Часть 29

Дверь распахнулась.

Миссис Бёрнс вошла в комнату. Маленькая женщина в вязаном жилете, с мокрой прядью у виска. Она была очень взволнована и задыхалась от бега, но голос её прозвучал удивительно жёстко и уверенно – безоговорочным приказом:

– Джудит! Кинь мне амулет!

Морок спал с неё, как только она увидела бабулю. Девушка больше не колебалась ни секунды, сорвав с шеи клык. Кожаная тесёмка щёлкнула по пальцам, и бросок бабушке вышел так естественно, словно они всю жизнь готовились к этому моменту. В ту же секунду в маленьком зеркальце, лежавшем на столе среди тетрадей и ручек, вспыхнуло зелёное сияние, и в его глубине на мгновение проступило женское лицо: бледное и вытянутое. То самое лицо, которое Джудит видела во снах.

Из зеркала вырвалась ослепительная искра, ударив в амулет на лету – клык вспыхнул и, подобно распрямившейся после долгого сжатия пружине, раскрылся в воздухе. В ладонь миссис Бёрнс лёг серп, совсем не похожий на обычный садовый инструмент. Тёмное, как обожжённая сталь, лезвие изогнулось тонким полумесяцем; кромка мерцала белым огнём, дыша неведомой силой. Рукоять была сделана из белой отполированной кости, с теми самыми насечками, которые Джудит столько раз нащупывала пальцами на амулете. На кончике острия светилась крохотная руна – настолько тонкая, будто её выжгли лазером. Адриан Дарквуд резко втянул воздух.

– Неплохо, – выдохнул он. – Хоть вы меня и одурачили... должен признать, я рад такому исходу.

Он шагнул вперёд, легко и почти неслышно, сливаясь с тёмными нитями, извивавшимися у его ног. Его пальцы потянулись к рукояти и скользнули по гладким бороздкам белой кости. Дарквуд крутанул кистью, пытаясь вывернуть оружие из руки миссис Бёрнс.

Всё произошло, как в замедленной съёмке.

Адриан действовал уверенно и спокойно. Но лезвие серпа откликнулось. Оно дрогнуло, вспыхнуло и обожгло, не пламенем, а чистым сконцентрированным жаром. Кожа в месте касания побелела, затем мгновенно покраснела и пошла багровыми пятнами.

С гримасой недоверия и упрямства Адриан дёрнул руку, но не отпустил. Перехватил рукоять другой ладонью, и вторую руку прожгло ещё сильнее. Насечки впились в его плоть, как клеймо, оставляя рельефный дымящийся ожог. Он чертыхнулся, явно не ожидая такого поворота, и ударил миссис Бёрнс по кисти. Но бабушка даже не ослабила хватку, продолжая крепко стоять на ногах, словно статуя.

Серп ответил вибрацией. По белой рукояти пробежала алая вязь, тонкая, как кровеносные сосуды. Там, где пальцы Дарквуда касались кости, поднялся тонкий дымок. Мужчина зашипел, стиснув зубы. Рванулся назад – ещё один рывок, с силой, от которой затрещали половицы, но серп оставался в руке миссис Бёрнс, как приваренный.

– Держись подальше от этого дома, – сказала бабушка.

И сама удивилась тому, что прозвучало в её голосе. Что-то древнее. Что-то, не принадлежащее ей одной. Как будто через её горло говорил кто-то, кто ждал этого момента очень-очень долго.

Она шагнула на Адриана. Лезвие серпа прошлось по рукаву его водолазки. Ткань расползлась беззвучно, как бумага. Раздался резкий шипящий звук, как мокрый снег на раскалённом железе. Из узкой полосы пореза на предплечье Дарквуда поднялся белый пар. На коже проступили чёрные трещины, как на обожжённом дереве, и стремительно расползлись сеткой по руке от запястья к локтю.

Мужчина, взвыв от боли, отпустил серп и отпрянул, метнувшись к окну. Стекло треснуло, лопнуло звёздной россыпью осколков, и в комнату ворвался влажный вечерний воздух, пахнущий озоном и мокрой землёй. Адриан Дарквуд перемахнул через подоконник и спрыгнул вниз со второго этажа, беззвучно, как кошка. Тёмные нити, обмотанные вокруг ног Хёнджуна, испарились, и его разум очистился от наваждения. Парень осторожно, стараясь не порезаться об осколки, выглянул наружу, но ничего не увидел – Дарквуд растворился в сгущавшихся сумерках.

– Даже крови нет... Обычное стекло ему совсем не навредило.

Дождь внезапно закончился, по скату крыши пробежали последние тяжёлые капли. Повисла тишина, лишь изредка с карниза падала вода.

– Ба... бушка, – прошептала Джудит. Колени дрожали. Она боялась упасть, чувствуя, как под ногами исчезает опора. Девушка подошла к кровати и с облегчением присела на неё.

Миссис Бёрнс медленно опустила серп. Лезвие погасло не сразу, от него ещё какое-то время исходило ровное мягкое свечение, похожее на отблеск фосфора. Этот свет таял постепенно, впитываясь обратно в сталь, словно возвращаясь к своему источнику.

Пожилая женщина перевела дыхание. Весь её вид выражал то странное спокойствие, которое приходит, когда сделано нечто неизбежное и бесповоротное. Пальцы её слегка подрагивали, но в этой дрожи не было старческой немощи, скорее отголосок огромного напряжения, затихающий аккорд после тяжёлой симфонии. Калеб моргнул, словно только что очнувшись от глубокого транса, и подался вперёд, нарушив почти осязаемую тишину.

– Что... чёрт, что это было? – голос парня был хриплым, слова приходилось буквально выталкивать из груди. Он провёл ладонью по лицу, взъерошил волосы, пытаясь стряхнуть с себя липкое оцепенение. – Я шевельнуться не мог. Эта штука... она ранила его. Хён, ты видишь? Лезвие всё ещё мерцает.

Хёнджун отошёл от разбитого окна и подошёл ближе, разглядывая загадочное орудие в руках бабушки.

– Вижу. Оно как будто живое.

– Это всего лишь вещь, но она не принадлежит нашему миру, – спокойно ответила миссис Бёрнс.

Серп в её руках окончательно потемнел, превратившись в кусок обычного тёмного металла, тяжёлого, неподвижного и лишённого всяких признаков магии. Она задержала взгляд на лезвии чуть дольше, чем требовалось, словно собирая рассыпавшиеся мысли, а затем добавила:

– Пока эта вещь была в доме, энергия, заключённая в ней, защищала Джудит. Даже тогда, когда она её не надевала.

Бабушка перевела взгляд на внучку. Одного этого движения хватило, чтобы всё стало ясно без лишних объяснений.

Хёнджун и Калеб почти одновременно повернулись к Джудит.

– Значит, именно этот серп искал тот голос в доме Дарквуда, а он всё время висел у тебя на шее? – спросил Хён. В его голосе промелькнуло раздражение. – Прекрасно. Ты знала об этом?

– Нет, клянусь! – Джудит растерянно прижала руки к груди. – Я думала, это просто старый оберег. Бабуля сказала, на удачу. С ним я чувствовала себя... увереннее. И всё.

– Погоди, Джудит. Вы были в его доме? – миссис Бёрнс нахмурилась.

– Об этом мы и хотели поговорить, – девушка виновато опустила глаза.

Миссис Бёрнс вздохнула, поправила выбившуюся седую прядь и негромко сказала:

– Идёмте все ко мне.

Она бросила мимолётный взгляд на разбитое окно. С подоконника на пол продолжали осыпаться со звоном мелкие осколки стекла, похожие на ледяные крошки.