Восставая из пепла (5)

Долгожданный арест Дункана Бергена принес с собой не только облегчение и чувство полного удовлетворения, но и породил такое количество необходимых для скорейшего заполнения документов, что капитан Линч искренне подозревал возможность появления у деревьев Джоувера личных претензий к этому делу. Вслед за бумажной рутиной пришли суды, очные ставки, показания и судебный процесс с приговором, надолго ставшим самой громкой новостью города — а затем наступило временное затишье, которое Джеймс ощущал как нечто чужеродное.

В этом спокойствии у него наконец получилось осмотреться вокруг, заглянуть в самого себя и в полной мере осознать, что именно происходит в его личной жизни. Не в лабиринтах улиц, не в Бюро, не в криминальных сводках — а в стенах «Очага», полумраке комнаты Итана, в тихих вечерах, которых в последние недели накопилось поразительно много.

Поначалу Джеймс все еще боялся, что их связь с Итаном — не больше, чем следствие обстоятельств. Что боль утихнет, привычный ход жизни восстановится, и тогда отпадет сама собой необходимость в ужинах, разговорах, чужой нежности и потребности ощущать Итана рядом. Но ничего из этого не исчезало, и даже напротив: необходимость быть вместе с господином Россом постепенно становилась все острее. Тщательно анализируя этот личный парадокс, Джеймс понял, что на самом деле так было с самого начала. С первого же появления в палате капитана Линча Итан не являлся для него временным убежищем или человеком, отношения с которым можно было свести к долгу за благодарность. Итан был центром новой системы координат. Тем, кого хотелось встретить после тяжелого дня, и тем, чьи прикосновения уже не выбивали почву из-под ног, а помогали увереннее на них стоять. Иными словами, Итан был важен. И вместе с ним важным становился капитан Линч. Со всеми своими шрамами, острыми углами, полным отсутствием навыков близости и хронической неспособности говорить о чувствах чем-то кроме коротких цыканий и сухих взглядов.

Капитан Линч пока не знал, каким словом описать то чувство, что уверенно разрасталось у него в груди, но знал наверняка, что это оно заставило его спозаранку приехать в «Очаг» в тот день, когда Итан закрыл его на «спецобслуживание» для полицейских. Здесь Джеймс снял пальто, повесил его на вешалку у входа и уверенно прошел на кухню.

— Здравствуйте, капитан, — поприветствовал его один из младших поваров, успевших полностью привыкнуть к постоянному присутствию Джеймса в ресторане. — А нас бесславно выгоняют. Шеф сказал, вы справитесь сами.

— Он прав, — Джеймс взял с рабочей станции чистый, тщательно выглаженный фартук, предназначавшийся специально для него. — Слушайтесь начальство.

Молоденький повар коротко хохотнул и через пару минут вместе едва не выкатился из кухни навстречу не запланированному выходному. Капитан Линч, оценив размах чужого стремления насладиться внезапной свободой от работы, не испытал и капли праведного возмущения, что тоже было для него своего рода странностью. Махнув сотрудникам Итана на прощание, он размял шею и перешел к рабочему месту, где для него уже подготовили ингредиенты. Но прежде, чем заняться делом, капитан Линч позволил себе оглядеть Итана снизу доверху.

Шеф-повар Росс стоял у широкой плиты, окруженный паром, и помешивал в сотейнике томатный соус. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, волосы выбились у висков, а на щеке красовалась тонкая полоска муки. Джеймс задержал на ней взгляд ровно на секунду дольше, чем следовало, и сосредоточился на разделочной доске. Взял нож, придвинул к себе миску с очищенным картофелем и начал методично его резать. Каждый ломтик получался почти одинаковой толщины, словно капитан Линч не готовил гарнир, а собирал доказательную базу по делу особой важности. На пятом клубне он обнаружил, что Итан смотрит на него через плечо.

— Что? Если я где-то ошибся, скажи. Не сверли.

— Ничего, — слишком невинно ответил Итан. — Просто любуюсь.

— Ножом?

— В том числе.

Джеймс зыркнул на него исподлобья.

— Все-таки я что-то делаю не так? Но даже в этом случае оставь комментарии при себе. Ты просил помочь, я помогаю.

Итан приподнял брови.

— Когда такое было? Я что-то не припоминаю.

— Тем более. Тогда страдай молча.

Итан негромко рассмеялся, а Джеймс сделал вид, что смех не произвел на него никакого впечатления, и продолжил превращать сырой картофель в подобие геометрически выверенного конструктора. Вскоре все было готово к встрече гостей. На отдельном столе остывал хлеб, завернутый в чистые полотенца, в духовке доходила рыба, картофельный салат ждал возможности оказаться поглощенным, соус в сотейнике приобрел нужную густоту и блеск. Джеймс, завершив свой вклад в это кулинарное достижение, вымыл руки и попытался развязать фартук. Узел, чуть раньше сооруженный капитаном Линчем, предсказуемо не поддавался, потому что сделан был на совесть.

— Ты планируешь выйти на ужин вместе с ним? — уточнил Итан спустя десять секунд борьбы офицера с текстильным врагом. — Я не против. Тогда все сразу поймут, кто ты есть на самом деле. Немного мрачный мясник, немного домашний тиран.

— Я не резал мясо, — отозвался Джеймс и тихо ругнулся себе под нос. — Да чтоб тебя!

— Ну меня так меня, — Итан отложил полотенце и подошел к Джеймсу. — Уверен, что ты рано или поздно справишься сам, но позволь помочь.

Возражений не последовало. Итан встал за спиной капитана Линча, осторожно поддел узел и принялся распутывать завязки. Джеймс застыл, глядя прямо перед собой на стеллаж со специями.

— Ты опять слишком туго завязал, — негромко сказал Итан почти у его плеча. — Это фартук, а не бронежилет, и здесь тебе не от кого так защищаться.

— Привычка.

— Я знаю, — голос Итана прозвучал прямо над ухом, опаляя дыханием. — Но пора заводить новые.

Узел наконец поддался. Итан снял фартук с Джеймса, аккуратно сложил и отступил в сторону. Капитан Линч медленно повернул голову, и на несколько мгновений кухня для него перестала существовать. Потому что все пространство сузилось до лица Итана и до мягкого света в глазах того, кто действительно «знал». Не все, но достаточно, чтобы не заблудиться в тех темных коридорах души Джеймса, куда он и сам не решался заглядывать.

Джеймс нервно облизнул губы.

— Гости скоро придут, — сказал он слегка севшим голосом. — Надо встретить.

— Да. Адриан написал, что они с Марком приедут через двадцать минут.

— Тогда не стой столбом. У тебя рыба.

— У нас, капитан. И, конечно, я не оставлю ее без внимания. А тебе придется взять на себя почетную миссию. Спустись в погреб и возьми бутылку вина. Третий ряд от входа, верхняя полка. Ищи ту, что с темной этикеткой и золотым гербом.

Джеймс скрестил руки на груди.

— У тебя там половина бутылок с темными этикетками и золотыми гербами.

— Значит, я точно отправляю правильного человека. Пригодится твой опыт расследований.

— Сомнительная логика, господин Росс.

— Моя любимая. Я верю в тебя. И поспеши.

Джеймс одарил Итана взглядом, в котором отчетливо читалось обещание когда-нибудь написать на него рапорт за систематическое злоупотребление чужим терпением, и пошел к погребу. Выданное капитану Линчу задание относилось к категории повышенной сложности, ведь он не слишком хорошо разбирался в вине. В его прошлой жизни напитки делились на хороший кофе, чертовский хороший кофе, отвратительный кофе и все остальное. Но отказываться от поручения было бы сродни позорному бегству с поля боя, и поэтому теперь капитан Линч стоял перед коллекцией Итана и пытался понять, какой именно золотой герб имелся в виду.

— Ну разумеется, — хмуро заметил он сам себе. — На нужном ряду они все такие.

Капитан Линч протянул руку к одной из бутылок и случайно задел соседнюю. Он попытался перехватить потенциальную беглянку с полки, но медлительность, еще не до конца отпустившая Джеймса после реабилитации, крайне не вовремя решила о себе напомнить. Он задел плечом деревянную стойку, и где-то сверху опасно дрогнула коробка с запасными пробками.

— Дьявол!

Джеймс готов был к грядущему грохоту падающей коробки, но его не последовало. Одна рука метнулась мимо плеча капитана Линча, удерживая полку, а вторая перехватила бутылку, которую капитан почти уронил. Итан оказался настолько близко, что Джеймс почувствовал его дыхание у себя на виске.

— Я так и знал, — тихо сказал Итан. — Стоило оставить тебя наедине с вином, и ты решил устроить рейд с разрушением.

Джеймс застыл. Его спина почти касалась груди Итана, плечо — его предплечья, и никакая ткань не способна была унять жар, который поднимался в теле Джеймса от близости шумного повара, имевшего уникальные представления о чужих личных границах. Итан окутывал собой, втягивал в какое-то гипнотическое поле, лишая всякой воли к сопротивлению. Если бы Джеймс повернулся к нему прямо сейчас, то легко бы смог даже в полутьме разглядеть крошечную светлую крапинку в радужке глаз Итана и тонкую складку в уголке его губ.

— Ты сказал мне взять вино, — почти прошептал Джеймс, уставившись прямо перед собой. — Иных инструкций к способу исполнения задачи не было.

— И ты подошел к вопросу творчески? — Итан пробежался пальцами по его затылку, поправляя воротник. — Попробуй только после этого сказать, что не нервничаешь.

Джеймс сжал пальцы на горлышке бутылки.

— С чего мне нервничать? Мы всего лишь выбираем алкоголь к обеду.

— Именно поэтому ты держишь бутылку так, будто она собирается дать признательные показания, а я — подозреваемый.

— В большинстве случаев ты именно так себя и ведешь.

— Как подозреваемый?

— Как человек, который что-то задумал.

Джеймс все же повернулся. Теперь между ними с Итаном оставалась только бутылка, зажатая в руке капитана Линча, и недосказанность, которую оба упорно обходили последние недели. Они целовались. Не раз. Иногда неловко, иногда жадно, иногда так тихо и долго, что после приходилось делать вид, будто ничего необычного не произошло. Джеймс оставался у Итана ночевать. Итан бывал в его квартире. Они умели спать, молчать, готовить. Но существовала граница, к которой они подходили снова и снова — и каждый раз останавливались, словно перед невидимой чертой на полу. Итан не торопил — и, вероятно, в этом заключалась главная проблема. Если бы он давил или пытался проявить грубую инициативу, Джеймсу было бы проще. Он знал, как сопротивляться давлению. Умел ставить людей на место, выстраивать дистанцию, превращаться в камень. Но Итан ждал, подшучивал, касался, уходил на шаг назад, когда чувствовал напряжение, и этим лишал капитана Линча привычных способов защиты.

Итан поднял руку, коснулся щеки Джеймса и остановился, давая ему возможность отступить или выразить отказ. Джеймс этого не сделал, только глубже вдохнул. Итан наклонился, чтобы поцеловать его, а Джеймс свободной рукой поймал его за рукав рубашки и подался вперед, прижимаясь к его груди. Перестали иметь значение праздничный обед, приготовленные блюда, скорый приезд гостей. Осталось только сбитое дыхание двух мужчин и ласки, в которых безошибочно угадывалось растущее обоюдное желание. Но реальность была неумолима. Итану пришлось нехотя отстраниться. Он провел ладонью по талии Джеймса, словно успокаивая не только его, но и себя.

— Забери уже свое вино, — буркнул Джеймс. — Или найди правильное.

Итан сразу взял нужную бутылку — и конечно, она стояла не на третьей полке справа, а на второй. Джеймс данный факт не прокомментировал, но отметил как необходимый к рассмотрению в ближайшем будущем, после чего вслед за Итаном направился к лестнице. Перед самой дверью наверх Итан остановился.

— Капитан. У тебя выражение человека, который сейчас будет допрашивать собственный пульс.

— Господин Росс, еще одно слово — и тебе придется объяснять гостям, почему ужин отменяется из-за убийства шеф-повара.

Итан улыбнулся. Тепло, широко, совершенно безнаказанно — и Джеймс почувствовал, как у него слабеют ноги, а в голове поднимается шум, который несколько поутих только к появлению в «Очаге» Марка и Адриана. Капитан Аддамс вошел почти не хромая — лишь трость в его руке выдавала недавнее ранение, да и та все больше походила на аксессуар, нежели на необходимость. Увидев капитана Линча, Марк отсалютовал ему.

— Капитан, выглядишь на удивление прилично.

— Спасибо, Аддамс. От тебя это звучит почти как комплимент.

— Это и был комплимент.

— Тогда мы оба в беде.

Вскоре приехали остальные гости, и праздник стал набирать обороты. Джеймс поначалу помогал Итану, который перемещался между кухней и залом, но в итоге капитана Линча усадили на место тоном, не предполагающим возражений, и Джеймс послушно присоединился к остальным. Итан, проходя мимо него, то наполнял ему бокал ровно до нужного капитану Линчу уровня, то ставил тарелку с новой порцией блюда, то задерживал ладонь на плече. В какой-то момент Адриан, заметив очередной такой маневр Итана, наклонился к Марку и что-то прошептал ему на ухо. Марк скосил глаза в сторону Джеймса и Итана, а потом посмотрел на Адриана с выражением «Да ладно? Дома поговорим!».

Ближе к концу ужина Дилан, успевший достичь той стадии алкогольного просветления, где все казалось гениальным, поднял бокал.

— За капитана Линча! — провозгласил сержант Шайнер. — Который... который...

— Сядь, Дилан, — Луиза потянула его за рукав. — И следи за словами.

— Нет, договорю, — заупрямился Дилан. — Который тут точно чувствует себя, как дома! А значит, у него есть безлимитная еда!

За столом раздался дружный смех, а Джеймс возвел глаза к потолку с видом человека, заранее принявшего свою участь.

— За это я ему завтра пришлю счет, — заявил Итан, пододвигая к капитану Линчу тарелку с десертом. — Или заставлю мыть фрукты на кухне.

— Я лично доставлю квитанцию, — пообещал капитан Линч. — Жаль, штраф выписать не получится.

Опустел «Очаг» только к полуночи. Последними ушли Дилан с Луизой — сержант Шайнер, опираясь на Крошку Лу, что-то прочувствованно объяснял ей про звезды над городом. Луиза, привычная к подобным речам, терпеливо вела его к такси. Дверь за ними закрылась, и шеф-повар Росс привалился спиной к косяку.

— Все, — сказал он. — Я официально объявляю это место зоной, свободной от гостей. До завтрашнего утра — никаких людей.

— Зато грязная посуда в изобилии. Я помогу тебе привести зал в порядок.

Джеймс занялся бокалами и приборами, Итан — большими блюдами и тарелками. Они двигались слаженно и в едином ритме, но в какой-то момент Джеймс заметил, что у Итана чуть опущены плечи, и он время от времени останавливается, чтобы потереть переносицу. Капитан Линч закатил глаза, поражаясь чужому нежеланию признать усталость, настиг Итана, отобрал у него очередной поднос и указал наверх.

— Иди. Я закончу. Сопротивление не приветствуется.

Итан замешкался на секунду, а затем поднял руки в знак капитуляции.

— Слушаюсь, капитан. Я и правда немного умотался. Буду ждать тебя.

Джеймс поднялся через полчаса с двумя кружками чая в руках, Итан обнаружился на диване в гостиной зоне студии. Капитан Линч поставил кружки на низкий столик и опустился рядом. Они молчали так долго, что чай успел остыть, а Джоувер отошел ко сну. Ночь окончательно завладела городом, а вместе со светом забрала и многие сомнения. Итан осторожно сжал пальцы Джеймса.

— Останешься?

— Что за вопрос? — Джеймс недоуменно на него уставился. — Думаешь, я сидел бы тут, если бы собирался вернуться к себе?

— Капитан. Сегодня я предлагаю тебе больше, чем остаться в одной постели.

Джеймс нахмурился, не до конца улавливая смысл сказанного, но когда все же уловил его, то широко распахнул глаза и вжался в спинку дивана, а пальцами впился в собственное колено. Замешательство на его лице сменилось паникой, а за ней пришел стыд. Капитан Линч дернул воротник, будто тот вдруг стал слишком тесным, и отвел взгляд в сторону, к темному окну. Смотреть на Итана прямо сейчас он почему-то не мог. Дышал Джеймс быстро и неглубоко до тех пор, пока инстинктивный ужас не отступил.

— Прости, — Итан отпустил его руку. — Я не должен был.

— Нет! — Джеймс вдруг крепко схватил Итана за плечо и сжал с такой силой, что тот негромко зашипел. — Итан, нет...

Джеймс потянулся к чаю и залпом осушил его, после чего продолжил, все так же цепляясь за Итана.

— Ты все делаешь правильно. Но я не знаю, как это... Не думай, я не идиот. Я понимаю, чего ты хочешь. И хочу того же самого. Но я никогда...

Он коротко, нервно провел ладонью по шее. Ему не требовалось договаривать. Итану и так было ясно, что Джеймс ни разу не был с мужчиной, да и в принципе постель с кем-то делил редко. Сейчас капитан Линч весь состоял из острых углов и колючей проволоки, но был готов обнажить не только тело, но и собственную уязвимость.

— Эй, — Итан мягко взял его за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Мы перейдем грань ровно настолько, насколько ты готов. Я остановлюсь сразу же, как только ты скажешь.

Капитан Линч помотал головой.

— Я хочу до конца. С тобой. Ни с кем другим. Но я нервничаю.

— Я тоже. Ты не единственный, у кого внутри буря.

Джеймс прищурился — и впервые заметил, что у Итана едва заметно подрагивают пальцы, он дышит чаще обычного, а его привычная легкость держится на честном слове. И это простое осознание придало ему смелости. Он действительно был не единственным, кто волновался и страшился того, что будет. Но как раз это и должно было помочь им обоим.

Джеймс решительно встал и потянул Итана за собой.

— Пойдем.

Дорога до спальни заняла считанные шаги, но капитану Линчу показалось, что он успел прожить за это время добрую половину жизни. Невольно он отмечал, как ладонь Итана подрагивает в его собственной, и это маленькое волнение только укрепляло готовность Джеймса переступить черту. В спальне он остановился первым и повернулся к Итану, который на миг прикрыл глаза, а затем положил ладонь на грудь Джеймса — туда, где сбивчиво колотилось сердце.

— Ты уверен?

— Если ты собираешься спрашивать меня об этом каждые пять секунд, я передумаю.

— Тогда я буду спрашивать каждые десять. Терпимо?

Джеймс фыркнул, а Итан шагнул ближе и потянулся к магнитным пуговицам на его рубашке. Первый щелчок кнопки прозвучал неожиданно громко, и Джеймс вздрогнул, словно от выстрела. Итан сделал паузу, давая ему время привыкнуть, и лишь убедившись, что капитан Линч не собирается отступать, расстегнул следующую. Каждый щелчок ощущался как маленький отсчет, после которого возможностей повернуть назад оставалось все меньше, а когда ткань соскользнула с плеч капитана Линча, обнажая шрамы, Джеймс напрягся всем телом и едва не вскинул руку, чтобы прикрыть изуродованную сторону груди. Рука дрогнула на полпути. Прятаться было поздно и некуда.

Стоявший напротив Итан был полной его противоположностью. Даже в рубашке, даже в тусклом свете было видно, насколько он хорош. Насколько уверен в каждом своем движении этот человек. Рядом с ним тело ощущалось капитаном Линчем как карта повреждений, подшитая к чужому, чересчур красивому делу. Джеймс стиснул зубы и заставил себя не отворачиваться, хотя желание сделать это царапало изнутри.

Итан наклонился, невесомо провел губами по линии шрама на плече, и капитан Линч судорожно втянул воздух, запрокидывая голову. Все в нем восставало против того, чтобы губы Итана касались этого уродства, того, что он сам выносил с трудом. . Первым побуждением было дернуться в сторону, и Джеймс действительно качнулся назад, но теплая ладонь Итана легла ему на поясницу, удерживая на месте. Шрамы оказались до странности чувствительными, и прикосновение Итана отозвалось мягкой волной, прокатившейся по спине и осевшей где-то под ребрами. Итан повторил движение у самой ключицы, и Джеймс понял, что забыл, как именно полагается дышать.

К тому же, он не понимал, что делать руками. Капитан Линч очутился в ситуации, для которой у него попросту не было заготовленного протокола. Его пальцы тянулись к Итану, замирали в воздухе, опускались, словно он боялся обжечься или сделать что-то непоправимое. Джеймс ощущал себя до отвращения неловким, неуклюжим подростком, и от этого ощущения у него горели уши. Каждое движение Итана было плавным и уверенным, а капитан Линч двигался рвано и скованно. Итан, разумеется, заметил это. Он не стал ничего говорить, только сам стянул свою рубашку, перехватил замершую в воздухе ладонь Джеймса и положил себе на грудь, удерживая, пока тот не привык к ощущению чужой кожи под пальцами.

— Так, — подсказал он. — Здесь можно. Везде можно.

Он следовал за Итаном, изучал его, ощущая, как в полную силу пробуждается наслаждение от энергии, источаемой крепким, хорошо сложенным телом Итана. От плеч к широкой груди, ниже по натренированному прессу, к полоске брюк: Джеймс вел ладонью вниз, и чем сильнее опускался, тем откровеннее реагировал сам. С изумлением, граничащим со смущением, он обнаружил, что заметно возбудился — и что скрыть это от Итана при всем желании уже не выйдет. Капитан Линч не привык, чтобы его тело выдавало что-то против его воли, и собственная откровенность вогнала бы его в краску, если бы лицо и без того не пылало. Чтобы не выдать, насколько он растерян, Джеймс подтолкнул Итана к кровати — резким, почти грубым движением. Вместо того чтобы потерять равновесие, Итан мягко перехватил его за талию. Он сделал шаг назад, увлекая Джеймса за собой, и они вместе опустились на постель. Одно плавное, выверенное движение господина Росса — и капитан Линч оказался на спине, сам не до конца поняв, как именно сдал последнюю вертикальную позицию. Он тяжело выдохнул и выжидательно уставился на Итана. Лежать вот так — открыто, под чужим внимательным взглядом, не имея возможности ни прикрыться, ни отвернуться, — оказалось еще одним испытанием, и капитан Линч с трудом подавил желание скрестить руки на груди. Итан безошибочно считал намек, устроился сверху и уперся ладонями по обе стороны от его головы.

— Я буду исследовать. А ты сразу скажешь, если тебе станет больно. Хорошо?

Джеймс легонько пнул его коленом.

— Если ты продолжишь устраивать интервью вместо прелюдии, больно станет тебе.

Итан кивнул и оставил на шее Джеймса поцелуй, от которого капитана Линча ощутимо повело. Итан касался линий шрамов, вел пальцами по напряженному стройному животу, и каждое его касание заставляло Джеймса едва заметно выгибаться навстречу. Когда Итан склонился, чтобы оставить новый поцелуй на самой кромке шрама у его горла, тело капитана Линча приняло решение раньше, чем рассудок успел его согласовать. Джеймс вскинул руку, схватил Итана за волосы и притянул к своему лицу.

— Больше.

Итан замер на одну короткую секунду. Она потребовалась, чтобы услышать за грубоватой фразой все, чего капитан Линч произнести напрямую не умел.

— Мы можем остановиться, — тихо произнес он. — Прямо сейчас. Мне достаточно того, что ты рядом.

В глазах Джеймса вспыхнуло то самое упрямство, которое покорило Итана даже из-под бинтов. Только теперь оно было направлено совсем в другую сторону.

— Я не для того прожил худший год в своей жизни, — прохрипел он, — чтобы останавливаться на полпути.

Они целовались неспешно, глубоко. Итан целовал Джеймса так, будто у них впереди была вся ночь, весь следующий день и какое-то совершенно неизмеримое количество времени после. Руки Итана стали смелее: огладив торс Джеймса сверху донизу, он опустился к бедрам, подхватил капитана Линча под колени и сам завел его ноги себе за спину. Джеймс слегка вздрогнул, но послушно обхватил Итана, прижал его к себе и сразу ощутил, до какой степени господин Росс успел стать твердым.

— Хм, — простонал Джеймс и разорвал поцелуй. — Ты...

— Нет, — Итан усмехнулся, и с его обычной улыбкой эта хищная соблазнительная усмешка не имела совершенно ничего общего. — Это все ты.

Они возобновили поцелуй, превратив его в жадный и ненасытный. Тогда-то Джеймс и признался себе окончательно, что это и есть та самая черта, которую он столько раз представлял себе. Теперь он стоял прямо на ней — и не отступал. Он сам потянулся к ремню Итана, но вдруг столкнулся с неожиданным противодействием: господин Росс схватил его за запястье, останавливая.

— Не так. Сначала ты.

Джеймс в непонимании нахмурился. Когда его ремень оказался расстегнутым, а брюки недвусмысленно поползли вниз, брови капитана Линча готовы были сойтись в единую линию. Остаться полностью обнаженным оказалось страшнее, чем все, что было до. Джеймс все же позволил избавить себя от остатков одежды и белья, но в последний момент вскинул руку и спрятал лицо в сгибе локтя, не находя в себе смелости смотреть, как Итан смотрит на него. Он так и лежал, отгородившись рукой, пока теплая ладонь Итана не легла ему на запястье.

— Не прячься. Я хочу тебя видеть. Всего.

Джеймс отвел руку не сразу. Но отвел. Следом его брови взметнулись вверх, а спину Джеймса выгнуло дугой, потому что господин Росс устроился между его ног.

— Какого... Ты удумал?!

Джеймс искренне собирался оттолкнуть Итана. И даже попытался это сделать. Но увидев, как тот облизывается и хитро смотрит на него, капитан Линч незамедлительно сдал все оборонительные позиции. Ни на миг он не задумался, где и с кем господин Росс так виртуозно освоил определенные оральные навыки, потому что перед глазами Джеймса звезды взрывались в количествах, уничтожающих любой намек на ясность мыслей.

Капитану Линчу в этом забеге много времени не понадобилось. И дело было не только в отклике тела, которое покорно последовало за умелыми ласками. Секрет таился в самом Итане. Этот новый уровень близости, где обнажалась еще и душа, порождал иные, совершенно незнакомые Джеймсу ощущения. Его насквозь прошило экстазом, а вместе с ним — неоспоримой уверенностью в собственной целостности. Она пришла вместе с Итаном, благодаря ему и никто другой не способен был ее Джеймсу подарить.

Джеймс тяжело дышал, приходя в себя, и барахтался на границе сознания, но даже так он позвал Итана:

— А ты? Ты же... Тебе надо помочь.

— Вот как? — Итан сиял самодовольством, вытирая уголок рта. — Конечно, я согласен. Но определенные эксперименты все же придется отложить. С ними не стоит торопиться.

Джеймс с трудом приподнялся на локтях.

— Я разве спрашивал? Я ставлю тебя перед фактом.

— Еще интереснее, — протянул Итан и жадно оглядел Джеймса. — Есть у меня одна идея. Но придется воспользоваться твоими бедрами.

Капитана Линча ждало второе потрясение. Которое своими внушительными размерами минуту спустя вонзилось между его крепко сжатых ног, закинутых на плечо Итана. До этой ночи Джеймс не предполагал ни такого способа доставить удовольствие, ни наличия у себя той гибкости, где подобная поза ощущалась достаточно удобной и невероятно возбуждающей. В том числе из-за пристального взгляда Итана, который ни на миг не отвернулся от Джеймса.

— Как же я... — Итан выдыхал слова по одному, не прекращая размашисто двигаться. — Тебя... Хочу...

Джеймс и рад был бы ответить. Но теперь перед ним взрывались уже не звезды, а новые вселенные, и он мог только хвататься за подушки, хоть так еще удерживая себя в реальности. Итан же двигался так, словно желал только одного: чтобы хорошо было именно Джеймсу, а не ему. Они существовали в одном ритме, в одном дыхании, в одном неровном пульсе, и Джеймса вспышкой настигло понимание, что он больше не чувствует стыда. Только взаимное желание и бесконечное доверие.

— Джеймс. Посмотри на меня.

Капитан Линч открыл глаза. Итан смотрел с тем выражением, которое Джеймс видел у него раньше всего пару раз. И от этого взгляда внутри осыпались последние сомнения. У них не было и шанса остаться, потому что Итан собой попросту выместил все остальное.

— Я с тобой, — прошептал. — Слышишь? Никуда не денусь.

Ответа не последовало, потому что Джеймса накрыло волной оргазма второй раз. Способность изъясняться вернулась к нему чуть позже, когда Итан уже привел их обоих в порядок и склонился над своим капитаном, рассматривая его с бесконечной нежностью.

— Знаю, что не денешься, — наконец прохрипел Джеймс. — Иначе бы меня здесь не было.

Итан снова поцеловал его, а Джеймс ответил, обхватив его обеими руками так, что между ними не осталось ни дюйма свободного пространства. Человек, годами убеждавший себя, что лучше не зависеть ни от кого и никогда, наконец позволил себе зависеть и счастливо принимал это.