Восставая из пепла (4)

Чуть меньше недели Итан и Джеймс провели в том пространстве отношений, которое иначе как «между» назвать было трудно: уже не просто знакомые, но еще и не пара в полном смысле этого слова. К тому же, оба чувствовали, что над ними витает тень необходимого, пусть и не слишком приятного разговора о совместном будущем. Рано или поздно он должен был состояться, и стал его инициатором капитан Линч.

— Мне нужно возвращаться в свою квартиру, — просто сказал он, принимая из рук Итана чашку с кофе. — Скоро закончится больничный, и нужно выходить на службу. От моего дома ближе до Бюро, чем отсюда.

Итан сел в кресло в комнате Джеймса и кивнул.

— Хорошо. Определи день, перевезем вещи. И мне надо будет позаботиться о твоем пропитании. Уверен, в твоем холодильнике даже самая несчастная мышь сейчас бы не повесилась.

Джеймс слегка приподнял брови и даже отставил чашку в сторону, что говорило о крайней степени его удивления. Только ради воистину экстраординарных явлений он мог игнорировать кофе.

— И ты не будешь с этим спорить.

— А должен? — Итан пожал плечами. — Капитан, спорить стоило, когда твой отъезд мог бы напоминать побег. Сейчас это — естественный поворот событий. Да, я хочу, чтобы ты оставался здесь и дальше. Так было бы проще. Но неправильно. Жить вместе на том этапе, где мы с тобой сейчас находимся, — слишком серьезный для нас обоих шаг.

— Спасибо, — тихо произнес Джеймс спустя минуту тишины. — И я точно не бегу. Но мне нужно понять, как мы с тобой... Как все это будет работать. Когда я снова станут самим собой. Капитаном Линчем. Отдельной единицей, а не твоим подопечным.

— Ты не был моим «подопечным». Ты был человеком, который воспользовался помощью, когда находился не в лучшем из своих состояний. И я готов ее оказывать тебе каждый раз, стоит только об этом попросить. Если же у тебя мелькнет мысль о том, что я делаю это из чистого альтруизма, то спешу тебя разочаровать, — Итан подмигнул капитану Линчу. — Я бесстыдно жду твоего скорейшего восстановления, чтобы получить доступ к полной версии капитана Линча.

Джеймс недоуменно моргнул, а следом вспыхнул от возмущения.

— Ты что удумал?

Итан рассмеялся, встал и бережно обнял Джеймса.

— Все это потом. Давай разбираться с задачами по мере их поступления. Для начала наведаемся в твою берлогу. Прямо сейчас не получится, но через пару часов я в полном твоем распоряжении.

Джеймс пробормотал «Угу» ему в плечо, а через несколько часов уже открывал для Итана дверь своей квартиры. Замок щелкнул слишком громко — или капитану Линчу только так показалось из-за странного напряжения, сжавшего плечи. Он успел обезвредить не один вооруженный конфликт, входил первым в подозрительные помещения и отдавал приказы людям, чья жизнь зависела от его голоса, но необходимость впустить Итана Росса к себе домой отчего-то ощущалась куда более рискованным мероприятием. Пытаясь скрыть неловкость человека, не привыкшего принимать гостей, капитан Линч махнул рукой.

— Заходи.

Итан разулся и вопросительно посмотрел на капитана Линча, словно спрашивая разрешения.

— Гостиная там, — Джеймс кивнул подбородком в сторону комнаты. — Кухня направо. Спальня дальше по коридору. Экскурсия окончена.

— Впечатляющая программа, — отозвался Итан. — Особенно финальная часть.

Капитан Линч фыркнул, но напряжение в плечах чуть отпустило. Итан прошел в гостиную и остановился посередине, с любопытством оглядываясь. Квартира оказалась именно такой, какой он ее и представлял, — и все же от этого стало почему-то грустнее. Хорошая техника, базовый набор мебели, аккуратно расставленные книги, ни одной случайной вещи на виду. Здесь можно было спать, работать, пить кофе, переодеваться перед сменой. И здесь почти невозможно было представить себе человека, который возвращается домой просто потому, что хочет туда вернуться.

Джеймс тоже смотрел на квартиру, но уже не как хозяин. Смотрел глазами Итана и впервые за долгое время видел не порядок, а пустоту. Диван, на котором никто не сидел просто так. Кухню, где не готовили. Полки, где книги стояли ровно, но не создавали ощущения обжитости. И отчего-то ему стало почти стыдно, хотя стыдиться было совершенно нечего.

— Не похоже на дом? — сухо спросил он. — Извини.

Итан повернулся.

— Похоже на место, много лет используемое как перевалочный пункт. Но это поправимо, капитан.

Только в одном месте здесь имелась деталь, далекая от функциональности, — потертая по краям старая карта звездного неба с чуть поблекшими линиями созвездий на стене. Итан заметил ее почти сразу. Подошел ближе, но не коснулся, остановившись на почтительном расстоянии.

— Давно купил, — сказал Джеймс прежде, чем понял, что вообще собирается что-то объяснять. — Еще в академии. Повесил, чтобы... Не знаю. Чтобы было.

— Она мне нравится, — Итан улыбнулся. — В ней больше тебя, чем во всем остальном пространстве.

В тот визит они ничего не перевезли. Итан выпил кофе из подозрительно безличной кружки, обнаружил, что в холодильнике капитана Линча действительно царит та степень пищевой пустоты, при которой мыши предпочли бы немедленную эвакуацию, уточнил, где находятся ближайшие магазины и в голове составил список того, что необходимо было привезти в первую очередь. Джеймс сделал вид, что не заметил его сосредоточенного взгляда. Итан сделал вид, что поверил.

Второй раз они приехали сюда уже с вещами капитана Линча. Их было немного, все получилось быстро разместить. В какой-то момент Джеймс, задвигая на верхнюю полку платяного шкафа спортивную сумку, на долю секунды потерял равновесие. Ничего критичного, и капитан Линч успел бы удержаться сам, если бы тело в очередной раз не решило действовать с задержкой. Но Итан оказался рядом быстрее. Он шагнул ближе и обхватил Джеймса поперек корпуса, удерживая его на месте. Теплая ладонь легла на талию капитана Линча, и его тело несколько долгих секунд не понимало, какую инструкцию выполнять. Итан же, убедившись в том, что Джеймс больше не пытается неосмотрительно подчиняться законам гравитации, отошел и продолжил протирать пыль. Джеймс еще минуту стоял на месте и думал о том, как странно ощущалось это касание.

Через час, когда Джеймс разобрал последнюю коробку, холодильник оказался сверху донизу заполнен продуктами, а Итан уже бойко нарезал овощи на кухне, наконец-то лишавшейся кулинарной невинности.

— Слушай, капитан, — позвал Итан, не прекращая шинковать пекинскую капусту. — Мой дорогой кузен посоветовал одно местечко. Если у тебя нет планов на ближайшую пятницу, предлагаю вместе туда наведаться.

— Нет планов. Только скажи мне, где ты нашел этот нож? Не припомню у себя такого.

Итан коротко хмыкнул.

— У тебя его и не было. В твоих ящиках я обнаружил только совершенно не пригодные для моих талантов инструменты. Зато теперь ты являешься обладателем уникальных экземпляров из моей личной коллекции. Я еще в прошлый раз заметил, насколько пусто на этой кухне. И прихватил вместе с твоими вещами.

Джеймс посмотрел на нож в его руке внимательнее. Широкое лезвие ловило свет от лампы, рукоять лежала в ладони Итана так естественно, будто была продолжением кисти. Капитан Линч почему-то подумал, что у каждого человека есть предметы, по которым его можно узнать безошибочно. У него такими были удостоверение и папки с делами. У Итана — ножи, и теперь один из них поселился на кухне капитана Линча. Наверное, это должно было раздражать, но вместо этого в груди стало тепло.

— Личная коллекция? — уточнил Джеймс. — И не жалко тебе? Он же будет здесь валяться без дела.

— Не будет. Я собираюсь иногда готовить у тебя. Если ты, конечно, не решишь выставить меня за дверь вместе с пекинской капустой.

Джеймс хотел сказать, что решение преждевременное, самовольное и совершенно в духе Итана. И что его кухня не нуждается в насильственном облагораживании. Но вместо этого тихо произнес:

— Не порежься.

Итан поднял на него взгляд.

— Это твой способ сказать «спасибо»?

— Это мой способ сказать, что если ты испортишь мне кухню кровью, я заставлю тебя писать объяснительную.

— Как трогательно.

— Невероятно, — Джеймс крутанулся на пятках, чтобы уйти из кухни. — Продолжай шинковать.

Первый ужин в квартире Джеймса получился до неприличия простым: лапша с овощами, курица, соус, который Итан называл «быстрым», хотя капитан Линч успел насчитать в нем как минимум семь ингредиентов. Джеймс сидел за столом, наблюдал, как Итан двигается по его кухне, и постепенно привыкал к невозможному: к звуку ножа о доску, к запаху жареного чеснока, к чужому голосу, делавшему квартиру обитаемой. И наконец, ковырнув лапшу, капитан Линч коротко буркнул:

— Ресторан. Тот, что ты упомянул. Поедем.

Итан посмотрел на него с подозрением.

— Так просто? — Обычно перед согласием ты демонстрируешь хотя бы три стадии сопротивления.

— Я уже сказал, что у меня нет планов. И не злоупотребляй редкой удачей.

В ресторан Джеймс отправился в том же, в чем привык ходить в последнее время — темной рубашке и брюках, — и только сев за столик в углу, понял, что не имеет ни малейшего представления, как вести себя на свиданиях. Последний раз таковое капитан Линч посещал очень давно и с совершенно другим человеком. Но именно потому, что Итан был иным, не похожим ни на кого, с ним оказалось невероятно легко. Он вел себя, как обычно: болтал о городе, о поставщиках, о какой-то кулинарной катастрофе, случившейся на прошлой неделе и едва не стоившей репутации целому блюду из меню. Джеймс слушал. Отвечал односложно. Потом развернуто. Потом обнаружил, что сам задает вопрос, а концу вечера он впервые за долгое время громко рассмеялся.

Итан осекся на середине фразы. Он уже слышал от Джеймса хмыканье, фырканье, сухие замечания, короткий смешок, больше похожий на случайную утечку воздуха из поврежденного механизма. Но настоящего смеха — такого, чтобы у капитана Линча дрогнули плечи, у глаз появились живые морщинки, а лицо на несколько секунд стало почти беззащитно молодым, — Итан еще не слышал. Он замер с бокалом в руке и, кажется, даже забыл поставить его на стол. Джеймс тут же насторожился.

— Что?

— Ничего. Я вдруг понял, что у тебя прекрасный смех.

Джеймс посмотрел на него так, словно Итан только что сообщил о редкой, но излечимой болезни.

— Не выдумывай. Он обычный.

— Разумеется. Именно поэтому я почти выронил бокал и теперь вынужден делать вид, что полностью контролирую ситуацию.

Джеймс отвел взгляд, но уголок его губ все еще упрямо держался выше обычного.

Следующий ход был за капитаном Линчем. Итан пригласил его на свою территорию — в мир изысканной еды и легких бесед. Джеймсу нужно было ответить, но вести господина Росса в тир, полицейский бар или архив вещдоков казалось плохой идеей. И тогда Джеймс вспомнил о подаренной книге, и на следующее свидание они поехали в обсерваторию за городом. Пожилой смотритель, возившийся у входа, удивленно распахнул глаза, а затем расплылся в улыбке, узнав Джеймса, и провел их к главному телескопу. Джеймс подошел к массивному окуляру и привычно положил ладони на холодный металл.

— Иди сюда, — позвал он, настроив фокус. — Я кое-что тебе покажу.

Итан послушно прильнул к окуляру. Пока он смотрел, Джеймс рассказывал о мертвых звездах, свет от которых все еще летит к Земле, о расстояниях, измеряемых тысячелетиями, о системах, где привычные законы физики перестают работать.

В местном полумраке, под тихое гудение механизма купола Джеймс Линч наконец-то перестал казаться человеком, пытавшимся удержать на своих плечах все правосудие Джоувера. Он был тем, кто наконец-то вспомнил, что над ним существует прекрасное звездное небо.

На обратном пути они почти не разговаривали. Машина мягко шла по пустой дороге, фары выхватывали из темноты мокрый асфальт, редкие дорожные знаки и голые ветви деревьев. Фонари попадались нечасто, и каждый раз их свет скользил по салону короткой теплой вспышкой. Джеймс лениво повернулся и посмотрел на Итана. Росс вел вел спокойно, одной рукой придерживая руль, другой иногда переключая музыку тише, хотя та и так едва слышно звучала где-то на фоне. В желтоватом свете придорожных фонарей его волосы казались то пепельными, то почти медовыми; отдельные пряди выбились из аккуратной укладки и лежали у виска так мягко, что Джеймсу захотелось убрать их пальцами. Внезапно капитан Линч понял, что раньше не рассматривал Итана по-настоящему. Видел — да. Фиксировал цвет волос, рост, манеру двигаться, привычку улыбаться так, словно любая бытовая катастрофа является лишь поводом приготовить кофе. Теперь смотрел, и это красивое лицо отпечатывалось в самом сердце капитана Линча.

Ни один из них не нарушил молчания до конца поездки. Итан довез Джеймса до квартиры, дождался, пока тот поднимется, и уехал. Капитан Линч закрыл за собой дверь и ещё некоторое время стоял в прихожей, не включая свет. Ничего подобного в своей жизни он не планировал в ближайшую сотню лет, но теперь ни за что бы от этого не отказался.

Первый раз остаться на ночь у Итана после отъезда Джеймс тоже не планировал. Он просто приехал в «Очаг» после работы. В Бюро случился длинный день, а первая неделя после возвращения на службу выжала из него все, что успело накопиться за время вынужденного простоя, и Джеймсу отчаянно требовалось человеческое тепло.

Итан поставил перед ним тарелку и буднично распорядился:

— Ешь.

Они сидели на кухне дольше обычного. Ресторан давно затих, посуда была вымыта, лампы над рабочими столами погашены, и только у окна горел теплый свет. Разговор тянулся без спешки: о Бюро, о новом поставщике мяса, о том, что сержант Манн снова прислал Джеймсу сообщение с тремя восклицательными знаками и тем самым фактически признался в преступлении против деловой переписки. В какой-то момент Итан внимательно посмотрел на него и сказал:

— Оставайся. Незачем ехать через весь город в таком состоянии.

Джеймс открыл рот, чтобы возразить. Возражение имелось заранее, в нескольких вариантах, от «я прекрасно доеду» до «не командуй мной». Но ни одно из них не прозвучало. Он сказал лишь:

— Хорошо.

Итан не улыбнулся слишком широко. Не издал победного звука. Не сделал ничего, что заставило бы Джеймса немедленно пожалеть о согласии. Только кивнул, словно это было самым естественным решением в мире.

В комнате Итана было темнее и тише, чем Джеймс ожидал. Не идеально прибрано, как гостевая студия, а обжито: книга на тумбочке, часы, брошенная на спинку кресла домашняя кофта, едва уловимый запах чистого белья, специй и самого Итана. Им же пахла и футболка, которую он дал капитану Линчу. Она была мягкой и чуть свободной в плечах. Когда Джеймс переоделся и вернулся из ванной, Итан уже откинул край одеяла.

— Если передумаешь, диван в гостиной к твоим услугам, — сказал он спокойно. — Я не обижусь.

Именно это и решило дело. Возможность отступить почему-то сделала отступление ненужным.

— Я не передумал.

Джеймс лег осторожно, стараясь не задеть болезненные участки кожи и не занять слишком много места. Итан погасил свет, лег рядом и прошептал:

— Можно?

Джеймс не уточнил, что именно. Почему-то понял.

— Да.

Итан подвинулся ближе не сразу, словно давал ему время отменить разрешение. Осторожно положил руку ему на бок, чуть выше ребер, где не было болезненных ожогов.

— Больно?

— Нет.

— Тогда спи.

— Не командуй.

Итан рассмеялся ему в затылок, и теплый выдох коснулся шеи. Так они и заснули, а проснулся Джеймс утром заметно раньше Итана. Несколько секунд смотрел в потолок и пытался понять, почему чувствует себя иначе. Потом осознал: Итан все еще лежал рядом. Светлые волосы рассыпались по подушке, одна рука оставалась у Джеймса на талии, а его лицо во сне казалось совсем молодым и неприлично безмятежным. Джеймс мог бы осторожно выбраться из-под одеяла и сделать вид, что ничего особенного не произошло. Вместо этого он остался лежать еще пять минут. Утром ни тот ни другой не упомянул об этом. Но когда несколько дней спустя Итан снова сказал «оставайся», Джеймс согласился быстрее.

Поцелуй, который Джеймс инициировал сам, случился не сразу. Прошло несколько недель после той ванной, нескольких поездок в город и одного вечера, когда они готовили вместе. Джеймс, с мрачным видом профессионала высшей категории, чистил картошку, Итан увлеченно объяснял что-то про температурные режимы, и капитан Линч в какой-то момент обнаружил, что смотрит не на его руки. Он смотрит на то, как Итан улыбается, и совершенно четко, без всяких сложных аналитических выкладок понимает, что хочет его поцеловать.

Джеймс отложил нож и сделал это. Неловко, чуть промахнувшись в начале из-за сбившегося дыхания. Удивленно выдохнув, Итан положил ладонь на затылок Джеймса, мягко направил его и углубил поцелуй — медленно, словно давая им обоим время осознать происходящее. Когда они отстранились, Джеймс смотрел на Итана с выражением, означавшим, что он только что нарушил собственный протокол и теперь не знает, в какую папку это подшить.

— Ничего страшного, — сказал Итан, все еще не убирая руку с его затылка. — Это приходит с практикой.

— Я знаю, — хрипловато ответил Джеймс. — Именно поэтому я это сделал. Начинаю сбор данных.

Разговор о страхах нагнал их позже, глубокой ночью, когда они сидели в полумраке квартиры Джеймса. Капитан Линч крутил в руках пустую кружку, собираясь с мыслями.

— Я не знаю, как это делается, Итан, — заговорил Джеймс наконец. — В теории — да. На практике... я профнепригоден. Моя работа снова может меня покалечить. Или убить. Это не жалоба на жизнь. Я просто зачитываю тебе твои права перед тем. Ты не обязан мириться с чужими травмами просто потому, что однажды помог мне с ними справиться.

— Я взрослый человек, — спокойно ответил Итан. — И сам решаю, с чем готов мириться. Я вижу тебя таким, какой ты есть. Со всеми твоими шрамами, невыносимым характером и работой, от которой ты никогда не откажешься. И я принимаю это. Если в какой-то момент эта схема перестанет работать, мы оба об этом узнаем и обсудим это как взрослые люди. Это тоже честно.

Джеймс поднял голову. Итан смотрел на него открыто, без тени сомнений, словно речь шла о самом простом и естественном выборе в его жизни. Джеймсу хотелось сказать что-то еще. Признаться, как много значит для него этот взгляд. Объяснить, что внутри него сейчас распутывается узел, душивший его последние несколько лет. Но слова, как обычно, застряли где-то на полпути. Итан почувствовал это, подался и накрыл напряженную ладонь Джеймса своей. Капитану Линчу и не требовалось говорить, потому что Итан уже научился его слушать.