Часть 50

Существа двигались плавно, перетекая из формы в форму, и постепенно замыкали вокруг друзей кольцо.

Адриан хладнокровно наблюдал за ними, скрестив руки.

– Знакомьтесь. Слуги Чернобога. Кромешники. Они могут быть как эфемерными, так и физически ощутимыми, что делает их вдвойне опаснее. Но убивают они не сразу.

– Тогда что они делают? – быстро спросила Джудит, сжимая серп.

– Сначала запугивают. Потом стирают воспоминания и сводят с ума. А вот потом уже убивают.

– Прелесть какая, – Калеб нервно рассмеялся, сжав кулаки и оглядев друзей. – Тогда не дадим им такой возможности. Да ведь?

Кромешники, шурша и перетекая по воздуху, сжимали кольцо. Шёпот становился громче, настойчивее. Десятки голосов лезли в голову, пытались пробраться под черепную коробку. Джудит вздрогнула. Ей показалось, что она слышит собственный голос – тот самый, тихий, привычно-робкий: «Ты не справишься. Ты никогда ни с чем не справлялась. Зачем ты здесь?» Ощущение было знакомым. Совсем недавно Дарквуд пытался проделать с ней то же самое в её собственном доме.

Скотт рядом с ней напрягся.

– И ты это слышишь? – спросил он сквозь зубы.

– Да.

– Думайте о чём угодно, – сказал Адриан, не повышая голоса. – Главное – не слушайте их. Не впускайте.

Шёпот усилился, зазвенел, как тысяча стеклянных колокольчиков.

– Какие настойчивые создания, – Фрост хладнокровно усмехнулся. – Пожалуй, я попробую испортить им вечеринку.

Он шагнул вперёд. Температура вокруг мгновенно рухнула. По каменным плитам моста побежал белый иней, и несколько ближайших кромешников зашипели, когда ледяная корка начала стягивать их расплывчатые тела в плотные формы. Но лёд тут же треснул и осыпался, а существа, освободившись, стали только активнее, злее.

– Фрост, – Адриан устало вздохнул. – Это дети тьмы и холода. Ты против них бессилен. Холод – их стихия.

Одно из существ внезапно метнулось к Джудит. Скотт успел только толкнуть её в сторону и закрыть собой. Кромешник ударился о него плотной волной ледяного мрака. Скотта отбросило назад, он тяжело рухнул на каменные плиты, выбивая из лёгких воздух. Джудит мгновенно подбежала к нему.

– Как ты?!

Скотт попытался вдохнуть и чертыхнулся, перекатываясь на бок.

– Как видишь... жив. Но ощущение такое, будто меня протаранил товарный поезд.

Калеб с Хёном подхватывали с земли обломки булыжников и швыряли в ближайших кромешников. Камни пролетали сквозь тёмные, колышущиеся формы, как через дым, и ударялись о плиты моста за ними.

– Отлично, – пробормотал Калеб, тяжело дыша. – Так и думал, что это бесполезно.

Хён с удивлением посмотрел на Адриана, который стоял в стороне, закрыв глаза и замерев, как статуя.

– Эй! Почему ты не помогаешь нам?!

– Не мешай, – процедил Дарквуд, не размыкая век. – Мне нужно сконцентрироваться, чтобы помочь.

Очередной кромешник бросился на Джудит. Она приготовилась и выставила перед собой серп, крепко сжав рукоять обеими руками. Древнее лезвие вспыхнуло ослепительным жаром, и кромешник резко остановился в полёте, как будто врезался в невидимую стену. Он с визгом отпрянул. Несколько других беспокойно зашевелились, не решаясь приблизиться к горящему клинку.

– Они боятся серпа, – сказал Адриан, открыв глаза. – Но только им всех не удержать.

– Так может, ты размножишь его, чтоб на каждую тварь хватило?! – Калеб возмущённо уставился на него.

– Отойдите назад, – приказал Дарквуд, шагнув вперёд.

– Что ты собираешься делать? – спросил Скотт, поднимаясь и уводя Джудит за спину.

Адриан на мгновение задержал взгляд на тёмных башнях замка, нависающих над ними. Потом негромко, почти задумчиво, заговорил:

– Когда я был ребёнком, мне нравилось издалека наблюдать за Сивером, волком Мораны. Северный ветер, обращённый в зверя. Он казался мне чем-то... настоящим среди всего этого мёртвого мира. Но я никогда не решался подойти ближе.

Он на секунду замолчал, и его лицо стало мягче – впервые с тех пор, как они его встретили.

– Когда у меня проявились способности, я пытался повторить что-то подобное. Сивер был порождением холода и ночи, а во мне самом тепла оставалось меньше, чем в угасающем угольке. Поэтому я создал его противоположность.

Адриан медленно поднял руку ладонью вверх.

– Огненного зверя. К сожалению, это лишь бледное и недолговечное подобие. Всё-таки, мой предок – не повелитель огненной стихии.

Глава 14

Воздух перед ним внезапно задрожал, словно невидимая сила прошла сквозь пространство и заставила его вибрировать. В этой вибрации вспыхнула тонкая линия света, разрезав темноту, как раскалённое лезвие – ткань. Она оставила в воздухе сияющий, медленно истаивающий след. А через мгновение рядом возникла вторая – ярче, длиннее, – словно кто-то изнутри мироздания проводил по его ткани раскалённым ножом.

Линии пересеклись, вспыхнули – и из пустоты хлынуло пламя.

Оно разрасталось стремительно и вместе с тем плавно, как будто невидимая рука рвала перед ними тонкую, почти прозрачную оболочку реальности, обнажая то, что пряталось за ней. Из рваной, пульсирующей щели шагнул зверь.

Огромный.

Он был похож на Сивера – та же волчья стать, та же хищная грация, те же пропорции. Но его тело состояло из огня. Густого, яркого, почти осязаемого. Пламя держало форму, изгибаясь по линиям мощных мышц, повторяя каждое сухожилие, каждый сустав, как будто перед ними стояло настоящее, живое существо, только вместо плоти и крови его наполнял всепожирающий жар.

Огненный волк зарычал.

Звук был не рыком животного. Это был рёв пожара – треск, гул, вой раскалённого воздуха, – и многоголосый шёпот кромешников, только что заполнявший пространство, мгновенно оборвался, словно кто-то одним щелчком выключил радио.

Зверь медленно шагнул вперёд, и этого единственного шага хватило, чтобы кромешники начали отступать. Их расплывчатые, дымчатые формы сжались, задёргались, потеряв прежнюю уверенность.

Но было уже поздно. Огненный волк сорвался с места.

Он рванулся вперёд с такой скоростью, что его пламя вытянулось длинным, ослепительным следом, как хвост кометы. Он врезался в первого кромешника, и тот мгновенно разлетелся в клочья, словно его смыло потоком белого света. Второй попытался обойти зверя сбоку, скользнув по каменным плитам моста чёрной тенью, но волк молниеносно развернулся и ударил лапой – тьма рассыпалась на рваные ошмётки и растаяла.

Пламя проходило сквозь кромешников, как горячий нож через масло, разрывая ту зыбкую, нестойкую оболочку, в которой они существовали. Тени в панике заметались. Некоторые пытались нырнуть обратно в трещины, из которых выползли, но зверь не давал им ни секунды передышки. Быстрый, неумолимый и безжалостный он гнал их по мосту, и его рычание гулко отражалось от чёрных стен замка.

Один за другим кромешники исчезали, разорванные огнём. И уже через несколько секунд вокруг снова стало тихо.

Огненный волк остановился. Пламя, из которого состояло его тело, начало медленно тускнеть, оседать, становиться прозрачнее, словно растворяясь в мёртвом воздухе Нави. Через мгновение фигура окончательно растаяла, оставив после себя лишь лёгкое, быстро затухающее дрожание тёплого света.

Фрост несколько секунд молча смотрел на то место, где только что стоял зверь.

– Напомни мне никогда не злить тебя, – наконец сказал он и зябко передёрнулся – хотя он сам был воплощённым холодом.

– Постараюсь, – Адриан медленно опустил поднятую руку. Его лицо было серым от усталости.

– Ну, если дальше будет что-то похуже, – Скотт стряхнул с куртки пыль и мрачно посмотрел вдаль, на тяжёлые замковые ворота, покрытые рельефами переплетённых тел, – я бы предпочёл узнать об этом прямо сейчас.

– Дальше точно будет похуже, – ответил Адриан. – Думаю, отец уже приготовился к нашему приходу.

Фрост потянулся в воздухе, разминая несуществующие плечи.

– Семейные разборки, древнее зло и замок из костей. Впечатляющий набор. Мне начинает нравиться.

– Ты точно ненормальный, – буркнул Калеб.

– Это вполне очевидный факт.

Скотт перевёл взгляд на Джудит.

– Мы дойдём, – сказал он, хотя в его голосе не слышалось особой уверенности.

Она кивнула, и их пальцы переплелись – как будто случайно. Оба почувствовали себя неловко, но ни один не торопился разжать руку.

Мост был огромен. Такой широкий, что по нему мог бы проехать не один грузовик. Старые плиты под ногами были стёрты временем до гладкости, в трещинах между ними собирался холодный иней. Ветер Нави свободно гулял над открытым пространством, не встречая ни стен, ни укрытий. Шаги глухо отдавались в камне и расплывались в тумане. Друзья казались крошечными фигурками среди этого чёрного каменного простора.

Чем ближе они подходили к замку, тем сильнее ощущалась его давящая, насторожённая тишина. Как будто здание наблюдало за каждым, кто осмеливался приблизиться.

Они остановились перед воротами. Несколько секунд просто стояли, прислушиваясь к гулкому ветру, который перекатывался где-то внутри, блуждая по пустым залам и бесконечным коридорам. Створки были огромными, потемневшими от столетий. На их поверхности ещё можно было различить древние руны, почти стёртые, словно когда-то кто-то намеренно пытался вычеркнуть их из памяти мира.

Джудит вспомнила слова Мораны: «Мы существуем, пока о нас помнят». И подумала, что, возможно, эти знаки исчезали сами – вместе с человеческой памятью о тех, чьи имена они несли.

Адриан коснулся холодного металла ладонью. Ворота дрогнули. Тяжёлые створки начали медленно, с глухим скрежетом расходиться, а из расширяющейся щели хлынул тусклый, болезненный свет.

Стены коридора за воротами были сложены из мерцающего тёмного камня, словно внутри него когда-то давно заключили холодный, умирающий огонь. Факелов и ламп здесь не было – казалось, что замок сам дышал этим бледным, потусторонним сиянием. Каменные плиты пола отливали безжизненным блеском, массивные колонны терялись в полумраке, а сводчатые потолки уходили так высоко, что свет, не дотягиваясь до них, растворялся в темноте.

Никто не торопился входить первым. Джудит крепче сжала рукоять серпа, и по её ладони разлилось знакомое тепло, словно древний артефакт узнал место, в которое его принесли, и отозвался.

– Ладно, – сказала она, набирая в грудь воздух. – Мы же ради этого сюда и пришли.

– Тогда, после тебя, – хмыкнул Калеб.

– Очень смешно.

– А я серьёзно.

Фрост завис чуть выше пола, как призрак, и оглядел тёмный коридор, уходящий вглубь.

– Если что, я могу пойти первым. Я официально уже мёртв. Мне терять меньше.

Хён с недоумением покосился на него.

– Слушай, у тебя когда-нибудь бывает серьёзное лицо?

– Было один раз. Не понравилось.

Адриан не слушал их. Он смотрел внутрь замка. Его взгляд задержался на стенах, на колоннах и на лестнице, уходящей вверх, в кромешную темноту.

– Раньше здесь было светлее, – тихо сказал он. – И выглядело всё немного иначе.

– Когда ты был ребёнком? – спросила Джудит.

– Когда здесь ещё была Морана и имела хоть какую-то власть. Это место никогда не казалось мне приятным, но оно, хотя бы, не походило на гробницу так откровенно. Я полвека не совался сюда. Старался общаться с отцом только на расстоянии.

Он шагнул вперёд, и остальные последовали за ним.

Коридор оказался длинным и высоким, как неф готического собора. Потолок уходил так далеко вверх, что его почти невозможно было разглядеть в полумраке. Стены покрывали старинные фрески: на потемневших от времени красках угадывались сцены, смысл которых невозможно было понять до конца. Фигуры людей, духов и зверей; миры, переплетённые между собой, как кольца змей, и странные древние знаки. Только краски давно выцвели, а некоторые изображения были иссечены глубокими трещинами, как лица стариков – морщинами.

– Милое местечко для взросления, – Фрост грациозно перевернулся в воздухе.

Калеб провёл пальцем по холодной каменной колонне и с отвращением вытер руку о джинсы.

– Как-то слишком тихо здесь.

– Тебя это сильно расстраивает? – Хён хлопнул его по плечу и пошёл дальше.

Коридоры расходились в стороны, открывая новые проходы. Лестницы уводили то вверх, то вниз, теряясь в темноте. Время от времени пространство внезапно расширялось, и перед друзьями распахивались огромные залы, где среди пыли и теней стояли разрушенные статуи.