Часть 54

– Это же... Правь? – шёпотом, боясь нарушить тишину, спросила Джудит у Адриана, который стоял рядом на одном колене.

– Да, – так же тихо, с явным трепетом ответил он.

Фигуры, сотканные из света, словно сместились чуть ближе. Их безликий взор медленно прошёлся по залу и сосредоточился на лежащем Калебе. Одна из светящихся сущностей сделала неуловимый шаг вперёд, и луч света коснулся груди парня.

Жизнь стала возвращаться в его тело. Сначала медленно и нехотя, а затем всё стремительнее. Кожа его вновь наполнилась живым теплом. Грудь Калеба судорожно дёрнулась. Он резко, со свистом вдохнул, широко распахивая глаза и захлёбываясь воздухом, как утопленник, вытащенный на берег.

– Вот же чёрт... – прохрипел он, моргая и пытаясь сфокусировать взгляд на потолке.

Хён тут же склонился над ним, осторожно придерживая за плечи и помогая сесть.

– Ты жив, – сказал он, и на его бледном лице расцвела счастливая искренняя улыбка.

– А почему ты вообще в этом сомневался? – слабо огрызнулся Калеб, потирая грудь.

Джудит счастливо рассмеялась, сидя в стороне на полу и глядя на друзей. Силы ещё не до конца вернулись к ней, но страх отступил.

– Не делай так больше, придурок, – Скотт нервно усмехнулся, утирая пот с лица дрожащей рукой.

Калеб попытался приподняться на локтях, но со стоном опустился обратно, тяжело дыша.

– Ох, почему все неприятности в последнее время достаются именно мне?

Когда свет отстранился от ребят, владыки Прави вновь обратили своё внимание на Чернобога.

– Нижний и Средний миры являются важной частью мироздания. Они не твоя личная собственность. Ты забыл об этом, брат.

– Я ничего не забыл! – яростно рявкнул бог Нави.

Его фигура начала терять человеческие очертания, стремительно превращаясь в клубящуюся чёрную тень. Она с рёвом взметнулась к потолку, пытаясь атаковать светлых богов, но тут же была безжалостно прижата к полу столбом ослепительного света, словно гигантской тяжёлой ладонью. Свет вынудил Чернобога сжаться и вернуть свой прежний человеческий облик.

– Это вы отвернулись от меня! Вы оставили всё на меня! – прошипел он, тяжело дыша.

– Мы доверили тебе хранить этот мир, а не единолично владеть им, – бесстрастно возразили владыки. – Но ты пошёл ещё дальше. Ты попытался уничтожить баланс.

Джудит тяжело оперлась на древнее древко серпа и с трудом поднялась на ноги. Всё тело невыносимо болело, каждая мышца ныла, но сейчас это казалось совершенно неважным. Она смотрела не на могущественных богов Прави, а куда-то за них. Туда, где в многослойных переливах света проступили чёткие зеркальные грани, в которых виднелось что-то ещё.

– Морана... – выдохнула девушка. – Она здесь.

– Где? – Хён, Скотт и Калеб резко обернулись в ту сторону.

Джудит указала рукой.

Прямо за троном Чернобога, там, где раньше была только глухая каменная стена, проступила сложная многослойная зеркальная структура, похожая на гигантскую хрустальную призму. И в каждом из тысяч её отражений застыло одно и то же бесконечное мгновение: Морана. С широко раскрытыми глазами и приподнятыми руками, намертво заключённая внутри самой ткани реальности.

– Ты перенёс её сюда, из её собственных покоев... – Джудит повернулась к Чернобогу, чувствуя, как в ней закипает ледяная чистая злость. – И держал её всё это время здесь. За своим троном. Чтобы каждый день наслаждаться её беспомощностью.

– Она сама сделала свой выбор, – холодно отрезал Чернобог, не глядя на девушку. – Она встала против меня.

– Нет, – мягко, но твёрдо вмешались светлые боги. – Она встала на защиту равновесия. И именно за это ты её наказал.

Фрост, который всё это время лежал разбитой кучкой льда у стены, медленно, со скрипом и хрустом собрался из рассыпанных сверкающих кристаллов. Он поднялся в воздух и плавно завис рядом с Джудит, отряхивая несуществующую пыль.

– Хочу всем напомнить, зачем мы, собственно, сюда припёрлись, – произнёс он своим обычным легкомысленным тоном. – Спасти богиню, отменить конец света, ну и всё такое прочее.

Он многозначительно взглянул на друзей. Калеб хрипло рассмеялся, но смех тут же перешёл в надсадный кашель.

– Он прав, – кивнул Хён, поддерживая друга. – Мы здесь не просто мимо проходили.

Владыки Прави молча переглянулись, или, по крайней мере, создалось такое впечатление, учитывая их безликость. Затем один из них медленно кивнул.

– Тогда мы позволим вам выполнить задуманное. Сделайте тот шаг, который поможет вам восстановить баланс.

– Какой шаг? – спросил Хён, помогая Калебу подняться на ноги, но не отводя взгляда от искрящейся зеркальной клетки.

– Освободите Морану, – ответили ему владыки. – Этот серп... может служить не только оружием, но и ключом.

Джудит опустила взгляд на лезвие в своей руке. Оно больше не пульсировало яростным жаром и не рвалось в бой. Оружие словно успокоилось. Оно ждало.

– Но... если я это сделаю, вдруг произойдёт что-то ещё более страшное? – Джудит с сомнением посмотрела на светящиеся фигуры. – Вдруг я своим ударом окончательно разрушу грань пространства? Ведь именно для этого Чернобог хотел использовать серп.

– Не бойся, дитя. Мы бы никогда не позволили смертной совершить то, что могло бы нанести угрозу всему мирозданию, – успокаивающе ответили боги. – Тем более Морана сама выбрала тебя своим Хранителем. Доверься её выбору.

Адриан подошёл к Джудит и посмотрел ей в глаза.

– Поверь, я бы взял это на себя, если бы мог. Но... это можешь сделать только ты.

Джудит кивнула и глубоко, судорожно, вдохнула, пытаясь унять колотящееся сердце и сохранить остатки спокойствия. Она обошла тёмный трон и решительно шагнула к сверкающей хрустальной клетке. Серп в её руке откликнулся мягким ровным белым светом, будто действительно ждал именно этого решения.

Девушка присмотрелась и увидела в структуре зеркал несколько искрящихся напряжённых переплетений магических нитей. Она замахнулась и нанесла резкий точный удар по одному из них.

Лезвие вонзилось не в тонкое хрупкое стекло, а в то невидимое место, где тёмная магия Чернобога намертво сплелась с отражениями. Раздался тихий, почти мелодичный звон, едва слышимый, но он ощутимо, мощной волной прошёл сквозь всё пространство замка. Джудит взмахнула серпом снова, разрубая ещё несколько тугих узлов.

Многослойные зеркала покрылись глубокими трещинами, однако не рассыпались на осколки. Они словно медленно разжимали невидимые пальцы, с неохотой отпуская то, что удерживали слишком долго. Отражения с мягким шелестом разошлись в стороны, как театральный занавес, освобождая пленницу.

Женщина ступила на холодный каменный пол, и рубиновая накидка мягко прошелестела за её спиной, словно говоря о том, что теперь перед ними стоит не видение, а реальная, настоящая Морана.

Все в зале ошеломлённо выдохнули.

– Вау, – искренне, с восхищением выдал Фрост, зависнув в воздухе. – А она действительно очень-очень красивая.

Взгляд богини остановился сначала на Джудит, потом медленно перешёл на Адриана. В её тёмных бездонных глазах больше не было того отстранённого холода. Там была только глубокая тихая печаль и искренняя тёплая благодарность.

– Вы пришли, – сказала Морана. Голос её звучал мягко, как перезвон хрусталя. – Вместе.

Чернобог, всё это время стоявший в стороне, неожиданно сделал шаг назад. Это инстинктивное движение оказалось шокирующим для всех, ведь великий владыка Нави впервые в своей вечной жизни отступил перед Мораной. Всем стало кристально ясно, что это не просто конец их короткой битвы. Это был конец его абсолютной власти. Давящее удушающее напряжение, которое висело в воздухе и сопровождало друзей с самого момента их появления в Нави, заметно ослабло, хотя ещё и не исчезло до конца.

Богиня выпрямилась во весь свой величественный рост, поправила накидку на плечах и на короткий миг закрыла глаза, собираясь с силами после долгого плена. Когда она снова открыла их, взгляд её стал чётким, пронзительным и сосредоточенным. Точно таким же, как в тот момент, когда Джудит впервые увидела её в бабушкином зеркале.

– Ты зашёл слишком далеко, – сказала она, обращаясь к Чернобогу. Голос её был тих, но резал как бритва. – И я не думаю, что в этот раз тебе сойдёт с рук содеянное.

Он молчал, гордо вздёрнув подбородок и выдерживая её обличительный взгляд. Ослепительный свет Прави всё ещё удерживал его на месте, но уже без прежнего грубого физического давления. Это была лёгкая незримая, но железная хватка, которая не позволила бы богу смерти сделать ни одного неверного движения. И от этого бессилия раздражение на его каменном лице только нарастало.

Чернобог ядовито усмехнулся.

– Слишком далеко? – переспросил он, скривив губы. – Ты снова прячешься за красивыми высокопарными словами.

Он попытался приблизиться к ней, ровно настолько, насколько позволяли невидимые путы света, и со злостью прищурился.

– Ты всегда была такой. Отступаешь в тень, когда нужно идти до конца. Жалеешь их, – он презрительно кивнул в сторону замерших подростков. – Цепляешься за тех жалких смертных, кто даже не помнит твоего имени!

Морана молча, с невозмутимым достоинством смотрела на него.

– Они не верят в тебя! – продолжил Чернобог, и голос его сорвался на рык, эхом ударивший в своды зала. – Не боятся! Не уважают! И давно не вспоминают! А ты всё равно выбираешь их, снова и снова! Ради чего?!

– Я даю людям... и самой жизни... возможность возрождаться. Жить заново, – спокойно ответила богиня. – Я храню хрупкое равновесие и гармонию их мира.

Он в ярости сжал кулак.

– Они и так живут, пока не умирают! А потом ты приводишь их души сюда, и они забывают всё, что было с ними до этого. И тебя забывают вместе с этим! И так по бессмысленному кругу! Какой во всём этом смысл?! Ты называешь эту бесконечную мясорубку забвения равновесием?!

Чернобог резко наклонился вперёд, всем телом подавшись к жене, будто хотел физически прорваться сквозь удерживающий его свет Прави:

– Я мог бы напомнить им! Всем до единого! Сделать так, чтобы они снова вспомнили истинный страх, силу и настоящий порядок! Сделать Навь великим доминирующим миром, а не просто той пыльной свалкой, куда веками отправляют всё забытое и мёртвое!

Голоса безликих владык Прави зазвучали снова, перекрывая его гневный шёпот:

– Достаточно. Граница была нарушена твоими амбициями, но скоро она будет восстановлена. Несколько людей из мира Яви увидели нас, услышали и поняли. И это произошло исключительно благодаря тебе, Морана. Память о нас медленно, но возвращается. Навь изменится. Она перестанет быть просто забытым пределом для мёртвых душ. Люди снова начнут вспоминать наши имена. Не сразу, но этого слабого отклика уже достаточно, чтобы древняя связь не исчезла навсегда.

– Слышишь? – бросил Чернобог жене с нескрываемым раздражением и ноткой отчаяния в голосе. – Они тоже рассчитывают на этих жалких детей. Всё кончено.

– Всё действительно кончено, – отрезал хор Света. – Когда Явь и Навь вернутся на свои законные места, мы устраним те бесчинства, которые ты уже успел учинить в мире живых. А как поступить с тобой... мы решим позже, брат.

Светлые фигуры отступили в сторону.

Богиня Морана медленно повернула голову и посмотрела на Джудит.

– Я несколько десятилетий была полностью обездвижена, находясь в этой зеркальной клетке. Мои силы возвращаются ко мне слишком медленно, а у нас, к сожалению, нет времени ждать, пока я смогу проделать всё необходимое самостоятельно. Поэтому мне потребуется твоя помощь, Хранительница.

Джудит, чувствуя, как дрожат её колени, с готовностью кивнула.

Морана продолжила.

– Это правильно, что ты всё ещё держишь серп. Он тебе пригодится. Но чтобы разделить миры, этого недостаточно.

– Что же ещё нужно? – спросила девушка, чувствуя, как Скотт сжимает её руку.

– Связи, – ответила Морана, – той, что уже возникла. Между тобой, Явью и Навью.

– Подождите, – нахмурился Калеб задумчиво, – вы хотите сказать, что она тоже является чем-то вроде... узла?

– Я надеюсь, только метафорически? – добавил Хён.

Морана улыбнулась и кивнула.

– Да.

– Ну конечно, – присвистнул Фрост, – всё самое интересное достаётся людям.

– И что она должна делать? – спросил Скотт.

Морана обвела взглядом всех сразу.

– Почувствовать сам разрыв там, где прямо сейчас происходит слияние. Она должна пройти по нему и рассечь. Сделать это можно только изнутри – находясь одновременно и в Нави, и в Яви.

– Но это невозможно, – сказал Калеб, – это же разные миры.

– Уже нет, – возразила богиня, – не совсем.

Она подошла ближе к Джудит.

– Ты не обязана оставаться и делать это. Но если начнёшь, ты должна довести это до конца.

– Думаю, что обязана, – ответила девушка, – и это было бы странно – отступать именно сейчас. Но... где именно находится этот разрыв, который я должна почувствовать? Я думала, он повсюду.

– Пока нет, – сказала Морана, – брешь находится совсем рядом, я ясно ощущаю, движение ускользающих потоков энергии.

Адриан наблюдал, как свет Прави меркнет, возвращая зал в привычный мрак. Владыки исчезли, забрав с собой Чернобога. Этого даже никто не заметил.

– Вспомните место, где мы прошли сюда, – сказал он. – Разрыв в небе, где исчез Аспид. Он перемещался между мирами именно там. Вот ответ.

– Точно! Конечно! Это же и есть то самое место слияния! – радостно вскрикнул Калеб, но затем резко поник. – Но... получается, это мы разорвали пространство, когда переместились. То есть, мы виноваты...

– Нет, – ответила Морана, – вы его лишь надорвали.

– Ой, хе-хе, – Фрост неловко почесал свой полуплотный затылок.

– Но это ничто, по сравнению с тем ущербом, который был нанесён. Сама брешь там уже находилась, вы только прошли сквозь неё, используя серп и книгу. Кстати, о книге...

Она посмотрела на Дарквуда.

– Эмм, – он, вдруг смутившись, отвёл взгляд. – Лунарис у меня. Если хочешь, я отдам тебе её прямо сейчас. Книга, действительно, мне больше не нужна.

Адриан в этот момент стал похож на мальчишку.

Морана посмотрела на него с ласковой, почти материнской, улыбкой.

– Заберу её позднее, когда всё закончится. И я верю тебе. Я слышала и видела всё, что происходило в этом зале. Мне ясны мотивы, которыми ты руководствовался ранее.

Адриан внезапно поднял голову, вернув на лицо маску прежней невозмутимости.

– Может, вернёмся к тому, что начали?

– Ну, если все готовы.

Морана вскинула руки, и пространство вокруг них пошло волнами, как поверхность зеркала, через которое богиня показывала им отрывки других жизней. Каменные стены потеряли чёткость, линии расплылись, словно их стёрли. Воздух изменился, став холоднее. Спустя мгновение, они уже стояли снаружи.