Глава 25. Dear Sab

Данная глава короткая,но сильно влияет на сюжет и показывает жизни главных героев без друг друга на протяжении нескольких лет.

Я стою в тире. Метко попадаю во все бутылки — одну за другой, без промаха, без сомнений. Стекло разлетается осколками, и в каждом из них — на секунду — я вижу своё отражение. Белые волосы, зелёные линзы, лицо, которое стало мне почти родным. Почти.

У меня небольшое дежавю. Париж. Тот самый тир, где он учил меня стрелять. Его руки на моих, его дыхание у моего уха, его голос: "Не бойся, я рядом". Тогда я ненавидела его. Любила. Боялась. Теперь я ничего не чувствую. Кроме пустоты, которая поселилась во мне два года назад и так и не ушла.

Сзади подходит Адам. Я слышу его шаги — уверенные, мягкие, как у хищника. Он обнимает меня сзади — руки на талии, подбородок на моём плече. Я чувствую его тепло, его запах, его сердце, которое бьётся спокойно и ровно. Не как моё. Моё давно разучилось биться ровно.

Я закрываю глаза.

Я даже не верю, что прошло уже два года. Два года с того дня, как я ушла из его дома. Два года, как я забрала ключи от машины и уехала, оставив Беллами стоять в дверях. Два года, как я пытаюсь забыть. Не получается.

Несколько недель назад мне исполнилось двадцать пять. Адам подарил мне кольцо — не обручальное, просто так, на память. Сказал, что оно приносит удачу. Я ношу его на правой руке, рядом со шрамами. Оно не помогает.

Адам разворачивает меня к себе. Его глаза — карие, тёплые, такие родные. Не как его. У того были стальные, холодные, лживые. Адам целует меня — не в губы, в уголок. Нежно, осторожно, как ботинок.

— Поеду по делам, — говорит он. — Не скучай, ладно?

Я киваю. Улыбаюсь — той самой улыбкой, которую выучила за эти два года. Спокойной, мягкой, ничего не значащей. Он улыбается в ответ, гладит меня по щеке и уходит. Я слышу, как заводится машина, как она отъезжает, как тишина заполняет тир.

Моя улыбка тут же пропадает. Я тяжело вздыхаю — так, как выдыхают после долгого ныряния, когда лёгкие горят, а воздуха всё равно мало.

Уже год я работаю на мафиозную семью — снайпером. Стреляю по заказу. Метко, чисто, без следов. Мои руки больше не дрожат. Мои глаза не моргают, когда падает тело. Моё сердце не пропускает удары. Я стала тем, кого боялась. Тем, кого создал он.

Адам стал моим спасением из этого ада. Или я хочу так думать. Он вытащил меня с того обрыва, куда я хотела прыгнуть. Дал мне работу, дом, смысл. Сказал, что я нужна ему. Что он не предаст. Не убьёт. Не сломает.

Я хочу верить.

Но ночами, когда он спит, я всё ещё просыпаюсь от криков. Джош. Беллами. Мама. Папа. Они снятся мне все вместе — вперемешку, в крови, в слезах. Я просыпаюсь в холодном поту, иду на кухню, пью успокоительное и смотрю в окно на ночной Лос-Анджелес.

Тот самый. Из которого я не смогла уехать.

Я ставлю пистолет на стол. Провожу пальцами по стволу — холодному, гладкому, знакомому. Моему единственному другу. Моему единственному богу.

— Ещё один день, — шепчу я. — Ещё одна ночь. Ещё один год.

Я выхожу из тира, сажусь в машину и еду домой.

К Адаму. К его улыбке. К своей лжи.

Потому что я не знаю, как жить иначе.

******От лица Беллами.

Очередное казино, которое я открываю. Третье за два года. Или четвёртое? Я уже сбился со счёта. Они сливаются в одно — блеск, дым, звон фишек, чужие лица, которые поздравляют меня с успехом, которого я не чувствую. Мои друзья — если их можно так назвать — хлопают меня по плечу, жмут руку, говорят что-то про гениальность, про империю, про то, что я неутомим. Я улыбаюсь, киваю, делаю вид, что мне не всё равно.

Здесь куча людей. Все пьют, делают ставки, разговаривают, смеются. Женщины в длинных платьях, мужчины в дорогих костюмах. Оркестр играет что-то джазовое, официанты разносят шампанское. Всё как всегда. Всё как везде. Зак хлопает меня по плечу, и я усмехаюсь — коротко, без радости. Осматриваю казино.

Оно большое. Огромное. Сверкающее. Люстры из чешского стекла, мраморные полы, золотые перила. Я строил его два года. Вкладывал деньги, время, душу. Ту, которой у меня больше нет. Оно пустое. Не физически — здесь тысячи людей, шум, гам, жизнь. Пустое внутри. Как я сам.

Два года. Два года без неё. Два года, как я стою в дверях, смотрю, как её машина исчезает за поворотом, и не бегу следом. Два года, как я курю по ночам в своём кабинете, смотрю на её фото, которое так и не удалил. Два года, как пытаюсь забыть. Не получается.

Казино не спасает. Работа не спасает. Другие женщины не спасают. Я пробовал всё — алкоголь, наркотики, риск, деньги. Ничто не заполняет пустоту, которую она оставила. Она была моим светом. Моим адом. Моей жизнью. Теперь я просто существую. Живой труп в дорогом костюме.

Я закуриваю сигарету. Делаю глубокую затяжку, чувствую, как дым обжигает лёгкие. Выхожу из казино — через главный вход, мимо охранников, мимо гостей, которые что-то говорят мне вслед. Не слушаю. Выхожу на улицу. Ночь. Холодно. Огни Лос-Анджелеса горят, как тысячи фальшивых звёзд.

Я смотрю на вывеску. Dear Sab. Дорогая Саб. Так я назвал это место. В память о ней. О той, кого больше нет в моей жизни. О той, кого я убил. Своими руками. Своей ненавистью. Своей любовью.

Вывеска горит неоново-синим — её любимый цвет. Она говорила, что он напоминает ей океан. Тот, в котором она никогда не купалась, но мечтала. Я построил ей океан. Из стекла, бетона и тоски.

Я стою под вывеской, курю, смотрю на неё. В голове — её голос. "Беллами, ты идиот". "Беллами, отпусти меня". "Беллами, я люблю тебя". Последнего она не говорила. Но я знаю. Чувствовал. Каждой клеткой, каждой частицей своего разбитого сердца.

Я бросаю окурок, затаптываю его ботинком. Возвращаюсь в казино. Улыбаюсь гостям. Пожимаю руки. Делаю вид, что живу.

Но внутри — пустота. Такая же, как в день, когда она ушла. И она никогда не заполнится.