Глава 39 «Предательство»

Родители Светлой пришли без траура.Это сразу выдало правду — ещё до слов.

Отец РозэТот самый.Тот, кого она до последнего называла «отцом».Тот, чьё имя было вписано в её документы, в её детство, в её ложную биографию.

Дэхён вошёл первым, как всегда. Уверенно. Будто не в дом человека, от которого зависела его жизнь, а в кабинет партнёра по бизнесу. Мать шла следом, но её присутствие было формальностью.

— Где моя дочь? — спросил он.

Голос ровный. Пустой.

— Она умерла, — ответил Чон.

Мать вздрогнула.Отец лишь медленно выдохнул — не от боли, а от раздражения.

— Это осложняет ситуацию, — сказал он спустя паузу.

И именно в этот момент стало ясно: ему всё равно.

— У нас был договор, — продолжил он, подходя ближе. — Я передал тебе её.Он сделал акцент на слове передал.— Полностью. Без условий.Ты получил право распоряжаться ею так, как считаешь нужным.А я — защиту твоей организации. Твоё имя. Твою тень за моей спиной.

Он посмотрел Чону прямо в глаза.

— Так что ты натворил, раз я остался без гарантий?

Чон медленно сжал челюсть.

— Она была не товаром.

— Не будь наивным, — отрезал отец. — В нашем мире всё — товар.Он пожал плечами.— Она просто была самым выгодным.— С самого детства она была такой жалкой и наивной.

Мать тихо прошептала:

— Но она же... она же думала, что мы её семья...

— Это не имеет значения, — холодно перебил он.

Он снова посмотрел на Чона.— Меня не интересует, жива она или нет.Меня интересует, почему я больше не чувствую твою защиту.

Тишина стала опасной.

— Ты потерял её, — сказал Чон. —И вместе с ней — право на что-либо от меня.

Отец усмехнулся.

— Ты не можешь просто так выйти из сделки.— Могу, — спокойно ответил Чон. — Потому что сделка была выгодной, а теперь нет.

— Нет, — отец наклонил голову. — Она была необходимостью.Меня окружали кланы сильнее. Жестче.Ты был единственным, кто мог закрыть мне спину.И я заплатил тем, что имел.

— Ты заплатил жизнью ребёнка, — сказал Чон.

— Я заплатил тем, что принадлежало мне, — ответил тот без колебаний. И она не мой ребенок.

Это было хуже любого признания.

Чон сделал шаг вперёд.

— Она умерла не из-за меня.Она умерла, потому что для тебя никогда не существовала как человек.

Отец смотрел спокойно. Даже с интересом.— Что ты ее так сильно защищаешь?— Влюбился в нее?— Если нет почему тогда ты печешься о ней. Соблазнила что ли... — с интересом посмотрел на него.

— Дрянь, у нее всегда это получалось

От злости Чон сжал челюсть и у него побелели костяшки, старик напрашивался на удар.

— Впрочем не важно, если не собираешься помогать, тогда компенсируй потерю, — сказал он. —Ты всё ещё можешь защитить меня.Ты мне должен.

Чон усмехнулся — впервые по-настоящему холодно.

— Я тебе ничего не должен.Ты сам выбрал, чем платить.И проиграл.

Лицо отца стало жёстким.

— Ты понимаешь, что без тебя меня уничтожат?

— Да, — ответил Чон. —И это будет первый честный исход в твоей жизни.

Мать тихо заплакала.

— Ты совершаешь ошибку.

Чон сказал ему :

— Ошибка была в тот день, когда ты решил, что власть стоит дочери.

— Ты пожалеешь об этом! — гневно выпалил он

Он не стал просить и молить его о помощи, гордость не позволяла.

Он развернулся, и направился к выходуДверь закрылась.

И только после этого Чон понял:Розэ была единственным живым человеком в той семье.Все остальные давно стали частью системы.

На улице за окном вдруг пошел дождь. Он вспомнил, что когда то, Светлая говорила, как сильно она любит дождь и хотела бы возродится дождем в следующий жизни.

— Ты когда-нибудь думал о том, кем хочешь быть после... ну, после всего? — спросила она, глядя на небо.

Он скривился.— Ты о чём вообще?— Ну, о смерти. Или... возрождении.

Он фыркнул.— О, да, Конечно. Я всегда думал о жизнь после смерти. — саркастически заявил он.

Она закатила глаза.— Я серьезно, я всегда об этом думаю.— Ты же знаешь, я люблю странные разговоры.

— Да уж, — сказал он, качая головой. — Я всегда удивляюсь, как у тебя это получается. Смешно и страшно одновременно.

— Тогда у тебя есть привычка? — Она села на перила балкона, облокотившись на колени. Промокая под мелкими дождевыми каплями.— Привычка? — он улыбнулся. — Моя привычка — наблюдать за тем, как ты говоришь глупости.

— Пф-ф, опять ты за свое. — она прищурилась. — Ладно. Я скажу тебе свою. Я... например...всегда сажаю одну красную розу, когда идёт дождь.

Он приподнял бровь.— Для чего? чтобы помянуть кого-то?

— Нет, — сказала она, и в её голосе была лёгкая улыбка. — Чтобы дать силы цвести. Я думаю, если бы я когда-нибудь могла возродиться... я хотела бы быть дождём. Дождём, который даёт силу расти и цвести. Жить дальше, несмотря не на что понимаешь? — Я очень люблю дождь. Мне хотелось бы возродится им...

Он замер.— Дождь?

— Да, — тихо. — Чтобы люди, которые видят меня, могли расти и цвести дальше. Что бы не опускали руки. Чтобы им было легче.

— Только жалко, что многие его не любят. Говоря о том, что он холодный, мокрый и слишком нудный.

Он хотел сказать что-то умное, философское... но не сказал.Просто смотрел на неё, и в этот момент чувствовал себя живым, как никогда прежде.

— Ты странная, — сказал он наконец, мягко.— А ты очень скучный, — усмехнулась она. — Серьезно... Расслабься. Ты слишком холодный, тебе бы растаять.

Они сидели в молчании, слушая, как капли дождя начинают стучать по крыше.Он подумал, что в этом мире, где слишком много сделок, угроз и силы, он впервые понимает, что настоящая жизнь — это такие моменты с ней.

Дождь все еще шел тихо.Без грозы, без ветра — будто небо просто не выдержало и расплакалось само по себе.

Чон стоял у окна всего несколько секунд.Потом молча вышел в сад.

Капли сразу легли на его плечи, на волосы, на ресницы. Он не взял зонт. Ему казалось неправильным прятаться от того, что, возможно, принадлежит ей.

Могила под вишней потемнела от влаги. Земля стала тёмной, живой.

Он остановился рядом.

— Розэ... — произнёс он тихо, и в этом имени было больше нежности, чем он позволял себе при жизни.

Он присел, коснулся пальцами мокрой травы.

— Ты ведь говорила, что хотела бы стать дождём, если придётся уйти, — слабая тень улыбки мелькнула на его лице. — Чтобы давать силу чему-то расти.

Капли стекали по его щеке, смешиваясь с дождём.

— Светлая моя... если это ты — приходи чаще. Сад без тебя слишком пустой.

Он поднял голову к небу.

— Я не умею красиво скорбеть. Но я умею помнить.

Пауза.

— И я буду помнить о тебя так, как ты того заслуживаешь.

Он встал.

— Минхо.

Помощник подошёл ближе, остановившись в нескольких шагах под чёрным зонтом.

— Найди мне синюю розу.

Минхо замер.

— Настоящую. Живую. Не окрашенную. Если придётся — закажи из другой страны. Мне всё равно сколько это будет стоить.

Дождь стал сильнее.

Чон посмотрел на могилу.

— Я посажу её рядом с тобой.

Он провёл ладонью по влажной земле.

— И каждый раз, когда пойдёт дождь, я буду сажать новую.

Голос был ровным. Спокойным. Как приказ.

— Пусть весь этот сад однажды станет синим, — тихо добавил он. — Это будет память о тебе, Розэ. Не холодная плита. А цветы.

Минхо кивнул.

Чон остался стоять под дождём ещё немного.

— Цвети, — прошептал он. — Где бы ты ни была. И что бы ты не делала....

И дождь шёл,словно соглашаясь.