Глава 13 Паника в девичьей норе

- Твой дед… это что-то, - слова сорвались с его губ сами собой, а в голосе, глубже обычного, прозвучало искреннее уважение. - Я к тому, что он не просто… взрослый. Он смотрит так, будто видел поистине невообразимые вещи.  И когда он на тебя смотрит - он прямо светится изнутри. Ясное дело, почему.    Тепло разлилось по щекам Мел - на этот раз не от стыда, а от чего-то мягкого и приятного, что подкатило к самому горлу.    - Он… да, он особенный,- согласилась она, тщательно изучая линию свежей царапины на тыльной стороне ладони, лишь бы не встретиться с ним глазами.    - А теперь объясни,- голос его понизился, в нём проскользнула тонкая, едва различимая занозой обидная нотка. - Почему ты за ним шмыгнула, как испуганный кролик? Я похож на того, кто начнёт кататься по полу в истерике, увидев тебя в репейнике?    Мел позволила себе короткий, сдавленный вздох. Врать ему не хотелось. Совсем.    - Просто… ты же уже дважды сегодня видел меня в дурацком положении. Сначала та история в коридоре, потом спортзал… а теперь вот это, - она махнула рукой в сторону своих коленок, испещрённых красными полосками. - Не хотела, чтобы ты решил, будто я ходячая катастрофа, которая вечно куда-то влипает. Будто я сама с собой справиться не могу.    Зак слушал, не перебивая. Его лицо постепенно менялось: лёгкая досада растворилась, уступив место чему-то более тёплому и понимающему.    - Мел,- он сделал шаг ближе, сократив расстояние между ними до считанных сантиметров. - Во-первых, если кто-то посмеет сказать, что ты "не справляешься", я лично познакомлю его со шнуровкой моего кросса. Ты - одна из самых крепких девчонок, каких я знаю. Честно. А во-вторых… - он на секунду запнулся, и в его карих глазах заплясали весёлые искры, - ты думаешь, у меня все дни проходят идеально? После некоторых тренировок я пахну, будто три дня продирался через джунгли. И я мысленно благословляю того чудака, который придумал дезодорант. А однажды я так лихо запнулся о собственную же сумку, что чуть не проломил головой стену в столовой. Все мы иногда выглядим полными идиотами. Это нормально. Ненормально - это Зора. А ты… тебе просто не повезло. Дважды. Ну, и ещё разок - по собственной инициативе,- он закончил с лёгкой, снимающей напряжение ухмылкой.    От его слов тот тяжёлый, холодный комок под грудью у Мел начал медленно таять, оставляя после себя лёгкость.    - Спасибо,- выдохнула она, и губы сами собой растянулись в ответную улыбку.    Зак смотрел на неё, и его собственная улыбка стала какой-то… неровной, будто натянутой. Он переминался с ноги на ногу, а его пальцы нервно отбивали несложный ритм по металлической поверхности шкафчика.    - Слушай, раз уж мы тут стоим, ты вся в геройских царапинах, а твой грозный дедушка нас фактически благословил… - он сделал глубокий вдох, полной грудью, будто перед решающим броском на поле. - Я весь день пытался поймать подходящий момент, чтобы спросить. Но то Чико со своими страшилками, то уроки, то вообще… короче, этот день сам по себе был одним сплошным "моментом".    Он замолчал. В внезапно наступившей паузе Мел отчётливо услышала сдавленный смех из-за двери соседнего кабинета и далёкий хлопок другой двери в конце коридора. Весь остальной мир продолжал жить своей шумной жизнью, а они застыли здесь, в шатком равновесии между вопросом и всем, что могло за ним последовать.    - Мел, - наконец выдохнул он, и его голос, тихий, но невероятно чёткий, перекрыл все посторонние звуки. - Пойдёшь со мной на школьный бал?    Он смотрел прямо на неё. Не отворачивался, не опускал глаза. Прямо в глаза. И в его взгляде было столько надежды и такой детской, неприкрытой нервозности, что сердце Мел ёкнуло, а потом застучало с такой силой, будто хотело вырваться наружу.    Она не стала делать вид, что не поняла. Не стала отшучиваться. Она просто смотрела на него - на этого взъерошенного, высокого, невероятно доброго парня, который уже дважды сегодня приходил на помощь и сейчас стоял перед ней, полностью открытый, и ждал.    - Да, - сказала она. Просто. Тихо.    И тогда лицо Зака… засветилось изнутри. Это была не просто улыбка - это был настоящий, чистый взрыв облегчения и радости. Он даже слегка, по-спортивному, подпрыгнул на месте, и от него так и било счастьем.    - Правда? Точно? - переспросил он, и в его голосе уже звенел сдерживаемый смех. - Я… я даже не знаю, что сказать!    Он был настолько искренне, по-мальчишечки счастлив, что Мел не смогла сдержать свой собственный смешок. Вся её внутренняя напряжённость испарилась, растворившись в его чистой, безудержной радости.    - Говорить и не надо, - улыбнулась она, чувствуя, как жар разливается по лицу. - Просто… да.    - Да, - повторил он, кивая с такой сосредоточенной серьёзностью, будто они только что скрепили печатью важнейший союз. - Отлично. Значит, договорились.    И они стояли так, просто улыбаясь друг другу, два самых счастливых человека в пустой школьной раздевалке - она, вся в царапинах и следах битвы, он, сияющий, как ёлка в сочельник. И этот нелепый, дурацкий, совершенно идеальный момент казался главным, что случилось за весь этот бесконечный, сумбурный день. Да что там день. За целую жизнь.    Машина тихо мурлыкала, покорная ладони Тритона, а он смотрел в одну точку за лобовым стеклом, не видя ни пальм, ни океана вдали. Мысли носились, как осенние листья - яркие, но с той самой, горьковатой ноткой увядания. Он видел, как тот парень, Зак, смотрел на Мел. Это был не взгляд одноклассника. Не взгляд приятеля. Это было другое. А она… она светилась в ответ, и это сияние било ему прямо в сердце. Красиво. И чертовски больно.    Он заметил, как Зак проводил её почти до самой машины - остановился в паре метров, не лез, не нависал. Просто кивнул, бросил пару слов. И смех Мел - тот самый, чистый и беззаботный, как звон колокольчика,- донесся до него даже сквозь закрытое стекло.    Дверь открылась, и она впорхнула на сиденье, лёгкая, будто невесомая. От неё исходило какое-то внутреннее свечение, словно она поймала и принесла с собой кусочек солнечного дня.    - Ну что, рыбка, поехали? - спросил он, включая передачу и заставляя свой голос звучать ровно, привычно, нежно.    - Поплыли,-  она отстегнула ремень, и на её губах всё ещё играла та самая, чуть смущённая улыбка.    Они проехали молча пару кварталов. Тишина в салоне была не давящей, а тёплой, наполненной её безмолвным счастьем. Потом Тритон, не отрывая глаз от асфальта, заговорил так же легко, как если бы комментировал облако за окном.    - Симпатичный парень, кстати. Этот Зак. Воспитанный, чувствуется. Не из тех, кто родителей позорит. И за тебя вступился сразу - я заметил. Не впал в истерику, не стал геройствовать, но и в кусты не спрятался,- он сделал небольшую, нарочитую паузу, давая словам осесть между ними. -  Мне понравилось, как он со мной говорил. Без панибратства, но и не заискивал. Редкость в наше время. И с юмором - это важно.    Мел, уткнувшись носом в холодное стекло, промычала что-то очень одобрительное. Похоже на "угу".    - А тебе… - Тритон сделал вид, что ему жизненно необходимо сейчас перестроиться в соседний ряд, хотя дорога была пустынна, - …а тебе он нравится?    Вопрос повис в воздухе, тихий и невесомый, но эффект был сравним с хлопком воздушного шарика. Мел застыла. Казалось, она даже перестала дышать. Медленно, будто против воли, она повернула голову, уставившись на профиль деда. Щёки залил густой, предательский румянец, против которого была бессильна вся её логика и самообладание.    - Что? Ну… я… не знаю, - выдавила она, и голос прозвучал тонко, с надтреснутой, детской ноткой. - Он просто… друг. Нормальный парень. - Ложь была настолько прозрачной, что сквозь неё отчётливо проступали все её восторженные мысли. Внутри всё кричало "Да!", ликовало и трепетало, но вывалить это всё перед дедом… казалось невозможным, почти предательством.    Тритон украдкой взглянул на неё. Увидел это пылающее лицо, опущенные длинные ресницы, пальцы, беспомощно теребящие прядь чёрных кудрей. И всё понял. Понял сразу, безо всяких сомнений. В груди что-то ёкнуло - не остро, а тихо и по-особенному щемяще. Как будто последний осколок её детства, за который он так отчаянно цеплялся все эти недели, только что выскользнул у него из рук и упорхнул в открытое окно - прямиком к тому высокому парню с честным взглядом.    Он ничего не показал. Только мягко хмыкнул, возвращая взгляд на дорогу.    - "Нормальный" - это хорошо,- сказал он своим обычным, бархатным тоном, в который вкралась едва слышная, ободряющая нота. - Это серьёзный вопрос. Не нужно торопиться с ответом,- добавил он, и на этот раз его голос прозвучал почти сдавленно.    А про себя думал о неумолимости времени. Его девочка, которую он в последний раз держал на руках крошечным, тёплым свёрточком, которую потерял и так отчаянно вернул, сейчас краснела и путалась в словах, думая о мальчишке. О хорошем мальчишке. Но всё-таки - о мальчишке. И он, её дед, готовый ради неё сдвигать моря, сейчас мог сделать только одно - потуже затянуть её ремень безопасности и молча отпускать взрослеть. Было горько. И в то же время - бесконечно правильно.    В эту же секунду на другом конце острова...    Маленький, но роскошный дом у маяка вдохнул в них не воздух, а ледяную тишину. Всё было идеально: стеклянные стены - в бушующий океан, стильный камин, техника с глянцевыми блестящими панелями. Риккарда зафиксировала каждый пункт, как компьютер, но её мысли витали где-то за пределами этой безупречной картинки.    Они разгружали вещи в гробовом молчании. Тишина Робина - та самая, что началась в машине после её признания, - въелась в стены, стала гуще воздуха в этих пустых, слишком просторных комнатах. Это было не их привычное, уютное безмолвие. Оно давило, как вода на глубине, и каждый стук коробки об пол отдавался в нём гулким "один-но-че-ством".    Риккарда сломалась. Замерла посреди гостиной, вцепившись в упаковку с дурацкими хрустальными бокалами (подарок на открытие какого-то бизнес-центра), которые вдруг показались ей самым жалким и ненужным хламом на свете.    - Робин,- её голос сорвался тише, чем шёпот, разрывая тяжёлую немоту. Он стоял спиной к ней у камина, разжигал огонь. - Ты… ничего не сказал. И не говорил всю дорогу.    Он не обернулся. Только плечи напряглись на секунду. Пламя с сухим треском поглотило растопку.    - А что я должен был сказать, Рикки? - его голос прозвучал низко и устало. - Что "всё окей"? Не окей. Что "я понимаю"? Я пытаюсь, но это… это слишком огромно, чтобы вот так взять и понять за пару часов.    Его слова вонзились в неё, точно она их и ждала. Тот самый ледяной щит внутри дал трещину, и в неё хлынула липкая, холодная паника.    - Ты… ты отворачиваешься от меня, - выдавила она. Фраза прозвучала как приговор, но где-то в глубине тона дрожала едва уловимая, детская дрожь. Она, Риккарда, которой никогда никто не был нужен, теперь стояла посреди чужой гостиной и панически боялась потерять единственного человека, который всегда был рядом.    Робин резко развернулся. В свете огня его лицо казалось изрезанным тенями. Но в его глазах не было того отвращения или презрения, которых она ждала. Там была усталость. Боль. И что-то ещё.    - Отворачиваюсь? - он фыркнул коротко и беззлобно.- Рикки, я только что протащился с тобой через пол-острова, зная, что ты везешь в себе такую бомбу. Я не отвернулся. Я молчал, потому что… потому что мне пришлось хоронить ту тебя. Ту, которую я знал все эти годы. Железную, непробиваемую, немного стервозную, но справедливую. Ту, что всех вытащила. А теперь я узнал, что под всей этой бронёй… - он сделал шаг вперёд, - …под ней сидит человек, который принял адское решение и тринадцать лет таскал его в себе, как яд. Который боится. Который винит себя. Который сбежал сюда не только из-за работы, а потому что не может смотреть в глаза людям, которых искалечил.    Он стоял прямо перед ней, и она видела всё: и боль, и усталость, и… принятие. Не одобрение. Не оправдание. Просто факт: Я вижу тебя. Насквозь. И я всё ещё тут.    - Я не знаю, как это исправить, - выдохнула она, и голос окончательно сломался. В нём не осталось ни королевы, ни мэра. Только женщина, прижимающая к груди коробку с бокалами, как последний щит. - Я не знаю, как вернуть ему эти годы. Как вычеркнуть тот взгляд.    - Мы, - поправил он твёрдо. - Мы не знаем, как это исправить. Потому что ты больше не одна с этим, Риккарда. Ты взвалила это на нас обоих, когда выложила всё мне. Теперь это наша общая проблема. Наша общая вина, если на то пошло. Потому что я твой муж. И если ты облажалась, пусть даже так… титанически, то где-то на заднем плане и я был недостаточно внимателен, чтобы это заметить, или недостаточно крут, чтобы это остановить.    Он забрал у неё коробку и поставил на пол. Потом взял её холодные руки в свои.    - Мы не можем отмотать время назад. Но мы можем решить, что делать дальше. Бежать ещё дальше? Запереться здесь на три года? Или… - он посмотрел ей прямо в глаза,- …или начать с того, чтобы перестать бежать. Хотя бы друг от друга. А потом, может, как-нибудь… как-нибудь, чёрт возьми, попробовать починить всё остальное. Вместе. Не за день. Может, за годы. Но вместе.    "Как-нибудь". Самое ненаучное, самое нелогичное, самое беспомощное слово, какое только мог придумать её стратегический ум. И поэтому оно прозвучало самым честным и самым нужным.    - Ты… ты всё ещё хочешь быть со мной? После всего, что узнал? - её вопрос был шёпотом, полным невероятной, пугающей уязвимости.    Робин покачал головой, но не в знак "нет", а будто отмахиваясь от глупости вопроса.    - Рикки, я был с тобой, когда ты правила королевством. Был с тобой, когда мы теряли всё и начинали с ноля в мире, где мы были пустым местом. Был с тобой, когда ты строила здесь новую жизнь из воздуха. Думаешь теперь меня что-то  отпугнёт?  Мы влипли. По самое не могу. Но мы всегда влипали во всё вместе. И как-нибудь выкарабкивались. Так что да, я с тобой. Чтобы пройти через это. Чтобы как-нибудь всё исправить. Или хотя бы попытаться. Но точно - не дать тебе тащить этот воз в одиночку ни дня больше.    Он обнял её. Не как на прощании - неловко и наспех. А крепко, по-настоящему. И она, Риккарда, ненавидевшая беспомощность, позволила себе обмякнуть в этих объятиях, уткнувшись лицом в его свитер, пропахший дорогой и дымом. Камин потрескивал, за стеклом выл северный ветер, а в холодном, роскошном доме у маяка они стояли, держась друг за друга - два человека с разбитым прошлым, но с одной, железной договорённостью на будущее: вместе. Как-нибудь.    Девять вечера. Мягкий свет настольной лампы рисовал в комнате Зака тесный, нервный мирок. Он вышагивал от стены к стене в серых спортивных шортах и чёрной майке, босиком, будто его загнали в слишком маленький вольер. Глупая, не сходящая улыбка на лице делала его похожим на сумасшедшего.    - И она сказала "да", - выдохнул он снова, замирая посреди комнаты и глядя куда-то поверх головы Бена. - Просто "да". Не "посмотрим" и не "может быть". Чистое, прямое "да". Я даже не поверил сперва. А она кивнула. И улыбнулась. Такая… солнечная.    Бен, развалясь на кровати, заслонял собой экран портативной консоли. Его светлые волосы торчали в разные стороны, а на лице читалось страдальческое терпение.    - Услышал, - буркнул он, не отрывая взгляда от пиксельных чудищ. - В первый раз было мило. Во второй - ну, ладно. В пятый - уже странновато. Сейчас, наверное, сороковой. В ушах уже звенит: "да-да-да-да-да". Ты как сломанная пластинка. Она сказала «да», вселенная приняла сигнал. Присядь уже.  Или просто испарись, в конце концов.    - Не могу я сесть! - Зак взмахнул руками, будто отбиваясь от невидимых врагов. - У меня внутри - салют! Или турбина. А может, и то, и другое!    - Супер. Иди запускай его на улице. У меня тут орда гоблинов, и твой внутренний салют им очень мешает.    Зак пропустил это мимо ушей. Подошёл к шкафу, полез на верхнюю полку, туда, где обычно прятались старые футбольные мячи и коробки с забытым хламом. Из глубины извлёк маленькую, аккуратную коробочку из тёмно-синего бархата. И вернулся с ней в центр комнаты, держа, как самую важную в мире вещь.    Бен заметил движение краем глаза и наконец оторвался от экрана.    - О-хо-хо. Что это у нас? - приподнялся он на локте, и в голосе прозвучал неподдельный, ехидный интерес.- Неужто колечко? Зак Голд, ты что, собрался делать предложение нашей Мел в четырнадцать? Мама тебя прибьёт. Папа сначала похлопает по плечу, а потом тоже прибьёт. Я на могилу энергетиков принесу, честно.    - Заткнись уже, - фыркнул Зак, но улыбка не дрогнула. Он щёлкнул замочек, и крышка откинулась.    На чёрном шёлке лежал браслет. Не просто безделушка. Тонкое серебряное звено, а на нём - подвеска. Крошечный дельфин, застывший в прыжке, мастерски выточенный. Он ловил свет лампы и сверкал холодным, чистым блеском.    Бен присвистнул, на этот раз искренне впечатлённый.    - Вау. Это… серьёзно. Во сколько влетело?    - Пять месяцев копил, - с гордостью сказал Зак, осторожно проводя пальцем по прохладному металлу. - Дополнительные смены в кафе у родителей брал. Мыл полы, разгружал мороженое… Даже их дурацкий "Ураган" с четырьмя сиропами научился крутить. Стоило того.    Бен прищурился.    - Дельфин. Оригинально. Точно ни у кого такого нет. Разве что у всех, кто в курсе, что Мел без ума от моря.    - Это не "просто дельфин"! - вступился Зак, защищая свою идею. - Это символ! Свободы, грации… Ну, и моряков он там защищает, вроде. Я читал. И смотри - он в движении. Будто плывёт.    - Плывёт,- философски заметил Бен, плюхаясь обратно на подушки. - Прямо в её коллекцию морской тематики. Ладно, допустим. И что, просто вручишь коробку и скажешь "на"?    Зак прикрыл коробку, задумчиво поглаживая бархатную поверхность.    - Нет. У меня есть план. На балу. Попрошу ребят расчистить нам местечко на террасе. Белые розы - красные она ненавидит, говорит, пахнут кладбищем. Пирожные с голубикой и тем самым кремом из нашей кондитерской, который она обожает. Приглашу на танец… Или сначала на террасу, потом танец? Короче, решу позже. И скажу… - он запнулся, впервые за вечер смущённо потупив взгляд.    Бен уставился на него, отложив геймпад в сторону.    - Ты… ты это серьёзно распланировал. Весь этот… ромком. Боже, да ты романтичнее бабушки с её сериалами. Я в шоке. Ну, в хорошем смысле.    Зак усмехнулся и снова зашагал по комнате, теперь уже сжимая бархатную коробочку в ладони.    - Она этого заслуживает. Она же… Она особенная. Ты не понимаешь.    Минут пять в комнате царила тишина, нарушаемая только пиксельными звуками боя с консоли, за которую Бен снова ухватился.    - Эй, Бен, - тихо позвал Зак.    - М-м? - неохотно отозвался брат.    - Я тебе рассказывал, как познакомился с её дедушкой?    Комнату разорвал громкий, театральный стон. Бен швырнул геймпад в подушки и схватился за голову.    - НЕТ! Зак, я тебя умоляю! НЕТ! Ты мне эту байку уже ДВАДЦАТЬ РАЗ втюхивал ! «Высокий, строгий, взгляд серьёзный, но руку пожал крепко, Тейлором представился, вежливый» - Я ВЫУЧИЛ! У меня в ушах уже звенит от этого «Тейлора»! Начнёшь снова - выкину твой драгоценный браслетик в окно, клянусь!    Зак рассмеялся, глядя, как брат корчится в муках на его же кровати.    - Ладно, ладно, не кипятись. Просто…для меня это важно. И вроде я ему… Ну, не противен.    - Ура,- безжизненно протянул Бен и натянул наушники, всем видом показывая, что диалог окончен.    Зак ухмыльнулся, зажал коробочку в ладони и прислонился лбом к прохладному стеклу. За окном мигали огни Мистелтика. Где-то там, в своём доме, наверное, уже спала Мел Морган. Которая сказала "да". И ради этого "да", ради блеска в её карих глазах, он был готов ещё пять лет мыть полы в кафе. Без вопросов.    Но Мел и вовсе не спала.    Спальня сестёр Морган  превратилась в штаб тайного общества. Две фигурки в пижамах засели на пушистом ковре: Мел - в синей с расселившимися по ткани крошечными осьминожками, Алекс - в полосатой тельняшке, где розовые якоря явно бунтовали против морского устава. Между ними, как центр вселенной, дымилась огромная миска солёного попкорна. Алекс методично опустошала её, щёки работали как у счастливого хомяка, а Мел, обхватив колени, вела летопись дня.    - …и вот он стоит в коридоре, весь такой сосредоточенный, будто на поле в решающий момент, а у меня в голове: "Всё. Сейчас он решит, что я ходячее недоразумение в кедах", - Мел закатила глаза, но предательская улыбка расползалась по её лицу. - А он… он даже про царапины не спросил. Сразу выдал: "Это она, да?". Имея в виду Зору. Словно вытащил мысль прямо из моего мозга.    -  Божечки, да он же бесподобен! - взвизгнула Алекс, захлопав в ладоши и устроив мини-взрыв попкорна. - Это уровень чистого романтик-драма! Ты в эпицентре хаоса - он уже на посту! Это же безумно мило! И дедушка его видел? Ну?    - Видел,- кивнула Мел, и её лицо осветилось тёплым светом от настольной лампы-медузы. - И знаешь… кажется, он даже… одобрил. Ну, как одобрил - не скрутил в бараний рог. Руку пожал. Назвал "воспитанным молодым человеком". От дедушки это звучало как высшая похвала.    - Вау! - выдохнула Алекс, прижав руки к груди. - Значит, зелёный свет! Теперь можно… Стоп, ты же ещё главное не выдала! Ты звонила и пищала в трубку! Выкладывай, что он сказал! Буква в букву!    Мел снова ощутила, как жар поднимается к щекам, и уткнулась подбородком в колени.    - Он сказал… - она сделала театральную паузу, а Алекс замерла с горстью попкорна на полпути ко рту, - "Мел, пойдёшь со мной на школьный бал?"    Комнату пронзил новый, ещё более высокий визг. Алекс швырнула попкорн и налетела на сестру с объятиями.    - Я ЗНАЛА! Я ТАК И ЗНАЛА! Это же ЗАК ГОЛД! Он физически не мог не пригласить! Он же смотрит на тебя, как на что-то невозможное! Ты сказала "да"? Да скажи же, что сказала "да"!    - Тихо ты! - зашипела Мел, но смех прорывался сквозь шипение. - Конечно, сказала! Хотя горло сжалось, и голос скривился, как у лягушки под колёсами. Но он услышал!    Они снова устроились на ковре, и безумное счастье на лице Алексы сменилось любопытством.    - Так… а взрослым радостную весть объявила?    Улыбка на лице Мел потухла, будто кто-то выдернул вилку из розетки.    - Нет,- выдохнула она. - Ты что, наших не знаешь? Папа начнёт ходить вокруг Зака и "нечаянно" демонстрировать приёмы рукопашного боя. Мама устроит допрос с пристрастием о его карьерных перспективах и пятилетнем плане. А бабушка… она, пожалуй, будет самой адекватной, но всё равно. Да и потом, у меня железное алиби - родители сбежали в кино. Скажу позже, когда созрею.    - А ба?    - Не сложилось. Она целый вечер была с дедушкой. А дедушка… - голос Мел понизился до шёпота, и её палец принялся вырисовывать невидимые узоры на ворсе.    - Что дедушка? - Алекс отодвинула миску, её голос стал мягким.    - Мне кажется… он немного… ревнует. Ну, не то чтобы ревнует, а… - Мел искала слова. - Сама посуди - он только вошёл в нашу жизнь. Всё едва наладилось. А тут я - раз! - и уже взрослею, и на бал собираюсь с мальчиком… Думаю, для него это как гроза среди ясного неба. Он порадовался за меня, я видела. Но где-то глубоко в глазах… плавала капелька грусти. Крошечная. И я его понимаю. Вот если бы у тебя вдруг появился парень, и ты бы вся в него ушла с головой… мне бы тоже было немного… непривычно. Как будто тебя уносит на другую волну.    Алекс слушала, кивая. Её неудержимый оптимизм уступил место редкой вдумчивости.    - Ясно. Это же семейное. Мы все тебя любим до самых звёзд. А дедушка… он просто навёрстывает упущенное. Боится снова прозевать момент. Но, Мел, это же твоя жизнь! Твой первый бал! Твой Зак! Мы не можем это прятать, будто пачку запрещённого печенья!    - Знаю,- вздохнула Мел. - Просто… дам ему время освоиться. Скажу завтра. Или в другой раз. Когда он будет в духе, и бабушка будет рядом. Для подстраховки.    - Договорились, - Алекс протянула руку, и они сцепились мизинцами, как в старые добрые времена. - А теперь к самому важному! Что надеть? У тебя же нет ничего подходящего! Срочно нужен рейд на мамины каталоги и на папину банковскую карту!    Они уже погрузились в бурное обсуждение фасонов, тканей и причёсок, как вдруг…    ХЛОП.    Абсолютная, всепоглощающая тьма.    Лампа-медуза погасла. Ночник у кровати - тоже. За окном, где обычно горели уличные фонари, - лишь чёрная пустота. В доме затихло привычное гудение холодильника, не жужжала ни одна крупица электроники. Только тишина, внезапно ставшая оглушительной, и их собственное дыхание.    Девушки замерли.    - Э-э… - выдавила Алекс.    - И что это сейчас было? - спросила Мел.    Они сидели в темноте, вглядываясь в неё. Ни гула техники, ни привычного фонового шума. Только отдалённый рокот океана за окном, который теперь звучал громче и зловещее.    — Может, пробки выбило? — прошептала Алекс, хотя шептаться было уже не перед кем.    - В Мистелтике? При такой-то погоде? - парировала Мел, её мозг уже анализировал возможные сценарии. - Ни ветерка, ни намёка на шторм. И свет погас во всём доме. И, кажется, во всём квартале, - она подползла к окну и выглянула. Улица и очертания соседних домов тонули в беспроглядной черноте. - Да. Полный блэкаут.    - Карлосу надо звонить! - выдохнула Алекс, разбивая зачарованный штиль. Её голос грохнулся в тишине неестественно громко. - Он же в дороге! Вдруг у него что-то случилось или…    Она оборвала на полуслове. В комнате вдруг стало нечем дышать. Воздух застыл, словно кто-то выключил не только свет, но и весь мир. Или это просто накатила знакомая волна паники - тело горело, в висках стучало.    - Не могу дышать,- прошипела Алекс, подскакивая на ноги. Она, спотыкаясь о невидимые в темноте предметы, нащупала путь к окну. Пальцы нашли ручки. Она дёрнула изо всех сил. Створка с тихим стоном поддалась. В комнату хлынула ночная прохлада с океана и… ничего больше. Ни одного огонька на улице. Весь Мистелтик утонул в чернильной бездне.    Алекс, пальцы дрожали так, что она едва удерживала телефон, тыкала в экран. Он озарил её испуганное лицо мертвенным синим светом. Набор Карлоса. Долгие гудки. Ещё раз. Снова. Гудки растворялись в никуда, будто их засасывала та же самая тьма, что съела город.    - Он не берёт, - прошептала она, и Мел узнала в этом шёпоте тот самый, детский страх - призраков под кроватью, скрипов на чердаке. Алекс боялась их иррационально. Любая тень в её голове мгновенно обрастала клыками и злыми намерениями. А сейчас условия были просто идеальные.    - Всё, я здесь не останусь, - решительно заявила Мел, поднимаясь. Её мозг, вечный аналитик, требовал действия, а не пассивного ожидания в темноте. - Идём вниз. К дедушке и бабушке. Они наверняка уже копаются в щитке или у генератора.    - Стой! - Алекс метнулась к полке, где пылился декоративный канделябр в форме коралла - сувенир мамы из какой-то давней поездки. Тяжёлый, увесистый, в данной ситуации он казался идеальным аргументом против… ну, против чего угодно. - Держи! На всякий пожарный!    Мел хотела возразить, что канделябр вряд ли починит электросеть, но вид сестры, сжимающей "оружие".с таким отчаянием, заставил её просто взять его. Так, вооружившись коралловым дубинкой и телефоном с угасающим фонариком, они выскользнули в коридор.    Дом в темноте превратился в незнакомца. Привычные очертания стали враждебными, а их собственные шаги по лестнице гулко отдавались, будто они несли за собой целый отряд. Снизу доносились голоса.    Тритон, освещённый призрачным светом экрана, сидел на корточках перед входной дверью и с тихим, но выразительным ворчанием тыкал в сенсорную панель электронного замка.    - …полнейший абсурд, - доносился его бархатный, но заряженный раздражением голос. - Кому в здравом уме пришло в голову ставить дверь, которая наглухо блокируется без электричества? "Умный дом". Глупейшая затея. Дэвид, я люблю тебя безгранично, сынок, но твоя любовь к технологиям иногда смахивает на вредительство.    Рут, стоявшая рядом со своим телефоном-фонариком, положила ему руку на плечо.    - Успокойся, моя любовь. В диспетчерской сказали, всё восстановят минут за десять. К приходу Карлоса уже будет свет. Ну, а в самом крайнем случае - утром электрики во всём разберутся. А дети просто перенесут свою пижамную вечеринку.    - Дело принципа! - отрезал Тритон, предпринимая очередную бесплодную попытку. - Я не могу быть в ловушке в собственном доме. Вдруг пожар? Или… девочки…?    Его луч света выхватил из мрака две пижамные фигурки на лестнице: Мел с канделябром наготове и Алекс, вжавшуюся ей в спину.    - А вы что тут делаете? - спросила Рут, поднимая фонарь.    - Мы… свет везде погас, - начала Мел, чувствуя внезапную нелепость ситуации.    - Во всём районе, - кивнула Рут, направляя луч выше. - Я звонила вашим родителям - у них в кинотеатре всё в порядке. Значит, проблема локальная.    - И Карлос не отвечает! - выпалила Алекс. - И мне страшно!    Тритон выпрямился и вздохнул, и его плечи немного расслабились.    - Всё в порядке. Просто отключение. Бывает. Карлос, скорее всего, уже почти здесь, просто в такой темноте не спешит. А вы… - его взгляд скользнул по канделябру в руках Мел, и уголки губ дрогнули. - Молодцы, что вооружились. Но сейчас лучшая тактика - держать позицию. Мы с бабушкой спустимся в подвал, проверим автоматику. Вы остаётесь тут, в гостиной. На диване. С этим… э-э… кораллом. Никуда не двигаться. Ясно? И к задней двери не подходить, - добавил он, уже направляясь к лестнице в подвал. - Там на террасе ремонт, всё вразобранном виде, в темноте опасно.    Девочки послушно кивнули.    Мел и Алекс устроились на большом диване, прижавшись друг к другу. Канделябр лежал между ними, как странный металлический талисман. За окном по-прежнему зияла абсолютная чернота. Тишина снова сгустилась, теперь нарушаемая только их синхронным дыханием и далёким, неясным гулом - то ли ветром, то ли океаном.    И именно в этой звенящей тишине Мел уловила движение. Краем глаза. Наверху, на площадке лестницы, ведущей на второй этаж. Быстрый рывок. Бесформенный чёрный силуэт, мелькнувший и растаявший в темноте коридора. Не человек. Слишком бесшумно. Слишком… плавно.    - Ты… ты видела? - прошептала она, ледяным шёпотом впиваясь пальцами в руку Алексы.    Алекс, и так натянутая как струна, только успела мотнуть головой "нет", как Мел впилась пальцами в руку сестры, чувствуя, как её собственный страх - холодный и скованный - начинает закипать изнутри, переплавляясь во что-то острое и жгучее. В ярость. Это был их дом. Их крепость. Их единственное надёжное место на свете. И что-то, что-то чужое и наглое сейчас нарушало его границы.    - Всё,- её голос прозвучал низко и хрипло, будто вырвался сквозь стиснутые зубы. Она поднялась с дивана, и пальцы сами нашли холодную, ребристую поверхность кораллового канделябра. - Я больше не могу просто сидеть и трястись здесь, как кролик в норке.    - Ты вообще в своём уме?! - Алекс вцепилась ей в рукав пижамы, и её шёпот был полон голой паники. - Это же классика! Прямо по учебнику дурацких ужастиков! "Ой, какой милый звук в тёмном коридоре! Пойду-ка я туда в одном лишь халатике!" Концовку не напомнить?!    - Мы не в кино, - парировала Мел, уже делая первый шаг к лестнице. Её пижамные штанишки с осьминогами внезапно казались жалкой бронёй. - Нас двое. И у нас есть… коралл. А если там не призрак? Если кто-то реальный забрался, пока дедушка с бабушкой возятся с щитком в подвале?    Даже такая шаткая логика сработала. Алекс издала сдавленный, полный страдания звук и поплелась следом, пристроившись к сестре спиной, - живой, дышащий и очень нервный щит. Они поползли вверх по лестнице. Каждый скрип дерева под ногами отдавался в тишине, как выстрел, заставляя их обоих вздрагивать.    - Ладно, - прошипела Алекс куда-то в её спину. - Но если там окажется призрак-людоед с титановыми зубами, я не просто побегу. Я буду орать так громко, что у дедушки в подвале откажут барабанные перепонки. Это обещание.    Второй этаж встретил их ещё более густой, почти физической темнотой. И тут Мел снова его увидела. Неясное движение. Чёрное пятно, мелькнувшее на краю зрения и растворившееся там, где уходил коридор к… их спальне. Сердце у Мел провалилось куда-то в пустоту под рёбрами. Их комната.    - Оно… оно пошло туда, - голос Алексы стал тонким, как лезвие, и задрожал.    Этого было достаточно. Страх в Мел окончательно перегорел, оставив после себя чистый, холодный адреналин. Она двинулась вперёд. Шаги стали тише, но твёрже. Они, как два партизана, подобрались к дверному проёму своей комнаты. Дверь была приоткрыта. Изнутри доносились звуки. Не сверхъестественный скрежет, а какое-то… шуршание. И тихое, прерывистое кряхтение.    "Оно роется в наших вещах", - пронеслось в голове у Мел. Ярость нахлынула новой волной, смывая последние сомнения. Она сжала ручку канделябра с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Алекс прилипла к стене рядом, зажмурившись - древний инстинкт: не видишь опасности, значит, её нет.    Мел сделала глубокий, шумный вдох, занесла канделябр над головой, приняв стойку подающего питчера, и… резко шагнула вперёд, распахивая дверь пинком ноги.    - А-А-А-А-А! - её крик сорвался с губ, больше для устрашения, и она со всей дури обрушила увесистое основание подсвечника на чёрную фигуру, возникшую в проёме.    Воздух разрезал глухой, сочный звук. БА-ДЫЩ! - точь-в-точь как спелой тыквы.    "Привидение" не взвыло и не испарилось. Оно просто беззвучно сложилось пополам и рухнуло на пол у их ног, издав мягкий, нелепый шлёпок.    Воцарилась тишина — абсолютная, оглушающая. Мел, тяжело дыша, всё ещё сжимала в руках своё нелепое оружие. Алекс приоткрыла один глаз.    - Ты… ты его прикончила? - её шёпот был полон благоговейного ужаса.    В этот момент луч света от телефона, который Алекс сжимала в потной ладони, дрогнул и упал на лицо поверженного "призрака".    Растрёпанные золотистые волосы. Тёмная, запёкшаяся полоска на виске. И знакомое, даже в бессознательном состоянии, вечно насмешливое выражение лица, сейчас искажённое гримасой боли.    - КАРЛОС?! - их голоса слились в едином пронзительном вопле.