Глава 12 Исповедь в машине и рыжая неприятность

- Мне конец,- выдохнула Мел, точнее, не выдохнула, а будто воздух из неё вышел сам по себе. Голоса не было - только сдавленный стон где-то в груди. Лицо её стало белым, как бумага. Даже губы побелели. А глаза... Зак такого в ней ещё не видел. Обычно они такие живые, насмешливые, всё подмечают. А сейчас - просто огромные, тёмные, полные чистого, немого ужаса. Зак моментально повернулся туда, куда она смотрела. И всё понял. В конце коридора, той самой тяжёлой, неспешной походкой шла та самая новенькая - Зора. С этими рыжими волосами и кислотно-розовыми прядями. Лицо - каменная маска. И в руках у неё... большая картонная коробка. Держала она её как-то странно - не как что-то тяжёлое, а как будто это было оружие. Настоящее. В голове у Зака всё сложилось в одну картинку. Эта странная девчонка - она идёт к Мел. Сейчас. С этой коробкой. Зак не думал. Тело сработало само. Он даже не вспомнил про коробку, про правила, про то, что вообще происходит. Всё его существо в тот миг кричало одно: Никто. Никто не должен дотронуться до Мел. Пока он здесь. Зора резко остановилась, будто упёрлась в невидимую стену. Её холодный взгляд медленно пополз с бледного лица Мел на парня, который встал между ними. - Зора, - голос Мел прозвучал ровно, хотя внутри у неё всё сжалось в тугой узел. Она сделала шаг из-за спины Зака, чтобы встретить её взгляд. - Всё вышло случайно. Алекс не хотела тебя обидеть, когда полезла знакомиться. Я не искала проблем, когда полезла за ней. Карлос просто пытался помочь. Мы не травили тебя. И... прости, что из-за этого тебя вызвали к директору. Это было несправедливо. Она говорила чётко, по делу, как всегда. Не оправдывалась, не лебезила - просто называла вещи своими именами. Они полезли первыми. Они были не правы. Зора пропустила эти слова мимо ушей, будто это был не разговор, а назойливый гул комара. Её внимание целиком было приковано к Заку. - С дороги, - проскрежетала она. Голос сухой, плоский, будто её переехали катком. - Нет, - ответил Зак так же ровно, но в его тоне не было вызова. Только спокойная уверенность. Он даже не пошевелился. - Никто никуда не бежит. Если что не так - говори. Словами. Его взгляд, обычно такой тёплый и открытый, стал другим - тихим, но непробиваемым. Он смотрел на Зору не как на чудовище, а как на человека, который застрял в собственной злости. - Тебе-то что? - выдохнула Зора, и её пальцы впились в картон так, что он хрустнул. - Теперь это моё дело,- ответил Зак ровным тоном. Всё это время его большой палец незаметно гладил костяшки Мел - скрытый, успокаивающий жест посреди всего этого напряжения. - Она извинилась. Теперь твоя очередь решать. Но если твой ответ - это швырнуть в неё чем-то, - он кивнул на коробку, - то ты получишь только новые проблемы. Оно тебе надо? Сейчас? Он не угрожал. Он предлагал подумать. Это была не слабость, а другая сила - тихая и твёрдая. Зора замерла. Её броня из злости дала первую трещину. Глаза, привыкшие ко враждебности или страху, с удивлением скользнули по Заку - высокому, спокойному, стоящему на своём. Он не испугался, не засмеялся. Он просто... заслонил собой ту девочку. И держал её за руку. Так просто. Так крепко. Эта картина - кто-то защищает кого-то просто потому, что может - на секунду ошеломила её. Не сводя с него глаз, Зора медленно, почти небрежно, опустила коробку на пол. Не швырнула - поставила. - Ты... другой, - бросила она, но в этом слове уже не было прежней ярости. И, не добавив больше ни слова, развернулась и пошла прочь. Шаги по-прежнему уверенные, но теперь в них не было той несущей разрушение целеустремлённости. Она просто ушла, оставив свою загадочную коробку-оружие валяться на полу, как забытый реквизит ненужного спектакля. Напряжение, натянутое, как тетива, лопнуло, оставив после себя звон в ушах и странную, дрожащую пустоту. - Так... чем ты её так разозлила? - тихо спросил Зак, обернувшись к Мел. Строгость растаяла с его лица, словно её и не было. Вместо неё загорелась тёплая, живая улыбка, а в глазах вспыхнул неподдельный, лёгкий интерес. Его пальцы всё ещё не отпускали её руку, будто нашли там своё постоянное место. - Обогнала на лестнице? Хотя... с её-то скоростью, вряд ли. Мел фыркнула, и напряжение начало таять, как лёд на тёплой ладони. - Нет, всё гораздо глупее, - призналась она, глядя в сторону оставленной коробки. - Алекс полезла знакомиться из лучших побуждений. А потом я... полезла вытаскивать Алекс. И в итоге мы с ней превратились в живой учебник по плетению кос, а Карлос - в рекламный щит для школьного пудинга. А Зоре за это влетело от директора. Думаю, сейчас её ярость обрушилась на меня как на зачинщицу. - Выходит, ты - отважная защитница семьи, - сказал он, и в его голосе прозвучало неподдельное, тёплое восхищение. - Мне в этой истории это нравится больше всего. Хотя... - он придвинулся чуть ближе, и Мел почувствовала лёгкое дуновение его дыхания, пахнущее мятной жвачкой, - ...даже если бы в той коробке лежали всего лишь скучные учебники, я бы всё равно оказался здесь. Прямо перед тобой. Потому что в тот момент, когда она на тебя посмотрела... у меня внутри всё сжалось. Будто мир на секунду перестал работать. Мел, я... - Голд! - рявкнул голос, от которого, казалось, задрожали стены. Мистер Хэлпер, тренер, загородивший собой полкоридора, смотрел на Зака так, будто тот только что предложил заменить футбольный мяч на воздушный шарик. - Твои мозги вместе с кроссовками в раздевалке остались? Команда построилась, как тоскливые пингвины на льдине, а ты тут... - взгляд тренера упал на сцепленные руки пары, и его бровь взметнулась ввысь,- ...что изучаешь, сколько пальцев нужно, чтобы удержать воздух между ладонями? Зак нехотя оторвался от Мел, как от самого интересного сериала на самом захватывающем моменте. - Э-э, да, тренер, секунду, - бросил он через плечо, но пальцы его разжимались с неохотой, будто прилипли. Он повернулся к Мел, и весь мир - ворчащий тренер, хихикающие одноклассники, даже муха на потолке - растворился. - Кажется, мой диктатор в спортивных штанах требует жертву, - прошептал он, и его большой палец провёл по её ладони быстрым, тайным движением. - Но я как почтовый голубь - обязательно вернусь. - Беги,- улыбнулась Мел, чувствуя, как от этого прикосновения по спине пробежали мурашки. Он отцепил свои пальцы от её, будто они были на липучке высшего качества. Сделал шаг назад, потом ещё один, пятясь, словно боялся, что картина без неё в фокусе рассыплется. И всё это время не отрывал от неё взгляда - тёплого, немного виноватого, такого живого. - Значит... ещё увидимся? - спросил он уже вполоборота, в то время как мистер Хэлпер начинал отбивать нервную дробь свистком по собственной ладони. - Мне нужно кое-что сказать тебе. Не про футбол. - Буду ждать,- кивнула Мел, и слова прозвучали как обещание. Только тогда он развернулся и зашагал к команде, но на полпути обернулся - ровно настолько, чтобы поймать её взгляд и запустить в её сторону одну из своих улыбок. Не ту, что для стадиона, а ту, что для неё одной - немного смущённую, безумно тёплую, от которой в животе порхали бабочки размером с голубей. И исчез. Мел осталась стоять одна в опустевшем коридоре. Она смотрела то на его удаляющуюся, сильную спину, то на безобидную теперь коробку, то на свою ладонь, на которой словно остался отпечаток его тепла. Угроза миновала. А вопрос, который он не успел задать, так и повис в воздухе между ними - сладкий, тревожный и безумно важный. Вы знаете, бывают уроки, которые просто высасывают из тебя всю энергию, как пылесос. У мистера Эванса - именно такие. Там даже дышится как-то иначе, тяжело, будто воздух стал густым сиропом. Время на этих сорока пяти минутах явно сломало ногу и ползёт, еле-еле переставляя костыли. И на фоне всей этой всеобщей спячки Зора с последней парты у окна выглядела просто иконой жанра. Она уткнулась подбородком в кулак, смотрела в одну точку - не на доску, конечно, а куда-то поверх мобильника. А под партой её большой палец, будто на автопилоте, монотонно скроллил ленту. Казалось, она даже не моргает. - ...и таким образом, икс переходит в левую часть, - монотонно бубнил мистер Эванс, повернувшись к доске. - Кто попробует решить следующее? Есть добровольцы? Тихий, но отчётливый шлёп. Зора дёрнулась - из переполненного кармана её cargo-шорт вывалилась здоровенная тетрадь в тёмной обложке, сплошь утыканной стальными заклёпками. Она даже глазом не повела, просто сидит и смотрит в телефон. А блокнот так и остался лежать на полу. Мел, сидевшая через проход, заметила сразу. Внутри у неё за секунду пронеслась целая дискуссия. Не лезь. Оставь. Она тебя ненавидит, ещё обольёт чем-нибудь липким. Но другая её часть, та, что верила в порядок и правила, возмутилась: нельзя же просто оставить чужую вещь валяться. Это невежливо. И... вдруг это шанс? Крошечный жест. Нельзя же вечно ходить по минному полю. Решившись, Мел беззвучно наклонилась, подняла блокнот и, желая вернуть его быстро и незаметно, повернулась к Зоре. Просто положить на край парты - и всё. Но блокнот в её руках неожиданно раскрылся - пружины были слабоваты. И Мел, да и пара соседей, невольно увидели, что внутри. Это были не конспекты. На двух страницах во всю ширину красовался размашистый рисунок чёрной гелевой ручкой. Узнаваемый, но... эпически преображённый. Мистер Эванс. Только он был похож на босса из хардкорной игры: бицепсы, рвущие рубашку, борода, превращённая в щупальца, извергающие не дым, а латинские буквы и математические символы. Из глаз били лазерные лучи, рассекавшие надпись "СДАЙТЕ РАБОТУ СЕЙЧАС ЖЕ!!!". В углу мелким, колючим почерком было выведено: "Эванс Ужасный". Честно? Это было... гениально. Злобно, утрированно, но чертовски талантливо. Мел на миг застыла, впечатлённая. - Мисс Морган? Что-то не так? - раздался спокойный голос учителя. Мистер Эванс, не дождавшись добровольцев, обернулся и увидел Мел, замершую с раскрытым блокнотом. - Э-э... - выдавила Мел. - Это моё, - прошипела Зора, резко выпрямившись. Её глаза, только что сонные, вспыхнули холодным огнём. Она потянулась, чтобы выхватить блокнот, но было поздно. Мистер Эванс, движимый, видимо, чисто профессиональным любопытством, сделал несколько шагов в их сторону. - И что это у нас? - Мистер Эванс заглянул через плечо Мел, и фраза замерла на полуслове. Он просто смотрел, и по его лицу плыла целая палитра эмоций - сначала чистое "я ничего не понимаю", потом медленное, почти физически ощутимое озарение. Брови поползли вверх, будто пытались сбежать со лба.- О-о-о... - выдохнул он наконец, и в этом звуке не было ни капли злости. Только какая-то детская, смешная растерянность, будто он увидел не рисунок, а живого единорога в своём классе. - Так это... что же, это я? Класс замер, а потом взорвался приглушённым гоготом. Кто-то закашлялся, прикрыв рот. Зора сидела, будто вкопанная, её щёки пылали таким ярким румянцем, что его было видно даже сквозь тональный крем. Это был не гнев. Это был вселенский, сокрушительный стыд. Её тайное, саркастичное убежище, её способ сохранять рассудок на этих уроках, выставили на всеобщее посмешище. И сделала это Мел Морган. - Я... он просто упал, я хотела вернуть... - начала Мел, чувствуя, как сама краснеет от осознания, во что всё это вылилось. - Вернуть. Да, - сухо, без единой интонации, произнесла Зора, выдёргивая наконец блокнот из ослабевших пальцев Мел. Швырнула его в рюкзак, но позор уже свершился. Мистер Эванс вздохнул, потер переносицу. Выглядел он скорее озадаченным, чем злым. - Мисс... Бойл, - сказал он на удивление спокойно. - Творчество - это прекрасно. Юмор - тоже. Но, пожалуй, стоит отделять творческий процесс от учебного. И... изображать педагога в виде... э-э... босса подземелья - не самый хороший способ наладить учебный контакт. Проследуйте, пожалуйста, к директору. Обсудим этот... художественный порыв. Фраза "художественный порыв", произнесённая его мягким баритоном, прозвучала так нелепо, что в классе снова прокатилась волна сдавленного смеха. Зора встала. Движения её были скованными, механическими. Она не смотрела ни на кого, кроме Мел. Проходя мимо её парты, она наклонилась так, что только Мел услышала хриплый, ледяной шёпот, в котором клокотала не просто злость, а нечто куда более страшное - унижение, которое жаждет отмщения. - Поздравляю, Морган. Ты сегодня выиграла. Но это был твой последний выигрыш. Я придумаю что-нибудь... особенное. Для тебя. Жди. Она выпрямилась и, высоко подняв голову, с достоинством обречённой, вышла из класса. В классе повисла тягостная тишина, которую нарушало лишь бормотание мистера Эванса: - Ну что ж... продолжим. Икс в левой части... Мел сидела и тупо смотрела в пространство. Она отлично чувствовала взгляды со всех сторон. Одни смотрели с жалостью - мол, ну надо же, нарвалась. Другие с плохо скрытым любопытством - чтобы так человека уделать, это надо уметь. А она ведь ничего плохого не хотела! Просто подошла, как нормальный человек. И что получила? Втянула себя и всех остальных в какую-то тихую, странную войну, исход которой был теперь туманнее самой сложной задачки на доске. И эти тихие слова "ты за это ответишь" звенели у неё в ушах куда громче, чем все эти иксы и игреки мистера Эванса. Ну наконец-то звонок! Мел чуть не выскочила из класса первой - чувствовала себя так, будто целый урок просидела под микроскопом. Мистер Эванс, конечно, не ругался, но этот его взгляд... будто он смотрел на какую-то заковыристую задачку, которую ни понять, ни решить. Неприятно, честно говоря. Она хотела было затеряться в толпе, но куда там - Чико тут как тут, глаза горят, будто он только что главное школьное открытие совершил. - Ты видела её лицо? - зашептал он, пристраиваясь рядом. - Когда она поняла, что ты всем её рисунки показала? Я уже заголовок придумал: "Валькирия пишет картины! Тайное хобби раскрыто благодаря... ну..." - он запнулся, - "...благодаря полной неловкости Мелиссы Морган!" Звучит? Хотя "полной неловкости" - это даже мягко сказано. - Я не хотела её позорить, Чико, - сквозь зубы процедила Мел, ускоряя шаг к спортзалу. - Я просто блокнот поднимала. Я не виновата, что он раскрылся на самой депрессивной странице. И вообще, кто такие вещи в школьной тетрадке рисует? - Вот-вот! - Чико аж подпрыгнул от восторга. - Это же готовая тема для расследования! Слушай, давай вместе работать? Ты случайно информацию добываешь, а я её... обрабатываю! Мел только закатила глаза. Сотрудничать с Чико - всё равно что добровольно подписаться на ежедневную школьную газету сплетен про себя же. В спортзале цвела своя жизнь - народ шумел, мячи грохотали. И тут она её увидела. Зора. Сидела одна на самой дальней скамейке, прямо напротив входа. Нога на ногу, руки скрещены. И смотрела. Прямо на Мел. Не отрываясь. Ждала, что ли. - О-о-ой,- прошипел Чико, съёживаясь. - Похоже, у вас свидание. Я... я пойду, разомнусь. Вон там, подальше. Ты держись! - и он растворился в толпе, оставив Мел одну под этим тяжёлым взглядом. Сердце колотилось, но отступать было некуда. Вздохнув, Мел направилась к скамейке. - Зора,- начала она, останавливаясь на безопасном расстоянии. - Про то, что на алгебре было... Мне правда жаль. Не хотела я, чтобы все твои записи увидели. Я просто вернуть хотела тебе его. Мы с Алекс, кажется, соревнуемся - кто больше тебе жизнь испортит по глупости. Вчера она, сегодня я... Карлос, правда, ни при чём, он просто пострадавший. Зора медленно подняла глаза. Гнева в них не было. Было что-то другое - холодный, изучающий интерес. И обида, глубоко запрятанная. - По глупости, - повторила она, и голос прозвучал ещё глубже, будто из-под земли. - У вас, у всех это с рождения что ли? Диагноз какой-то? То лезут в душу без спроса, будто дверь нараспашку. То своё личное на всеобщее обозрение тащат, как на базар. Вчера из-за твоей сестры к директору волокли. А сегодня... сегодня из-за тебя весь класс ржал. Над моими... - она сбилась, губы скривились, - над моими идиотскими каракулями. - Знаю. И ещё раз прости. За всех нас. - Мел говорила искренне, но лёгкая ирония всё равно пробивалась. - Мы не враги. Мы просто... катастрофически неуклюжи, когда дело доходит до общения с тобой. Может, это знак свыше? Зора молча смотрела на неё, будто взвешивая. Потом её взгляд на секунду скользнул куда-то за спину Мел - к баскетбольному кольцу.- Ладно, - наконец выдохнула она, и плечи её чуть расслабились. - Записи - ерунда. Рисунки не мои, просто срисовывала. - Это была неправь, и они обе это знали. - Но урок ты получишь... Она не договорила, но смысл повис в воздухе. И снова - этот противный, щелкающий хруст костяшек. - Ой. Шли уже вторые сутки в дороге, и мир за окном постепенно сдавался, менял краски. Пышная, почти душная зелень Мистелтика с её яркими цветами и разлапистыми пальмами осталась далеко позади. Теперь за стеклом проплывали угрюмые сосны, голые скалы, покрытые седым лишайником - пейзаж стал строгим, даже суровым. Но дело было не только в нём. Чем дальше на север, тем ощутимее сжимался мороз. Не просто вечерняя прохлада, нет. Это был колючий, пронизывающий холод, совершенно немыслимый для сентября на их острове. Столбик термометра в машине упрямо полз вниз, пока не замер на отметке +10. Для них, привыкших к вечному лету, это была настоящая зима. Такого резкого перепада на таком клочке земли быть не должно. Но в Мистелтике много чего не должно было быть. Здесь привычные законы иногда делали шаг в сторону, уступая место чему-то иному. Пришлось свернуть к единственному на много миль придорожному отелю, больше похожему на охотничью заимку, и наскоро переодеться. Теперь они грелись в тёплых водолазках и непромокаемых сапогах, а машина мерно гудела, разрезая холодный, как лезвие, воздух. Робин молчал. Его обычная, неугомонная болтовня куда-то испарилась, впиталась в эту северную, давящую тишину. Он смотрел на дорогу, но взгляд был пустым - мысли витали где-то далеко. Риккарда, напротив, говорила. Не умолкала. О планах, о бюджетах, о необходимости "наладить диалог" с местным советом старейшин, который, ходили слухи, не жаловал столичных чиновников. Голос её звучал ровно, деловито, но Робин - он всегда замечал детали - увидел: она откинулась на подголовник, её пальцы не выбивали нервную дробь, а спокойно лежали на коленях. Здесь, в этой движущейся железной коробке, вдали от дома, от необходимости быть кем-то, она казалась... почти расслабленной. По-своему. - ...значит, первым делом - котельная, - продолжала она, глядя в окно на мелькающие стволы. - Если там, как я подозреваю, всё держится на честном слове и изоленте, это станет нашим приоритетом номер... - А помнишь краба? - вдруг мягко перебил её Робин. Он не смотрел на жену, а водил пальцем по потрескавшейся от холода кожей руля. - Ту историю с Мел? Ей тогда лет пять было. Риккарда замолчала. Брови её поползли вверх. - Какого краба? - Того, что волной выбросило. Он уже был не жилец, сувенир, по сути. А она бегала, таскала ему воду в своей песочной формочке, полчаса уговаривала «проснуться и пойти домой к маме». Алекс рядом стояла с зонтиком - "чтобы ему не было жарко". - Уголки его губ дрогнули в улыбке. - Робин, мы обсуждаем стратегию, а не... детские истории,- парировала она, но в голосе не было привычной стали, только усталая обречённость. - Просто вспомнилось. У них ведь никогда не было питомцев. Ни котёнка, ни даже хомяка. А инстинкт-то - вот он. Заботиться о ком-то слабом. Он закинул удочку. Риккарда молчала, уставившись в свои сцепленные пальцы. - Знаешь, что Алекс мне вчера шепнула на прощание? - Робин говорил уже тише, но в его голосе пробивалась какая-то новая, твёрдая нота. Он смотрел не на дорогу, а будто внутрь себя, повторяя слова внучки. - Обняла и говорит: "Дед, ты там, на севере, смотри в оба. Если покажется, что всё вокруг - сплошной лёд и тишина, что ничего не движется... найди хоть один родничок. Самый маленький, хоть с палец толщиной. И проследи, куда он бежит", - Робин замолчал, давая словам осесть в холодном воздухе салона. - Весь её посыл, вся её тревога - не о том, почему мы уезжаем. А о том, чтобы я не сбился. И не о том, почему бабушка... вот так, вдруг. - Робин, хватит,- её голос стал тише, почти шёпотом. - Я просто пытаюсь понять,- он наконец повернулся к ней. Его обычно весёлые глаза стали серьёзными и... грустными. - Все эти годы. Ты ночевала в кабинете чаще, чем дома. Даже когда не было авралов. Возводила стены не только вокруг города. И я думал - ну, такая ты. Целеустремлённая. Замкнутая. Пока не увидел, как ты смотрела на Рут, когда она обнимала Берту. В твоих глазах была не зависть. Была... тоска. Он попал в самую точку. Риккарда резко отвернулась к окну, её плечи стали каменными. - Это не имеет значения. Я не создана для всей этой... бытовой мишуры. Я это приняла. И все смирились. - Никто не смирился, Рикки. Мы просто отступили. Потому что каждая попытка приблизиться заканчивалась твоим отходом на новые рубежи. И вот мы здесь. В машине. Едем на край света, в холод, под предлогом работы, которая,- он сделал паузу, - да, важная. Но это же не вся правда. Да? Молчание. - Мне стыдно,- вдруг вырвалось у неё так тихо, что он едва расслышал. Она не смотрела на него. Смотрела на своё отражение в стекле - на женщину в тёплом свитере, которая везла с собой не только чемоданы, а целый груз невысказанного. Робин замер, боясь спугнуть хрупкий миг. - За что? - так же тихо спросил он. - Помнишь то собрание? Робин молча кивнул, не отрывая взгляда от белой полосы, уходящей в туман. О, он помнил. Как же не помнить этот ужас, висящий в воздухе тронного зала. - Тринадцать лет назад, в Ипсале, - её голос звучал ровно, слишком ровно, будто она читала протокол. - Когда мир буквально разваливался у нас на глазах. И нам сказали, что есть выход. Один-единственный, безумный шанс - перебросить всех сюда. В этот мир. Она сделала паузу, её пальцы вцепились в ткань брюк так, что суставы побелели. - Обсуждение было... быстрым. Механика - чудовищной. Чтобы тьма не пошла за нами по пятам, кто-то должен был остаться. Стать живым замком, запереть дверь с той стороны и держать её, пока мы не перенесёмся. А потом... попытаться прорваться самому. Она замолчала, и тишину в салоне нарушал только свист ветра за стеклом. - Тритон встал. Сразу. Даже не глянул на Рут. Просто сказал: " Я. Моей силы хватит, чтобы удержать проход достаточно долго",- голос её дрогнул, стал тише, но от этого слова будто обрели вес, стали тяжёлыми, как свинец. - И все молчали. Рут... она не кричала. Она просто издала такой звук будто ей вырвали душу. Дэвид стоял белый как мел. А я... Я промолчала. Потому что знала то, о чём не говорили вслух. Я ведь изучала эту магию. Я создавала тот портал. Чтобы заклятье сработало чисто, чтобы не осталось ни одной ниточки памяти... того, кто останется, здесь должны были забыть. Все. Начисто. Навсегда. Она выдохнула, и её дыхание заплелось на стекле морозным узором. - И я знала это. Я знала, а он стоял и смотрел на нас, уже согласившись на всё. Я не сказала "нет". Не нашла другого пути. Я просто... кивнула. Как королева, ставящая печать. Но это была печать не на приговоре. Это было... подписание его небытия. Я обрекла его не на разлуку, а на забвение. В глазах Рут. Его сына. И тех двух крохотных девчонок в колыбели - Мел и Алекс. Он только три дня как стал дедушкой. Смотрел на них так... Надеялся, что прорвётся быстро, что они его узнают. А я, зная, что этого не случится, позволила ему надеяться. Я сломала ему жизнь. Украла у Рут мужа. У Дэвида - отца. У девочек - деда. С самого начала. Слёзы, которые она, казалось, заморозила в себе много лет назад, наконец вырвались. Не рыдания, а тихие, беззвучные струйки, оставляющие ледяные дорожки на щеках. - Но это ещё не всё,- её голос стал хриплым, полным горькой, направленной внутрь ненависти. - Заклятье легло на всех. Но на меня... На того, кто его создавал, кто отдавал приказ... оно не подействовало до конца. Я не забыла. Помнила обрывки. Сны. Я знала, что он существует. Что он там, один. И через несколько лет после перехода... я шла по центру города. А он... он подошёл ко мне. Она зажмурилась, будто пытаясь стереть картинку, но та была выжжена на сетчатке. - Он был... тенью. Оболочкой. Глаза - два уголька отчаяния. Он схватил меня за руку. "Риккарда, умоляю. Ты должна помнить. Хоть ты. Скажи им. Помоги". Риккарда сжала кулаки так, что боль пронзила ладони. - А я вырвалась. Посмотрела на него своим лучшим, леденящим, "мэрским" взглядом и сказала: "Вы ошиблись. Я вас не знаю. Отстаньте, или вызову охрану". И ушла. Я слышала, как позади рухнула его последняя надежда. Я назвала того, кто нас всех спас, сумасшедшим бродягой. Знаешь почему? Потому что испугалась. Испугалась, что если дрогну, признаю его - это хрупкое равновесие, что держит наш новый мир, треснет. Что моё слово станет той нитью, по которой прорвётся всё, от чего мы бежали. Я выбрала безопасность всех. А его... его предала. Снова. Она замолчала. В машине теперь было слышно только её прерывистое дыхание и вой ветра, завывающего в щели. - И теперь я вижу его каждый день. Вижу, как он смотрит на них. С такой нежностью, что больно, и с такой мукой... Мукой человека, который склеивает разбитую чашу и знает - швы навсегда. Он навёрстывает упущенное. А я... Я отступаю. Потому что быть семьёй можно только с чистыми руками и открытым сердцем. А мои руки в грязи. А сердце... оно так отяжелело от вины, что не может биться в такт их счастью. Я разрушила эту картину. И не имею права в ней находиться. Поэтому мы здесь, Робин. Я бегу. Не только чинить швы на севере. Я бегу от его взгляда. От их счастья, в котором мне нет места. Всё. Исповедь, которую она носила в себе тринадцать лет, вылилась и застыла в воздухе ледяным комом. Она сидела, ссутулившись, вся её непробиваемая броня - королевская осанка, мэрская непреклонность - растаяла, обнажив израненную, сломленную женщину. Робин долго молчал. Лицо его было каменным, он переваривал чудовищную правду. Потом он медленно, почти механически, свернул на обочину и заглушил двигатель. В внезапной тишине вой ветра заглушал всё. - Всё это время... - наконец выдавил он, голос хриплый от сдавленных эмоций. - Ты одна с этим. Это же невыносимо. - Кому ещё? - её шёпот был обращён в темноту за стеклом. - Рут? Дэвиду? Я отняла у них самое дорогое. А Тритон... - голос сорвался в хрип. - Он ведь тоже не знает. Весёлый, добрый, строит отношения заново. А я смотрю на него и вижу того человека на площади. Которого предала во второй раз. И молчу. Потому что сказать сейчас - значит разрушить всё, что он с таким трудом отстраивает. Так что я просто тащу это на себе. Одна. - А мне? - тихо спросил Робин, поворачиваясь к ней. В его глазах не было осуждения. Только боль и... понимание. Горькое понимание. - Почему молчала? - Потому что для тебя я была... героем. Той, кто всех вытащил, всех спас, всем нашёл место. Твоей последней опорой. Я боялась разрушить и этот последний образ,- она посмотрела на него пустыми, выгоревшими глазами. - Теперь ты знаешь. Кто я на самом деле. Предатель. Трус. И мы едем на север, потому что у меня просто... нет другого выхода. Нет права оставаться там, где я всё сломала. Робин тяжело вздохнул. Потом протянул руку и очень осторожно, будто боясь обжечься или спугнуть, накрыл её холодный, сжатый кулак своей тёплой, шершавой ладонью. - Мы едем на север,- сказал он твёрдо, глядя уже не на неё, а вперёд, в холодную мглу. - Потому что там нужна помощь. И потому что иногда... чтобы начать что-то чинить в мире, сначала надо перестать бежать от себя. Даже если это самая страшная остановка в жизни. Он завёл двигатель. Машина тронулась, снова увозя их в сердцевину холода. Но в салоне теперь, помимо глыбы чужой вины, появилось что-то ещё. Не прощение. Не волшебное решение. А просто... присутствие. Он был рядом. И он знал. И это, возможно, стало первой крохотной трещинкой в той ледяной пустоте, куда она себя загнала. Первым шагом, который делаешь не в бегстве, а куда-то ещё.

Столовая в час пик - это вам не тихое кафе. Гул стоит такой, что в ушах звенит. А в самом центре этого ада, за большим столом, сидела наша футбольная команда, "Морские выдры". Новый капитан, Каспер, прям-таки пылал. Тыкал пальцем в салфетку, где он нарисовал что-то невообразимое - то ли тактику, то ли карту сокровищ. - Так, слушайте сюда,- горячился он. - На пятнадцатой минуте мы делаем вид, что идём направо, Стив их отвлекает, а я - бац! - прорываюсь по центру! Зак, сидевший напротив, только вздохнул и отодвинул тарелку. - Крис, у "Гризли" по центру этот горилла, Брайс. Он простые схемы разгадывает быстрее, чем ты их рисуешь. Врежешься в него - тебя просто сотрут с поля. Давай лучше через левый край сыграем, короткими пасами. - Но у нас на левом... - начал кто-то. - Да, там Тревор,- фыркнул другой. - У него скорость, правда, не очень. Зато, по крайней мере, свои ворота от чужих отличает! - Эй, я тут сижу! - донёсся обиженный голос с края стола. - Ребята, да соберитесь вы! - почти взмолился Каспер. - "Гризли" - это же звери! Этот матч... Тут в столовую влетел Чико. Нет, не вошёл - именно влетел, как шаровая молния в очках. Он нёсся, снося всё на пути, и врезался в стол так, что стаканы затанцевали. - Всем... кхе-кхе... всем стоять! Тревога! Высшая, нет - наивысшая степень тревоги! Все на него уставились, как на говорящего голубя. Зак прищурился. - Чико, ты в порядке? Что стряслось? - Она! Её! - Чико захлёбывался, тыча пальцем то в потолок, то в стену. - В спортзале! Там... там нечто! Я сам видел! Глазами! - Кто? Что видел? - Каспер окончательно потерял нить. - Морган! Маленькая! Твоя! - выпалил Чико, глядя прямо на Зака. - Беда! Огромная беда! Зак встал. Медленно, но как-то сразу всем телом. Всё его внимание теперь было приковано к Чико. - С Мел? Что с ней? Говори нормально. - Нормально! - закивал Чико, пытаясь собрать слова в кучу. - Зора! Эта самая Валькирия! Она её... - он размахнулся руками, изображая полёт, - ...зашвырнула! В баскетбольное кольцо! Швырнула, как... ну, не как мяч, конечно, а как... как что-то тяжёлое и кудрявое! И она там! Висит! Как флаг в безветренную погоду! Зак уже не слушал. Услышав "Мел", "Зора" и "в кольце", он будто окаменел. Все мысли о "Гризли" и тактике вылетели из головы. В глазах у него вспыхнуло что-то жёсткое и мгновенно решительное. Он даже слова не сказал. Просто отодвинул стул с таким скрежетом, что у всех по спине мурашки пробежали, и рванул к выходу. Сначала быстрыми шагами, потом вообще побежал. - Эй, Зак! Ты куда?! - крикнул ему вдогонку Каспер. Но Зака уже и след простыл. В дверях мелькнула только его спина. Чико, увидев, что его миссия выполнена (ну, почти), рванул следом. - Погоди! Я с тобой! И объясню по дороге! Там не всё так просто! Там ещё были странные звуки! И они умчались, оставив футболистов сидеть за столом в полном недоумении. Брук доел свой кусок пиццы. - Так... это что, у Зака теперь личная война с какой-то Валькирией, которая людей в баскетбольные кольца запихивает? - Похоже на то, - кивнул Ларри. - Да бросьте вы, - махнул рукой Тревор. - Это же Чико. Он в прошлом месяце клялся, что видел, как призрак в библиотеке суп с курицей в микроволновке гоняет. Наверное, Мел просто на шведскую стенку залезла и боится слезть. - Но Зак-то побежал,- тихо сказал Каспер, глядя на пустой стул. - Значит, дыма без огня не бывает. Ладно, парни. План "бац по центру". Думаем, работаем! Дедушка наверняка назвал бы это "венгерской ловушкой". Мел болталась под потолком, зацепившись ногами за баскетбольное кольцо и вцепившись в него же пальцами. Три с половиной метра вниз - с этой точки выглядели как настоящая пропасть. Зора, эта тварь с силой здоровенного центрового, не просто закинула её туда - она умудрилась сделать так, что Мел застряла. Паника длилась секунд пятнадцать, а потом спортзал опустел. Все разбежались, боясь стать следующей мишенью. Даже учитель куда-то смылся - наверное, за мячами в кладовую. Было тихо, жутковато и чертовски унизительно. Каждая мышца дрожала от напряжения. Мысли неслись по кругу: "Сейчас сорвусь. Шлёпнусь на спину. Хруст. Больница. Дедушка прикончит Зору, а потом умрёт сам от разрыва сердца. Я - первая внучка морского царя, погибшая из-за баскетбольного кольца. Какой идиотский финал". И тут дверь с грохотом распахнулась. - МЕЛ! В зал ворвался Зак. Он замер, запыхавшийся, его взгляд метнулся по пустому пространству и нашёл её - висящую под потолком, будто грустный новогодний шар. Мел почувствовала, как лицо заливает огненный румянец. Из всех людей, кто мог её сейчас увидеть, он был последним, кого бы она хотела. - Не смотри! - крикнула она, но голос дрогнул. - Всё нормально! Я просто... изучаю аэродинамику! Но следом влетел Чико - неугомонная тень с комментариями. - БОЖЕ! ОНА И ПРАВДА ЕЩЁ ТАМ! - завизжал он, тыча в неё пальцем. - Прямо как в фильмах-катастрофах! Последний выживший на обломках! Только обломок - это она, а катастрофа - гравитация! Слушай, Морган, статистически падение с такой высоты на твёрдый пол в 78% случаев заканчивается переломами! А если приземлишься на голову, то шанс получить сотрясение взлетает до... - он замолчал, быстро соображая, - ...до ого-го каких процентов! Ещё можно копчик отбить! Ты вообще знаешь, что это такое? Рудиментарный хвост! Тебе же не хочется повредить своё эволюционное наследие?! - ЧИКО! - рявкнул Зак, обернувшись к нему с таким взглядом, что тот физически отпрянул. - Рот на замок. Сейчас же. Или я тебя в соседнее кольцо отправлю. Без страховки. Чико мгновенно захлопнул рот, закусив губу, но глаза его всё так же горели мрачным вдохновением. Зак подошёл прямо под кольцо и задрал голову. Лицо его было сосредоточенным, но без паники. - Мел, слушай меня. Ты не сможешь висеть вечно. Руки сдадут раньше, чем вернётся учитель. - Я знаю! - пискнула она сверху. - Но если сорвусь... - Ты не сорвёшься на пол,- твёрдо сказал Зак. - Ты упадёшь на меня. Я тебя поймаю. Мел посмотрела вниз. Он стоял прямо под ней, руки наготове. Выглядел сильным, надёжным. Но страх был сильнее. - Нет! Ты же не удержишь! Я тебя придавлю! Мы оба покалечимся! Ты не можешь всё просчитать... - Я квотербек, Мел, - перебил он, и в голосе его прозвучала лёгкая, ободряющая усмешка. - Я ловлю мячи, которые летят на бешеной скорости, и кидают их куда попало. Я поймаю тебя. Это проще, чем пас на сорок ярдов в последней четверти. Доверься. Чико, не выдержав, прошипел, прикрыв рот ладонью: - Падение тел! Импульс! Масса на ускорение! Он же тебе позвоночник выправит... в обратную сторону! - Мендоса, я предупреждал! - не отрывая взгляда от Мел, бросил Зак. Мел зажмурилась. Пальцы немели. Разжимать их было самым страшным, что она могла представить. Но внизу стоял Зак. Зак, который смотрел на неё не со смехом или жалостью, а с полной, абсолютной уверенностью. - Ладно, - прошептала она. - Но если я тебя убью, я никогда себе этого не прощу. - Договорились,- он улыбнулся по-настоящему. - На счёт три. Раз... два... Мел кивнула, стиснув зубы так, что аж челюсть свело. Пальцы у неё впились в холодный металл обода, будто собирались не отпустить его, а вырвать с корнем. - ...два... Она зажмурилась. Попробовала представить, как отпускает руки. И сразу перед глазами поплыло: пол, который с бешеной скоростью несётся навстречу, нелепый кувырок, и этот противный, сухой хруст. Очень много хруста. - ТРИ! Ничего. Абсолютно ничего. Она так и висела, прилипшая к кольцу, будто её намертво приварили. - Ну? - донёсся снизу голос Зака. - Я... пытаюсь! - выдавила она. Мысленно приказала пальцам разжаться. Пальцы, надо сказать, проигнорировали приказ с достоинством королевских гвардейцев. - Они не слушаются! У них, похоже, собственное мнение на этот счёт! - Классическая реакция "замри" при панике! - тут же прокомментировал Чико, который, кажется, уже забыл про угрозу отправиться в соседнее кольцо. - Мозг кричит "беги", а тело выбирает "притворись мёртвым"! Точнее, в её случае - "притворись частью баскетбольной стойки"! Фантастически! - Чико, я серьёзно, ещё одно слово... - начал Зак, но Мел его перебила. - Не надо на него злиться! Это ведь у меня не получается! Я постоянно думаю: "отпусти", а внутри всё сжимается в комок! - она снова попыталась. Мизинец правой руки дрогнул, даже приподнялся на миллиметр, и тут же вцепился обратно, будто испугавшись собственной смелости. - Видишь? Предатель! Он меня не отпускает! - Хм,- Чико сделал вид, что задумался, поднеся ко лбу сложенные пальцы. - Возможно, это инстинктивная реакция. Наши предки, падая с деревьев, хватались за ветки. Твои пальцы просто следуют древней программе! Они искренне верят, что это ветка, а ты - первобытный примат в опасности! - Мои пальцы просто идиоты! - почти закричала Мел. Она попробовала оторвать от обода всю ладонь разом. Рука дёрнулась, с гулким стуком шлёпнулась обратно, и Мел чуть не стукнулась лбом о железо. От напряжения у неё уже сводило челюсть. - Ой! Всё, не выходит! Я здесь навсегда. Зак снизу вздохнул, но в его вздохе слышалось скорее усталое понимание, чем злость. - Ладно, хорошо. Давай по-другому. Не думай о падении. Думай... - он на секунду запнулся, - ...думай о том, что внизу только я. А я - мягче пола. Немного. - Сомнительное утешение! - крикнула Мел, но в голосе её уже пробивалась истерическая смешинка. Всё это было настолько нелепо, что стало по-настоящему страшно. - Я же тебя раздавлю! Потом ты в гипсе ходить будешь, а все будут спрашивать: "Зак, и что это с тобой?" А ты: "Да так, ловил одну белочку, она решила, что она птица!" - С точки зрения биомеханики маловероятно! - не унимался Чико. - Хотя, учитывая её массу и потенциальную скорость, ушиб мягких тканей или даже перелом ключицы у тебя, Голд, более чем возможен! Хочешь, я просчитаю вероятность? - НЕ НАДО, - рявкнули на него в унисон Зак и Мел. Наверху Мел отчаянно заморгала, пытаясь справиться с предательским жжением в глазах. Она не из плакс, но этот коктейль из адреналина, страха и дурацкого положения делал своё дело. - Не могу, - выдохнула она почти шёпотом. - Прости. - Можешь, - его голос снизу снова стал тихим и ровным, тем самым, что перекрывает рёв трибун в решающую секунду матча. - Ты же самая упрямая и самая сообразительная девчонка в школе. Ты и не с такими задачами справлялась. Просто... доверься. Хоть раз в жизни. Мне. Он сказал это так просто, что у Мел на миг перехватило дыхание. Она снова посмотрела вниз. Он стоял там, не шелохнувшись, его руки всё так же были готовы её поймать. Не как супергерой из комикса, а просто как Зак. Который почему-то верил в неё больше, чем она сама. Она глубоко, с присвистом вдохнула. Закрыла глаза. И мысленно приказала всему этому хаосу внутри: пальцам, мозгу, комку страха в груди - "Всё. Заткнитесь. Сейчас будет больно, страшно и чертовски неловко. Но он внизу". И разжала руки. Падение не было стремительным. Оно оказалось коротким, дух захватывающим и до смешного страшным. Она неловко кувыркнулась в воздухе, издав нечто среднее между вздохом и писком. И приземлилась. Не на жёсткий паркет. А в крепкие, уверенные руки Зака Голда. Он принял её вес, слегка присев, но не пошатнувшись ни на миллиметр. Одной рукой он поддержал под коленями, другой - прижал к себе за спину, почти в объятии. А Мел, всё ещё зажмурившись, боялась открыть глаза. - Всё, - тихо сказал Зак прямо над её ухом. Голос его был тёплым и спокойным. - Ты в безопасности. Можно выдыхать. Она открыла глаза. Увидела его лицо вблизи, его карие глаза - полные облегчения и чего-то ещё, очень тёплого. Она была цела. И она была у него на руках. - Спасибо, - выдохнула она, чувствуя, как дрожь наконец отпускает. Чико, наблюдавший за этим с разинутым ртом, медленно выдохнул. - Вау. Это было... как в кино. Только без взрывов. И с лучшей актёрской игрой. Я... я пойду. Напишу репортаж. "Голд спасает Морган: Триумф спортивной подготовки над законами физики и школьной жестокостью". Будет хитом! Он развернулся и почти побежал к выходу, оставив их одних в пустом спортзале. Зак медленно и осторожно поставил Мел на ноги, продолжая придерживать, пока она не почувствовала под собой твёрдую опору.- В порядке? - спросил он, всё ещё держа её за плечи. - Да, - кивнула Мел, глядя на него снизу вверх. Страх сменился странной, смущённой теплотой. - Просто... идеальный способ завершить учебный день. - Согласен,- он усмехнулся, наконец отпуская её, но взгляд его не отрывался. - В следующий раз, если захочешь полетать, давай договоримся о более безопасном варианте. Парашют или хотя бы мат. - Договорились,- улыбнулась в ответ Мел. Они говорили почти шёпотом. И их пальцы всё ещё были переплетены - тёплое, надёжное сплетение, которое говорило громче любых слов. - Знаешь, я до сих пор не могу понять, как ты туда забралась,- Зак говорил не в упрёк, скорее с искренним недоумением. Мел взглянула на то самое кольцо и тяжело вздохнула. - Виной всему мистер Эванс и тот несчастный блокнот Зоры. После моего провала на алгебре она, видимо, сочла, что вселенная вышла из равновесия, и решила его восстановить,- она вкратце описала историю с рисунком и свой невольный "полёт". - Я почти не сопротивлялась. Подумала, ну ладно, пусть выпустит пар. Может, тогда это хоть как-то закончится. Глупо, да? - Не глупо, - Зак покачал головой, и в его глазах появилась непривычная серьезность. - Наивно. Ты же всегда всё просчитываешь, ищешь логичный выход. Но с такими, как Зора... Логика тут не работает. Тут либо сила, либо полное отсутствие на её горизонте. Третьего не дано. - А я надеялась на что-то вроде перемирия, - голос Мел дрогнул, и на секунду она перестала быть острой на язык Мелиссой, став просто уставшей девочкой, не знающей, как остановить эту бессмысленную войну. - Перемирие с медведем, - мягко сказал Зак, проводя большим пальцем по её костяшкам, - возможно только в двух случаях: если у тебя очень большой кусок мяса или очень большое ружьё. У тебя же было только желание, чтобы всё наладилось. Этого маловато. Разговор постепенно замедлился, потекая по какому-то уютному, тихому руслу. И вот тогда Мел, её взгляд блуждая по стенам, увидела его. Яркий, глянцевый плакат в дальнем углу: "ЕЖЕГОДНЫЙ ОСЕННИЙ БАЛ. ТАНЦЫ, МУЗЫКА, ВОСПОМИНАНИЯ НА ВСЮ ЖИЗНЬ". Сердце сделало тихий, но отчётливый кульбит. Она не посмотрела на Зака. Вместо этого слегка сжала его пальцы и, глядя куда-то в сторону, на блестящий пол, произнесла с лёгкой, воздушной задумчивостью в голосе: - Знаешь, я даже не представляю, каково это - готовиться к такому... глобальному школьному событию. Выбирать платье, думать о причёске... У нас с Алекс такого опыта просто не было,- крошечная пауза, будто она размышляла вслух. - Наверное, это целое приключение. Это не было просьбой. И даже не намёком. Просто мысль, выпущенная в пространство между ними, как пробный воздушный шарик - нежная и беззащитная. Зак этот ход почувствовал. Он повернулся к ней, и всё его внимание снова сфокусировалось на ней, словно луч. Его карие глаза, такие тёплые, засияли. Он уже открыл рот, и по лицу было видно - слова, которые он, наверное, давно обдумывал, уже готовы были сорваться. - Мел,- начал он, и голос его стал тише, теплее, будто они были не в пустом спортзале, а в каком-то своём, очень личном пространстве. Он не смотрел прямо на плакат, его взгляд скользил между её глазами и их сплетёнными пальцами. - Я вот думаю... Такие вещи, как этот бал... Они ведь и правда запоминаются на всю жизнь. И... - он сделал маленькую паузу, подбирая слова,- мне кажется, это должно быть с кем-то особенным. С кем не страшно выглядеть немного глупо, если забудешь все па на танце. С кем можно просто стоять в сторонке и смеяться над чем-то своём, когда надоест музыка. С кем... ну, с кем хочется создать вот это самое "воспоминание на всю жизнь". А иначе какой смысл? Он наконец поднял на неё глаза, и в них была такая тёплая, открытая надежда, что у Мел перехватило дыхание. Он не назвал её имя. Не задал прямой вопрос. Но каждое его слово было обращено только к ней. Приглашение в мир, которое звучало куда искреннее любого официального "пойдёшь со мной?". - Мне бы очень не хотелось, чтобы такой вечер прошёл... мимо, - закончил он почти шёпотом, и в уголках его губ дрогнула застенчивая, очень мальчишеская улыбка. - И мне... И тут вся идилия бесславно рухнула. Дверь спортзала с грохотом распахнулась, и внутрь ворвались Алекс и Карлос - запыхавшиеся, с глазами, полными решимости немедленно вступить в бой. За ними семенил, делая вид невинной овечки, Бен, младший брат Зака. Тринадцатилетний блондин, который изо всех сил пытался выглядеть лет на семнадцать - в нарочито сбитой набок кепке и с вечной ухмылкой. - МЕЛ! - проорала Алекс, несясь через зал. - Ты цела? Бен сказал, Валькирия запустила тебя в баскетбольное кольцо, как мяч! Мы готовы её на запчасти разобрать! Карлос, уже изучая потолок в поисках следов эпичного броска, деловито добавил: - Я захватил пачку влажных салфеток. На случай, если придётся оттирать кровь. В основном её. Но мало ли. Зак медленно выдохнул, отпуская руку Мел. Его момент - тихий, выстраданный - растворился в том вихре, который всегда приносили с собой его брат и друзья Мел. - Всё в порядке,- сказал он, и в голосе послышалась лёгкая, смиренная усталость. - Она уже внизу. Бен, прислонившись к стойке с мячами, фыркнул. - Ну что, Заки, поймал свою падающую звёздочку? - тон был пропитан братским подколом, но в глазах мелькнуло что-то вроде одобрения. - Заткнись, Бен, - беззлобно бросил Зак, но понял - спросить Мел о главном теперь уже не получится. Не при этой публике. Он встретился с ней взглядом - быстрым, понимающим. Потом,- сказал этот взгляд. - Ладно, команда спасения в сборе, - произнёс он уже громче. - Пойду разберусь с футболистами, а то они там без меня, наверное, уже план захвата мира разрабатывают. Бен, пошли. - Есть, капитан, - с преувеличенной почтительностью отрапортовал Бен, подмигнув Мел напоследок. Зак ещё раз посмотрел на Мел - уже не так пристально, а скорее проверяюще. Всё ли в порядке. Она кивнула, и на её губах дрогнула слабая улыбка. Он ответил тем же, развернулся и ушёл, уводя за собой вечно ухмыляющегося брата. Дверь в спортзал захлопнулась - тук - и всё как будто разморозилось. Только что тут стоял Зак, нервный и взъерошенный, рядом с Беном. Теперь их нет. Воздух в зале выдохнул, будто его кто-то долго держал в груди. И на смену этой натянутой тишине пришло что-то другое - теплое, внимательное, звенящее. Алекс и Карлос повернулись к Мелиссе в один момент, будто по команде. И просто уставились. Алекс - с тем самым живым, неподдельным интересом, от которого сложно скрыться, а Карлос - с его вечной, чуть насмешливой ухмылкой в уголке рта. Молчание говорило громче любых слов. - Ну и как? - не выдержала Алекс, уперев руки в бока. - Всё на месте? Кости целы? Не отклеилось ничего важное после такого... гм... импровизированного полёта? Мел смахнула невидимую пылинку с рукава, пытаясь сохранить остатки достоинства. - Если не считать подраненной гордости и железобетонной уверенности, что все баскетбольные щиты на свете - мое личное проклятие... то да, в полном порядке. Жива-здорова. А вы-то откуда? Я думала, миссис Кларк замуровала вас в репетиционной до самого вечера. Карлос перебросил через плечо свою спортивную сумку, из которой торчали барабанные палочки. -Так и было. Бал не за горами, а наш дуэт должен звучать идеально. Фортепиано с ударными - это тебе не шуточки. Но потом позвонил Бен. Наговорил что-то невнятное про тебя, про кольцо и про то, как Зак рванул сюда, будто у него за спиной ракетный двигатель. Мы, естественно, смылись. Сказали Кларк, что нам срочно нужно проверить акустику в спортзале - для "гармонии пространства". Она так увлеклась своими идеями про джазовые созвучия, что просто махнула на нас рукой. - А твой спаситель, надо признать, сработал на пять с плюсом, - с одобрением кивнула Алекс, и её глаза заискрились. - Примчался, подхватил принцессу... прямо как в старых добрых сказках. И что, уже пригласил тебя на этот самый бал? Или вы пока ограничиваетесь немыми взглядами и спасением из плена спортивного инвентаря? Мел почувствовала, как по щекам разливается знакомое предательское тепло. - Алекс, мы просто... он просто... мы поговорили. - Ага, "просто поговорили", - передразнил её Карлос, качая головой. - После эффектного приземления прямо в объятия. Самый эпичный диалог в истории, не иначе. "Привет, как полёты?" - "Нормально, спасибо, что не дал разбиться". - Ладно, хватит, - сдалась Мел, но улыбка всё же пробилась сквозь её попытки казаться строгой. - Он... действительно пришёл. И помог. Это было... мило. - Мило,- протянула Алекс, переводя многозначительный взгляд на Карлоса. - Говорит "мило", а сама вся светится, как новогодняя гирлянда. Дело ясное. Теперь главное - дождаться того самого официального приглашения. Разговор продолжался. Алекс с азартом выпытывала каждую мелочь, а Карлос с видом знатока оценивал высоту кольца и возможные траектории падения. Но когда смех немного утих, Алекс вдруг сменила тему. Её голос стал тише, приглушённым. - А знаете, если бы мы могли использовать то, что у нас есть... ну, нашу особенную природу, - она многозначительно перевела взгляд с сестры на Карлоса, - такая ситуация вообще бы не случилась. Ты бы могла просто... ну, я не знаю, соскользнуть по струе воды или что-то в этом роде. Без всей этой высоты и паники. Карлос сразу насторожился. Он быстро окинул взглядом пустой, но отнюдь не безлюдный зал - эхо здесь разносило даже шёпот. - Алекс, тише, - прошипел он. - Не место для таких разговоров. Стены имеют уши, а в нашем случае - ещё и отличную акустику. - Да брось ты, - отмахнулась Алекс, но голос всё же понизила. - Уроки идут, тут никого. Да и кто поверит, если услышит? Сочтут за бред, - она повернулась к Мел. - Я серьёзно. Нам бы научиться применять наши силы незаметно для людей. Мало ли что ещё эта Зора или кто другой выкинет. Было бы здорово уметь что-то большее, чем просто... ну, надувать пузыри в воздухе. Карлос покачал головой, но и в его глазах промелькнул проблеск любопытства. - Это рискованно, Алекс. Одно дело - пробовать что-то дома, другое - устраивать представления перед всей школой. Хотя... - его губы дрогнули в ухмылке, - мысль о том, чтобы неожиданно облить Зору из ниоткуда взявшимся фонтанчиком, меня, признаюсь, слегка греет. Они и не подозревали, что тяжёлая дверь в подсобку у дальнего конца зала приоткрыта ровно настолько, чтобы в щель мог пролезть чей-то взгляд. И чьи-то уши. Зора стояла за дверью, замерев. Она зашла сюда за забытой курткой и наткнулась на самый конец их разговора. Слова "наша природа", "струя воды", «практиковаться» и особенно это странное, сказочное "русалки" повисли в тишине, обдав ее словно холодной водой. - Что за чушь они несут? - пронеслось в её сознании.- Русалки? Серьёзно? Она сжала куртку в руках, лицо под слоем чёрной подводки оставалось каменным, но внутри всё перевернулось с ног на голову. Эти трое - те самые, с кем она сегодня имела дело. Выглядят самыми обычными подростками. Немного странными, но обычными. А теперь они, без дураков, обсуждают русалок так же спокойно, как другие - планы на выходные. Она смотрела на их силуэты в полумраке: на Мел, всё ещё немного взъерошенную, но собранную; на Алексу, жестикулирующую с горящими глазами; на Карлоса, который с опаской оглядывался по сторонам. Ничего особенного. Ни плавников, ни чешуи. - Либо они абсолютно сумасшедшие, - холодно констатировал её внутренний голос. Либо... Зора так и не зашла в зал. Она просто медленно, бесшумно отступила от двери, развернулась и пошла прочь. Её шаги по пустому коридору были мягкими, но в голове стучал один навязчивый вопрос, на который пока не было ответа. А правда ли это? К концу этого дня сил почти не осталось. Утро началось с полёта в баскетбольное кольцо, а закончилось каким-то странным, тихим разговором о вещах, которые лучше не произносить вслух. Мел уже мысленно была дома - там можно будет наконец отмыть волосы от вчерашнего липкого кошмара и просто молча посидеть. - Ну что, значит, ночуешь? - Алекс толкнула Карлоса локтем, и её глаза тут же загорелись планами. - У нас новый попкорн, "карамельный шторм". И классный спальный мешок, в котором можно закопаться с головой. - Только если вы не устроите мне очередной сеанс "русалочьей акустики",- фыркнул Карлос, но по улыбке было видно - он согласен. - В прошлый раз вы всучили мне наушники с пением китов. Я потом полдня ходил, и у меня в голове гудело, будто я сам проглотил эхолот. - А мне понравилось! - Алекс изобразила на лице самое невинное выражение, какое только могла. - А мне нет, - буркнул Карлос, но тут же улыбнулся. Впрочем, тогда было действительно забавно, но совсем немного. - Ладно, но ты... всё же придёшь сегодня? - Алекс посмотрела на него, и в её глазах Карлос узнал знакомую искорку - смесь надежды и готовности к очередной авантюре. - Или испугался, что мы опять что-то придумаем? Карлос фыркнул, но углы его губ дрогнули. - Кто, я? Испугался? - он выпрямился, стараясь придать себе вид человека, которого подобные вещи вообще не волнуют. - Я просто трезво оцениваю возможные последствия. Но раз уж твой спальный мешок такой "классный", а попкорн... - он сделал паузу для драматизма,- ...вкусный, ладно. Я в деле. Но китов, чур, не включаем. Это уже слишком даже для меня. - Ура! - Алекс чуть не подпрыгнула на месте. - Договорились! Они уже собрались было идти к выходу - и тут из-за угла, будто вовремя заведённая театральная машина, вынеслась миссис Кларк. Представьте себе ураган. Теперь оденьте его в яркую юбку и сделайте учительницей музыки. Вот она. Её светлые волосы всегда будто только что пережили бурю, а голос звучал так, словно она объявляла о сенсации на первой полосе. - А-а-а-а! - её крик заставил всех троих вздрогнуть. - Вот вы где! Мои беглые музыканты! Карлос! Алекса! Куда вы делись? У нас же репетиция! Бал на носу, а вы что, думаете, «Марш троллей» сыграет сам по себе, пока вы тут шатаетесь? Она встала перед ними, руки в боки, и на её лице читалась целая гамма чувств: возмущение, трагедия и железная решимость. Карлос и Алекс переглянулись. Репетиция. Они же про неё забыли напрочь. - Миссис Кларк, мы... - попытался начать Карлос. - Нас отвлекли! - выпалила Алекс, делая свои самые круглые и невинные глаза. - Тут... чрезвычайная ситуация в школе! - Чрезвычайная ситуация? - миссис Кларк подняла бровь так высоко, что та чуть не скрылась в волосах. - Если только это не эпидемия внезапной музыкальной глухоты, требующая срочного карантина, я не хочу знать! Я звонила вам! Два раза! Это что такое? Бунт?! Мел, стоявшая чуть поодаль, попыталась вставить слово. - Миссис Кларк, это правда было срочно. Не их вина. - Мелисса, милая, - учительница смягчила тон, глядя на неё. - Твоя сознательность всегда радует. Но эти двое, - её палец снова указал на виноватых, - должны были дать знать. Хоть дымовым сигналом, отбитым в ритме четыре четверти! Но нет! Они растворились. Как фальшивая нота в тишине! Она сделала паузу, чтобы перевести дух, и выражение её лица сменилось. - Но! Музыка милосердна. Если провинившиеся раскаиваются и готовы трудиться. Сейчас. Сию секунду. В кабинете грустит рояль, ждущий пальцев Алексы, и плачут барабаны, тоскуя по палочкам Карлоса. Будем репетировать, пока партия не впечатается в память крепче, чем собственное имя! Алекс бросила на Мел умоляющий взгляд. Карлос тяжело вздохнул - прощай, карамельный шторм и кино. - Ладно, - сдалась Алекс. - Иду. Но, миссис Кларк, можно я сначала... - Никаких "но"! Вперёд! - миссис Кларк уже разворачивалась и шла прочь, явно ожидая, что за ней последуют безропотно. Карлос только пожал плечами в сторону Мел. - Ну, ты вольная птица. А нас ждёт каторга. Под аккомпанемент троллей. - Удачи, - улыбнулась Мел, глядя, как друг и сестра покорно бредут за уходящей фигурой, которая уже что-то восторженно вещала о динамических оттенках. Мел осталась одна. Пустой коридор наконец давал возможность выдохнуть. Она повернулась к выходу - и вдруг всё внутри похолодело. В самом конце коридора, у лестницы, прислонившись к стене, стояла Зора. Зора подошла так близко, что у Мел перехватило дыхание. Слишком близко. Они стояли почти нос к носу. - Я слышала вас, - наконец проговорила Зора. Её голос, обычно хриплый и рубленый, теперь звучал ровно и пусто, как гладь воды в безветрие. - В спортзале. Я стояла за дверью. Мел не ответила. Её мысли метались, словно испуганные птицы в клетке: Сказать что-нибудь? Отшутиться? Сделать вид, что не поняла? Но что-то более глубинное, древнее разума, шептало: молчи. Просто молчи. - Русалки,- произнесла Зора, растягивая слово, будто пробуя его на язык. - Полурусалки. Секреты. Сила, которую вы прячете. Это что, у вас там внутри такая шутка ходит? Или вы на биологии какие-то особые грибы жевали? Мел не шелохнулась. Она смотрела куда-то в пространство за плечом Зоры, изображая абсолютную, ледяную отстранённость. Это стоило ей невероятного усилия, потому что внутри всё кричало от напряжения. - Ты, - Зора сделала ещё один шаг. Не для угрозы, а скорее с любопытством хищницы, которая наткнулась на незнакомый след. - Ты всегда такая... тихая. Умная. Но когда та девочка, Алекс, полезла ко мне с приветом - ты была рядом. И когда тот парень, Карлос, встрял - ты тоже была там. Вы как... стая. И говорите на своём языке. О вещах, которых не бывает. Ещё шаг. Теперь их разделяли какие-то полтора метра. Мел почувствовала не жар, а странную плотность воздуха вокруг Зоры, будто пространство вокруг неё сгустилось и стало тяжелее. - Я тебя спрашиваю, - голос Зоры стал тише, но в нём зазвенела сталь.- Это правда? Вся эта... чепуха про другую природу? Или вы просто... - она искала слово, - ...группа поддержки для тех, у кого не всё дома, и вы придумали себе сказочку, чтобы чувствовать себя не такими, как все? Мел медленно, будто против собственной воли, перевела взгляд на Зору. Она позволила себе лишь лёгкий, едва уловимый вздёрг брови - мол, "о чём ты вообще?". Так, будто ей только что сообщили, что луна сделана из сыра. Ни да, ни нет. Просто тишина. Зора замерла. В её глазах что-то вспыхнуло - досада? Злость? Или вдруг мелькнувшее осознание, что перед ней не просто странная тихоня, а крепость, которую не взять прямым штурмом? Она смотрела на Мел ещё долгих несколько секунд, которые показались вечностью. Потом взгляд её потух, снова стал привычным - скучающим и циничным. - Ладно, - выдохнула она. - Молчи, если хочешь. Твоё дело. Она сделала последний, совсем крошечный шаг вперёд, и в звенящей тишине школьного крыльца раздался тот самый, фирменный звук. Хруст. Школьные коридоры после уроков - это отдельный вид хаоса. Толпы медленно растекаются, шкафчики гремят, кто-то кричит "увидимся завтра!". И посреди всего этого двигались двое, которые сюда ну совсем не вписывались. Тритон - даже в своей привычной одежде он шёл так, будто коридор был королевской приёмной. Легко, без всяких усилий. Люди оборачивались, хотя он, кажется, этого даже не замечал. А рядом с ним, пытаясь спрятаться в его тени, ковыляла Мел. Выглядела она... скажем так, не лучшим образом. Руки и ноги в царапинах, в волосах и на одежде - эти противные колючие шарики репейника. Прямо как котёнок, который только что выбрался из самой густой и злой живой изгороди на свете. - Всё-таки нужно зайти к директору, - говорил Тритон. Голос у него спокойный, бархатный, но в глазах - лёд. - Конфликт конфликтом, а вот физическая расправа с применением местной флоры - это уже перебор. Её надо остановить. - Дедушка, нет,- зашептала Мел, выдёргивая ещё один колючий комок из кудрей. - От этого только хуже будет. Она потом взбесится окончательно. Мы сами как-нибудь... ты же сам говорил, что силой не всё решается. И внезапно Мел замерла. Она смотрела куда-то в конец коридора, и в её глазах был настоящий, животный ужас. Тритон повернул голову. У шкафчиков стоял Зак Голд. Высокий, собранный, он о чём-то смеялся с парнями из команды. Улыбка у него была такая... солнечная. Нормальная. Та самая здоровая школьная жизнь, от которой Мел сейчас чувствовала себя оторванной на миллион световых лет. Он. Снова он, - пронеслось у неё в голове. Он уже видел меня сегодня в дурацкой ситуации - дважды! А теперь я выгляжу как дикобраз, проигравший войну кусту. Он точно решит, что я полная неудачница. Ходячее невезение. - Дедушка,- панически прошептала она, хватая его за рукав. - Закрой меня. Пожалуйста. Пусть он не видит. Идём быстрее. Тритон, хоть и не до конца поняв, но послушно шагнул вперёд, став для неё живым щитом. Ещё немного - и они бы прошли незамеченными. Но Зак, закончив разговор, обернулся. Взгляд скользнул по высокому незнакомцу, а потом нашёл Мел. Не увидеть её было нельзя. Вся в царапинах и репейнике - маленький, побитый ёжик. Улыбка с лица Зака исчезла мгновенно. Глаза сначала расширились от шока, а потом сузились - и в них вспыхнуло не просто понимание, а настоящий гнев. Он даже не спросил «что случилось?». Он знал. - Мел? - его голос перебил шум коридора. Он уже шёл к ним, отстраняя взглядом приятелей. Прятаться стало бессмысленно. Мел застыла, чувствуя, как горят щёки. Тритон, оценив всё одним взглядом, слегка отступил, давая Заку подойти. - Ты в порядке? Это она, да? Зора? - вопросы сыпались один за другим. Он смотрел на её царапины, и в его взгляде не было ни капли насмешки. Только забота. И та самая решимость, которую Мел уже успела узнать. Видно было, что он уже строит планы ответных действий. - Я... это ерунда,- выдавила она, уставившись в пол.- Просто кусты. Репейник. - Выглядят как крайне недружелюбные кусты, - сухо заметил Тритон. И Зака его голос, кажется, вернул в реальность. Парень будто переключил передачу. Выпрямился, и из взволнованного подростка превратился в... ну, в очень собранного молодого человека. - Извините, сэр. Я Зак. Зак Голд. Друг Мел. Тритон кивнул, изучая его быстрым, проницательным взглядом - лицо, осанку, твёрдое рукопожатие. - Тейлор Морган. Дедушка Мел и Алекс, - представился он просто. Никакой фамильярности, но и ледяной вежливости тоже не было. - Очень приятно, мистер Морган. Надеюсь, с Мел всё в порядке? Выглядит так, будто она прошла... э-э... полосу препятствий продвинутого уровня. - С ней всё будет хорошо, - ответил Тритон, и в его тоне вдруг прозвучала едва уловимая теплота. Ему, что было ясно, эта мгновенная, искренняя реакция Зака понравилась. Понравилось и уважение, и то, как взгляд парня, даже разговаривая с ним, постоянно возвращался к Мел - проверял, контролировал. А Мел в это время просто молча смотрела то на одного, то на другого. Чувствовала себя одновременно центром вселенной и каким-то лишним, помятым экспонатом в ней. Её дедушка и парень, который ей нравился, спокойно болтали, как нормальные люди, а она стояла тут вся в царапинах - живое доказательство того, что её день пошёл кувырком. И тут Тритон на них посмотрел - на внучку, которая сияла глазами даже сквозь ссадины, и на этого высокого, воспитанного парня, в котором читалась самая настоящая забота. И он понял. Это же не просто друг. Это тот самый мальчик. Тот, который нравится. И она, судя по всему, ему тоже. У него под рёбрами кольнуло. Остро и быстро, будто укололся морским ежом. Грусть? Да, щемящая. Он их только-только вернул. В памяти они всё ещё такие маленькие. А они уже вырастают. И в их жизни появляются другие люди. Важные люди. И тут же - гордость. За неё, умную и сильную, даже в репейнике. И за её выбор - он, с первых же минут, казался достойным. И... крошечная, нелепая зависть. Не к этому мальчику. А к тому времени, что у него будет с ней. К тому времени, которое у него самого, Тритона, было украдено. Ничего этого на его лице не появилось. Только тень скользнула в глубине синих глаз и растаяла. - Знаешь что,- сказал он вдруг, кладя руку Мел на плечо. Голос снова был ровным, спокойным. - Я пойду к машине. Подожду тебя там. Поболтайте. Только,- он бросил многозначительный взгляд на её руки,- смотри, не занеси в эти царапины какую-нибудь заразу. И постарайся по дороге не обниматься с новыми кустами. Зак кивнул, его тон был уважительным и твёрдым: - Не волнуйтесь, мистер Морган. Я прослежу, чтобы она добралась в целости и сохранности. Без новых встреч с растительностью. Тритон в ответ лишь слегка, едва заметно улыбнулся. Улыбка была тёплой, но за ней стояла целая вселенная - доверие, тихая грусть и безмолвное благословение. Больше он ничего не сказал. Просто повернулся и пошёл по коридору, его высокая фигура быстро растворилась в потоке света из распахнутых дверей.