2

Герда.

Несколько месяцев спустя.

Каждую ночь мне снятся кошмары. Или не снятся? Просыпаясь в холодном поту, я не могу отличить сон от яви. Все мои кошмары смешиваются с реальным миром. И только присутствие Валтора помогает понять, что я не сплю.

***

– Ге…рда…Г…ерда?

Страшный шепот, словно кто-то зовет меня. Мое имя отзывается эхом. В темноте прячутся кролики… Да, именно кролики.

Все девочки в комнате спят в своих кроватях, укрывшись одеялами с головой. Как будто мертвы.

– Гер…да… Кро…лик…и идут за то…бой.

Голоса звучат прерывно и сбивчиво. Я плотнее укутываюсь в одеяло, словно это меня спасет. Мне не избежать кроликов.

Сердце бешено колотится. Кролики чувствуют мой страх и хихикают.

Из самого темного угла комнаты появляются они… три кролика. Кролики-головорезы в ужасных масках. Их гладкая шерсть испачкана кровью. Вместо глаз – две большие черные пуговицы, длинные уши высоко подняты, два верхних зуба, похожие на клыки, выпирают. На них надеты медицинские халаты, туго завязанные и тоже испачканные кровью.

В лапах у каждого кролика разный острый предмет. Нож. Топор. Пила.

– Ты… ведь… лю…бишь кроликов… Гер…да?

Я мотаю головой.

Кролики надвигаются.

– Нет… пожалуйста, нет, – умоляю я.

– Скажи "фыр-фыр", Герда.

Сначала это говорит один кролик, потом другой, затем третий. С каждым шагом они все ближе.

– СКАЖИ "ФЫР-ФЫР"!

Я вздрагиваю от крика, режущего слух.

– Фыр…фыр, – тихо говорю я. – Фыр-фыр.

Кролики-головорезы смеются как сумасшедшие. Они сгибаются от безумного смеха.

– Она сказала "фыр-фыр"!

– Вы слышали, она сказала "фыр-фыр"!

– А теперь, Герда, скажи "Помогите", потому что сейчас мы вскроем твои органы и достанем все кишки!

Кролики бросаются ко мне, и топор сносит мою голову одним легким движением. Мой крик стоит на весь детский дом, пока пила распиливает меня на части.

***

– ПОМОГИТЕ! – кричит мой рот, когда моя голова лежит у кровати одной из девочек.

Крик вырывает меня из липких объятий кошмара. Я хватаюсь за голову, словно боюсь, что её унесло ветром страха. Череп на месте. Какое облегчение…

Девочки в комнате, разбуженные моим воплем, захихикивают.

– Что, Герда, опять кролики голову отрубали? – шипит одна из них.

Я смотрю на Шэнон. В ее взгляде отвращение и что-то настораживающее. Обычно она просто смеется или закатывает глаза.

Я бросаю подушку в Шэнон и, скинув одеяло, спрыгиваю с кровати. Тапочки скользят по холодному полу. Мне нужен Валтор.

Комната мальчиков напротив нашей. Тайные ночные визиты к Валтору – мое единственное спасение. Его объятия поглощают мой страх. Сейчас мне нужно забвение в его руках.

Тихо приоткрыв дверь, я заглядываю в комнату. Лунный свет заливает лица спящих мальчиков. Всех, кроме Валтора.

Лунный свет превращает его в демона. Черные волосы растрепаны, словно крылья ворона, зеленые глаза горят неземным огнем. Его взгляд прикован ко мне, и на губах едва заметная зловещая улыбка.

Он знал. Он всегда знает, когда меня терзают кошмары.

Закрыв дверь, я на цыпочках прокрадываюсь к его кровати. Валтор молча отодвигается, освобождая место, и приподнимает одеяло. Я ныряю под него, и он тут же закутывает меня, прижимая к себе. Его руки скользят вокруг моего тела.

Я утыкаюсь лицом в изгиб его шеи, вдыхая терпкий, обжигающий запах. Это лишь временное облегчение. Валтор не уснет, пока я не буду спать. До рассвета он перенесет меня обратно в комнату девочек.

Его забота. В его глазах страсть, восхищение и что-то темное, словно я редкий экспонат. Он смотрит на меня так, будто я единственное живое существо во всем этом проклятом мире.

Валтор гладит мои волосы, пересчитывая пальцы на моей руке.

Я просыпаюсь в своей кровати, завернутая в одеяла.

***

– Герда, вставай, – слышу я голос Шэнон.

– Шэнон? – бормочу я.

Шэнон садится на край моей кровати и срывает с меня одеяло.

– Тебе опять кошмары снились?

– Да…

Шэнон протягивает мне стакан с мутной жидкостью.

– Выпей это. Я сказала воспитательнице, что у тебя была бессонница, и она дала тебе таблетки.

– Спасибо.

Я слабо улыбаюсь, но Шэнон закатывает глаза.

Шэнон ненавидит проявлять заботу о ком-либо, особенно обо мне. Но я знаю, что она любит меня. Просто ее любовь – это яд.

– Пей. И не думай, что я о тебе забочусь. Мне просто надоело слушать твои вопли по ночам.

Шэнон уходит.

Несмотря на ее слова, она понимает, что я – ее единственный родной человек. Связь, скрепленная тьмой.

Я выхожу из комнаты последней и вижу Валтора у двери.

– Привет, ангелочек, – мурлычет он, беря меня за руку.

– Привет, мой темный злодей.

Валтор усмехается, и мы вместе выходим на улицу. Завтрак задерживается, поэтому у нас есть время.

– У меня для тебя есть сюрприз, – Валтор закрывает мне глаза и ведет в парк.

Через несколько минут мы останавливаемся.

– Уже можно смотреть?

– Нет, подожди.

– Если через пять секунд мы не придем, я открываю глаза! Раз…

– Можешь открывать!

Я открываю глаза и вижу деревянную лестницу, прислоненную к огромному дереву. Поднимаю взгляд, и мое сердце замирает.

– Это… домик на дереве?! – шепчу я.

– Ты говорила, что хочешь себе такой.

– Да, но я не думала, что ты воспримешь все так… буквально.

– Твои желания для меня – закон, ангелочек.

Я краснею.

Чмокаю его в щеку и отворачиваюсь.

За спиной тишина.

Затем я слышу его тихое хихиканье.

Я поворачиваюсь, и его губы накрывают мои. Грубо и настойчиво.

Зрачки расширяются от шока, когда он отстраняется и самодовольно смотрит на меня.

– Я просто вернул тебе твой поцелуй, ангелочек.

Я закатываю глаза. "Пошел ты".

– Все твои поцелуи – мои, Герда, – серьезно бормочет он. – Никто не прикоснется к этим губам, кроме меня.

– Зачем ты мне это говоришь? – спрашиваю я.

– Для информации. Чтобы ты помнила.

– Мы вырастим еще не скоро.

– Но вырастим. И тогда ты будешь только моей.

– Можно мне туда залезть? – спрашиваю я о домике.

– Тебе не нужно спрашивать у меня разрешения. Это только наше место, ангелочек. Всем остальным вход сюда заказан.

Я ступаю на первую доску, которая шатается.

– Не бойся, они надежно прикреплены. Я буду сзади и смогу тебя поймать, если ты оступишься.

Я доверяю Валтору.

Начав осторожные шаги вверх, я постепенно осмелеваю и карабкаюсь по лестнице.

Вползаю внутрь домика.

Восторг вырывается из моих губ.

Деревянные стены оплетены тонкими ветвями, усеянными незабудками.

Мои любимые цветы. Незабудки. Они тянутся причудливыми узорами.

В центре балдахин из одеял и подушек, а в углу мерцают фонарики.

Желтая гирлянда обвивает стены, а на полу валяются плюшевые игрушки.

– Валтор…

Я не понимаю, как слезы наворачиваются на глаза.

Валтор стоит, облокотившись на косяк двери, и наблюдает за мной. Его глаза полыхают темным огнем.

– Тебе нравится? – спрашивает он.

– Да, Валтор, мне очень нравится. Ты мой самый лучший темный злодей, – шепчу я, обвивая его шею руками. Его крепкие объятия – единственное место, где я чувствую себя в безопасности. Иллюзия.

– Я исполню все твои самые заветные мечты, Герда, – шепчет он в ответ. Неужели он не понимает, что моя самая заветная мечта – вернуть тех, кто у меня отняли?

Не помню, как мы оказались в балдахине, утопая в мягких подушках. Валтор играл с прядью моих волос, накручивая ее на палец, словно нитку марионетки.

– Почему именно… кролики? — спросил он, его голос звучал тише, чем обычно. Словно он боялся потревожить призраков прошлого, которые всегда были рядом со мной.

— Во всем виноваты эти мерзкие кролики. – пробормотала я, погружаясь в тот день, когда моя семья была еще жива. Последний день перед началом моего личного ада.

***

– Девочки, собирайтесь быстрее! – кричала мама с первого этажа, ее голос был наполнен раздражением. Она всегда нервничала перед поездками, словно предчувствовала беду.

– Это все из-за Герды. Она никак не соберет свои вещи! – ныла Шэнон. Она всегда меня винила во всех проблемах. И, возможно, в этот раз она была права.

– Малышки, не ссорьтесь, нам некуда торопиться, мы ведь едем на своей машине, – вмешался папа, пытаясь разрядить обстановку. Он упаковывал наши вещи в багажник.

– Эдвард, ты все время им потакаешь, – недовольно сказала мама. Она всегда чувствовала, что не справляется с нами. Может быть, она была права.

– Папочка, а мы заедем по дороге к Толстяку за пиццей? – спросила я, таща за собой огромный розовый чемодан.

– Герда, что за манеры? Он вовсе не толстяк, он слегка полный и…

– И у него очень большой живот, потому что его пицца самая вкусная! – в унисон сказали мы с папой и рассмеялись.

– Только чур, на этот раз берем вегетарианскую, я не хочу есть опять вашу груду мяса, – вклинилась Шэнон. Ее губы презрительно скривились.

– Поддерживаю! – согласилась мама. – Мясо — это жаркое, а жаркое вредно для здоровья.

Мы с папой скривились, но он мне подмигнул. Он купит нам мясную пиццу, а им – вегетарианскую.

– Ладно, девочки, пакуйте свои вещи, иначе у нашей мамы случится нервный срыв.

Мы с Шэнон засмеялись, пока недовольная мама уперла руки в бока.

– Зато наш папа — мисс спокойствие, — парировала она.

– Папа просто оптимист.

– Ему лучше сейчас закрыть свой ротик и упаковывать наши вещи. Иначе мама будет настолько злая, что папе будет легче пережить атомную войну.

Папа поднял руки в знак капитуляции и пошел на улицу. Он никогда со мной не спорил.

Я побежала в свою комнату в голубых тонах, с белыми гардинами в цветочек.

На столе стояла клетка, где жил мой белый кролик – Джордж.

– Эй, Джордж, ты тоже будешь с нами путешествовать.

– Если ты возьмешь этот пушистый комок с собой, держи его от меня подальше. У меня аллергия на шерсть, – в комнате появилась Шэнон. Ее глаза были полны ненависти.

– По-моему, у тебя скоро на все будет аллергия, – пробурчала я.

– Не мечтай, – огрызнулась она.

Мы высунули друг другу языки, и я отвернулась.

– Итак, Джордж, сейчас я отнесу свои вещи папе, а потом заберу тебя. Сиди здесь и никуда не уходи.

Я захватила свои вещи и побежала вниз к отцу.

– Все собрались? – крикнула мама.

– Нет! – ответила Шэнон со второго этажа. – Меня подождите.

– Давай быстрее! – крикнула мама, когда Шэнон спускалась с лестницы и вытирала руки о платье.

– Где ты была? – спросила я.

– Я разлила на себя томатный сок, пришлось переодеться.

– Какое путешествие без мороженого? – папа вышел в гостиную с четырьмя рожками мороженого.

– Мне мятное, – сказала я.

– Нет, мне! – влезла Шэнон.

– Кто раньше сядет в машину, тот и получит мятное мороженое.

Забыв обо всем, мы с сестрой побежали к машине.

– Я была первой, папа, – сказала я.

– Всего на долю секунды, – обиженно сказала Шэнон.

– Правила есть правила, мятное мороженое достается Герде, а клубничное возьмет Шэнон.

Я заулыбалась и взяла у папы мороженое.

– Ну и ладно, – фыркнула Шэнон. – Я вообще не люблю мятное мороженое.

– Тогда зачем ты спорила на него?

– Просто чтобы тебя позлить.

– Герда, Шэнон! – шикнула мама. – Прекратите ссориться и ешьте свое мороженое.

Мы замолчали и стали есть мороженое. Папа завел двигатель и включил веселую песню.

По дороге к морю мы пели песни и приближались к Толстяку за пиццей.

– Стоп! – закричала я, внезапно осознав.

– В чем дело, дочь? – спросила мама.

– Мы забыли кролика Джорджа!

Шэнон хихикнула.

– Наконец-то мы избавимся от этого бесполезного животного…

– Шэнон! – шикнул папа. – Мы вернемся за твоим кроликом, мы ведь знаем, что он для тебя значит.

– Эдвард, нет, мы не можем вернуться за ее кроликом, мы уже проехали половину пути.

– Мы вернемся за ее кроликом, это не обсуждается.

– Но Шэнон права, он просто бесполезный комочек.

– Он не бесполезный! – прокричала я на грани слез.

– Прекратите все. Родная, я разворачиваюсь, и мы возвращаемся назад за твоим кроликом, – успокаивал меня папа.

Мама и Шэнон закатывали глаза и бурчали.

Как я могла забыть про своего кролика? Я была уверена, что положила его в машину!

Когда мы приехали к дому, папа остановил машину на обочине.

– Детка, быстрее забирай клетку с кроликом и в машину.

– Тогда, если мы остановились, можно мне в туалет сходить? – спросила Шэнон, открывая заднюю дверь.

– Да, только быстрее, пожалуйста.

Мы вылезли из машины и захлопнули двери.

На дороге мы увидели еще одну большую черную машину, хозяин которой был злобный мужчина.

– Эй, мужик, тебя парковаться не учили?

– Я припарковался на правильном месте, у тебя какие-то проблемы? – спросил отец.

– Советую тебе свою бочку припарковать в другом месте. Это место мое.

– Правда? Здесь не написано.

Злобный мужчина двинулся ближе и сказал:

– Сдвинь чертову машину.

– Девочки, идите быстрее в туалет и за клеткой, – тихо сказала мама.

Мы посмотрели друг на друга и, не желая спорить, быстро убежали в сторону дома.

Я услышала, как мужчина сел в свою машину и хлопнул дверью. Он завел двигатель, и мы подумали, что он решил отступить и отъехать.

– Герда, забирай клетку, и мы пойдем, – сказала сестра.

– Да, сейчас.

Мы зашли в мою комнату и замерли, увидев страшную картину.

Мой белый кролик лежал мертвый в клетке, весь в крови. Его глаза были открыты, но он не дышал. Он был мертв.

– Что за фигня? – пробормотала Шэнон. Ее голос был полон ужаса.

Я поняла, что это не сон. Мой кролик действительно мертв. Его кто-то убил.

Я не успела закричать и заплакать, как мы услышали крик матери.

– Эдвард!

В окне мы увидели, как большая черная машина наехала на нашу машину, она качнулась и потеряла управление. Наша машина съехала с дороги и поехала к обрыву.

Через открытые окна машины я видела, как папа пытался остановить машину, но все было тщетно. Машина приближалась к обрыву.

– МАМА, ПАПА!!! – в унисон закричали мы с сестрой.

Папа и мама посмотрели на нас последний раз. В их глазах был страх и любовь, словно прощание.

И вот тогда мой крик вырвался из меня. Мой крик сливался с криком Шэнон. Мы оплакивали свою жизнь, свою семью.

Шэнон продолжала звать маму и папу, а я смотрела на кролика, из-за которого все случилось. Он был мертв.

***

По моим щекам текли слезы, когда я рассказывала тот день, когда мы стали сиротами. Мои слова были пропитаны болью и отчаянием.

– Мои родители погибли из-за меня, если бы я не забыла этого кролика, ничего бы не было!

– Ты ведь не могла этого предвидеть, – задумчиво сказал Валтор. – И… почему кролик был мертвым? – Его голос был полон подозрения.

– Я не знаю, никто не знает. Его кто-то зарезал, пока нас не было.

– Может быть, это был тот мужик, из-за которого погибли твои родители?

– Нет, это исключено. На нашей улице висели камеры видеонаблюдения, и по ним было видно, что он приехал на улицу, когда мы уже были там. Он никак не мог пролезть к нам в дом. К тому же, сработала бы сирена, которую папа поставил в случае безопасности. Он не мог узнать о кролике, и не мог его убить.

У нас была сирена в доме. Если бы кто-то попытался проникнуть внутрь, папе пришло бы уведомление.

Папа сам спроектировал наш дом, в нем была самая сильная система безопасности из всех домов в городе, хоть мы и жили далеко от других домов. Он всегда заботился о нашей безопасности.

Полиция ничего не смогла найти, и дело закрыли. А мужика посадили на шесть лет. Это нам передал наш дядя, перед тем как отправить нас в детский дом. Больше мы с ним не виделись. Как и с кем-либо из прошлой жизни.

– Ты скучаешь по родителям? – спросил Валтор.

– Да, – честно ответила я.

Валтор прижал меня к себе сильнее и поцеловал в макушку. Его прикосновение не приносило облегчения, а лишь усиливало тоску.