Часть 49

Они шли ещё долго. То ли две мили, то ли пять – здесь расстояния теряли смысл так же, как и время. Желудки предательски урчали, и друзья с запоздалым сожалением думали о том, что никому из них не пришло в голову прихватить хоть что-нибудь съестное, прежде чем нырять в мир мёртвых.

– Сейчас бы перекусить чего-нибудь, – озвучил общую мысль Фрост, задумчиво почёсывая подбородок.

– Тебе-то зачем? – Хён удивлённо покосился на него.

– Мне незачем, – Фрост ткнул пальцем себе в живот, вернее в живот Скотта. – А вот ему надо. Как и вам. Человеческие тела такие капризные механизмы.

Наконец они вышли к месту, где дышать стало заметно легче.

Это была неглубокая низина между двумя пологими холмами, укрытая искривлёнными деревьями, чьи голые стволы и ветви напоминали скелеты великанов, застывших в причудливых позах. Почва здесь была сухой и, что казалось невозможным в мире мёртвых, почти тёплой. Туман расступился, образуя подобие круга, словно само пространство Нави решило подарить им короткую передышку.

Калеб первым рухнул на землю, вытянув больную ногу и с шипением потирая лодыжку.

– Если это и есть передышка, – пробормотал он, запрокидывая голову, – то я уже начинаю скучать по школьным занятиям. На них я хотя бы знал, что мои ошибки никого не убьют.

Хён сел рядом и слабо, невесело, усмехнулся. Но тут же замолчал, переведя взгляд на Адриана.

Дарквуд стоял в стороне от них, а рядом с ним Фрост. Между ними висело странное тяжёлое напряжение, как воздух перед грозовым разрядом.

– Пора, – сказал Адриан негромко.

Фрост вздрогнул. Ледяной шарик в его пальцах замер.

– Пора что?

– Отпустить его.

Несколько секунд Фрост молчал. Потом его лицо, лицо Скотта Янга, скривилось в кривой обиженной гримасе.

– Хочешь вот так легко избавиться от меня? Но я не хочу. Тем более без меня тебе будет пусто.

– Я и так пуст, – ответил Адриан. – Хватит. А ты не исчезнешь. Тебе нечего бояться.

Он протянул руку и коснулся ладонью груди Скотта.

Мир вокруг них резко похолодел. Джудит, до этого сидевшая на камне и задумчиво глядевшая перед собой, вскочила на ноги.

– Что ты делаешь?!

– Не вмешивайся, – сказал Адриан резко, но без злобы. – Это между нами.

Фрост нервно, с надрывом рассмеялся.

– О, как же драматична эта сцена! Люблю такие моменты. Они как рождение, только наоборот. Хотя, о чём это я. Со мной подобное было лишь раз.

Холод вспыхнул так резко, что у всех на мгновение перехватило дыхание. Воздух вокруг побелел, словно его выжгли ослепительным светом. Земля под ногами мгновенно покрылась коркой инея, и даже туман, окружавший их место отдыха, отпрянул, как живое существо, которому причинили боль.

Скотт закричал.

Это был не короткий вскрик. Это был сдавленный хриплый раздирающий крик человека, у которого из груди вырывают что-то живое. Он согнулся пополам, обеими руками вцепившись в майку на груди, словно пытался удержать то, что рвалось наружу.

– Скотт! – Джудит сорвалась с места и бросилась к нему.

Из его тела начал выходить свет. Голубоватый, резкий, с острыми искрами, которые вспыхивали и гасли, как короткие замыкания. Свет пробивался сквозь кожу – как будто Скотт был треснувшим зеркалом, из которого пыталось вырваться запертое внутри отражение.

Фрост отделялся от него медленно. Мучительно. Сначала из плеч Скотта проступили расплывчатые контуры рук. Потом – грудь, шея, очертания лица. Черты были ещё знакомыми, но уже чужими, словно отражение перестало принадлежать тому, кто стоял перед зеркалом.

Джудит замерла в нескольких шагах, растерянная, не зная, помогать или отступить. Полуотделившаяся фигура повернулась к ней.

– Эй, – сказал Фрост легко, почти буднично, как будто всё происходящее было невинной сценкой в школьном спектакле. – Не смотри на меня так. Я всего лишь апгрейжусь.

– Сейчас не время для твоих шуток, – огрызнулась Джудит.

Фрост удивлённо приподнял брови.

– А когда будет время?

Он сделал последний рывок – и связь оборвалась.

Скотт повалился вперёд. Джудит успела подхватить его, хотя сама едва удержалась на ногах под его весом. Она опустилась на колени вместе с ним, прижимая его к себе обеими руками.

Он был тёплым. Настоящим. Человеческим. Его дыхание сбивалось, грудь вздымалась рывками, но это было обычное, живое дыхание, без ледяного пара, без хрустальных искр.

– Ты здесь, – прошептала она, даже не осознавая, что говорит вслух. – Скотт, ты здесь.

Он с трудом разлепил глаза. Взгляд был мутным, расфокусированным, но – живым. По-настоящему живым, как не был ни разу с той ночи, когда Адриан выдохнул ему в лицо свой ледяной яд.

– Как хорошо... – он судорожно сглотнул, проверяя, слушается ли горло. – Как хорошо больше не чувствовать холод... и его... в своей голове.

Джудит вдруг поняла, что всё это время сжимает его слишком крепко, но рук не разжала.

Фрост теперь стоял рядом – полностью отделившийся. Он был собой. Человеческий силуэт, собранный из чистой энергии холода. Сквозь его полупрозрачное тело просвечивали чёрные камни Нави, контуры слегка искажались, будто воздух рядом с ним не мог определиться, в каком агрегатном состоянии ему находиться. Его волосы напоминали струящийся ледяной дым, а глаза светились мягким голубым светом – без прежней агрессии и яда.

Он оглядел своё новое – или, скорее, настоящее – тело с неподдельным, детским интересом.

– Ну, здравствуйте! – торжественно провозгласил он, разведя полупрозрачные руки в стороны. – Официально представляюсь: я – Фрост. Без арендованных оболочек, без контрактов на совместное проживание. Полная автономия. Всё моё – от начала до конца. И, надо признать, выгляжу я сейчас довольно эффектно!

Калеб ошарашенно моргнул.

– Оно... он... шутит? Или мне уже всё мерещится?

– Сам ты «оно»! – возмутился Фрост.

– Он всегда шутил, – сказал Адриан, не отрывая напряжённого взгляда от свинцового неба. – Нам пора. Хотя отец знает о нашем приближении, я надеюсь, что ему пока не известно о смене наших планов.

Фрост наклонился к Скотту, всё ещё сидевшему на земле рядом с Джудит, и на секунду его полупрозрачное лицо стало серьёзным.

– Спасибо, – сказал он. – Правда. Ты выдержал больше, чем я рассчитывал. Ты был хорошим домом.

Скотт поднял на него усталый, больной взгляд.

– Знаешь, – хрипло ответил он, – я бы предпочёл не быть ничьим домом вообще.

Фрост усмехнулся.

– Понимаю. Но ты всё равно справился.

– Честно говоря, – Скотт перевёл взгляд на Адриана, стоявшего спиной к ним, – сначала я мечтал убить вас обоих. Но я слышал и видел всё, что происходило до этого момента. Всю дорогу. Изнутри. Так что у меня только одно требование. – Его голос стал жёстче. – Сделайте моих родителей снова нормальными.

Адриан, не оборачиваясь, кивнул.

– Обязательно. Как только здесь всё сделаем и вернёмся в Вайтфилд.

– А он даже больший оптимист, чем я, – Фрост подмигнул ребятам и бодро зашагал вслед за братом, оставляя на чёрной почве следы из инея.

Джудит медленно помогла Скотту подняться. Их руки задержались друг на друге дольше, чем было необходимо. Осознав это одновременно, они оба отдёрнулись – Джудит отступила на полшага, будто её окликнули, Скотт резко убрал ладонь.

– Я сам могу, – кашлянул он, отводя взгляд.

– Конечно, можешь, – торопливо ответила Джудит. – Просто ты только что... ну...

– Да. Только что я светился и кричал. Неловкий момент, – Скотт дёрнул головой, привычным жестом отбрасывая чёлку со лба. – А ты молодец. Я видел, как ты проделывала все эти штуки с книгой. Прямо как героиня фильма.

Она невольно улыбнулась. Щёки предательски загорелись.

С этого момента они больше не отходили друг от друга. Шли рядом, плечом к плечу. Когда останавливались – оказывались на расстоянии вытянутой руки. Если кто-то задерживался, второй автоматически замедлял шаг. Они не обсуждали это. Не договаривались. Просто так получалось.

Все молчали. Адриан был погружён в тяжёлые раздумья, и его красивое, бледное лицо казалось высеченным из камня. Друзей с каждым шагом всё сильнее сковывал нарастающий страх. Лишь Фрост беззаботно насвистывал какую-то мелодию, и туман расступался перед ним, как будто боялся превратиться в лёд.

Когда они поднялись на вершину последнего холма, им открылся вид.

И Джудит забыла дышать.

Замок.

Хотя слово «замок» было смехотворно маленьким для того, что нависало над ними. Это было не здание – это было воплощение тьмы, собравшееся в архитектурную форму. Чёрные башни вздымались к багровому небу Нави, словно пытались разорвать его. Стены были сложены из чёрного камня и костей – человеческих и нечеловеческих, – которые переплетались, образуя гротескные, болезненные узоры. Окна не излучали свет – они излучали холодный, осязаемый мрак, и в этом мраке ощущалось что-то живое, внимательное и голодное.

Их отделял от замка длинный каменный мост, перекинутый через бездонную, чёрную пропасть, из которой поднимался беззвучный, ледяной ветер.

– А вот и их обитель, – сказал Адриан, и его голос дрогнул. – Чернобога и его жены. Давно я здесь не был. Я поклялся себе больше никогда не возвращаться сюда. Только когда верну её.

Он сделал паузу и усмехнулся, но улыбка получилась кривой и фальшивой.

– Я вырос здесь, – продолжил он тише. – Бегал по коридорам этого замка задолго до того, как появился ваш город. Эти башни казались мне огромными, но я хорошо изучил их – знал, в каких стенах есть трещины, через которые можно слушать ветер. Моя мать... – он на секунду опустил взгляд, – она жила здесь со мной. Пыталась сделать это место домом для нас обоих. Насколько это вообще возможно.

Никто не перебивал. Они уже знали эту историю от Мораны, но слышать её от первого лица было совершенно другим делом. Голос Дарквуда, всегда насмешливый и контролируемый, сейчас звучал обнажено хрупко, как голос человека, который снял последнюю маску и обнаружил под ней живую рану.

– Вон та западная башня, – он кивнул в сторону самой узкой и изъеденной временем, – там были наши комнаты. Мать ставила свечи в окнах и всегда следила, чтобы они не затухали. Хотя свет здесь ничего не меняет, она говорила, что так создаётся иллюзия тепла. Позже я научился создавать настоящие иллюзии, которые действительно могли согреть... но её уже не было.

Адриан рассказывал это ровным голосом, но его взгляд задержался на башнях дольше, чем требовалось. Ветер проходил между зубцами стен с глухим, низким гулом, и в этом звуке слышалось что-то, от чего внутренности сжимались от первобытного, животного ужаса.

Несмотря на всё мужество, которое амулет когда-то разбудил в Джудит, сейчас ей отчаянно хотелось плюнуть на всё, развернуться и бежать. Домой. Только вот прежнего дома больше не существовало. Он уже трещал по швам, наводнённый мертвецами. И двигаться оставалось только вперёд.

Хён окинул стены замка мрачным, оценивающим взглядом.

– Я бы не стал жить в таком месте, даже если бы к нему прилагался великолепный вид на окрестности, а я являлся бы их единоличным владельцем.

Фрост лениво протянул:

– А, по-моему, местечко уютненькое. Правда, я бы тоже не рискнул здесь поселиться. Подозреваю, плохая энергетика тут сквозняками гуляет...

– Тебе даже жить нигде не надо, – фыркнул Калеб, массируя лодыжку. – У тебя вообще тела нет.

– Это мелочи, но не будем об этом, – невозмутимо парировал Фрост. – Я смотрю, тебе совсем невмоготу без твоего костыля. Думаю, тебе необходимо что-то вроде холодного компресса.

– Что? Эй, отвали! Не трогай меня! Здесь и так холодно!

Но Фрост не слушал. Он наклонился и аккуратно приложил полупрозрачную ладонь к опухшей лодыжке Калеба. Тот уже собирался отпрыгнуть, но вдруг замер. Тупая, пульсирующая боль, которая не отпускала его с самого начала путешествия, вдруг начала отступать, сменяясь прохладным, приятным онемением.

– Ну что, полегчало? – елейным голоском заботливой медсестры поинтересовался Фрост.

– Да... – Калеб изумлённо пошевелил стопой. – Так намного лучше. Только тебе пора прекратить процедуру охлаждения, потому что если ты превратишь мою ногу в сосульку, я вообще не смогу передвигаться и сдохну от обморожения.

– Окей, – Фрост убрал руку и поднялся довольный собой.

– Смелый ты, – сказал Калебу Скотт, глядя на всё это с плохо скрываемым недоверием. – После того, что он сделал с моими родителями, я бы ему даже жука лечить не доверил.

Друзья спустились с холма и ступили на мост.

И тьма снова ожила.

Тени у валунов, которыми было усыпано пространство вокруг моста, вдруг дрогнули. Зашевелились, как будто под каждым камнем кто-то проснулся. А потом из трещин в земле, из-под массивных каменных плит моста, из узких щелей между ними начали подниматься существа.

Они вырастали из темноты медленно, как дым, вытягиваясь вверх, будто сама ночь поднималась на ноги. Эти создания значительно превосходили человеческий рост. Их тела казались пугающе искажёнными, нечёткими, как будто некая сила заставляла тени принимать видимые, но нестабильные очертания. Руки – тонкие, непропорционально длинные – почти касались земли. Глаза тлели холодным, тусклым огнём. Узкие рты раскрывались тонкими щелями, из которых сочился тихий, многоголосый шёпот – десятки голосов, переплетающихся в одну давящую, невыносимую какофонию.