Часть 43

Адриан рассмеялся, но Фрост не двинулся с места. Пространство вокруг его фигуры внезапно помутнело, пошло морозной рябью. Удушающий могильный холод пошёл от него сплошной волной, проникая сквозь куртки, впиваясь под кожу, замораживая лёгкие и ломя кости.

Джудит попыталась встать, но окоченевшие ноги отказывались слушаться. Хён, стиснув зубы до скрежета, с огромным трудом приподнял голову от земли. Его губы посинели.

– Бегите... – выдавил он, глядя на Калеба и Джудит.

– Что?! – не понял Калеб, всё ещё цеплявшийся за исчезающий столб.

– Бегите! – изо всех оставшихся сил крикнул Хён. Он сделал невероятное усилие, рванулся вперёд, схватил Джудит за руку и с силой дёрнул её за собой, поднимая на ноги.

Она вскочила, спотыкаясь о неровные камни, но удержалась. Калеб, поняв, что столб под его руками окончательно растворился в воздухе, оттолкнулся и, припадая на больную ногу, бросился следом за ними в густеющий серый туман.

В этот раз Адриан Дарквуд не погнался за ними. И не послал Фроста.

Он просто стоял посреди мёртвой холодной пустоши с абсолютно безучастным ледяным выражением лица и наблюдал, как три маленькие фигурки растворяются в бескрайних лабиринтах Нави. Ему некуда было спешить.

– Ты позволишь им так просто убежать? – Фрост наклонил голову, глядя вслед исчезающим в тумане фигурам.

Адриан даже не шевельнулся. Он стоял, засунув руки в карманы, и задумчиво смотрел в серую мглу, куда секунду назад нырнули трое подростков.

– Возьмём их, когда они сами убедятся, что слишком слабы для этого мира, – сказал он ровно. – Пусть набегаются. Пусть устанут. Пусть промёрзнут до костей и потеряют надежду. Морана возлагает на них свои чаяния, но исключительно потому, что больше не на кого. Других кандидатов у неё нет. А я в любом случае приведу их к отцу. Раньше или позже, без разницы. Здесь все дороги ведут к нему.

Друзья бежали по мёртвой земле Нави.

Под ногами хрустела чёрная каменистая порода, похожая на окаменевший пепел. Ни дорог, ни троп, только бесконечная тёмная пустошь, затянутая серым туманом, который висел в воздухе, как занавес, скрывая всё дальше десяти шагов. Воздух был тяжёлым, густым, с привкусом железа и влажной глины. Небо над ними, низкое и свинцовое, без единого просвета, давило на плечи, как физический груз. Ни ветра. Ни звуков. Только их собственное хриплое дыхание и стук подошв по мёртвому камню.

Калеб остановился первым. Он согнулся пополам, хватая ртом спёртый воздух. Левая нога, ещё не до конца зажившая после перелома, пульсировала тупой изматывающей болью. Он тяжело опирался на каменную палку, подобранную ещё на пустоши.

– Чёрт... – выдохнул он, оглядываясь по сторонам. – Мы знали, что попадём сюда, Морана же сама нас и направила. Но одно дело слышать про Нижний мир, сидя у зеркала, и совсем другое стоять посреди него.

Джудит прислонилась к выступу чёрной скалы, единственному вертикальному предмету в обозримом пространстве, пытаясь отдышаться. Ветровка промокла от пота и серой пыли, сердце колотилось так, что отдавалось в горле. Хёнджун стоял рядом, его пальто было забрызгано грязью, лицо осунулось. Он напряжённо вглядывался в туман впереди, каштановые волосы прилипли ко лбу.

– Нам нужно двигаться, – сказал Хён. – Стоять на месте в этом мире, значит – позволить ему тебя переварить.

– Но куда? – Калеб выпрямился, морщась от боли в ноге. – Здесь нет ни одного ориентира. Даже горизонта нет.

Хёнджун не ответил. Он просто смотрел вперёд, туда, где туман сгущался, превращаясь в непроглядную стену.

– Идём, – сказал он наконец. – Стоять здесь бессмысленно.

Они двинулись дальше.

Навь была не миром в привычном понимании. Она была его отрицанием. Здесь не росла трава, не текла вода, не дул ветер. Только камень и сухая земля, пепел и бесконечный серый туман, который, казалось, обладал собственной волей: то расступался, открывая впереди несколько ярдов тёмной пустоши, то смыкался вокруг них плотной стеной, заставляя идти почти на ощупь. Тишина здесь была не отсутствием звука, она была присутствием чего-то огромного, что затаилось и наблюдало.

Калеб несколько раз оглядывался, но позади была только пустота. Навь стирала их следы подобно ластику.

– Ты уверен, что мы идём в правильном направлении? – спросил он.

– Нет, – честно ответил Хёнджун. – Но идти назад нельзя.

– Почему?

– Потому что там Адриан.

Калеб замолчал.

И тут амулет в кармане Джудит забился.

Она вздрогнула от неожиданности. Металлический клык, лежавший без движения с момента их бегства, вдруг ожил: он пульсировал горячими ритмичными толчками, как маленькое сердце, которое внезапно забилось после долгой остановки. Джудит выхватила его из кармана и положила на раскрытую ладонь. Амулет слабо мерцал тёплым янтарным светом, и его острый конец медленно, как стрелка компаса, развернулся вправо.

– Он ведёт, – прошептала Джудит, чувствуя, как по руке от амулета разливается тепло, единственное тепло в этом мёртвом мире. – Он чувствует что-то. Морану, может быть.

– Тогда идём за ним, – Хён кивнул. – Это единственный ориентир, который у нас есть.

Джудит шла между ними, сжимая амулет в кулаке, и вглядывалась в туман. Она не знала, чего ожидать, но чувствовала: что-то приближается. Воздух становился всё тяжелее, холод всё острее. Дыхание ребят превращалось в густые белые облачка пара, которые тут же поглощала серая мгла.

Амулет то горел жарче, указывая путь, то почти затухал, и тогда Джудит охватывала паника: ей казалось, что связь с Мораной обрывается, что их последний маяк гаснет. Но через минуту пульсация возвращалась, слабая и далёкая, как сигнал из-под обломков.

Перед ними возникло здание.

Оно выросло из тумана внезапно, без предупреждения, огромное и каменное, сложенное из тёсаных чёрных блоков, с высокими стрельчатыми арками и узкими, похожими на бойницы окнами. Вход был открыт, массивная деревянная дверь, окованная потемневшим железом, стояла распахнутой настежь.

– Что это? – прошептала Джудит.

Хёнджун подошёл ближе. Над входом не было вывески, только выбитый прямо в камне символ, круг, разделённый на две половины: одна гладкая, почти светлая, другая шероховатая и тёмная.

Калеб поёжился.

– Мне это не нравится.

– Мне тоже, – согласилась Джудит. – Но нам нужно укрытие. Мы не можем идти дальше в таком состоянии.

Она была права. Они были измотаны, промёрзли до костей, а нога Калеба после бега по неровным камням болела так, что он едва мог наступать. Хёнджун вздохнул и первым шагнул через порог.

Глава 11

Внутри было темно. Не просто темно, а абсолютно. Джудит остановилась на пороге, ожидая, пока глаза привыкнут, но темнота не рассеивалась. Она была плотной и осязаемой, как вещество.

Калеб достал телефон. Экран показывал 3:47, то же самое время, что и час назад, и два часа назад. Стрелки не двигались. Батарея не садилась. Время в Нави не существовало. Но фонарик работал. Узкий белый луч ударил в пол, в стены, в высокие стеллажи, уходящие вверх в бесконечность.

На полках не было книг.

Там были черепа.

Тысячи черепов. Ровными рядами, один за другим. Белые, чистые, отполированные до блеска, словно их промывали веками. Некоторые были человеческими, с пустыми глазницами и ровными рядами зубов. Другие нет: вытянутые, рогатые, с клювами, с челюстями, не похожими ни на одно земное существо. Калеб медленно поднял телефон выше, и луч заскользил по полкам. Черепа тянулись вверх бесконечно. Потолка видно не было.

– Что за...

Джудит подошла ближе к ближайшей полке. Она протянула руку и осторожно коснулась одного из человеческих черепов. Кость была ледяной и гладкой, как отполированный камень. В глазницах зиял мрак.

И вдруг они засветились.

Джудит отшатнулась, но свет не погас. Две пустые впадины наполнились тусклым голубым сиянием, и она увидела, не глазами, а прямо в голове, как вспышку молнии, картинку. Маленькая девочка бежала по зелёному лугу, её светлые волосы развевались на ветру. Позади, на холме, поднимался дым от костра, и женщина в старинном чепце звала её по имени на языке, которого Джудит не знала. Девочка обернулась и засмеялась смехом, в котором была вся жизнь, короткая и давно истлевшая. Потом картинка потемнела: тот же луг, только покрытый снегом, и девочка, лежащая неподвижно с закрытыми глазами, и женщина над ней, рыдающая без звука.

Джудит разжала пальцы и выдохнула. Свет в глазницах мгновенно погас.

– Что ты видела? – спросил Хёнджун, подходя ближе.

– Воспоминание, – ответила она, глядя на свои дрожащие руки. – Чьё-то воспоминание. Целую жизнь за одну секунду.

Калеб посмотрел на бесконечные ряды с новым осознанным ужасом.

– Значит, каждый череп это чья-то жизнь?

– Да, – кивнул Хён. – И если прикоснуться, увидишь, что было. Это – как библиотека. Архив мёртвых.

Джудит обернулась к нему.

– Тогда здесь должны быть записи о тех, кто попал сюда недавно. О наших.

Хёнджун задумался, оглядывая уходящие в бесконечность стеллажи.

– Возможно. Но искать среди тысяч...

– Попробуем позже, – предложил Калеб. Голос его был измученным. – Сейчас нам нужно отдохнуть. Нога убивает.

Джудит хотела возразить, каждая минута промедления приближала гибель Тессы и остальных, но посмотрела на серое осунувшееся лицо друга и поняла: он прав. В таком состоянии они не дойдут никуда.

Хёнджун кивнул и огляделся. В дальнем углу зала стояли каменные скамьи, низкие и грубые, вытесанные из цельного блока. Не самое уютное место, но лучше, чем голый пол мёртвой пустоши.

Они устроились там, прижавшись друг к другу, чтобы хоть как-то согреться. Амулет в кармане Джудит затих, став просто куском холодного металла, и от этого стало ещё тревожнее.

Тишина была абсолютной. Калеб лежал на спине, глядя вверх, в бесконечную тьму, где должен был быть потолок. Джудит прислонилась к стене, обхватив колени руками. Хёнджун сидел рядом, закрыв глаза, но не засыпая.

– Хотел бы я знать, что сейчас с нашими семьями, – сказал он тихо.

Джудит подняла голову.

– Я думаю, всё хорошо. Они же с бабушкой, под защитой.

– Ты забыла? – Хён открыл глаза. – Я сам запретил своей семье выходить из дома. Для их же безопасности. А теперь сижу здесь и не уверен в правильности этого решения.

– Как думаешь, мы вернёмся? – спросила она.

Хёнджун посмотрел на неё.

– Да, – сказал он твёрдо. – Вернёмся, когда выполним то, что от нас требуется.

Калеб ничего не добавил. Он просто смотрел в темноту, и лицо его было напряжённым – как у человека, который ведёт тяжёлый разговор с самим собой.

Постепенно Джудит закрыла глаза. Калеб тоже задремал. Хёнджун держался дольше всех, вслушиваясь в мёртвую тишину библиотеки, но, в конце концов, и он сдался.

Черепа на полках стояли неподвижно. Их пустые глазницы смотрели в никуда, храня в себе чужие жизни и чужие смерти.

А где-то далеко, за пределами этого места, Адриан Дарквуд сидел на краю отвесной скалы над чёрной бездной и задумчиво смотрел в туман.

Утро в Нави не наступало. Не было ни рассвета, ни солнца. Просто в какой-то момент темнота стала чуть менее плотной, и они проснулись – не от света, а от холода, который усилился, пока они спали, просочившись в мышцы и суставы.

Джудит потянулась, чувствуя, как затекло всё тело. Калеб уже сидел, потирая лицо и осторожно разминая левую ногу. Хёнджун стоял у входа, глядя наружу.

– Что-то не так? – спросила Джудит, подходя к нему.

– Туман рассеялся, – ответил он. – Но я не знаю, хорошо это или плохо.

Она выглянула наружу. Действительно, серая пелена отступила. Перед библиотекой тянулась обширная площадь, выложенная растрескавшимися плитами, а за ней виднелся лес – если им можно было назвать скопище чёрных, искривлённых, сухих стволов.