8

Набираю в рот воды, склонившись над раковиной. В омлете столько соли, что она разъедает слизистую. Выплевываю и замираю, потому что сзади ко мне прижимается Техëн и неторопливо поглаживает бедро. Я накосячила с завтраком, и теперь пришел час расплаты. Все справедливо с точки зрения моего босса. — Вот салатик точно хорошо получился, — шепчу я. — Я его пробовала перед подачей. Хрустящий, свежий… Техëн… Рука ныряет под футболку и медленно поднимается к груди. — Салатик меня не интересует, зайка, — шепот обжигает шею, а низ живота тяжелеет. — Очень зря… — сипло отзываюсь я. — Техëн, дайте мне еще пять минут… — Нет. Теплая сухая ладонь накрывает грудь, губы касаются шеи, и у меня подкашиваются ноги. Голова идет кругом, но я все же взбрыкиваю, но Техëн обхватывает мою шею локтевым сгибом и шепчет: — Тебе некуда бежать, зайка. — Уважаемый злой серый волк, — сдавленно шепчу я. — Отпустите маленького глупого зайку домой. Зайке очень жаль и он больше не будет кидаться на людей и разбивать машины битой. Чувствую ягодицами его член. В глазах темнеет, и между ног требовательно и сладко тянет. И это виноват алкоголь, который я еще, видимо, не переварила. Техëн беспардонно запускает вторую руку в трусики. Вскидываюсь, и мой бессовестный босс придушивает меня: — Тихо, Ким. — Не надо… — всхлипываю я, когда пальцы проскальзывают между припухших складок. — Прошу, Техëн… — Ты намокла, Ким, — шепот Техëна ожогами покрывает сознание. — Это от стресса. — И я знаю, как тебе помочь, зайка. — Нет… нет…нет… Давит на клитор, пропускает между пальцев, рисует неторопливые узоры под мои тихие “нет”, которые обращаются в стоны. Слабая дрожь перерастает в судороги, и всхлипываю в сильных руках. Пронзительные искры бегут по позвоночнику, затихают и хрипло выдыхаю. Мышцы — желе, кости — пластилин. — Ты неожиданно быстро кончила, Дженни, — удивленно шепчет Техëн. Вновь пробегает пальцами по пульсирующему кллитору, и я вскрикиваю. Зажмуриваюсь и закусываю губы. — Тише, — касается кончиком языка мочки уха и неторопливо припускает трусики, — я только начал. — Техëн! — взвизгиваю я решительного толчка и замираю с широко распахнутыми глазами.Во мне. И заполнил до края. Я его чувствую. Всю его длину и толщину. Нырнул в самые темные глубины моего тела. — Теперь можно просто Хëн, — выдыхает в ухо, поддается немного назад и рывком вжимается в меня, вынуждая вскрикнуть. — Какая ты узенькая, Дженни. Хочу вырваться, но ничего не выходит. Стискивает в объятиях, решительными и яростными толчками проникает на всю длину. И отзываюсь на его грубые и резкие толчки стонами и жаркой слабостью, что охватывает все тело волнами. Они накатывают одна за другой под хриплый рык Техëна, который покусывает губами мочку. Мои спазмы сливаются с его трепетом, и он душит меня в объятиях до хруста костей. — Хëн! — раздается женский голос. — Сына, я тебе оливьешечку принесла. Сына… Наши стоны резко смолкают. Замираем, и мое сознание идет лоскутами под вспышкой паники. — Ой… Я ничего не видела… Ой, какая у тебя елочка, Хëн… А Хëн резко от меня отстраняется, подхватывает с пола полотенце и рявкает: — Мама! Какого черта?! — А я мимо проезжала, — доносится тихий голосок из гостиной. — Решила забежать… — С банкой оливье?! — обматывает полотенце вокруг бедер. Я спешно натягиваю трусики на попу и тяжело сглатываю. — И с подарком, — смущенно отвечает женский голос. — Я тебе его под елочку положу. — Как ты вошла? — Техëн приглаживает волосы и шагает прочь из кухни. — Через дверь. — Было бы странно, если бы ты вошла через окно, — шипит в ответ Михаил. — Ну, какая же елочка красивая… — Мама! Вот мне самое время линять через окно в сугробы. — Я не знала, что ты с дамой! — Мама, надо звонить и предупреждать… — Я звонила! — капризно заявляет незваная гостья. — Ты трубку не брал. Хëн, а еще тебе надо дверной замок починить. А тыкала в него, тыкала… и ничего. — А постучаться? — У меня ключи. — Невероятно. Я замерзну в одной футболке и трусах, если вылезу через окно и сбегу. Я даже не знаю, где конкретно я нахожусь. — И что за шкура мертвого розового зайца у тебя в прихожей? Прижимаю кулаки к вискам. Господи, провалиться бы мне сейчас сквозь землю. — Это моей дамы, — невозмутимо отвечает Техëн. — А как даму зовут? — игриво интересуется женский голос. — и чего она не выходит поздороваться. — Дженни! Вздрагиваю у окна с протянутой рукой от рассерженного баса Техëна. — Иди с моей мамой поздоровайся! — Я не могу, — дергаю ручку, а она не поддается. — Почему, Дженни? — воркует в гостиной мама Техëна. — Я тебя не съем. Выходи. Хватаю с крючка строгий черный фартук и торопливо его накидываю на себя. И в тот самый момент когда я затягиваю пояс, на кухню вплывает миниатюрная женщина в белой и песцовой шубе до пола и с банкой оливье в руках. Тонкие морщинки вокруг глаз, острый нос, короткие темные волосы и огромные золотые серьги-кольца в ушах. — Здравствуй, Дженни, — улыбается во все тридцать два белоснежных зуба и банку поднимает. — А я вам оливье принесла, — смеется, — но уже прошлогодний.