Часть 47

Дарквуд шёл первым. Шаги его были размеренными и спокойными, как будто он совершал обычную прогулку на свежем воздухе. Он не оглядывался. За его спиной Джудит, Хён и Калеб висели в воздухе, как пойманные в паутину мухи. Как бы они ни рвались, ни дёргались, воля Адриана сжимала их намертво, как поток воды, который уносит хрупкие ветки.

Фрост замыкал процессию. Он беззаботно подбрасывал в воздухе маленький ледяной шарик, ловя его на лету, словно играя в мячик. Его лицо, вернее, лицо Скотта Янга, выглядело по-ребячески увлечённым этим занятием.

Навь расползалась вокруг них, как гниющая рана.

Они миновали руины какого-то очередного города-отражения, не Вайтфилда, а чего-то более старого, более чужого. Обломки каменных стен, покрытых мхом цвета ржавчины, торчали из земли, как гнилые зубы. Искривлённые чёрные деревья росли прямо из этих обломков, врастая корнями в арки, ведущие в никуда. Окна без домов висели в воздухе, отражая чужие шевелящиеся тени, хотя отражаться в них было нечему. Каменные лестницы поднимались вверх и обрывались в тумане, как лестницы во сне, по которым нельзя дойти до конца.

И вдруг впереди они заметили движение.

Туман, висевший перед ними серой стеной, расступился, и из пелены медленно проступила фигура. Фигура женщины. Она появилась постепенно, как пятно на старой выцветающей фотографии.

Женщина шла медленно, неуверенно, припадая на одну ногу.

Её платье свисало неровными серыми клочьями, но ткань не выглядела просто разорванной, она казалась истлевшей, будто её забыли в сырой земле на долгие годы. Кожа женщины была сухой и пепельной, как остывшие угли костра. Спутанные пряди волос падали вперёд, почти полностью скрывая лицо. Она двигалась сквозь искажённое пространство Нави так, словно не замечала ни каменных руин вокруг, ни застывших перед ней людей.

Адриан Дарквуд замер.

В тот же миг невидимая хватка, державшая ребят в воздухе, исчезла. Джудит, Хён и Калеб рухнули на чёрную землю, больно отбив колени, но тут же вскочили на ноги. Чёрные нити, стягивавшие запястья ледяным обручем, растаяли, как дым. Калеб сдавленно выдохнул, растирая саднящую кожу.

Но Адриан даже не обернулся на них.

Он не ожидал встретить её здесь, среди пустошей. Не так рано. И всё же он узнал её мгновенно. Не по лицу, оно было чужим, обезображенным смертью и временем, потерявшим нормальный человеческий облик. Он узнал её по характерной, едва уловимой неловкости походки, когда левая рука чуть отставала от правой. По тому, как она слегка склоняла голову набок, словно прислушивалась к чему-то, боясь пропустить важное слово. По бесшумной извиняющейся поступи человека, который всю жизнь старался никого не потревожить. По едва заметной сутулости – следу тяжёлых лет, прожитых ради кого-то другого.

Адриан узнал её, и его сердце, которое так долго билось лишь ровным холодным ритмом, болезненно сжалось.

Его мать всё ещё была мертва. И всё же он, наконец, её встретил.

Она прошла совсем рядом. Её истлевшее плечо задело рукав его водолазки. И ничего больше. Она даже не повернула головы. Ни тени узнавания. Ни искры в пустых глазах.

– Мама, – хрипло позвал Адриан.

Женщина продолжала идти, шаркая по камням.

Калеб, опомнившись, сделал осторожный шаг назад, но Хён дёрнул его за рукав, пригвоздив к месту. Джудит, забыв о страхе, во все глаза смотрела на Дарквуда. Злость на него боролась в ней с чем-то неожиданным и неуместным – с жалостью. И жалость, к её собственному ужасу, побеждала.

Фрост стоял чуть в стороне. Он наблюдал за происходящим со скучающим любопытством, неторопливо перекатывая в ладони прозрачный ледяной шарик.

– Он сказал... – Адриан медленно повернулся к подросткам, но его невидящий взгляд был устремлён сквозь них, в какую-то недосягаемую пустоту. – Отец сказал, что вернёт её мне. Вернёт к жизни.

Воздух вокруг него треснул, и Адриан исчез.

В ту же секунду он материализовался прямо перед идущей женщиной, перегородив ей путь. Она не успела остановиться и врезалась грудью в него, нелепо пошатнувшись. Её тело было слишком лёгким. Слишком пустым. Словно оболочка, из которой выкачали всю тяжесть бытия.

Адриан осторожно, почти благоговейно взял её за плечи. Серая кожа под его пальцами казалась сухой бумагой. Голова женщины безвольно мотнулась на тонкой шее.

– Посмотри на меня, – он дрожащей рукой отвёл в сторону спутанные волосы и всмотрелся в искажённое лицо. Глаза её были тусклыми и мутными, словно затянутыми вечной ледяной плёнкой. Они не отражали ничего, кроме пустоты Нави. – Это же я... Адриан. Пожалуйста, вспомни.

Он искал в этом мёртвом лице хотя бы тень воспоминания. Малейший сбой в заученной механике смерти.

– Ты помнишь, как мы жили здесь? – его голос сорвался, превратившись в отчаянный шёпот. – Помнишь, как ты прятала меня от отца, когда он был слишком зол?

Губы женщины чуть приоткрылись. Из её горла вырвался сухой ломкий звук, похожий на треск ломающейся ветки, последний остаток воздуха, затерявшийся в давно неработающих лёгких.

Адриан медленно поднял руку и коснулся её щеки. Осторожно, кончиками пальцев, как делал когда-то в детстве, когда приходил разбудить её по утрам.

Пепельная кожа под его пальцами вдруг мелко дрогнула. И лопнула.

Тонкая чёрная трещина зигзагом прошла от виска к подбородку. Адриан замер, боясь пошевелиться. Ещё одна трещина с сухим хрустом пересекла её шею, затем поползла по плечу.

– Нет... – в ужасе выдохнула Джудит.

Адриан крепче прижал мать к себе, судорожно обхватив её руками, словно объятием мог удержать эту рассыпающуюся человеческую форму.

– Подожди, – в панике зашептал он. – Подожди, пожалуйста...

Но трещины множились. Кожа осыпалась мелкими хлопьями, обнажая под собой даже не кости, а сухой серый порошок. Тело женщины стремительно теряло очертания, оседая прямо в его руках.

И вдруг она подняла взгляд.

На крошечную долю секунды мёртвая плёнка на её глазах рассеялась. Зрачки сфокусировались прямо на его лице, и в них промелькнуло ясное пронзительное узнавание.

И в этот же миг она рассыпалась окончательно.

Её фигура просто утратила связность, оседая водопадом пепла. Смертный прах заскользил сквозь пальцы Адриана, ложась серой пылью на его тёмной одежде, на руках, на лице. Он в отчаянии пытался сгрести её, сжимал кулаки, ловя воздух, но держать было больше нечего.

Через несколько секунд перед ним не осталось ничего. Только бесформенная горстка серого пепла на чёрных камнях.

Грудь Адриана разорвал дикий, почти звериный стон. Звук абсолютного тотального отчаяния.

Он опустился на колени и посмотрел на свои пустые ладони. Воздух вокруг него мгновенно сгустился, почернел от прорвавшейся магии. Каменные обломки разрушенного города пошли глубокими трещинами, мёртвые деревья с жалобным скрипом согнулись, будто под напором ураганного ветра.

– Отец показал мне её, – произнёс Адриан хрипло, глядя на пепел. – Показал как доказательство. Сказал, что смерть это лишь дверь. Что я должен помочь ему разбить границу, и тогда он откроет эту дверь полностью.

Он резко вскинул голову. Тьма вокруг него вспыхнула, закручиваясь плотной ревущей спиралью. В этой воронке пульсировала вся его вековая боль и ярость.

Калеб, не теряя ни секунды, схватил Джудит и Хёна за руки. Они начали осторожно, шаг за шагом, пятиться в сторону спасительного тумана, надеясь под шумок убраться подальше от эпицентра катастрофы.

– Я делал всё, что он приказывал! – голос Дарквуда ломался, срываясь на крик. – Я разрушал чужие жизни! Я подчинял! Я стал тем чудовищем, которым он хотел меня видеть! Потому что я верил, что в конце... она будет жить! А он... он просто использовал её оболочку. Чтобы держать меня на поводке!

Адриан уронил лицо в ладони, ссутулившись над пеплом.

Фрост, всё это время стоявший неподвижно, медленно подошёл к нему. Он опустился на одно колено и положил ладонь на вздрагивающее плечо Дарквуда.

– Значит, – сказал Фрост голосом Янга, – это всё-таки не было в его власти. Возвращать жизни.

– А я поверил ему, как наивный ребёнок, – с горечью произнёс Адриан.

Затем он резко повернул голову в сторону крадущихся подростков.

– Стоять!

Трое друзей испуганно замерли, не успев сделать и шага в туман.

Где-то высоко, за пределами серого свинцового неба, прокатился глухой раздражённый гул.

Дарквуд медленно, тяжело поднялся на ноги. Внутри него что-то безвозвратно перевернулось. Иллюзии рухнули. Чернобог никогда не собирался помогать ему. Богу Смерти нужна была только власть, слепая преданность и абсолютный контроль.

– Отец не получит серп, – произнёс Адриан.

Голос его прозвучал глухо и хрипло, как будто он только что сорвал с горла невидимую удавку. Он повернулся к Джудит, и в его глазах, покрасневших и воспалённых, не было ни следа прежней холодной насмешливости. Там была только оголённая звериная решимость.

– Я помогу вам вернуть его Моране. Но пойдём мы, не таясь.

Друзья переглянулись с недоверием и настороженностью. Они не ожидали такого поворота. Ни один из них.

Ледяной шарик в руке Фроста громко треснул. Он моргнул, уставившись на осколки в своей ладони, потом перевёл взгляд на Дарквуда.

– Чего? Значит, нам теперь придётся пойти против самого Чернобога? – Он прищурился. – Так-то я всегда за то, что ты скажешь. Но тебе не кажется, что это может грозить нам смертью? Причём окончательной?

– Плевать, – отрезал Адриан, не оборачиваясь. – Боишься – уходи.

– Хорошего же ты обо мне мнения, – Фрост хмыкнул и стряхнул с ладони ледяную крошку. – Вообще-то, я готов идти за своим братишкой хоть на край света. Если ты так решил, чего мы тянем? Вперёд.

Они шли вместе. Все пятеро.

Странная, немыслимая процессия: трое замёрзших подростков, древний полубог в испачканной пеплом матери одежде и его ледяной дубликат в теле старшеклассника. Ещё вчера они были врагами. Сейчас не были ни врагами, ни союзниками. Они были просто людьми, идущими в одном направлении.

Место, где рассыпалась Елена, осталось далеко позади, маленькая серая точка на горизонте, а потом и она исчезла. Но тень случившегося по-прежнему следовала за ними. Никто не оборачивался. Даже Калеб, который обычно оглядывался чаще других, шёл, упрямо глядя вперёд.

Мир вокруг становился ещё мрачнее, если это вообще было возможно. Последние очертания города-отражения растворились окончательно. Каменные руины, ещё сохранявшие некоторое сходство с домами, превратились в огромные серые плиты, вытянувшиеся высоко к небу, как древние монолиты. Земля между ними пошла глубокими чёрными трещинами, из которых поднималась густая туманная дымка. Было жутко представить, что обитает на дне этих разломов. Воздух сделался плотнее и тяжелее, как в подвале после долгого дождя. Пахло сырой землёй, ржавым железом и сладковатой гнилью, от которой першило в горле и щипало глаза.

– Мне это уже совсем не нравится,