Часть 46

Джудит нахмурилась. Смысл сказанного медленно, как яд, доходил до её сознания.

– Он использовал нас, – прошептала она. – Дарквуд специально оставил книгу. Специально заставил нас поверить, что мы можем что-то изменить. Чтобы мы сами принесли серп сюда.

– Именно, – довольно подтвердил Чернобог. – Серп был спрятан в Яви так хорошо, что ни я, ни Адриан не могли до него дотянуться. Но вы... вы сами вынесли его за порог. Сами активировали. Сами шагнули с ним в мой мир. Спасибо за доставку. А теперь... вы мои.

Калеб покачал головой.

– Ты предлагаешь нам сдаться, – бросил он в пустоту.

– Я предлагаю вам выбор, – голос Чернобога стал мягче, почти ласковым и обволакивающим. От этого тона по спине пробежал ещё более гадкий холодок. – Остаться здесь и обрести покой. Или идти дальше и страдать. Бессмысленно. Безнадёжно.

Джудит посмотрела на Хёна, потом на Калеба. Их лица были бледными, измождёнными, перепачканными серой пылью Нави. Губы посинели от холода. Но в глазах обоих парней горел огонь.

– Мы выбираем жизнь, – сказала Джудит твёрдо, крепко сжав в кармане холодный амулет.

Голос замолчал.

Ветер снова поднялся, на этот раз ещё сильнее. Он завывал, бил в лицо ледяной крупой, сбивал с ног, пытаясь физически стереть их с этой равнины.

– Тогда идите, – пророкотал Чернобог с высоты. – Идите и смотрите, как ваши надежды рушатся одна за другой.

И голос исчез.

Ветер стих так же внезапно, как и начался. Пустыня снова стала оглушительно тихой.

Джудит судорожно выдохнула, не зная, что сказать. Хёнджун вытер лицо тыльной стороной ладони, стряхивая пыль, и посмотрел вперёд, в серую мглу.

– Идём, – сказал он. – Пока он не передумал.

Они двинулись дальше, но теперь каждый из них молчал. Слова Чернобога засели в голове, холодные, тяжёлые и острые, как битое стекло.

Джудит то и дело доставала амулет. Клык вёл себя странно: то пульсировал обжигающим теплом, уверенно указывая направление, то вдруг леденел и замолкал на несколько минут, словно теряя сигнал. Из-за этого им приходилось забирать то влево, то вправо, петляя по чёрной пустоши.

– Он нас путает, – пробормотал Калеб после очередной смены направления. – Эта штуковина сломалась. Мы ходим кругами.

– Он не сломался, – упрямо ответила Джудит, хотя сама уже дрожала от сомнений. – Морана сказала, что он приведёт нас. Просто... Навь сопротивляется. Пытается сбить его со следа. Нам нужно верить ему.

Они шли ещё долго. Время здесь не имело значения, имели значение только усталость и боль в ноге Калеба.

Пока впереди не появился свет.

Сначала Джудит решила, что это мираж. Издевательство воспалённого замёрзшего мозга. Но свет не исчезал. С каждым шагом он становился ярче, теплее, и вместе с ним сквозь мёртвый воздух Нави пробился запах.

Запах кофе. Свежемолотых зёрен, ванили и горячей выпечки.

Джудит резко остановилась, судорожно втягивая воздух. Запах был настоящим. Живым. Таким невыносимо знакомым, что сердце сжалось от острой тоски.

– Вы чувствуете? – прошептала она.

Хёнджун напряжённо кивнул. Но Калеб уже шёл вперёд. Он ускорил шаг, почти забыв про хромоту, его тянуло к этому свету, как мотылька.

– Подожди, – Хён дёрнулся следом и схватил его за локоть. – Это может быть ловушка.

– Какая ловушка? – Калеб нетерпеливо обернулся. В его глазах стоял лихорадочный блеск. – Это кофейня. Наша кофейня!

Джудит прищурилась. Он был прав. Впереди, посреди чёрной мёртвой пустоши, стояла «Чикко», их любимая кофейня с Дженсон-стрит. Уютные кирпичные стены, широкие окна. Витрина светилась тёплым манящим жёлтым светом. За стёклами двигались люди. До них даже доносились приглушённые звуки: смех, обрывки разговоров, тихий звон чашек о блюдца.

– Как это возможно? – прошептала Джудит, чувствуя, как ноги сами хотят сделать шаг к этому оазису тепла.

Хёнджун медленно покачал головой, не отпуская рукав Калеба.

– Это не может быть реальным.

– Почему?! – Калеб с силой вырвал руку. – Может, мы вернулись! Может, мы уже дома! Искали выход и нашли его!

– Нет! – Хён снова перехватил его, на этот раз жёстче. – Мы не вернулись. Это Навь. Это иллюзия! Вспомни, что говорил Дарквуд про свои иллюзии! И вспомни слова Чернобога!

Но Калеб его не слушал. Он смотрел на кофейню, и Джудит видела, как меняется его лицо. Боль, изнеможение, ледяной страх, всё это уходило, смывалось, сменяясь слепой отчаянной надеждой.

– Калеб, стой! – крикнула она, но он не остановился и зашагал к дверям заведения.

Хёнджун в несколько прыжков нагнал его и повис на его плечах.

– Калеб, мать твою, слушай меня!

– Отпусти! – Калеб яростно дёрнулся, пытаясь стряхнуть друга. – Я хочу зайти! Я просто хочу согреться!

– Там нет тепла! – Хён с силой тряхнул его за куртку. – Это ловушка! Они хотят, чтобы мы зашли!

– Неправда! – Калеб оттолкнул Хёна так, что тот едва устоял на ногах, и сделал ещё один шаг к манящей двери кофейни.

Джудит подбежала и встала прямо перед ним, загораживая путь.

– Калеб, пожалуйста, – взмолилась она, глядя в его расширенные безумные глаза. – Это не настоящее. Ты же умный парень, ты сам это знаешь.

Но Калеб смотрел мимо неё. На тёплый свет. На окна. На людей внутри.

– Я вижу Тессу, – прошептал он одними губами. Голос его дрогнул. – Она там. Она ждёт меня.

Джудит резко обернулась.

За окном, в тёплом свете ламп, действительно сидела фигура. Тёмные волнистые волосы, знакомый наклон головы, любимая толстовка Тессы. Девушка сидела за столиком, улыбалась кому-то невидимому и неторопливо пила кофе.

У Джудит перехватило дыхание, но амулет вдруг обжёг ногу резким болезненным холодом, будто предупреждая.

– Это не она, – твёрдо сказала Джудит, снова поворачиваясь к Калебу. – Слышишь? Это не она.

Но он уже не воспринимал слов. Он обошёл подругу, как слепой, протянул руку к блестящей латунной ручке двери.

В ту же секунду Хёнджун прыгнул на него сзади, намертво обхватив руками поперёк груди и прижав его руки к туловищу.

– Нет! – закричал Хён.

Калеб рванулся с такой силой, что они оба едва не рухнули на землю.

– Отпусти меня! – его голос сорвался в истерику. Он извивался, пытаясь вырваться из захвата. – Я хочу к ней! Я хочу домой! Пусти!

– Это не дом! – Хён упёрся ногами в чёрный камень, держа друга изо всех сил. – Калеб, очнись! Это ловушка! Если ты войдёшь в эту дверь, ты больше никогда не выйдешь! Ты станешь таким же, как они!

Калеб вдруг перестал сопротивляться. Он обмяк в руках Хёна, задышал чаще, тяжелее, со свистом втягивая ледяной воздух. А потом закричал, страшно, надрывно, со слезами:

– Я не могу больше! Я устал! Мне холодно, чёрт возьми! Я просто хочу тепла!

Джудит шагнула к нему и обхватила спереди, крепко прижавшись лбом к его груди.

– Я знаю, – прошептала она, и её собственные слёзы покатились по щекам, впитываясь в его куртку. – Мне тоже холодно. Нам всем холодно. Но мы не можем сдаться. Не сейчас. Ради настоящей Тессы.

Калеб крупно задрожал. Слёзы текли по его грязным щекам, смешиваясь с пеплом Нави.

– Я не могу, – повторил он, как сломанная кукла. – Я правда больше не могу.

Хёнджун обхватил его ещё крепче, прижимаясь к его спине.

– Ты можешь, – сказал он тихо, но с такой твёрдостью, которая не терпела возражений. – Ты сильнее, чем думаешь. Мы все сильнее.

Джудит подняла голову и заставила Калеба посмотреть ей прямо в глаза.

– Мы вместе, – сказала она. – Мы выберемся. Обещаю тебе. Только не иди туда.

Калеб закрыл глаза и судорожно сглотнул. Его дыхание начало медленно выравниваться. Хёнджун осторожно ослабил хватку, но остался стоять вплотную, готовый в любой момент снова вцепиться в него.

Калеб открыл глаза и посмотрел на кофейню поверх плеча Джудит.

Свет всё ещё горел. Девушка с волнистыми волосами всё ещё сидела за столиком.

Но теперь морока спала. Теперь он видел.

Видел, что её улыбка натянута слишком широко, до неестественности. Что её движения, когда она подносит чашку ко рту, слишком механические и зацикленные, как в плохой анимации. Что за залитыми светом окнами ни один предмет и ни один человек не отбрасывает теней.

– Это не она, – прошептал он севшим голосом.

– Нет, – согласилась Джудит, не выпуская его куртку. – Не она.

Калеб сделал медленный шаг назад. Потом ещё один. Подальше от манящего тепла.

И кофейня начала меняться.

Жёлтый свет ламп мигнул и стал трупно-зелёным. Уютные кирпичные стены потемнели, покрылись плесенью и глубокими трещинами. Окна с резким хрустом лопнули, но стёкла не осыпались, а зависли в воздухе. Люди внутри застыли, их кожа посерела, и они мгновенно превратились в безликие иссохшие тени.

«Тесса» за столиком медленно подняла голову и посмотрела прямо на Калеба. Лицо её было абсолютно пустым, ни глаз, ни носа, ни рта. Только гладкая, как яйцо, белая поверхность, натянутая на кости.

Джудит с отвращением отшатнулась. Калеб крепко зажмурился, отворачиваясь.

А иллюзия кофейни с влажным хлюпаньем рассыпалась. Стены превратились в серую пыль, крыша провалилась внутрь. Через мгновение на месте здания осталась лишь зловонная груда гнилых склизких досок и пульсирующая лужа чёрной слизи.

Запах свежего кофе мгновенно сменился удушающей вонью разложения и сырой земли.

Хёнджун закашлялся, зажав нос и рот рукавом пальто.

– Идём, – глухо приказал он. – Быстро.

Они побежали прочь от этого места, даже не оглядываясь назад.

Амулет в кармане снова ожил. Он пульсировал жаром, словно поторапливая их, настойчиво ведя сквозь серую пустошь. Джудит то и дело доставала его, сверяясь с направлением. Им казалось, что клык водит их зигзагами и запутывает следы, но они больше не сомневались: артефакт вёл их в обход самых опасных ловушек, прямиком к цели.

Они бежали до тех пор, пока лёгкие не начали гореть огнём, а ноги не отказались повиноваться. Калеб первым рухнул на колени на чёрный камень, надсадно задыхаясь и хватаясь за больную лодыжку. Джудит остановилась рядом, согнувшись пополам и держась за колющий бок. Хёнджун тяжело облокотился на колени и оглянулся: позади простиралась лишь пустая серая мгла.

– Кажется... оторвались... от того места, – хрипло выдохнул Хён.

Калеб медленно кивнул, не поднимая опущенной головы. Его плечи всё ещё мелко дрожали.

– Простите, – сказал он так тихо, что друзья едва расслышали. – Я чуть не...

– Ты не сделал этого, – жёстко перебила его Джудит, опускаясь на землю рядом с ним. – Ты не вошёл туда. Это главное.

Хёнджун подошёл и молча присел с другой стороны, тяжело привалившись к плечу друга.

– Навь знает, чего мы хотим, и использует это, – сказал он после долгого молчания. – Наши желания, наши воспоминания, наши привязанности – это всё оружие против нас. Каждый раз, когда мы расслабляемся, она бьёт.

Калеб медленно поднял голову. Лицо его было грязным, измождённым, глаза покраснели.

– Тогда как мы вообще попадём в замок? И, желательно, не в качестве жертв?

Хён не ответил. Он не знал.

И тогда из темноты вышел Адриан.

Дарквуд появился бесшумно, будто материализовался из самого серого воздуха Нави. Просто только что перед ними была лишь пустошь, а теперь он стоял в нескольких шагах от них, в своей чёрной водолазке и прямых брюках. Как будто холод этого мёртвого мира был ему нипочём. Через секунду рядом с ним оказался Фрост.

Джудит вскочила на ноги, инстинктивно прижав руку к карману с амулетом. Калеб тоже поднялся, шатнувшись, больная нога предательски подогнулась, но он удержался.

– Ты, – выдохнул Хён, сощурившись от злости.

Адриан посмотрел на них. Лицо его было спокойным, почти скучающим, но в глазах читалась усталость – не физическая, а та, древняя, которая накапливается веками.

– Ну что, набегались? Вы держались дольше, чем я ожидал, – сказал он. В голосе его не было ни восхищения, ни насмешки. Только констатация факта. – Сколько ты ещё хочешь блуждать, Джудит? Хочешь тоже превратиться в дерево? Или в камень? Ладно. Вы идёте со мной, – добавил он, не дожидаясь ответа. – Все.

Он щёлкнул пальцами – тот самый жест, который Джудит видела уже не раз, – и из воздуха материализовались чёрные нити. Не верёвки, не цепи, а живые, извивающиеся нити тьмы, похожие на те, что были в комнате Джудит. Они метнулись вперёд и обвились вокруг запястий Хёна и Калеба, врезаясь в кожу ледяным обжигающим холодом. Оба парня дёрнулись, пытаясь вырваться, но нити лишь затянулись крепче, как удавки.

– Прекрати это! – девушка рванулась к друзьям, но Фрост мгновенно шагнул между ними, перегородив ей путь.

– Не мешай, – сказал он голосом Скотта, но без единой эмоции, как автоответчик. – Эта история закончится быстрее, если ты перестанешь сопротивляться.

– Ты врёшь, – прошептала Джудит, глядя в его ледяные глаза и отчаянно пытаясь найти за ними хоть каплю настоящего Скотта. – Ты не хочешь этого.

– Я хочу того же, что и он. Не забывай: мы одно целое. – В глазах Скотта сверкнули два ледяных огонька, синих и нечеловеческих. – Оставь свои нелепые фантазии об этом парне. Его нет. И он никогда не вернётся.

– Мы вам не подчиняемся! – крикнула Джудит.

Не раздумывая, она резким движением взмахнула шнурком с амулетом. Серп засиял слабым мерцающим белым светом. Джудит выставила его перед собой.

Фрост испуганно отшатнулся от сияющего лезвия, словно его обдало кипятком.

Адриан фыркнул. Он лениво покрутил указательным пальцем в воздухе, и невидимая сила мгновенно сковала тело Джудит. Она зависла в пространстве, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Безвольная кукла на невидимых нитях.

– Ты уже подчинилась, когда пронзила книгу серпом, – сказал Адриан. В его голосе звучала лишь деловитая уверенность в своих действиях. – И если я не могу прикоснуться к серпу, ты сама передашь его моему отцу. Своими руками.

Адриан развернулся и, не оглядываясь, зашагал вперёд. Джудит и её друзей потащило вслед за ним, невидимая сила дёрнула их, как рыб на крючке.

– Я отведу вас к отцу, – бросил Дарквуд через плечо. – Ты отдашь ему серп. Он получит то, что хочет. А я своё.

– А потом он уничтожит наш мир! – выкрикнул Калеб, тщетно пытаясь разорвать чёрные путы на запястьях.

Адриан остановился. Медленно повернул голову. В его профиле, подсвеченном тусклым серым светом Нави, не было ни раскаяния, ни сомнения – только усталое, закостеневшее за долгие десятилетия жизни, упрямство.

– Он сделает это в любом случае, – сказал он тихо. – С вами или без вас.

Земля под ними, если это вообще можно было назвать землёй, скользила, как тусклая остывшая поверхность зеркала. Их ноги не касались её. Тела вытянулись в странной безмолвной процессии, подвешенные в тяжёлом воздухе. Невидимая сила – холодная, бесстрастная и неумолимая, – держала их и волочила вперёд.