Часть 19

Глава 5

В четверг уроки истории вёл уже другой замещающий учитель: полная женщина лет сорока пяти с добрым лицом и привычкой начинать каждое предложение со слова «итак».

– Надеюсь, ты не собираешься снова устраивать охоту на ведьм? – шёпотом поинтересовался Хён, заметив, как пристально Джудит изучает миссис Хилл.

К счастью, ничего подозрительного и загадочного в новой учительнице не обнаружилось. Женщина была милой, рассеянной и вела себя так, будто пришла не столько преподавать, сколько скрасить свой скучный досуг домохозяйки. Она путала даты, забывала имена учеников и один раз назвала Наполеона «этим невысоким французом с амбициями».

Директор Эванс, как и обещал, отстранил Дарквуда от работы. Но Джудит прекрасно понимала, что Адриан и без того не собирался возвращаться в школу. Он ушёл сам, раньше, чем его уволили. Неужели всё закончилось? Может быть, Дарквуд вообще уехал из Вайтфилда? Растворился, как его жертвы? Хорошо бы. Только вот... странности продолжались.

Скотт пришёл сегодня на занятия. Сидел за своей партой, как обычно. Но «как обычно» было лишь внешней оболочкой. Внутри ничего не было обычным. Он ни с кем не разговаривал, не улыбался своей фирменной полуулыбкой, не шутил и не отвечал на вопросы учителей. Сидел с тем же остекленевшим, отрешённым взглядом, который Джудит впервые увидела ещё в столовой, и смотрел куда-то сквозь стены, как будто видел нечто невидимое для остальных. На Джудит он не обращал никакого внимания. Как будто поцелуя не было. Как будто вообще ничего не было.

У неё на секунду мелькнула безумная мысль подойти и поговорить с ним. Спросить: «Скотт, что с тобой происходит?» Или даже: «Скотт, ты помнишь, как твои губы стали ледяными?» Но она тут же отмела эту идею. Во-первых, это было бы самоубийством для её репутации. Во-вторых, и это было страшнее, она не была уверена, кто ей ответит: Скотт или то, что находилось внутри него.

Янг сидел на уроке и помирал от скуки.

Не так, как скучают обычные подростки, рисуя рожицы на полях тетради или считая трещины на потолке. Он скучал как существо, запертое в теле, которое двигается слишком медленно, думает слишком примитивно и постоянно, непрерывно, невыносимо хочет жрать. Это тело было для него как тесный, плохо сидящий костюм, взятый напрокат у кого-то покрупнее. Оно жало в плечах, чесалось в самых неудобных местах и требовало внимания к совершенно бессмысленным потребностям. Сон. Еда. Туалет. Боже, сколько времени эти смертные тратят на обслуживание собственной тушки!

Настоящий Янг находился где-то далеко, задвинутый в самый дальний угол собственного сознания. Новый Янг чувствовал его слабое приглушённое копошение, как мышь за плинтусом. Иногда, в моменты сильных эмоций, реальный Скотт пытался прорваться наружу, и тогда приходилось тратить силы на возвращение его обратно. Это было утомительно и раздражало до чёртиков. Зато новый Скотт обнаружил кое-что забавное: люди были до смешного предсказуемы. Они думали, что их чувства уникальны, возвышенны и неповторимы. На самом деле это был просто набор одних и тех же реакций, повторяющихся с монотонностью заезженной пластинки. Скажи человеку что-нибудь приятное, и он улыбнётся. Скажи гадость, обидится. Проигнорируй, начнёт нервничать. Как дрессированные собачки, только менее лохматые.

Взять, например, Кэрол.

Недавно она подошла к нему с красными глазами, значит, рыдала полночи в подушку. Голос дрожит, значит, репетировала перед зеркалом, что скажет, и всё равно не готова. Она спросила: «Скотт, что с тобой происходит?», и в этом вопросе было столько надежды, столько отчаянного «скажи мне, что всё как прежде», что он на секунду залюбовался. Как трогательно. Как наивно. И как скучно.

А потом он сказал ей: «Ты больше не представляешь интереса».

Просто так. Потому что мог. Потому что хотел посмотреть, что будет. И потому что это была чистая правда. Она действительно больше не представляла для него никакого интереса.

Кэрол стояла перед ним какую-то минуту, и за это время её лицо прошло путь от надежды через шок к полному опустошению. Губы задрожали, глаза наполнились слезами. Она развернулась и ушла, быстро, почти бегом, стуча каблуками по паркету, стараясь убраться подальше до того, как слёзы начнут капать на пол.

Янг проводил её взглядом. Ему не было жалко. Жалость это что-то из репертуара тех, кто способен чувствовать чужую боль. У него такой опции не предусматривалось. Зато у него было задание от Адриана: присматривать за Джудит Миллер и разобраться, почему магия на неё не действует. Этим он и собирался заняться.

На перемене после химии он вышел во двор. Октябрьское солнце висело низко над крышами, расчерчивая школьный двор длинными рыжими тенями. Ребята толпились у скамеек, хрустели чипсами, смеялись и толкались. Обычная, бессмысленная, раздражающе шумная человеческая суета. Новый Янг испытывал к ней примерно то же, что испытывает взрослый, которого заставили сесть за детский столик и играть в куклы.

Он плюхнулся на скамью у баскетбольной площадки и с наслаждением вытянул длинные ноги Скотта. Хоть что-то хорошее в этом теле, ноги. Длинные, сильные, удобные для бега на случай, если придётся кого-нибудь догонять.

– Эй, Янг!

Скотт приоткрыл один глаз. Перед ним стоял Джейкоб Паркер с баскетбольным мячом под мышкой.

– Хочешь поиграть? – Джейкоб крутанул мяч на пальце, ухмыляясь. – Или ты теперь только по девочкам специализируешься?

Тот окинул его ленивым взглядом. Джейкоб. Ну конечно. Альфа-самец. Лидер стаи. Мяч на пальце, видимо, местный эквивалент павлиньего хвоста. Забавно.

– Конечно, – сказал Янг, поднимаясь со скамьи. – Давай мяч.

Они играли двадцать минут. И это были лучшие двадцать минут, проведённые в этом теле. Оно было создано для движения, мышцы работали как часы, рефлексы были отточены годами тренировок, и он, не обременённый ни волнением, ни усталостью, ни страхом проиграть, использовал эти возможности на полную катушку. Каждый бросок летел точно в кольцо. Каждый финт был безупречен. Он двигался так, как сам Скотт никогда не двигался: без сомнений и без колебаний, с хищной нечеловеческой грацией.

Паркер не сразу это заметил. Сначала он просто удивился: допустим, Янг нашёл время и тайком где-то тренировался, бывает. Потом удивление сменилось чем-то другим, но не страхом. Пока ещё не страхом. Скорее тем животным, древним чувством, которое говорит о неправильности существа перед тобой, даже если ты не можешь объяснить это логически.

– С каких пор ты так играешь? – спросил он, согнувшись и тяжело дыша после очередного проигранного мяча.

– С недавних, – ответил его соперник и одарил его широкой обезоруживающей улыбкой Скотта Янга. С ямочками, с прищуром, с тем самым обаянием, которое когда-то делало Скотта любимцем половины школы (любимцем второй половины был Пак).

Только Джейкоб не улыбнулся в ответ. Он стоял и смотрел на приятеля с видом пса, переставшего узнавать одного из членов своей семьи из-за чужого запаха.

– Ладно, – сказал Джейкоб, забирая мяч. – Мне пора.

Он ушёл, оглядываясь через плечо.

Новый Скотт смотрел ему вслед и лениво улыбался. Джейкоб Паркер, громкий, самоуверенный и при этом, до смешного, примитивный. С таким будет легко. Пара правильных слов, немного лести, щепотка давления, и он побежит куда скажут, виляя хвостом. Идеальная пешка.

Адриан будет доволен.

После уроков Джудит сидела на крыльце своего дома с учебником по тригонометрии на коленях. Тяжёлые осенние тучи висели над Блуминг-лейн так низко, что, казалось, достаточно встать на цыпочки для прикосновения к ним ладонью. Воздух пах мокрой землёй и прелыми листьями. Бабушка была у миссис Кромсби. Пожилые женщины каждый день в одно и то же время смотрели своё любимое ток-шоу и играли в карты, и никому в округе не приходило в голову нарушать этот ритуал. Джудит пыталась сосредоточиться на задании, но цифры расплывались перед глазами, уступая место другим образам. Лицо Дарквуда в подсобке. Блаженная улыбка Хартли. Ханна, тающая в воздухе. Ледяные губы Скотта...

И ещё женщина из сна. Чёрные волосы, серебряные решётки, волк у ног. Она что-то пыталась сказать, но слова не долетали, как будто между ними стояла стеклянная стена.

В этот момент на горизонте появилась знакомая фигура на велосипеде. Тесса крутила педали, низко пригнувшись к рулю, её тёмные волосы развевались на ветру. Увидев Джудит, она помахала рукой, спешилась у калитки и подошла к крыльцу, плюхнувшись рядом на ступеньки.

– Привет, подруга. Скучаешь?

– Вот пытаюсь заниматься, да мысли не те, – Джудит захлопнула учебник. – Репетиции сегодня не будет. И завтра, наверное, тоже. Девоншир в срочном порядке ищет замену Скотту, поскольку он отказался участвовать в пьесе.

– Жалеешь? – Тесса заглянула ей в лицо с проницательностью, которая была ей обычно не свойственна. – Мне кажется, ты стала к нему неравнодушной. Хотя, ещё бы, после вчерашнего и я бы не устояла. Ну а что, Скотт симпатичный, умный, высокий...

– Не выдумывай, – Джудит отвернулась, чувствуя предательский жар на щеках. – Тем более, у него есть девушка.

– Уже нет. Я слышала, он послал Кэрол окончательно и бесповоротно.

– Странно. Почему? Они же были такой идеальной, правильной парой.

– Может, в этом всё и дело?

С неба упали первые капли дождя, крупные и тяжёлые. Джудит подхватила учебник и встала.

– Пойдём в дом. Выпьем какао.

Они сидели на диване в гостиной, обхватив ладонями горячие кружки, и смотрели старый концерт восьмидесятых годов на музыкальном канале. Какой-то мужчина в блестящем пиджаке пел нечто невыносимо жизнерадостное. Но тоска оставалась тоской.

Когда какао было выпито, Тесса взяла пульт и выключила телевизор. Экран погас, и в комнате стало тихо. Девушка с задумчивым видом накручивала на палец волнистую прядь. Это был жест, который Джудит знала с детства и который означал: «Мне нужно сказать что-то важное, и я не знаю, как начать».

Прошла целая минута, прежде чем Тесса решилась.

– Понимаю, что буду противоречить себе и выглядеть глупо, – начала она, не поднимая глаз, – но помнишь, вы с Калебом рассказывали о снах с одной и той же женщиной?

– Да. И ты нам не поверила.

– Я не знала, во что верить. Звучало слишком дико. – Подруга замолчала. Потом продолжила, и голос её стал тише и осторожнее. – А сегодня она приснилась мне.

Джудит повернулась к ней. Тесса сидела, вцепившись в пустую кружку, как в спасательный круг.

– Можно было бы подумать, что это просто внушение, – продолжала она. – Что все разговоры вокруг Дарквуда заразили моё подсознание, и оно выдало мне тот же образ. Но, Джуд... это был не обычный сон. Я увидела её через зеркало в моей комнате. Она стояла по ту сторону стекла и смотрела мне прямо в глаза. За её спиной были очертания чужой спальни, тёмной, с бархатными стенами, и она быстро шевелила губами. Как будто предупреждала о чём-то. Но я ничего не слышала. Ни звука. Как рыба за аквариумным стеклом.

Тесса поставила кружку на столик. Руки её дрожали.

– И я понимала, что это не сон, – почти прошептала она. – Я знала это. Чувствовала всем телом. Это было реально. А потом я проснулась. И мне было так страшно, Джудит. Так... мрачно. Как будто нечто тяжёлое легло на грудь и не отпускает.

Она посмотрела на подругу.

– Что это было? Мы все сошли с ума? У нас гипертрофированное воображение? Злая шутка подсознания? Боже, я всё ещё пытаюсь найти рациональное объяснение. Видимо, мне проще признать себя сумасшедшей, чем допустить, что... Это плохо?

Джудит задумчиво поглядела на неё.

– Даже предположить боюсь твою реакцию на то, что видела я.

– Так расскажи. Расскажи, что вчера произошло между тобой и Скоттом. Мне кажется, скоро я буду готова поверить во что угодно.

Джудит помолчала, потом сказала:

– Когда он поцеловал меня, первые несколько секунд всё было... хорошо. А потом стало ясно, что он теперь не совсем человек.

– Как это?

– Как будто он приобрёл... способность. Как один из тех фриков в фантастических фильмах. От него стал исходить холод. Не снаружи, а изнутри. Прямо из его рта. Моё горло обожгло так, словно его залили жидким азотом. Я чуть не задохнулась. Он мог убить меня, Тесс. А потом, будто очнувшись, сам испугался. Я видела это в его глазах. Как будто за его лицом проступило другое лицо. Как будто в нём живёт кто-то ещё.

Тесса долго молчала. Она смотрела в пустую кружку, как гадалка в хрустальный шар, только вместо будущего видела там отражение собственного страха.

– Я... – начала она. – Раньше я бы сказала, что это бред. Но сомневаюсь в твоей способности заниматься выдумками так долго. Да и зачем тебе нас грубо разыгрывать? Тем более я сама видела поведение Скотта на сцене. Он сам на себя не был похож. И теперь мне... – она сглотнула, – мне становится по-настоящему страшно. Прости, что высмеивала тебя... Так что, ты думаешь, что в происходящем с Янгом виноват наш бывший учитель?

– Вполне возможно. Ведь до его появления в школе ничего подобного не случалось. Люди не пропадали. Парни не превращались в ходячие морозилки. Он сам сказал мне, что книга никогда не оказывалась от него так далеко. Кто же он такой и откуда явился...