Виктория

- Эй, давай руку, - Кэрри натягивала на меня худи словно я была какой-то пятилеткой.

Не отрываясь от экрана, я переложила телефон из одной руки в другую, рассеянно листая сообщение за сообщением. «Если я сейчас же не перезвоню, то телефон просто взорвётся, - меня атаковали десятки сообщений от мамы и родителей Димы. Но не от него самого. – Нужно будет ему написать в любом случае, хотя и не знаю, есть ли ему ещё дело до меня», - не мигая, я уставилась в одну точку.

- Ты всё равно победила, что бы там себе не думала, - Кэрри приобняла меня за плечи. – Я поняла это ещё в тот момент, когда ты не сдалась, тогда-то ты и победила. Поверь мне, у меня есть в этом кое-какой опыт. Все эти результаты... Херня полная, я тебе таких тысячу «нарисую»! Ты победительница, малышка, просто знай это.

- Я знаю, - с тяжёлым выдохом произнесла я. – Вот тут, - я постучала по голове, - Понимаю, а вот тут, - я приложила руку к чёрной засасывающей дыре в груди. – Что-то как-то уже не очень, - я сжала губы.

- Знаешь что? Плохой из меня советчик, конечно, но пойди и напейся!

Я подняла на Кэрри глаза.

- Не смотри на меня так, не будь занудой! Или что? Будешь плакать всю ночь, пока не уснёшь? Только не в мою смену, дорогуша.

Я неуверенно рассмеялась. Что правда, то правда. Нельзя просто так добровольно кинуть себя в умиральную яму.

- Обещай мне, что мы ещё встретимся перед твоим отъездом, - стилист вернулась к сборам. – Я тебя предупреждаю, только посмей... - она угрожающе наставила на меня пушистую кисть.

- Даже не думала, - я подняла руки вверх, сдаваясь перед такой опасностью. – Увидимся!

Я махнула Кэрри на последок, задержала взгляд на ней подольше, стараясь впитать каждую деталь этой яркой, сильной и нежной, талантливой и уникальной женщины. Закрывая за собой дверь гримёрки, я уже знала, что бессовестно соврала: это была наша последняя встреча. Люди вокруг замедлялись, стараясь попасть на мою плёнку воспоминаний. Я неспеша шла по указателям к выходу, где меня ждал Гарри, чтобы в последний раз провезти меня по сияющим, залитым лужами, пронизывающим, узким, уютным улицам, которые мне хотелось яростно вырвать из альбома своих воспоминаний, чтобы остались неровные края, как свидетельства моих потерь и разочарований, прощаний и расставаний.  Яростно вырвать, чтобы бережно уложить в коробку, как коллекцию сувениров. И хранить вечно, никогда не открывая.

***

Мне оставалось каких-то жалких пару часов в Лондоне. «А потом я полечу лечить свои сердечные раны круассанами, вином за 5 евро и сырами», - воодушевлённо подумала я.

Еле отвязавшись от оглушительных возмущений родителей, я натянула капюшон и прислонилась к холодному стеклу автомобиля. «Завтра будет шишка», - я подскакивала  на каждом камушке. Дима отделался сухим «Поздравляю», а я ничего не стала отвечать. У меня совсем не осталось моральных сил открывать второй фронт противостояний. Я и на первом-то не особо преуспела.

Бесцельно блуждала глазами по виду из окна, ловила на себе сочувствующие взгляды Гарри в зеркало заднего вида. В момент, когда он уже был готов сказать мне что-то ободряющее, я демонстративно достала наушники и батончик мюсли. «Прости, Гарри, ничего личного, неудачный день неудачной жизни», - я жевала кусочки дроблёной овсянки вперемешку со слезами, было приторно сладко и совершенно нелепо. Я шмыгнула носом.

- У-у-у, притормози, - с набитым ртом замычала я.

У входа в отель собралась толпа зевак и папарацци, из чёрного автомобиля выходила Эва.

- Я хотел заехать на паркинг, чтобы Вас не побеспокоило... Именно это, - водитель ещё раз с осторожностью взглянул на меня в зеркало.

- Разворачивайся, Гарри, мы не можем пропустить это представление.

«Если они думали, что я с ними закончила, то я с ними не закончила», - я быстро посмотрелась в отражение экрана телефона, стряхнула мелкие крошки с одежды.

Как только я открыла дверь машины, я открыла врата в ад. «Добро пожаловать ко мне, друзья», - от собственной мерзопакостной натуры меня даже бросило в жар.

- Эд, как Вы прокомментируете слухи о Вашем романе с конкурсанткой?

- Мисс Кристиансен, это правда, что Ваш отец купил победу на конкурсе?

- Мистер Харрингтонг, Вы подтверждаете, что получили взятку за «особые услуги» для мисс Кристиансен?

- Вы действительно начинаете сольную карьеру?

- Вы встречаетесь?

- Обнародуйте настоящие данные голосования!

- Вы лживые бездарности! Сгиньте!

- Уберите их из эфира!

- Имейте совесть сказать правду!..

За всей этой мешаниной из людей и журналистов, даже служба охраны осталась не у дел. Брендон тщетно пытался пробиться к парочке, которую обступили со всех сторон. Увидев меня, он моментально изменился в лице. Я не сказала ни слова, лишь усмехнулась и пожала плечами, оставляя охранника в полном недоумении.

Иногда быть небольшой и компактной имеет свои плюсы, хотя даже я, нужно сказать, не без труда, просочилась сквозь толпу и возникла перед героями моего романа, как чёрт из табакерки. Народ притих в ожидании жестокого противостояния, кто-то отступил на пару шагов назад, давая нам больше места для манёвра. Эд напрягся, весь словно готовый к прыжку. Эва же наоборот, как-то обмякла, стекла вместе с улыбкой с её лица. Они оба были выше меня на две головы, но почему-то казались мне такими маленькими и незначительными. Я сделала шаг навстречу норвежке, она еле слышно резко втянула ртом воздух. Я улыбнулась.

- Извини, я не успела тебя... Простите, - я развела руками в стороны для большей драмы. – Вас! Я не успела вас поздравить с победой! Была целая очередь из поклонников, не пробиться! – я обращалась скорее к окружающим, чем к Эве. – Ты заслуживаешь этого как никто другой! – я вытащила наружу всё благодушие, на какое только была способна. – Поздравляю!

И раньше, чем она поняла, я кинулась с самыми искренними объятиями, рывком заставляя блондинку склониться ко мне. Эд прирос к ковровой дорожке прямо за её спиной. Он не сделал ни малейшей попытки вмешаться, только напряжённо сжимал губы. Прядки бесцветных волос Эвы колыхались от моего дыхания. Я держала блондинку за плечи, деваться ей было некуда, она сбивчиво дышала.

- Улыбайся, никто не любит хмурых девочек.

Когда я закончила с ней, то просто отставила в сторону, где её тут же подхватил Эдвард. У меня было пару секунд убраться с места преступления до того, как блондинка пришла бы в себя и разразилась истерикой.

- Всем хорошего вечера, - я обратилась к толпе. – Ещё раз поздравляю, - я подняла два пальца вверх, адресуя их парочке в оцепенении.

Уже в фойе до меня с улицы доносились обрывки воплей Эвы, которая кричала, что я, цитата, «чёкнутая психопатка», а Эд пытался затолкать её внутрь, чтобы прекратить завтрашний поток заголовков газет и журналов всех мастей и калибров. Норвежка извивалась в руках парня, совсем слетев с предохранителей. Досталось даже вновь возникшему Эрику. Я наблюдала за сценой из кабины лифта. Едва успокоившаяся блондинка заметила меня, я помахала ей на прощание в закрывающиеся двери. Последнее, что я увидела – это новый виток ярости девушки. «М-м-м, так жаль, что мне не жаль».

***

Я прижалась спиной к двери, позволяя себе пару секунд передышки в темноте прохладного номера.

- Что ж, - я зажгла свет. – Поехали.

Я превратила пространство вокруг себя в завалы одежды и горы обуви, мама бы не одобрила. Мне предстояло выудить из всего этого свои скромные пожитки. Уехать с тем, с чем приехала. Почему-то при сборах обратно те же самые вещи всегда отказываются укладываться так, чтобы не приходилось садиться на чемодан верхом для его закрытия. «Да тут работы до утра», - я устала уже на этапе косметички. Чемодан грустно завалился вперёд и упал мне на ногу. Из наружного кармана вывалилась видавшая виды пачка сигарет. Я хмыкнула и неуклюже подняла её, зачем-то долго рассматривала. Ключ от пентхауса всё ещё был у меня.

Выключатель мягким щелчком запустил цепочку света. Всё те же шоколадные гардины, начищенная до ослепительного блеска мебель, свежие цветы для постояльцев, которые здесь никогда не живут. Я заказала кофе в номер, побродила по необъятным комнатам, рассматривая всё, как в первый раз, стащила шерстяное покрывало с кровати, укуталась в него и вышла на террасу. Как на большом телевизоре смотрела на сменяющуюся наружную рекламу. Без единой осознанной мысли в голове, как светофор: красный, желтый, зелёный, красный, жёлтый, зелёный, красный... В дверь постучали. Я кинулась со всех ног открывать. «Кофе».

- Оливер!..

- Привет... Ещё раз... Стой-стой, - по моему лицу было понятно, что входная дверь съездит по его лицу. - Я не ругаться пришёл, давай поговорим.

С другого конца коридора ко мне спешил мой кофе бой, устраивать новые сцены не входило в мои планы. Я отошла в сторону,  позволяя Оли войти.

- Не знал, что ты куришь... - американец постучал по помятой пачке.

- Ты об этом пришёл поговорить?  - я сделала глоток, абсолютно игнорируя его неловкие попытки заговорить о чём-то отвлечённом. – У тебя времени – чашка кофе, потом я пойду собирать вещи, так что давай без прелюдий.

- Поехали в Америку... Со мной?

Я выплюнула горячую жидкость обратно в чашку.

- Не знала, что ты куришь, - я истерично хмыкнула. – И главное, что ты куришь.

- Я не шучу, - Оливер выглядел серьёзнее, чем когда либо. – Шоу закончилось, контракты – тоже, тебя ничего здесь не держит, тебе незачем возвращаться домой, - он сделал осторожный шаг мне навстречу. – У тебя будет всё, что пожелаешь, поехали?

- Да ты издеваешься надо мной, - я поставила чашку на парапет и покачала головой. – После всего, что я сделала, после того, как... Ты только вслушайся в это: по контракту мы провстречались, сколько? Неделю? А потом ты просто улетел, потому что Сави позвонила. Ты понимаешь, что тебе ещё пару лет объяснять во всех интервью, что это вообще такое было. Ты на этот случай придумал себе интересную историю с картинками? Знаешь золотое правило вранья? Сначала обмани себя, поверь в то, что собираешься «скормить» кому-то.

- Всё не так, пожалуйста... - Оли одним размашистым шагом преодолел расстояние между нами и схватил мои холодные руки. – Я не собираюсь больше никому врать, пожалуйста, послушай! – его глаза лихорадочно искали искорки сочувствия на моём лице. – Мы можем улететь туда, только мы, никого больше. Мы всё оставим здесь, забудем, как страшный сон, мы можем там быть счастливы, свободны от всего и счастливы...

- Ты прав, - я высвободила свои руки из его. – Всё не так. Не так просто, - я провела большим пальцем по его щеке.

Придвинувшись ещё ближе, я положила руки на плечи Оливера. Под ладонями, под мягким кашемиром вздымалось море волнения. Я обняла это море, нежно и трепетно, боясь расплескать.

- Вам кажется, что слова ещё что-то значат, - полушёпотом сказала я. – Вам кажется, что можно просто извиниться, и все по привычке сделают вид, что ничего не произошло. И можно дальше продолжать притворяться по цепочке. Вы всё-таки друг друга стоите, - я отстранилась, чтобы в последний раз посмотреть в гетерохромные глаза. – Америка? – я приложила ладонь к его холодной щеке. – Отличный выбор. Пожалуйста, - я стащила с себя покрывало и завернула в него замерзающего Оливера. – С этого момента будь как можно дальше от меня.

Кофе остыл и прогорк. «У меня ещё не собраны вещи».

***

Тёмная фигура отделилась от стены. Почему-то именно у моей двери не горел верхний свет. Я постаралась держать себя в руках. Если бы кто-то действительно пришёл меня убивать, то убежать я бы не успела.

- Решила напоследок устроить спектакль? – от Эда исходил тонкий аромат алкоголя.

Я понимала, что он ничего не может мне сделать, но какой-то буквально животный страх объял меня. Отель был полон людей, а мне казалось, что я один на один с британцем, который был готов в любую секунду задушить меня и распилить, чтобы легче поместилась в чемодан. Я слышала биение сердца всем своим телом.

- Отвали, у меня нет сегодня настроения тебя унижать... - я сделала вид, что ищу по карманам ключ от номера. – Ещё больше, - я выудила карточку из заднего кармана и протянула руку, чтобы приложить её к замку.

Эдвард одним резким движением оттолкнул мою руку и перегородил мне путь внутрь.

- Ау!..

Я устало потёрла глаза и решила не усугублять ситуацию.

- Слушай, я очень устала, у меня не собраны вещи...

- Только посмотрите на неё, - Эд гадко усмехнулся. – Да что ты вообще о себе возомнила?

- Действительно, - я округлила глаза. – Что это я о себе возомнила, что ты являешься ко мне, такой ничтожной, посреди ночи указать на моё место в пищевой цепочке. Ужасно! Даже не знаю, как буду теперь спать по ночам!.. Ой, нет, кажется, знаю! Спокойно, - я со всей силы оттолкнула его плечом и попыталась снова пробраться в номер.

- Слушай, ты! – британец вцепился в меня чуть выше локтя.

- Мне больно!..

- Эй, вы чего это тут?..

Я даже не успела вскрикнуть, всё произошло, как в замедленной съёмке. Я слишком поздно заметила Колина, который вышел из своего номера на шум, подошёл к Эду со спины, положил ему руку на плечо. А следующую секунду британец в повороте съездил другу по лицу.

- Ты что, совсем поехавший? – орала я, пока пыталась помочь шотландцу встать.

Парень был ошарашен настолько, что даже не пытался встать, просто тёр ушибленную скулу. Я бросила попытки поднять блондина и кинулась на Эда. Британец тяжело дыша, смотрел на друга и не двигался.

- Совсем допился?! Ты вообще соображаешь, что ты делаешь? – я колотила по его груди кулаками, пытаясь привести парня в чувство. – Проваливай отсюда, сукин ты сын!

Я сдалась и просто стояла уперевшись ладонями в колени.

- Какая же ты мразь всё-таки, - тихо произнесла я. – Теперь вообще не удивляюсь, почему семья тебя сторонится, как чумного.  Я бы тоже от такого сбежала. Вообще не представляю, как люди тебя терпят и твою гнусную натуру... У тебя работа такая – «самый большой мудак на свете»... Ты думаешь, это навсегда? Твои связи, друзья, семья? Ты думаешь они всегда будут мириться с твоим дерьмовым отношением?

- Ты не знаешь, о чём говоришь!..

- А ты? – подал голос Колин. – Что ты об этом знаешь? О хорошем отношении? О людях вокруг тебя? О друзьях?.. Что ты знаешь о своих друзьях? – у меня ёкнуло сердце.

Он поднялся на ноги и отряхнул штанины.

– Ты никогда не задумывался... - блондин похлопал ладонью о ладонь. – Что заслуживаешь всё то говно, которое свалилось на тебя в жизни?

Я не видела Колина таким серьёзным до этого. В нём не было злости или обиды. Детские голубые глаза были полны самого горького разочарования.

- Вы оба, конечно, хороши, - блондин переводил взгляд с меня на друга. – Но в этом, Эд, я с ней согласен. Это уже слишком. Ты впутался в какую-то дерьмовую историю и не видишь в этом никакой проблемы. Это и есть проблема. И мне жаль это признавать, но, похоже, я так и не научился разбираться в людях, раз потратил на тебя столько времени.

Эд опустил глаза, мне показалось, что в полумраке по его щеке проскочила отблеском слеза. Размашистыми шагами он удалялся о нас всё дальше по коридору.  «Где были мои глаза, когда я влюблялась?»

- Ты как?

Отметина на скуле Колина мигала красным.

- Пойдёт, - отмахнулся блондин. – Не впервой... Хочешь выпить?..

***

- У меня тут полный бардак, - по ходу своего движения я собирала вещи в кучу. – Но ты проходи. Вот тут, вроде, чисто.

Колин плюхнулся на диван с бутылкой чего-то явно дорогого.

- Я боялся не успеть, почти караулил тебя у двери... - задумчиво протянул блондин.

- С чего бы это? Думал, я уеду и ничего никому не скажу?

- Что-то вроде того... - он запрокинул голову на спинку дивана, чтобы лучше видеть, что я делаю у него за спиной.

- Брось, я бы так не сделала, - я бессмысленно засовывала всё без разбору в чемодан.

Колин пожал плечами.

- Где у тебя тут бокалы?

- Бокалов нет, но есть вот это, - я постучала друг о друга белыми тонкими бочками чашек.

- Пойдёт, - шотландец бодро развернул кольеретку бутылки красного вина.

- М-м-м, Франция... - почти окуная нос в струйку из горлышка, я потянулась на пряный цветочный аромат. – За что пьём?

В ожидании его ответа я полезла в ноутбук, чтобы включить какую-нибудь музыку, заполнить пространство звуками, а не мыслями.

- В смысле?.. – с недоумением в голосе спросил Колин.

- Прости, это мой «прикольчики». Если и пить, то по какому-нибудь поводу, а то становится похоже на ранние стадии алкоголизма без причины.

- Тогда... - блондин задумался на секунду. – За что-то новое. Я не знаю, за что, за «что-то»... Давай уже пить!

Я рассмеялась.

- Давай, - я пропустила через себя довольно большой холодный глоток. – Нас всех ждёт что-то новое.

- Да уж, хотим мы того или нет, спасибо Э...

- Не будем, пожалуйста, - вино моментально пригвоздило меня и мой пустой желудок к мягкому дивану. – Я не хочу тратить последний часы здесь на не заслуживающие внимания вещи. Лучше расскажи мне, что ты планируешь делать дальше?

Ближе к трём ночи? Утра? Не знаю, всё смешалось в моей голове. В общем, к трём Колин напрочь отрубился, предварительно вытряхнув в себя всё до последней капли из бутылки. Я покрутила в руках своё первый и последний «бокал», накрыла сопящего блондина пледом, повесила сумку с ноутбуком на плечо, осмотрела гостиничный номер, который за последний месяц стал мне родным, и, выходя, тихонько прикрыла за собой дверь.

Первые пару шагов по густому ковру дались мне тяжело. Я притворилась, что это-то из-за колёсиков чемодана, которые с трудом подминали под себя густой ворс. Напрягались, крутились и не сдавались.

Я поравнялась с дверью в номер Эда. На секунду я задержалась у неё, боясь повернуть голову. Но побороть себя и просто пройти не смогла. К моему удивлению дверь не была закрыта: между ней и косяком лежал одинокий брошенный бежевый шарф крупной вязки. Я толкнула дверь от себя, подобрала несчастный, многострадальный шарф, который столько раз становился поперёк дверей, коньков и людей.

Внутри было темно, открытое окно зияло темнотой, пропускало редкие звуки спящего города, размахивало тонкой белой органзой, как флагом капитуляции. В комнате не было живого места: стол и стулья перевёрнуты, битое стекло, разбросанные подушки. Ураган злости и ненависти разворотил спокойствие буржуазного интерьера и скрылся в неизвестном направлении. Я аккуратно свернула шарф и положила его на глянцевую дубовую столешницу. Это был самый спокойный и упорядоченный предмет во всём хаосе вокруг, островок безмятежности и тепла.

- Такси, мисс?.. – встрепенулся сонный водитель.

- Да, спасибо.

Мужчина взял мой чемодан и поволок его к выходу. Я ещё раз обернулась, осмотрела оливковое фойе, свежие цветы, кивнула хостесс на прощание. Крутящаяся дверь выплюнула меня в холод и промозглые лабиринты улиц.

- Сюда, мисс, - таксиста тоже заметно оживил бодрящий утренний воздух.

«Никак не привыкну к правостороннему движению... - я разглядывала мутные огоньки в стремительно запотевающем стекле. – Хотя, зачем мне теперь это?..»

Спать не хотелось, читать и слушать музыку тоже. Какая-то вселенская всепоглощающая пустота обуяла моё сознание. Я следила за сменяющимися улицами, которые тянулись перед моими глазами липкой старой жвачкой.

- Остановите здесь! – вдруг опомнилась я. – Остановите!..

- Но мы ещё не приехали...

- Приехали, - неуклюже выбираясь из машины ответила я. – Именно туда, куда нужно, дальше я на метро. Сама.

Я была уверена, что никто не будет проявлять столько внимания к моей персоне, расспрашивать таксистов, объявлять меня в розыск, звонить в Скотланд-Ярд. Но на вся-я-який случай, кто знает.

– Если у Вас спросят, куда Вы меня отвезли, ответьте, пожалуйста, что в аэропорт, как договаривались, хорошо?

- Хорошо, мисс, - с недоумением на лице ответил таксист. – Берегите себя.

- И Вам всего доброго.

Такси стремительно рвануло с места, открывая передо мной кирпичное здание вокзала «Виктория».