Часть 26

Кухня была такой, какой Джудит себе представляла кухню робота, если бы роботы готовили еду. Светлая плитка на полу. Матовые тёмно-серые стены. По одной стене шли колонны со встроенной техникой и кофемашиной, напротив – стояли обычный и винный холодильники. Посреди – остров с варочной панелью и раковиной, а над ним – две простые подвесные лампы. На столешнице – разделочная доска, ножевой блок, сложенное чистое полотенце и ваза с апельсинами. Ни крошки, ни пятнышка, ни одного намёка на то, что здесь когда-либо готовили что-нибудь более сложное, чем кофе, запах которого до сих пор витал в воздухе.

Калеб присвистнул.

– Живёт как в журнале, – он толкнул Хёна в бок. – А у вас, бедняков, даже винного холодильника нет.

– У нас, бедняков, нет времени всё здесь разглядывать.

Они прошли в гостиную. Та же серо-чёрная гамма, тот же хирургический минимализм. Стеклянный стол, диван с прямыми углами, плед, сложенный ровно как по линейке. На стенах – крупные чёрно-белые фотографии: снежные пустыни и обледенелые побережья, где из свинцовой воды торчали валуны, похожие на кости древних морских зверей.

Ни одной семейной фотографии. На тумбе только хромированный светильник. В углу рояль. Крышка закрыта, лак отражает тусклые блики дождя за окном.

– У вас действительно есть много общего, – заметил Калеб.

– Не знаю, – Хён с интересом оглядывал интерьер, забыв про собственное предупреждение не задерживаться. – Я не люблю минимализм. Мне больше нравится всё мягкое и уютное.

– Да-да. А здесь уютно, как в морге. Если честно, у меня в ящике с носками больше души. И вот что мне интересно: когда он успел такой дом себе отгрохать?

– Может, это всё иллюзия? – предположила Джудит.

Калеб пнул диван здоровой ногой.

– Нет, не похоже.

– А вам не кажется, что всё куда проще? – спросил Хён. – Может, он убил прежних хозяев и поселился здесь. А соседям внушил, что всегда тут жил.

Ребята промолчали, погрузившись в мрачные мысли.

Из гостиной они вышли в просторную прихожую. Джудит указала на дверной проём в дальней стене, тёмный и узкий, ведущий вниз.

– Смотрите. Похоже, там подвал. И дверь открыта.

Лестница, бетонная, с металлическими перилами, вела в помещение, вылизанное, как операционная. Полированный бетонный пол блестел. Тусклый свет из маленького окошка под потолком ложился на металлические стеллажи ровными полосами. На некоторых полках, контрастируя с пустотой вокруг, валялся хлам: старые журналы, коробки, моток провода.

– Тессы здесь нет, – пробормотал Калеб, оглядевшись. – И вообще никого. Вполне приличный подвал.

– Но мы не были на втором этаже, – сказала Джудит. – Я хочу подняться.

– У нас нет на это времени, – возразил Хён. – К тому же, зачем Дарквуду прятать кого-то наверху, когда есть подвал?

– Значит... – произнесла Джудит обречённо, – Адриан похитил её с помощью Лунарис. Как Хартли и Ханну. И если они в том мёртвом городе – мёртвом Вайтфилде, то есть надежда, что они живы.

– Очевидно, он не такой дурак, чтобы держать людей в собственном доме, особенно после визита полиции, – кивнул Хён. – Но хотя бы мы убедились. Идём, пора выбираться.

– Стой, – Джудит схватила его за руку и указала на дальний угол подвала. – Смотрите.

Там, в полумраке, на высоте трёх футов от пола, возвышался предмет, который не вписывался в стерильную обстановку. Каменный постамент, грубый и массивный, как алтарь, увенчанный широким ободом из тёмного камня. Внутри обода лежала чёрная поверхность, гладкая и блестящая, как вода, застывшая в мгновение идеального покоя. Как тёмное зеркало. По ободу шёл резной узор, те же странные угловатые символы, которые Джудит видела на страницах Лунарис.

Она двинулась к постаменту. Воздух вокруг него зазвенел тонко, на грани слышимости, как натянутая до предела струна.

– Что это?

Холод в подвале резко упал ещё на несколько градусов, как будто кто-то открыл дверь в морозильную камеру. Джудит поёжилась, хотя была в куртке. Её дыхание стало видимым, белёсые облачка вырывались изо рта. Она машинально прикрыла губы ладонью, стараясь дышать тише. Сердце билось неровно, с короткими пугающими паузами.

И в этот момент наверху хлопнула входная дверь.

Звук был резким, чужеродным, как выстрел. Он прокатился по лестнице, отразился от бетонных стен и пола. Джудит вздрогнула всем телом.

Все трое замерли.

Наверху раздались шаги.

– Он вернулся! Прячьтесь! – Хён схватил Джудит за рукав и толкнул друзей за высокий металлический стеллаж у лестницы.

Они присели на корточки и затаили дыхание. Полки стеллажа были забиты коробками, папками, какими-то свёртками, накрытыми полиэтиленовой плёнкой. От них пахло пылью, старой бумагой и чем-то химическим, как от давно забытого растворителя. Джудит прижалась спиной к холодной бетонной стене, чувствуя, как шершавая поверхность царапает ткань куртки. Колени дрожали, и она изо всех сил старалась контролировать тело, которое хотело только одного: бежать. Нос предательски зачесался, готовый расчихаться в самый неподходящий момент. Она прижала палец к ноздрям и зажмурилась.

Наверху послышалась возня. Шорох пакетов. Звон посуды. Обычные домашние звуки, которые здесь, в подвале чужого дома, звучали, словно саундтрек к кошмару.

Потом под потолком подвала вспыхнула пара ламп. Свет был холодным и синеватым. Он не разгонял тени, а лишь сгущал их, подчёркивая каждый угол и каждую щель.

С лестницы донёсся звук шагов. Тихих, размеренных и неторопливых. То были шаги человека, который явно не ожидает неприятностей в собственном доме.

Джудит сжалась, как загнанная в ловушку мышь. Она прикусила внутреннюю сторону щеки, резко, до крови, и металлический привкус наполнил рот. Всё её тело кричало: беги! Но разум, тот самый разум, который в последние недели стал острее и холоднее, чем когда-либо, понимал: любое движение выдаст их.

Глава 7

Адриан Дарквуд спустился в подвал с видом человека, вернувшегося к прерванной работе. На нём была чёрная водолазка, прямые графитовые брюки и мягкие кожаные лоферы. В правой руке он держал белую фарфоровую чашку с тонким золотым ободком, от напитка поднимался лёгкий пар. Аромат юдзу и мёда на мгновение разогнал безжизненную атмосферу подвала, и эта чуждая и домашняя, почти уютная, нотка лишь подчеркнула окружающий холод. Джудит почувствовала, как желудок сжался от странного неуместного ощущения: они вторглись не просто в логово врага. Они вторглись в его личное пространство.

Дарквуд подошёл к каменному венцу и провёл ладонью по чёрной поверхности. Она дрогнула, как вода от брошенного камешка. Круги разошлись по тёмному зеркалу, и из его глубины поднялся голос.

Джудит едва не вскрикнула.

Голос был низким, глухим и безжизненным. Лишённым любой интонации, любого оттенка, любого намёка на человеческое. Он не говорил, а вытягивал из тебя тепло и саму жизнь, оставляя внутри только пустоту и звенящий ледяной ужас.

– Сын. Куда ты внезапно исчез?

Джудит стиснула зубы, чтобы не выдохнуть слишком шумно. Амулет под её майкой нагрелся и дрогнул, словно живое существо, сжимающееся и противящееся чужой воле.

– Мне позвонили из ресторана, – ответил Адриан легко, почти насмешливо. – Кстати, они делают восхитительный чай. Он особенно хорош в холодную погоду, так приятно согревает. Надо будет тебя как-нибудь угостить.

И от этого несоответствия между игривым тоном Адриана и тем, что происходило, по коже бежали мурашки.

– Прекрати валять дурака.

– М-да, любовь к цитрусовым у меня явно не от тебя, – Адриан сделал глоток и устало вздохнул.

Он выглядел расслабленным, но Джудит заметила, как пальцы, сжимавшие чашку, побелели в костяшках.

– Ты сам связался со мной, а потом пропал. Хватит играть в игрушки. Говори, чего ты хотел?

– Я вернулся только затем, чтобы спросить: сколько ещё времени мне заниматься этим? Мне надоело. Когда ты выполнишь обещанное?

– Осталось недолго. Граница миров разрушается. Слияние уже началось.

– Есть ещё кое-что, – продолжил Адриан, и голос его стал серьёзнее. – Я встретил странную девчонку. И знаешь что? Моя магия на неё не действует. Вообще.

– Не может быть, чтобы человек не подвергся твоему влиянию.

– Тем не менее. Мой дублёр пытался проникнуть в её разум, и ничего не вышло.

Хён рядом едва заметно напрягся. Джудит чувствовала, как его плечо, прижатое к её плечу, стало каменным.

– Где он сейчас?

– Наверное, у себя дома. Жить мне с ним, что ли? Что бы обо мне соседи подумали?

– Ты совсем очеловечился. Больше не беспокой меня по мелочам. Ищи серп. Ты не видишь связи? Он здесь. Возможно, у неё.

Внутри Джудит всё похолодело. Хён аккуратно потянул её за рукав и кивком указал на лестницу. Друзья выскользнули из-за стеллажа и, оглядываясь на Дарквуда, всё ещё стоявшего у венца к ним спиной, тихо, как мыши, поднялись наверх.

Через прихожую и гостиную они рванули на кухню и выскочили за дверь, аккуратно закрыв её за собой. Обогнув дом, короткими перебежками от участка к участку, ребята вернулись к автомобилю.

Листья на клёнах зашуршали, как тысяча маленьких голосов. На небе сверкнула молния, белая и ослепительная, а следом раздался продолжительный раскат грома, от которого задрожали стёкла в окнах домов. Друзья забрались в «Хонду» и только тогда смогли перевести дыхание.

– Этот голос... – Калеб сидел с выпученными глазами и таращился на друзей. – Жуткий... Что это было?

Хён завёл мотор.

– Вспомните то, что мы читали в интернете. Если подогнать информацию к тому, что мы сейчас слышали, то этот голос принадлежит существу, которое правит тем миром, в который тебя, Джуд, случайно занесло. А Адриан его сын. И теперь это существо знает про тебя.

– И ещё оно про какой-то серп говорило, – добавил Калеб. – И про слияние. Не знаю, как вам, а мне страшно.

Джудит прислонилась лбом к холодному стеклу. Сердце бухало в такт дворникам. Она снова коснулась амулета, который пульсировал теплом где-то внутри, отгоняя страх и не позволяя ей терять ту новую незнакомую уверенность, родившуюся в ту ночь, когда бабушка завязала шнурок у неё на шее.

– Едем ко мне.

«Хонда» развернулась на обочине и набрала скорость. Гром, словно кнут, расколол небо, и мелкий дождь сменился ливнем. В воздухе запахло озоном.

– Я думала, осенью гроз не бывает, – задумчиво произнесла Джудит.

– Бывают, – ответил Хён, не отрывая глаз от дороги. – Особенно когда кто-то портит погоду порталами в подвале и решает расширить свою жилплощадь.

– Пусть попробует, я ему переносицу расширю, – буркнул Калеб, немного придя в себя.

Джудит показалось, лишь на секунду, что из дождя и бликов фонарей на мокром асфальте проступают узоры. Тонкие, угловатые, похожие на те, что она видела на каменном венце в подвале. Как будто границы двух миров накладывались друг на друга, едва-едва, но достаточно, чтобы это почувствовать. Она моргнула, и видение исчезло.