупные птицы. Алекс замерла, прислушиваясь. Тишина. Она продолжила шарить в шкафу.    Чвак-чвак.    Ближе. Громче. Настойчивее.    Алекс медленно, очень медленно повернула голову.    На полу кухни, прямо посередине, стоял пеликан.    Самый настоящий. Огромный - в полроста Алекс, серо-белый, с длинным клювом, из которого свисал характерный кожистый мешок. Он наклонил голову, глядя на неё круглым чёрным глазом, и снова издал тот самый звук - чвак.    Алекс застыла статуей. Мозг, только что переживший кошмар, пытался обработать новую реальность, но процессор завис. На кухне её дома, ночью, стоит пеликан. Не в зоопарке. Не в заповеднике. На её кухне.     Пеликан снова чвакнул, сделал шаг в её сторону и захлопал крыльями - широко, мощно, задевая столешницу, отчего чашки жалобно звякнули.     Алекс действовала на одних инстинктах. Она медленно, стараясь не делать резких движений, обошла кухонный остров, держась от птицы на максимальном расстоянии. Пеликан проводил её взглядом - чёрный глаз следил неотрывно, будто оценивал. Но не тронулся с места. Как только Алекс оказалась у двери, ведущей в коридор, её ноги понесли сами - она побежала на второй этаж, влетела в спальню родителей, надеясь увидеть там маму с папой, живых, настоящих, готовых объяснить, откуда в доме взялась морская птица.    Комната была пуста.    Кровать - аккуратно застелена, подушки взбиты, покрывало расправлено. Никого. Тишина.    - Мам? Пап? - позвала Алекс шёпотом, но ответом была лишь тишина - густая, тягучая, заползающая в уши.    Паника сжала горло ледяной рукой. Кошмар.  Пеликан на кухне. Пустая комната родителей. Всё смешалось в один сплошной, вязкий, липкий ужас.    Она развернулась и побежала в комнату. К Мел. К Карлосу.     Алекс влетела  так, будто за ней гнались. Ноги заплелись о край ковра - она едва не встретила пол лицом, но удержалась, вцепившись в дверной косяк. Сердце долбило где-то в горле, в ушах, в кончиках пальцев - глухо, быстро, будто хотело вырваться и убежать без неё. Она рванула к кровати сестры, наступив по пути на что-то мягкое - кажется, на плюшевого осьминога, который жалобно пискнул.    - Мел! - зашипела она, вцепившись в плечо сестры мёртвой хваткой. - Мел, просыпайся!    Мел что-то промычала в подушку - длинное, нечленораздельное, сонное - и попыталась отмахнуться, как от назойливой мухи.    - М-м-м... ещё пять...    - Нет! Сейчас!    Алекс дёрнула сильнее - так, что голова Мел мотнулась, и та наконец приоткрыла один глаз. Мутный, злой, с явным намерением убить.    - Ты совсем ку-ку? - голос сестры был хриплым, чужим, будто она не спала, а болела неделю. - Сколько времени?    - Вставай, говорю!    Карлос на своём спальнике заворочался, издал звук, похожий на смесь стона и рыка, и сел. Волосы торчали в разные стороны - казалось, они жили своей жизнью и сейчас собирались на митинг. Лицо опухшее, помятое, веки тяжёлые.     - Что?- голос хриплый, простуженный, чужой. - Пожар? Война?     - Вставай, сказала!    - Ты вообще видишь, сколько времени? - Карлос рухнул обратно на подушку с такой силой, будто хотел пробить пол и оказаться этажом ниже, и натянул край спальника на голову. - Три часа ночи, Алекс. ТРИ.    - Мне плевать!    Она дёрнула спальник с такой яростью, что Карлос едва не слетел с него на пол.    - Ты офигела?- зарычал он, пытаясь отвоевать свою единственную защиту от этого безумного мира.    - Там... - Алекс замялась. Язык не слушался. Как это объяснить? Как? - Там, внизу...    Мел уже села на кровати, тряся головой так, будто пыталась вытрясти оттуда сон вместе с мозгами.    - Что внизу? Воду прорвало? Дом горит?     - Пеликан,-  выпалила Алекс.    Тишина. Такая густая, что в ней можно было утонуть.    Карлос приподнял голову, глядя на неё одним глазом - второй был всё ещё зажат подушкой.    - Что?    - Пеликан. На кухне. Сидит. Живой. Смотрит на меня.    Мел и Карлос переглянулись. В этом взгляде было всё: "она наверное спит", "она окончательно и бесповоротно рехнулась", "может, это мы спим, и всё это - коллективный кошмар".    - Алекс, - осторожно начала Мел голосом, каким разговаривают с людьми, которые стоят на краю крыши,- ты уверена, что тебе не приснилось?    - Я не сплю! - Алекс топнула ногой, попала по тому же осьминогу, тот снова пискнул. - Я ходила вниз за салфетками! А он там сидит! Смотрит на меня своими дурацкими глазами! У него клюв вот такой! - она развела руки, показывая что-то невообразимое. - И мешок! Под клювом болтается!     Карлос сел окончательно. Посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом, потом вздохнул так, будто прощался с остатками сна и здравого смысла.    - Ладно. Допустим. Пеликан. На кухне. В три часа ночи,- он встал, пошатываясь, и чуть не наступил на ту же злополучную игрушку. - Если это розыгрыш, Алекс, клянусь, я тебя урою.     - Это не розыгрыш!    Алекс схватила их за руки - Мел за левую, Карлоса за правую - и потащила к двери, как заправский пастух, который тащит двух абсолютно не желающих никуда идти овец. Карлос спотыкался на ходу, пытаясь одной рукой пригладить волосы, а другой - не наступить на собственные ноги.    В гостиной горел только свет от уличных фонарей - длинные, косые полосы на полу, тени от мебели, такие длинные и тонкие, что всё вокруг казалось чужим, незнакомым, опасным.    Алекс вела их за собой, сжимая ладонь сестры так, что пальцы немели и белели. Она чувствовала, как пульс бьётся в кончиках этих пальцев - или это был пульс Мел? Уже не разобрать.    На кухне было полутемно. Только слабый свет со двора просачивался сквозь жалюзи, рисуя на плитке тонкие световые полоски.    Алекс остановилась в дверях, вытянула руку - и замерла.    Мел и Карлос уставились вперёд.    Пеликан стоял ровно посередине кухни. Большой. Серо-белый. С длинным клювом, похожим на щипцы для орехов, и дурацким горловым мешком, который болтался под клювом, как старая, потрёпанная сумка у бабушки на рынке. Он повернул голову и глядел на них круглым чёрным глазом. Спокойно так глядел. Без страха, без удивления. Будто каждый день сюда заходит. Будто у него тут абонемент.    - Это... - выдохнула Мел. Голос у неё был такой, будто кто-то сдавил горло.    - Пеликан, - закончил Карлос. Голос у него был странный - вроде и спокойный, но с каким-то надрывом, с хрипотцой, будто он сдерживался, чтобы не заорать. - У вас на кухне. Пеликан. Сидит. Просто сидит. В три часа ночи. Ну, нормально. Вполне себе нормально.     - Я знаю! - Алекс дёрнула его за рукав толстовки. - Я поэтому вас и позвала!    Пеликан дёрнулся. Крылья распахнулись - громко, тяжело, со звуком, похожим на хлопок паруса на ветру. Задели тостер, стоявший на стойке, - тот покачнулся, жалобно звякнув, но устоял, чудом не свалившись на пол.    Птица взмыла в воздух.    Неуклюже. Тяжело. Цепляя люстру крыльями, отчего та закачалась, и тени заметались по стенам, по потолку, по их лицам - дикая пляска, от которой у Алекс закружилась голова.    - Стоять! - заорал Карлос и рванул за ней.    Дальше было как в дурном сне. В том самом сне, где ты бежишь, а ноги ватные, и всё вокруг разваливается.    Пеликан носился по первому этажу, снося всё на своём пути. Влетел в гостиную - напольная ваза с сухими ветками опрокинулась с глухим стуком, ветки рассыпались по паркету, как кости какого-то странного скелета. Задел журнальный столик - стопка книг полетела на пол, раскрываясь на ходу, будто хотела показать всем свои страницы. Метнулся в столовую, зацепил стул - тот с грохотом опрокинулся.    Карлос нёсся за ним, поскальзываясь в носках на полу, - руки раскинуты, глаза горят бешенством.    - Да стой ты, чтоб тебя! - орал он, пытаясь ухватить птицу за длинную, извивающуюся шею. - Я тебя поймаю и лично отнесу обратно в океан!    Мел забежала с другой стороны, раскинув руки, пытаясь перекрыть проход в коридор.    - Налево! Он налево пошёл! - кричала Алекс, мечась между ними и только мешая. Она сама не понимала, зачем кричит - нервы, просто нервы.    - Я вижу! - рявкнул Карлос и перепрыгнул через упавший стул - грациозно, как заправский легкоатлет, если бы легкоатлеты прыгали в пижаме.    Пеликан влетел в прихожую, задел вешалку - чья-то куртка свалилась на пол, рукавом накрыв чью-то туфлю, будто пыталась её согреть. Птица развернулась к входной двери, явно собираясь взлететь к потолку, к люстре, к свободе, - и Карлос прыгнул.    Прямо в воздухе. Руки вытянуты. Пальцы растопырены. Ведь почти получилось.    И провалился в пустоту.    Пеликан рассыпался.    Просто взял и рассыпался - на тысячи, миллионы мелких серебристых капель. Они блеснули в свете фонарей из окна, повисли в воздухе на долгую, бесконечную секунду - красиво, как новогодний фейерверк, запущенный в замедленной съёмке, - и осели на пол, на стены, на вешалку, на лицо Карлоса. Холодной, колючей водяной пылью.     А потом исчезли. Совсем. Как будто их и не было.    Ни капли на полу. Ни следа на стенах. Ничего.    Тишина.    Карлос стоял с вытянутыми руками, тяжело дыша - грудь ходила ходуном, лицо мокрое, волосы прилипли ко лбу. Мел застыла в дверях гостиной, вцепившись в косяк так, будто он был единственным, что держало её в реальности. Алекс прижала ладони ко рту и не могла отнять - пальцы дрожали, губы дрожали, всё внутри дрожало.    - Испарился... - голос у Алекс сорвался, сломался, как ветка под ногой.     Карлос медленно опустил руки, уставился на свои ладони. Мокрые. Обычная вода. Солёная.    - Что за фокусы... - начал он, но договорить не успел.    - ТАМ!    Мел закричала так, что у Алекс сердце остановилось.  Замерло где-то в груди ледяным комом.    Она смотрела не на них. Она смотрела в окно рядом с дверью. Большое, в пол. Выходит на дорожку и улицу.    Там стояла тень.    Человеческий силуэт. Чёрный, плотный, как вырезанный из самой густой, самой беспросветной ночи. Лица нет - только тьма, сгустившаяся в форму плеч, головы, рук, опущенных вдоль тела. Оно стояло и смотрело. У него не было глаз, но Алекс чувствовала этот взгляд. Кожей. Костями. Каждой клеточкой тела.    Тяжёлый. Ледяной. Чужой. Такой чужой, что хотелось зажмуриться и исчезнуть.    Мел закричала снова - коротко, всхлипом, захлёбываясь воздухом.    Алекс закричала следом, сама не понимая, что кричит, - какой-то звериный, нечеловеческий звук, вцепившись в руку сестры мёртвой хваткой, так, что ногти, наверное, впивались в кожу, но она не чувствовала.    Карлос дёрнулся назад и врезался спиной в вешалку - та зашаталась, жалобно скрипнув, но устояла, чудом не рухнув на пол вместе с оставшимися куртками.    Тень не двигалась. Просто стояла. Смотрела.    - ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?    Голос Тритона громыхнул сверху, как раскат грома среди ясного неба. Он бежал по лестнице - рубашка сидит криво, будто бы он ворочался во сне, волосы взлохмачены, глаза бешеные, синие, как глубоководный лёд. За ним Рут - в халате, бледная до синевы, сжимающая ворот так, будто он мог её защитить.    Тритон подлетел к детям - одно движение, и он уже заслоняет их собой, спиной, плечами, всей своей широкой спиной, - и вгляделся в окно.    - Там! - Алекс ткнула пальцем в стекло, рука ходила ходуном, палец дрожал, как осиновый лист. - Там кто-то! Стоял! Смотрел на нас!    Тритон не стал спрашивать. Не тратил ни секунды. Рванул к двери, распахнул её и выскочил наружу.     На крыльце сразу загорелись маленькие, встроенные в потолок фонарики. Но их света не хватало, чтоб разглядеть целиком всю территорию.    Тритон обежал дом. Пусто. Выбежал на дорогу -  тихая, пустая улица, ни одной машины, ни одной живой души. Фонари горят тухло, разливая вокруг себя слабые круги желтоватого света. Тротуары пустые. Газоны пустые. Ветер с океана шевелит листья пальм, и всё.    Никого.    Он постоял секунду, вглядываясь в темноту между фонарями - в те чёрные провалы, куда свет не добивал. Ни шпаны, ни прохожих, ни бродячих собак. Ни души.    Тень исчезла.    Тритон медленно развернулся и пошёл обратно. На пороге его ждали четверо. Рут обнимала девочек - те дрожали, зажмурившись, словно боясь, что тень снова появится из неоткуда. Карлос стоял рядом, бледный, сжав кулаки. Он пытался дышать ровно, но выходило плохо - дыхание сбивалось, рвалось.    Тритон перешагнул порог и прикрыл за собой дверь. Не хлопнул - просто прижал, будто боялся, что снаружи кто-то услышит. Приложил палец к сенсору - электронный замок пискнул, коротко и будто испуганно, и этот звук разнёсся по прихожей, как выстрел из игрушечного пистолета в пустой комнате. Затем он обернулся и посмотрел на детей.        Рут села на диван в гостиной, и внучки прижались к ней с обеих сторон - Мел слева, поджав под себя ноги, Алекс справа, вцепившись в бабушкину руку так, будто боялась, что та растворится в воздухе. Карлос устроился в кресле напротив - обхватил себя руками, ссутулился, и даже в полумраке ночника было видно, какой он бледный. Тритон стоял у камина, скрестив руки на груди, и слушал, не перебивая, только хмурился всё сильнее с каждым новым словом.    Алекс заговорила первой - выпалила всё на одном дыхании, про то, как спустилась на кухню за салфетками, а там пеликан, а потом она побежала будить остальных, и ещё про родителей - она ведь сначала к ним хотела, забежала в спальню, а там пусто, никого, и так страшно стало, что даже дышать забыла.    Рут мягко пояснила: Дэвид звонил ночью - в участке возникли проблемы, и им с Бертой пришлось срочно туда поехать. Она не стала будить детей, потому что те уже спали.    Мел слушала, кивала, но было видно - мысли её не здесь, а там, на кухне, где час назад по полу бродила огромная птица. Она заговорила спокойно, даже слишком спокойно - так говорят, когда внутри всё дрожит, но очень нужно держать лицо. Рассказала про то, как Алекс влетела в комнату, как они с Карлосом спросонья ничего не понимали, как бежали вниз, а там - пеликан. Настоящий. Живой. С круглым глазом и длинным клювом. И как они гонялись за ним по всему дому, а он уворачивался, скользил, прятался, а потом вдруг рассыпался на тысячи капель - прямо на лестнице, на гладких ступеньках, и капли сверкали в темноте, и через секунду их не стало, будто и не было ничего.    Алекс, не выпуская бабушкиной руки, заговорила про тень. Чёрный силуэт за окном, у входной двери. Стоял и смотрел. Лица нет, но взгляд есть - она это чувствовала, кожей, каждой клеточкой. Карлос молча кивнул, подтверждая. Он вообще почти не говорил, только смотрел в одну точку.    Тритон выслушал. Потом медленно провёл ладонью по лицу - от лба до подбородка, задержался на несколько секунд, словно собираясь с мыслями.    - Хорошо. Давайте по порядку. Пеликан. Вы уверены, что это был именно пеликан? Не большая чайка, не... ну, мало ли, в темноте иногда кажется.    Рут повернула голову, посмотрела на мужа - без осуждения, но с той мягкой твёрдостью, которая всегда работала лучше любых слов.    - Тритон. Дети не глупые. Если они говорят, что видели пеликана - значит, видели пеликана.    Он вздохнул, провёл рукой по волосам.    - Я просто пытаюсь найти логическое объяснение. Пеликаны в наших краях не водятся. Ближайший зоопарк за пятьдесят миль. Может, кто-то из соседей держит дома и он сбежал?    Алекс дёрнулась, как от удара.    - А тень? Тоже сбежала из зоопарка?    Тритон посмотрел на неё. В его взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти виноватое.    - Тень, Алекс, могла быть просто игрой света. Ночь, луна, фонари после блэкаута - они создают странные тени. Человеческий мозг часто дорисовывает то, чего боится.    - Мы не боимся! -  Мел подалась вперёд, чуть не соскользнув с дивана. - Мы видели! Втроём! И пеликан не мог нам померещиться одновременно! И вещи! - она обвела рукой комнату. - Стулья перевёрнуты, книги на полу, журнальный столик съехал. Это пеликан натворил, пока мы за ним гонялись.    Тритон оглядел гостиную. Стулья и правда валялись на боку, подушки с дивана сброшены на пол, на ковре темнело большое мокрое пятно. Он вздохнул. Шумно, тяжело.    - Я не говорю, что вам померещилось. Я говорю, что всему есть объяснение. Может, это были хулиганы. Залезли в дом, пока мы были в подвале, надели костюм птицы, чтобы напугать. А когда вы погнались - сбежали через окно. А тень - их сообщник, который ждал снаружи.    Карлос поднял бровь. Одна. Медленно. Эффектно.    - Хулиганы в костюме пеликана. Серьёзно?    - Люди и не такое вытворяют, - Тритон пожал плечами, но в голосе не было уверенности. Он и сам понимал, как это звучит. - Есть целые группы, которые развлекаются тем, что пугают людей в странных костюмах. Это называется...    -  И рассыпаться на капли они тоже умеют? - Мел посмотрела на деда в упор, и в её взгляде было что-то новое - не страх, не обида, а холодное, взрослое понимание, что ей не верят.    Тритон замолчал. Посмотрел на Рут. Та лишь покачала головой - чуть заметно, одними глазами. Не настаивай, говорил этот взгляд. Всё равно не поверят.    Он шагнул к дивану, опустился на корточки перед внучками - так, чтобы быть с ними на одном уровне. Большой, широкоплечий, он всё равно умудрялся двигаться мягко, почти бесшумно.    - Послушайте. Я не знаю, что вы видели. Правда, не знаю. Но я знаю одно: вы в безопасности. Дом заперт. Сигнализация работает. Я здесь и никуда не уйду. Сейчас почти утро, светает. Давайте вы пойдёте спать, а я посижу здесь, покараулю. Если что-то случится - я первый замечу. Договорились?    Алекс посмотрела на него исподлобья.    - Ты нам не веришь.    - Я верю, что вы что-то видели, - Тритон сказал это твёрдо, глядя ей прямо в глаза. - Просто моя задача - искать объяснения. Иногда они находятся не сразу. Но это не значит, что я считаю вас выдумщиками. Идите. Завтра разберёмся. Обещаю.    Он протянул руки и сжал ладони обеих внучек - крепко, но не больно. Мел и Алекс переглянулись. Обида никуда не делась, она всё ещё сидела где-то под рёбрами, но спорить дальше не было сил. Ни физических, ни моральных.    Карлос уже поднялся с кресла, держась за голову.    - Пошли.     Девочки нехотя встали. Обняли Рут на прощание - Мел задержалась на секунду дольше, Алекс прижалась щекой к бабушкиному плечу. Потом поплелись наверх, волоча ноги по ступенькам.    Карлос задержался в дверях, обернулся.    - Это были не хулиганы, - сказал он тихо, но твёрдо. - Я знаю, что видел.    Тритон кивнул. Не стал спорить.    - Иди спать, Карлос. Завтра поговорим.    Когда шаги затихли, на первом этаже стало тихо. Не той тишиной, которая бывает, когда всё спокойно, а той, которая повисает после бури - настороженная, зыбкая, готовая в любую секунду снова взорваться криками.    Тритон прошёл на кухню. Налил себе воды из графина - долго стоял у раковины, глядя в стену, потом сел за стол, уставившись в темноту за окном. Там, за стеклом, медленно серело небо, начинали проступать очертания кустов и забора. Никаких теней.    Рут не отходила от него ни на шаг. Вернее, отошла ровно настолько, чтобы налить себе кофе - и тут же вернулась, села напротив, обхватила кружку ладонями.     Тритон повернул голову, посмотрел на неё долгим взглядом. Особенным.    - А что ты делаешь? - спросил он, кивая на кружку.    - Кофе, - Рут сделала глоток. Медленный, смакующий, с абсолютно невинным видом. - Это такой напиток. Тёмный, бодрящий. Ты, кажется, тоже его иногда пьёшь.    - Это я вижу, - Тритон вздохнул. - Но как по мне, тебе бы сейчас в кровать. Уже почти пять утра.    - Поверь, я себя хорошо чувствую, - Рут улыбнулась поверх кружки. В уголках глаз собрались лёгкие морщинки. - Кофе творит чудеса.    - Кофе творит чудеса только в рекламе, - проворчал он, откидываясь на спинку стула. - В реальности он просто маскирует усталость. А потом она бьёт с удвоенной силой - ровно в тот момент, когда ты должна произносить речь перед спонсорами.    - Ты прямо ходячая энциклопедия побочных эффектов, - восхитилась Рут. Даже бровь приподняла для убедительности. - Это у тебя от работы с дельфинами? Они тоже жалуются на бессонницу?    Тритон фыркнул. Коротко, почти неслышно, но в уголках губ мелькнуло что-то похожее на улыбку.    - Дельфины спят по полмозга за раз. Им проще.    - Ну вот видишь,- Рут сделала ещё глоток, - я тоже могу спать по полмозга. Одна половина будет отдыхать. А вторая - следить, чтобы ты тут не напридумывал себе лишнего и не отправился ловить хулиганов в костюмах пеликанов.    - Я уже взрослый мальчик, - возразил Тритон. - Могу посидеть один.    - Взрослый мальчик, но я старше тебя.    - Всего-то на год.    - Это ничего не меняет,- Рут поставила кружку на стол и сложила руки перед собой. - Я никуда не пойду. Мы вместе встретили эту ночь - вместе и досидим.    - Рут...    - Тритон, - передразнила она.    Он вздохнул. Глубоко, обречённо, сдаваясь.    - Мне самому тебя отнести?    - Ты же знаешь, я прибегу обратно, - парировала Рут. - И буду бегать по дому, создавая лишний шум. Распугивать твоих гипотетических хулиганов. Хочешь устроить ночной марафон?    - Я, конечно, знаю, какая ты упрямая, - сказал он, качая головой. - Но завтра благотворительный вечер. И я не хочу, чтобы ты клевала носом во время своей речи.    - Во-первых, завтра сегодня уже наступило, - Рут указала подбородком на окно, где небо начинало розоветь. - Во-вторых, моя речь написана, выучена и отрепетирована перед зеркалом так, что я могу произносить её даже в глубоком сне. В-третьих, если я и буду клевать носом, спонсоры решат, что я просто очень эмоционально переживаю за судьбу бездомных животных. Это плюс к харизме.    Тритон смотрел на неё. Долго. Внимательно. Потом просто кивнул - спорить было бесполезно, и он знал это тридцать два года.    Они так и просидели до утра. Не сомкнули глаз - просто сидели на кухне, пили кофе, говорили о всякой ерунде. Оба старательно обходили тему пеликанов, теней и перепуганных детей. Иногда замолкали, прислушиваясь к тишине дома - не скрипнет ли половица, не раздастся ли шорох. Иногда перекидывались парой фраз. А где-то около шести утра Рут просто положила голову ему на плечо. Не спала - просто сидела так, ближе, теплее, чувствуя, как ровно и спокойно бьётся его сердце под её щекой.    В итоге...    Ночь прошла без происшествий - ни тени, мелькнувшей за окном, ни пеликаньих шагов на лестнице, ни взрыва колы посреди комнаты. Только ровное, размеренное дыхание троих подростков, раскинувшихся кто на кроватях, кто на спальном мешке, нарушало тишину, да мягкий, набирающий силу свет просыпающегося солнца просачивался сквозь щели жалюзи, рисуя на полу длинные золотистые полосы.    Утро они встретили на городском пляже - там, где волны накатывали на песок с ленивым, убаюкивающим шорохом, где детский смех мешался с криками чаек и где обычная субботняя суета заглушала любые мысли о том, что случилось ночью. Превращаться в русалок никто не собирался - слишком людно, слишком светло, слишком много чужих глаз. Но просто лежать на горячем песке, чувствовать, как солнце плавит кожу, слушать дыхание океана, впитывать его солоноватый запах - это было необходимо, как глоток воды после долгой дороги. Как напоминание: они не совсем люди, и море ждёт их каждый день, но сегодня, перед сменой в Океанариуме, можно позволить себе роскошь побыть обычными подростками, жмурящимися от солнца и ни о чём серьёзном не думающими.    Мел, Алекс и Карлос расположились чуть поодаль от основной толпы, но достаточно близко, чтобы чувствовать себя частью этой жизни, а не наблюдать за ней со стороны.    Мел лежала на спине, прикрыв глаза ладонью от слепящего солнца. Её раздельный купальник цвета морской волны делал её похожей на иллюстрацию из старой книги о русалках, но сейчас она была просто девочкой, переваривающей прошлую ночь и пытающейся убедить себя, что всё обойдётся. Рядом Карлос растянулся на своём полотенце, закинув руки за голову, и щурился на солнце зеленоватыми глазами, в которых плясали блики.    Алекс сидела чуть поодаль, сосредоточенно водя восковым бруском по старой, потёртой доске для сёрфа. Движения её были почти медитативными, но в том, как она сжимала губы, читалось напряжение, которое она старательно пыталась скрыть.    - Знаете, что бесит больше всего? - вдруг подала голос Мел, даже не открывая глаз. - Не то, что случилось ночью. А то, как нам сказали "мы вам верим". С такими лицами, будто мы сказки рассказываем.     - О, это любимое, - Карлос оживился, приподнялся на локтях, и на его лице появилась кривоватая усмешка. - Мои родители вообще считают, что любое моё слово - либо враньё, либо последствия какой-нибудь травмы. В прошлом месяце говорю отцу: у нас в Океанариуме детёныш морского котика родился. А он мне: Карлос, если ты машину разбил, так сразу и скажи, не выдумывай про котиков». Я до сих пор пытаюсь понять, какая связь между морским котиком и отцовским внедорожником.    Мел фыркнула, не разжимая губ, но в её взгляде мелькнуло что-то похожее на сочувствие.    - Серьёзно? У вас настолько всё плохо?    - Хуже, чем вы думаете, - Карлос пожал плечами, однако в его голосе не было жалости к себе, только привычная, въевшаяся ирония. - Но есть вещи, ради которых всё это терпишь,- он мотнул головой в сторону океана. - Море. Океанариум. Ну и вы, двое проблемных, тоже в список входите. Иногда, когда не бьёте меня по голове тяжёлыми предметами.    - А ты иногда бываешь трогательным,- заявила Мел.- Честно.    Алекс отложила воск в сторону и повернулась к сестре. Её лицо, ещё секунду назад расслабленное, снова стало серьёзным.    - Слушайте, меня бесит не то, что дедушка нам не поверил. А то, как он это сделал. Сказал, что верит, а сам начал искать дурацкие объяснения. "Хулиганы в костюме пеликана". Вы это слышали? Серьёзно? Хулиганы, которые наряжаются пеликанами и прячутся по домам?    Карлос сел, подтянув колени к груди, и обхватил их руками.    - Алекс, я всё понимаю: обидно, когда тебя считают выдумщиком. Но если мы сейчас зациклимся на этом, мы реально с ума сойдём. Давайте просто... ну, расслабимся? У нас выходной, солнце, океан. Через пару часов на работу. Давайте хотя бы попытаемся получить от этого дня то, что планировали. Без теней, пеликанов и разборок.    - Он прав, - вздохнула Мел, садясь и сгребая волосы в кулак, чтобы убрать их с затылка. - Хватит на сегодня. Всё равно мы ничего не изменим.    Алекс кивнула, согласно, но в её глазах всё ещё тлела та самая обида, которую она не могла погасить усилием воли. Она открыла рот, собираясь добавить что-то ещё, но вдруг на песок перед ними легли три длинные тени, перекрывшие солнце.    - Ну и кого я вижу, - пропел сверху голос, густой и приторный, как сироп, в который подмешали яд.    Над ними стояли трое. Амалия Рендон, капитан черлидерш, возвышалась как блондинистая статуя, водружённая на пьедестал. Белое бикини сидело на ней так, словно его пришивали прямо на тело, подчёркивая каждый дюйм загорелой фигуры. Конский хвост уложен с такой тщательностью, что даже ветер с океана не осмеливался растрепать ни одной волосинки. За её плечами, как два цербера на коротком поводке, замерли Шерил и Бритни. Шерил, высокая чернокожая девушка в чёрном раздельном купальнике, смотрела на них сверху вниз с выражением устоявшегося превосходства. Бритни, миниатюрная, с идеально ровной чёлкой и ядовитой улыбкой, укуталась в ярко-розовое парео.    - Оставьте нас в покое, Амалия, - устало бросила Мел, даже не поворачивая головы в их сторону, продолжая смотреть на воду.    - О, мы только на минуту, - пропела Амалия, театрально скрещивая руки на груди. - Просто зашли поздравить. До нас дошёл слух, что Зак Голд пригласил тебя на бал. Прямо подвиг, да, девочки?    Шерил и Бритни понимающе переглянулись и синхронно, словно по команде, вздёрнули указательные пальцы вверх.    - У-у-у! - протянули они, и в этом звуке смешалось всё: насмешка, превосходство и желание унизить.    Мел медленно поднялась, стряхивая песок с бёдер. Она была ниже Амалии, но в тот момент, расправив плечи, казалась выше.    - Не понимаю, чему вы у-укаете. Парень пригласил девушку на танец. Это называется "нормальные отношения". Тебе, наверное, незнаком такой формат.    Амалия дёрнулась, будто от пощёчины, но быстро взяла себя в руки, заставив улыбку вернуться на место.    - Остроумно. Но мы-то знаем правду: Зак тебя просто пожалел. Ты вечно одна, вечно со своими морскими безделушками, вечно... никакая. Ему просто нужна была девочка на бал, а ты оказалась под рукой. Повезло, да?    Алекс вскочила, готовая взорваться, но Мел остановила её коротким, едва заметным жестом.    - Знаешь, Амалия, - медленно, с расстановкой произнесла она, глядя прямо в глаза капитану черлидерш, - мне кажется, ты просто завидуешь. У тебя парни меняются быстрее, чем у Бритни лак на ногтях. А Зак - он не один из тех парней, с которыми ты встречалась. Он честнее и умнее. И ты это прекрасно знаешь. Поэтому и бесишься.    Шерил и Бритни снова вскинули пальцы, но на этот раз как-то неуверенно, словно не понимая, чью сторону им принимать.    - У-у-у? - вышло у них вопросительно, смазанно.    Амалия побагровела, на скулах заходили желваки, но она не сдавалась. Перевела взгляд на Алекс, стоявшую чуть позади сестры, и улыбнулась уже шире, предвкушая новый укол.    - А ты чего вскочила, мелочь? Тебя-то вообще никто не пригласил. Ты же просто тень своей сестры. Младшая, незаметная, вечно вторая. Кому ты такая нужна? Но ты не переживай, коты скрасят твоё одиночество. И на балу, пока твоя сестра танцует, и в будущем - перед камином в каком-нибудь заброшенном доме.     Слова повисли в воздухе. Липкие, тяжёлые, въедливые, как пыльца тех тюльпанов, от которых Мел чихала.    Алекс замерла. Лицо её, секунду назад пышущее праведным гневом, вдруг стало пустым, словно из него вынули всё содержимое. Обида, которую она так старательно прятала после ночного разговора с дедушкой, смешалась с этой новой, влипшей в неё прилюдно. Она открыла рот, собираясь огрызнуться, но слова застряли где-то в горле, не желая выходить наружу.    Карлос поднялся рывком, пружинисто и резко, его зелёные глаза сверкнули так, что даже Амалия на мгновение отшатнулась.    - Слушай ты, курица крашеная, - начал он, выступая вперёд, но Алекс коснулась его руки - легонько, почти незаметно.    - Всё в порядке, Карлос, - сказала она тихо. Настолько тихо, что он едва расслышал. - Знаешь, Амалия, бал - это просто танцы. А то, что у меня нет пары, не значит, что я не найду её, когда захочу. Просто я не гоняюсь за парнями. В отличие от тебя - за популярностью.    Амалия открыла рот, чтобы возразить, но Алекс уже отвернулась. Она подхватила свою доску для сёрфа, привычным движением закинула её под мышку и, не оборачиваясь, коротко, почти по-спортивному рванула к воде.    - Эй, ты куда? - крикнула Мел, но Алекс уже входила в волны, рассекая воду острыми, уверенными движениями, и с каждой секундой её фигурка становилась всё меньше, пока она не нырнула под очередную волну, скрывшись из виду.    Амалия и её свита смотрели ей вслед с лёгким недоумением, не понимая, почему их слова не сработали так, как должны были.    - Психованная, - фыркнула Бритни, но в её голосе не было прежней уверенности.    - Пошли отсюда, - бросила Амалия, разворачиваясь на каблуках. - Здесь скучно. Ничего интересного.    Они удалились, цокая по мокрому песку, и вскоре растворились в пёстрой пляжной толпе, оставив после себя только запах дорогого солнцезащитного крема и неприятный осадок.    Карлос сидел на песке, поджав одну ногу и опираясь локтем о колено, и смотрел, как Алекс несётся по волнам на своей старой доске. Она рассекала воду с той лёгкостью, какая бывает только у людей, которые перестали думать о движениях - просто скользят, чувствуя спиной солнце, а пятками - вибрацию доски. Вода взрывалась брызгами за её спиной, рассыпаясь на тысячу сверкающих осколков, и в каждом из них на долю секунды зажигался свой маленький солнечный зайчик. Тёмно- русые волосы, мокрые и тяжёлые, хлестали её по спине, когда она разворачивалась, чтобы поймать следующую волну. И Карлос поймал себя на том, что забыл дышать. Просто сидел и смотрел, как воздух сам собой застревает в лёгких, потому что всё это - море, свет, она - складывалось в картинку, от которой невозможно оторваться.    А потом он вспомнил.    Вспомнил, из-за чего вообще весь этот день пошёл наперекосяк. Из-за кого.    - Ненавижу их, - выплюнул он, сжимая пальцы в кулак. Песок хрустнул, посыпался сквозь кожу мелкой, колючей крупой, оставляя на ладони влажный след. - Просто ненавижу. До скрежета зубовного.    Мел, до этого лежавшая на полотенце с закрытыми глазами, приподнялась на локте, щурясь от солнца.    - Кого? - спросила она спокойно, хотя в голосе уже прорезалась та осторожная нотка, которая всегда появлялась, когда Карлос заводился.    - Эту троицу, - он мотнул головой в сторону, где на песке, метрах в тридцати от них, устроились Амалия, Шерил и Бритни. Амалия, как всегда, сидела в позе королевы, поправляя идеальный хвост. Шерил растянулась на полотенце, подставив солнцу длинные ноги. Бритни копалась в косметичке, то и дело поглядывая на проходящих парней. - Амалию с её дурацкими пальцами, которые она задирает каждый раз, когда хочет показать, какая она крутая. Шерил с языком, который длиннее, чем её ноги. И Бритни с ее язвительной улыбкой.    Карлос говорил и чувствовал, как злость поднимается откуда-то из живота, горячая, липкая, заполняет грудь, подбирается к горлу.    - Они же каждый раз находят момент, понимаешь? Каждый раз, когда у вас всё хорошо, когда вы расслаблены, когда просто живёте - они тут как тут. Со своими шуточками. Со своими взглядами. Со своим "у-у-у" идиотским.    Он резко сел, упёрся локтями в колени, впился взглядом в три фигурки в дорогих купальниках. Они сейчас казались безобидными - просто девчонки, загорающие на пляже. Но Карлос знал, что это обманка. Как те медузы, что выбрасываются на берег - красивые, полупрозрачные, а тронешь - и обожжёт так, что неделю заживать будет.    - Сколько можно, Мел? - его голос сел, сорвался на хриплый шёпот. - Сколько раз они будут влезать и портить вам настроение? Тебе. Алекс. Просто так. Потому что могут. Потому что им скучно. Потому что им кажется, что они - центр мира, а все остальные - пыль под ногами.    Мел молчала, давая ему выговориться.    - И мы должны быть хорошими, - Карлос сплюнул в песок. - Умными. Терпеливыми. "Не опускаться до их уровня". Знаешь, чего я хочу на самом деле? - он повернулся к ней, и в зелёных глазах плескалось что-то тёмное, тяжёлое, то, что он обычно прятал за шутками и сарказмом. - Я хочу, чтобы они хоть раз почувствовали себя так же, как мы. Как Алекс сейчас. Чтобы что-то пошло не по их идеальному сценарию. Хотя бы раз. Один единственный раз.    - Карлос... - начала Мел, но он перебил, не давая ей закончить.    - Нет, ты послушай, - он подался вперёд, вцепился взглядом в её лицо. - У меня есть сила. У нас у всех есть сила. Мы можем вещи, которые им и не снились. Я могу сделать так, что их идеальные волосы встанут дыбом. Могу нагреть воду в их бутылках - просто чуть-чуть, чтобы крышки выстрелили. Могу заморозить песок под их полотенцами, чтобы они вскочили с такими воплями, что вся набережная обернётся. Один раз, Мел. Один маленький раз. Чтобы они заткнулись. Чтобы боялись даже смотреть в вашу сторону.    Мел села, подобрав под себя ноги, и принялась машинально стряхивать песок с голеней. Солнце жарило спину, где-то кричали дети, пахло жареным луком из пляжного кафе - обычный день, обычный пляж, обычный разговор о необычных вещах.    - И что дальше? - спросила она тихо, поднимая на него глаза. - Ты используешь магию, чтобы проучить трёх стерв? Прямо здесь, при людях? А потом что? Они пойдут и расскажут всем, что случилось что-то странное. И кто, по-твоему, будет первым под подозрением? Та самая Зора, которая уже знает про нас? Или мы сами, когда кто-нибудь заметит, что мы слишком часто оказываемся рядом с "несчастными случаями"?    - Я аккуратно, - Карлос мотнул головой, отбрасывая с лица золотистую прядь. - Незаметно. Так, что они даже не поймут, что произошло. Подумают, что совпадение. Что природа против них.    - Ты правда в это веришь? - Мел подалась вперёд, заглядывая ему в глаза так пристально, будто пыталась увидеть там ответ раньше, чем он успеет его придумать. - Помнишь, когда я только узнала про свои способности, я чуть не устроила потоп в школьном душе, потому что разозлилась на Чэда? Помнишь, что ты мне сказал?    Карлос дёрнул щекой. Помнил. Конечно, он помнил.     - Ты сказал: "Мел, мы не для этого. Мы не для того, чтобы мстить", -  продолжила она за него, не отводя взгляда. - Ты полночи мне втолковывал, что магия - не игрушка. Что она не для того, чтобы причинять боль. Что она для другого. Для моря. Для жизни. Для того, чтобы спасать, а не наказывать.    - Это другое, - буркнул Карлос, отворачиваясь и глядя, как Алекс ловит очередную волну, как доска режет воду, оставляя за собой пенный след.     - Почему - другое?    Он не ответил. Смотрел, как солнце запутывается в волосах Алекс, как она смеётся - даже отсюда было видно, как запрокидывает голову, - и внутри всё кипело, бурлило, требовало выхода. И дело было не только в Алекс. Дело было во всём сразу. Во всех этих мелких, липких, ежедневных уколах, которые эти три курицы раздавали направо и налево. В перешёптываниях в коридорах. В взглядах, когда Мел проходила мимо. В дурацких пальцах, которые они задирали, празднуя очередную победу над теми, кто слабее.    - Я просто устал, - выдохнул Карлос наконец, и голос его потерял всю злость, осталась только усталость, глубокая, как океан в том месте, где уже не видно дна. - Устал смотреть, как они делают больно вам. А мы ничего не делаем. Мы просто... терпим.    Мел молчала несколько секунд. Потом протянула руку и сжала его пальцы.     - Знаешь, что делает нас лучше их? - спросила она, глядя на него в упор.-  Не то, что у нас есть магия. И даже не то, что мы умеем ею пользоваться. А то, что мы не опускаемся до их уровня. Мы не используем то, что нам дано, чтобы причинять боль. Даже если они её заслуживают. Понимаешь? Это сложно. Иногда безумно, невозможно сложно. Но это правильно.    Карлос зажмурился, шумно выдохнул, сбрасывая напряжение, и откинулся назад, плюхаясь на спину, раскинув руки.    - Ладно, - буркнул он в ярко-синее небо, по которому медленно тянулись редкие перистые облака. - Ты выиграла. Мир. Дружба. Жвачка. Никакой магической мести. Обещаю.    И в ту же секунду, будто кто-то там, наверху, только и ждал, когда он сдастся, со стороны пляжа донёсся визг. Такой визг, какой издают люди, когда на них неожиданно выливается ведро ледяной воды. Только воды было не одно ведро.    Мел дёрнулась, села ровно. Карлос приподнялся на локтях, щурясь от солнца.    Амалия, Шерил и Бритни, устроившиеся в метре от кромки прибоя, сидели в луже воды. Нет, не в луже - под ними хлюпало, песок вокруг потемнел, а сами они напоминали трёх утопленниц, которых только что выловили из моря и бросили на берегу отлёживаться. Идеальные причёски исчезли, сменившись мокрыми патлами, облепившими головы. Дорогие купальники промокли насквозь и теперь безнадёжно обвисли. А лица... лица выражали такую степень недоумения и ужаса, что Карлос, несмотря на всё, не сдержал усмешки.    - ЧТО ЗА?.. - заорала Амалия, вскакивая и отплёвываясь от солёной воды, попавшей в рот.    - МОИ ВОЛОСЫ! Я ИХ ДВА ЧАСА УКЛАДЫВАЛА! - взвыла Шерил, хватаясь за голову.    - Я ТОЛЬКО ЧТО КУПИЛА ЭТОТ КУПАЛЬНИК! ОН ТЕПЕРЬ РАСТЯНЕТСЯ! - донёсся до них писк Бритни, которая пыталась отжать кружевные рюши.    Мел медленно, очень медленно повернула голову к Карлосу. В её карих глазах плескалось такое недоверие, смешанное с возмущением, что он даже привстал, опираясь на локти.    - Что? - спросил он.    - ТЫ!    - Я - ЧТО? - Карлос сел, замахал руками. - Я ничего не делал! Я лежал! Вот здесь лежал, на песке, и даже пальцем не шевелил! Ты сама видела!    - Ага, конечно! Ты только что говорил, как хочешь...    - Я ГОВОРИЛ! А НЕ ДЕЛАЛ! - перебил он, глядя на неё честными-пречестными глазами, в которых, впрочем, уже начало загораться что-то подозрительно похожее на злорадство. - Я словами выражал свои эмоции! Это не запрещено! А то, что там природа решила немножко... уравновесить карму... - он снова покосился на троицу, которая теперь отчаянно пыталась выжать воду из волос и ругалась так, что даже чайки улетели подальше. - Это просто совпадение. Красивое. Очень красивое совпадение.    Мел прищурилась, но ничего не сказала. Просто продолжала сверлить его взглядом, и Карлос уже открыл рот, чтобы снова начать оправдываться, как вдруг его взгляд снова упал на Амалию. Она стояла, уперев руки в бока, и орала на море - буквально орала, будто океан был виноват в том, что она мокрая.    И тогда Карлос подумал.    Просто подумал - мельком, случайно, краем сознания, даже не формулируя словами. Просто картинка в голове: как хорошо было бы, если бы они запомнили этот день надолго. Если бы что-то... тёплое, даже горячее, испортило им день. Чтобы косметика потекла. Чтобы этот день стал для них легендой. Чтобы они боялись подходить к воде.    И в ту же секунду песок под ногами Амалии начал парить.    Сначала никто не заметил. Потом Шерил, стоявшая босиком рядом, вдруг подпрыгнула на месте с воплем, от которого, кажется, дрогнули стёкла в кафе на набережной.    - ГОРЯЧО! ПЕСОК ГОРЯЧИЙ!     Амалия дёрнулась, отбегая, и тут же из её сумки, брошенной на том же полотенце, повалил пар. Густой, белый, как из носика кипящего чайника, только в десять раз гуще. Бритни с визгом отпрыгнула, когда крышка её любимой помады с тихим, но отчётливым хлопком взлетела в воздух, а содержимое растеклось по косметичке жидкой розовой лужицей, смешиваясь с тональным кремом и тенями.    - МОИ ТЕНИ! И МОЯ ТУШЬ! СОВСЕМ НОВАЯ! - заорала Шерил, хватаясь за голову.    - МОЙ ТОНАЛЬНИК!  - вторила ей Амалия, пытаясь открыть сумку и тут же отдёргивая руки от жара, исходящего от пластика. - ОН ТЕПЛЫЙ! ОН ГОРЯЧИЙ!    - ЧТО ЭТО? ПОЧЕМУ ВСЁ ПЛАВИТСЯ?     Карлос замер. Он смотрел на свои руки так, будто видел их впервые в жизни. Потом перевёл взгляд на парящий песок, на текущую косметику, на трёх девиц, которые метались по пляжу, собирая вещи и пытаясь не обжечься. Потом снова на руки.    - Карлос, - голос Мел прозвучал тихо, почти шёпотом, но в этом шёпоте звенело что-то такое, от чего по спине побежали мурашки совсем не от жары. - Это был ты?    - Я...  Он сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. - Я не специально. Я просто подумал... я просто представил...    - Ты ПОДУМАЛ? - Мел вскочила, забыв про полотенце, про песок, про то, что на них смотрят. - И от этого у них косметика плавится?     - Я НЕ ЗНАЮ, КАК ЭТО РАБОТАЕТ! - Карлос тоже вскочил, его зелёные глаза расширились так, что, казалось, занимают пол-лица. - Раньше такого не было! Мне нужна была концентрация! Глубокое погружение в себя! А здесь - я просто сидел! Просто смотрел! И оно само!    - Карлос, это...    - РЕБЯТА! ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ! - Алекс вылетела из воды, сияя так, будто только что выиграла олимпийское золото. Вода стекала по её загорелой коже, волосы прилипли к спине и плечам тёмными мокрыми прядями, а глаза горели тем самым огнём, который зажигался в них только после по-настоящему крутой волны. - Я поймала! Вы видели? Это была волна! Нет, это была ВОЛНА! Она несла меня метров тридцать, и я даже не гребла, просто летела! Это было...    Она замерла на полуслове, глядя на Карлоса.    Её улыбка медленно, как закат над океаном, сползла с лица, сменяясь сначала недоумением, потом - настоящим, неподдельным шоком.    - Карлос... - выдохнула она, подходя ближе и всматриваясь. - Твои волосы...    Он машинально поднял руку, коснулся пряди у виска. Пальцы нащупали что-то непривычное - жёстче, чем обычно, и прохладное на ощупь. Он поднёс чёлку к глазам и замер.    Синий.    Не яркий, не кричащий, не тот синий, который бывает на вывесках или в дешёвых красках для волос. Это был оттенок глубокой воды, тени, которая ложится на песок в ясный полдень, цвета, который появляется в море за милю от берега. Он был на висках, на кончиках волос, на тех прядях, что обычно светились золотом, когда на них падало солнце.    - О, Господи,- выдохнул он.    Мел вскочила, подхватила сумку, сунула туда полотенце. Её взгляд метался между Карлосом, тремя девицами у воды, которые всё ещё пытались осознать масштаб катастрофы и теперь орали друг на друга, перекладывая вину, и приближающейся группой подростков с волейбольной площадки, которые с любопытством косились на происходящее.    - Нам надо уходить, - сказала она твёрдо. Не предложила, не спросила - приказала. - Сейчас. Прямо сейчас.    - Но волосы... - Алекс шагнула к Карлосу, протянула руку, но не коснулась, замерла в сантиметре. - Они же... они синеют.    - Потом, - Мел уже накидывала лёгкое платье поверх купальника, путаясь в рукавах. - Всё потом. Сейчас мы просто собираемся и уходим. Спокойно. Без паники. Как будто нам надоело солнце. Как будто мы решили поесть мороженого в кафе.    Карлос молчал. Он всё ещё смотрел на свои руки - обычные, человеческие руки, которые только что заставили плавиться косметику за тридцать метров. Потом перевёл взгляд на троицу, которая, кажется, начинала подозревать, что всё это не случайно, - Амалия уже озиралась по сторонам с выражением лица, которое бывает у людей, ищущих, на ком сорвать злость. И Карлос чувствовал, как внутри него пульсирует что-то новое. Горячее, опасное, неконтролируемое. То, чего раньше не было.    - Карлос! - Мел дёрнула его за руку, вырывая из ступора. - Идём!    Он встал, чувствуя, как ноги слушаются плохо, будто ватные. Алекс уже накинула ему на голову своё полотенце, прикрывая синеющие пряди, прижалась на секунду плечом - быстро, но ощутимо.    - Прикроем, - шепнула она, хотя в её глазах читалось столько вопросов, что хватило бы на целую диссертацию.    И они пошли.    Через пляж, мимо расстеленных полотенец и надувных кругов, мимо семьи с тремя детьми, которые строили замок из песка, мимо подростков, играющих в мяч. Мимо Амалии, которая проводила их подозрительным взглядом, но не решилась окликнуть - то ли потому, что не была уверена, то ли потому, что в этот момент её отвлекла Шерил, заоравая, что её любимые тени для век теперь выглядят как абстрактная картина.    Солнце палило в спину, нагревая кожу даже через одежду. Песок обжигал пятки, набивался в кеды, скрипел на зубах. Где-то кричали чайки, пахло водорослями и жареным луком, жизнь шла своим чередом.    А в голове у каждого из троих крутилось одно и то же, пульсируя в такт шагам:    "Что, чёрт возьми, только что произошло?"        Парк в южной части Мистелтика тянулся вдоль береговой линии узкой полосой зелени, отделяющей песок от жилых кварталов - пальмы, кусты гибискуса, несколько раскидистых дубов, под которыми вечно кто-то сидел. Дорожки здесь были ровные, без ям и кочек, так что тренер "Морских выдр" выбирал это место для утренних кроссов каждую неделю, игнорируя ворчание парней, которым надоело бегать по одному и тому же маршруту. Его свисток висел на шнурке, болтаясь на груди, и он дудел в него с интервалами, напоминающими пульс кардиомонитора, - по-видимому, искренне веря, что именно этот звук заставит команду бежать быстрее.    Зак бежал впереди основной группы, но без особого рвения. Мышцы разогревались, дыхание сбивалось ровно настолько, чтобы чувствовать себя живым, но мысли - мысли текли куда-то не туда. В кармане шорт лежал телефон, и Зак поймал себя на том, что на каждом втором шагу мысленно проверяет, не пропустил ли уведомление. Она сказала - работа. Она всегда говорила "работа". И он верил, потому что не верить было глупо. Она не давала повода. Но внутри что-то скребло. Мелкая, дурацкая, липкая тревога, от которой хотелось отмахнуться, как от комара, но она возвращалась.    Тренер наконец махнул рукой - два коротких свистка, означающих привал. Парни, не сбавляя шага, просто оседали на траву кто где стоял: кто-то тут же потянулся к бутылкам с водой, засунутым в рюкзаки, кто-то просто лёг на спину, раскинув руки и глядя в бледнеющее от жары небо. Зак отделился от группы, даже не взглянув на тренера, и направился к скамейке в тени дуба.    Бен сидел там, развалившись так, будто это не скамейка в парке, а личный трон. Нога на ногу, руки за головой, на лице - выражение абсолютной непричастности к происходящему. Он официально не состоял в команде, но на каждой тренировке торчал рядом с полотенцами, водой и неизменным видом "я тут просто так, мне вообще не интересно, просто брата прикрываю".    Полотенце он протянул Заку с таким лицом, будто делал великое одолжение.    - На, вытри свою королевскую морду, - буркнул Бен, пихая в брата бутылку с водой так, что та чуть не вылетела.    - Спасибо, оруженосец, - Зак поймал бутылку одной рукой, второй принимая полотенце, и сделал большой глоток, запрокинув голову.    Бен покосился на его запястье. Тёмно-коричневая повязка с вышитой фразой "Luck of the Brave" сидела на руке брата плотно, как вторая кожа, въевшаяся в привычку. Бен уже сбился со счёта, сколько раз за сегодня Зак поправлял её - касался пальцами, проводил по ткани, будто проверял, на месте ли.    - Она тебя снова продинамила? - спросил Бен без предисловий. Тон - нейтральный, но взгляд цепкий, сканирующий.    - Она не продинамила, - Зак опустился на траву рядом со скамейкой, вытягивая ноги и откидываясь назад, опираясь на локти. - У неё работа. Она сказала.    - Сказала, - эхом отозвался Бен. - Ага. Я слышу это уже в четвёртый раз. "Работа, работа, работа". Ты её вообще видишь? Кроме школы, я имею в виду.    Зак посмотрел на брата. Бен сидел, согнув одну ногу, вертел в руках запасную бутылку - крутил её, перекладывал из ладони в ладонь. На лице - показное равнодушие, но Зак знал этот взгляд. Бен, при всей своей демонстративной крутизне и привычке подкалывать по поводу и без, был тем, кто полгода назад сказал: "Слушай, если ты на неё так смотришь, может, хватит просто смотреть?". Он был за. С самого начала.    - Бен, - Зак вздохнул, проводя рукой по влажным волосам. - Она работает. Я тоже работаю. Мы оба понимаем, что это такое.    - Понимать - это одно, - Бен пожал плечами, но плечи дёрнулись слишком резко. - А видеться - другое. Я не говорю, что она плохая. Она... нормальная. Даже слишком нормальная для тебя. Я про то, что если она постоянно занята, может, ей не так уж и нужно? Может, ты для неё просто... удобный вариант?    Зак резко повернулся к нему. В глазах мелькнуло что-то такое, от чего Бен мгновенно пожалел о сказанном.    - Не говори так про неё. Ты не знаешь и не понимаешь.    - Ладно, ладно, - Бен поднял руки, выставляя их перед собой, как щит. - Я молчу. Просто переживаю. Ты мой брат. Я не хочу, чтобы тебя использовали.    - Меня не используют, - твёрдо ответил Зак. Голос прозвучал глухо, но без злости. - Она работает. Я тоже работаю. И понимаю, что это такое - когда нет времени. И ещё... - он снова коснулся повязки на запястье, провёл пальцем по вышивке. - Она подарила мне это. Сама. Не на день рождения, не на праздник. Просто так. Люди, которые используют кого-то, так не делают.    Бен посмотрел на повязку. Потом на лицо брата. Вздохнул так, будто сдавался в плен после долгой осады.    - Ладно. Сдаюсь. Просто... будь осторожен, окей?    - Окей.    Бен закатил глаза, но тему закрыл. Он снова покосился на повязку, потом на Зака, и вдень усмехнулся - криво, но беззлобно.    На пару секунд повисла тишина, нарушаемая только криками чаек где-то над водой и далёким свистом тренера, собиравшего команду.    А потом Бен замер. Так резко, будто внутри щёлкнул рубильник. Его лицо изменилось - расслабленность исчезла, сменившись чем-то напряжённым.    - Зак, - выдохнул он, почти беззвучно. -  Сзади.    Зак обернулся.    Она стояла в трёх метрах. Ровно столько, чтобы видеть, но не подойти. Рыжие волосы растрёпаны, въевшаяся в кожу уверенность - или то, что он принял за неё при первой встрече, - сейчас не читалась. На ней были старые джинсовые шорты, выцветшая майка, когда-то бывшая чёрной, и те самые босоножки, которые, казалось, видели больше жизней, чем положено одной паре обуви. Она смотрела прямо на Зака. Не на Бена, не на скамейку, не куда-то мимо. В упор.    - Это та, которая... - начал Бен шёпотом, но голос сел.    - Да, - ответил Зак так же тихо. Коротко. Без пояснений.    Зора сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Её глаза, обведённые чёрным так густо, что казалось, это не макияж, а тени от бессонницы, не отрывались от его лица. Она не улыбалась, не хмурилась - просто смотрела. Как будто решала что-то важное. Как будто от этого решения зависело, что она скажет дальше.    Зак медленно встал. Не потому что испугался - просто тело среагировало раньше мозга. Бен рядом тоже поднялся, но чуть позади, в полшаге, готовый в любой момент либо дать дёру, либо прикрыть брата.    Она остановилась в шаге от него. Посмотрела на повязку у него на запястье. На вышивку, на потёртую ткань. Потом снова в глаза.    - Зак Голд, - сказала она.     Он кивнул. Чуть заметно. Не сводя с неё взгляда.    - Мне надо поговорить. О Мел.    Бен рядом шумно выдохнул.    - Охренеть, - прошептал он себе под нос, но в этом шёпоте слышалось всё.